![](/files/books/160/oblozhka-knigi-snogsshibatelnaya-meri-lp-377061.jpg)
Текст книги "Сногсшибательная Мэри (ЛП)"
Автор книги: Никола Ренделл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
В этом я плохо разбираюсь. Мой просмотр телевизора ограничивается ЕСПН3 и…
– Я очень много смотрю «Как это работает?»4 с моей племянницей.
Слегка раскрыв губы, она смотрит на меня так, будто я блефую за покерным столом.
– Нет.
– Да? – говорю я. Возможно, я только что выставил себя полнейшим ботаном.
Но затем она прикрывает глаза и, держа ребрышко между пальцами, произносит:
– Сегодня в «Как это работает?»: пластиковые сушилки для макаронных изделий, жевательные резинки, охотничьи ножи… и…
О, господи, она восхитительна! Я застываю с салфеткой в руке. Мэри поднимает вверх палец от рёбрышка, призывая меня подождать...
– …яблочные пироги без глютена!
Это так точно и идеально, что из моего рта вырывается громкий смех, который наполняет комнату. Милый дядя Эрл бросает на меня взгляд из сквозного отверстия на кухне и произносит:
– Мужик! Посмотри на себя! – и улыбается.
– Они всегда добавляют что-нибудь из еды в конец программы, – я облизываю соус с пальцев. – Это меня добивает. Я хочу узнать, как выращивают бананы, а получаю постное мясо или какое-то подобное дерьмо.
Мэри смеётся и откусывает кусочек от своего рёбрышка.
Она жует терпеливо и осторожно, смакуя каждый кусочек. Это действительно мило. Я привык есть с парнями, которые ведут себя так, будто их обед вот-вот закончится. Но Мэри наслаждается каждым кусочком.
Когда девушка глотает последний кусочек картофельного салата, я вижу, что у неё осталось пятнышко соуса на губе, и указываю ей на него. Мэри пытается слизнуть соус языком, но промахивается. Поэтому я кладу своё ребрышко и беру влажную салфетку из пакета. Затем я наклоняюсь и промакиваю ей губы. Пока я это делаю, глаза Мэри следят за моими пальцами, и я задерживаю руку у её губ дольше, чем необходимо.
– Я в порядке? – спрашивает она, после того как я держу руку у её лица настолько долго, что чувствую, как высыхают влажные салфетки.
Я сжимаю салфетки в ладони, но всё ещё прикасаюсь большим пальцем к щеке Мэри, когда говорю:
– Да. Ты идеальная.
_____________________
Примечания:
1 – «Американский лев» – книга Иона Мичама о 7-ом американском президенте Эндрю Джексоне.
2 – Kindle – онлайн-магазин электронных книг.
3 – ESPN – американский кабельный спортивный телевизионный канал.
4 – «Как это работает?» – документальный телесериал на канале Discovery Channel. В передаче показываются все стадии промышленного производства различных предметов и пищевых продуктов, в каждом выпуске рассказывают о четырёх предметах.
Глава 8
Мэри
После двух кружек пива и полного набор рёбрышек Джимми платит наличными и предлагает свою руку, чтобы помочь выйти из кабины. Он не отпускает меня, когда я встаю, а держит крепко, сплетая свои большие, сексуальные пальцы с моими. Моё сердце начинает трепетать, и жар снова поднимается к щекам. Когда мы идем к двери, все кричат: «Удачи, Сокол!», и вторая рука Джимми скользит по моей спине, твердо направляя меня вперед. Его рука словно припечаталась к моей спине, а ноги крепко прижимаются к моим. Это не мило, не круто и не по-джентельменски. Электричество зарождается глубоко внутри меня. Джимми отпускает мою руку ровно на столько, чтобы помочь мне с пальто, а затем снова крепко сжимает её в своей.
Мы выходим под мягко падающий снег.
– Спасибо за ужин.
Он качает головой.
– Я ещё не закончил с тобой.
Мне говорили, что я дерзкая, но этот парень может лишить меня слов одним взглядом.
– Нет? – спрашиваю я, сдвигая руку вверх, чтобы наши ладони оказались на одном уровне.
Моя рука просто крошечная рядом с его, мои пальцы едва доходят до второго ряда костяшек пальцев Джимми, а ладонь полностью помещается в его.
– Чёрт, нет. Мы только начали, Мэри. Я даже ещё не поцеловал тебя...
Боже мой.
Но прежде чем я успею отреагировать, например, упасть в обморок прямо в его объятия или томно вздохнуть: «Где же ты был всю мою жизнь?» – снегоочиститель начинает спускаться к Кларку со скоростью примерно семьдесят миль в час. Рев двигателя наполняет воздух, и мигающие желтые огни сияют сквозь падающий снег.
Изгиб очистителя таков, что весь снег направляется на правую сторону, где припаркована только одна машина: мой старый Вранглер.
Это вишнёво-красный, оригинальный седан 1989 года с очень сомнительной системой охлаждения. Но я люблю мой автомобиль, пусть даже у него и 199,997 миль пробега, а двигатель до сих пор не развалился в основном за счёт различных видов скотча.
И теперь мою машину вот-вот похоронят.
Знаю, что ничего нельзя сделать, чтобы предотвратить это. Но, я никогда не была женщиной, которая просто спокойно наблюдает за происходящим, поэтому начинаю идти вниз по улице, говоря: «Нет, нет, нет, нет, нет!» и «Стоп, стоп, стоп!», наблюдая за дорогой сквозь полуприкрытые веки.
Рука Джимми оборачивается вокруг моей, когда снегоочиститель закапывает борт моей машины примерно в три фута1 грязного снега, усеянного кусочками асфальта, похожего на шоколадную крошку. Куча толстая, твёрдая и доходит прямо до дверной ручки.
– Дерьмо!
– О, чёрт! Это твоя?
– Джимми! Зачем? Каждый проклятый шторм! Почему? – я толкаю его в грудь, а он притворно спотыкается.
– Ты должна парковаться на противоположной стороне во время штормов. Я постоянно получаю уведомления об этом на свой телефон.
Я беру его за массивные руки.
– Какая противоположная сторона? Противоположная сторона чего?
Джимми смеется.
– Понятия не имею. Я паркуюсь в гараже.
Я с усилием трясу Джимми. Сначала он вообще не двигается с места, но затем расслабляется и позволяет мне встряхивать его так, что его голова медленно качается вперед-назад. Даже его горло сексуально. Наконец, я перестаю его трясти и просто стою, сжимая его плечи. Интересно, смог ли бы он пройти через дверной проём моей квартиры?
– Что мне делать? – тихо говорю я. – Не думаю, что «Убер»2...
Но я замолкаю, потому что он выглядит так... восхитительно здесь, под уличным фонарем, со снегом, падающим на его щеки и ресницы. На наших куртках снежинки оставляют мягкие узоры, и на холоде его глаза кажутся ещё более голубыми. Взгляд Джимми движется вверх и вниз по моему лицу, и он подталкивает меня назад к кирпичному фасаду здания. Я не успела застегнуть куртку, и он в полной мере использует это преимущество, обхватывая меня за талию и цепляя одним пальцем поясную петлю моих джинсов. Джимми прижимает свои бедра ко мне, и неожиданно мои руки оказываются засунутыми в задние карманы его джинсов, причем пальцы моей правой руки располагаются под его кошельком, прямо против твердой, сильной, крепкой задницы.
– Ты так чертовски сексуальна, Мэри.
Я тяжело сглатываю. Моя сумка соскальзывает по руке, сползая по ткани парки, и теперь болтается где-то в районе локтя. Второй рукой Джимми касается моего лица, и его большой палец медленно двигается вверх и вниз по моей щеке.
– Ты вообще понимаешь, что ты делаешь со мной сейчас?
– Думаю, тебе лучше показать мне, – я прижимаюсь к нему как можно ближе.
В этот момент он наклоняется, подталкивая мой лоб своим, как мы делали на ринге, но в то же время совсем по-другому – мягко и нежно. И всё же это ощущается так же интенсивно. Его щетина царапает край моей щеки, и я закрываю глаза.
Джимми шепчет мне на ухо:
– Приготовься, потому что я тебя поцелую.
– Я готова, – я беру пуговицы его куртки в кулак и притягиваю ближе.
– Тебе лучше быть готовой.
Тяжело дыша возле моей щеки, Джимми прикладывает большой палец к моей челюсти, удерживая моё лицо в своей огромной тёплой руке, и сильнее прижимает меня к стене. Я позволяю своей сумке упасть на заснеженный тротуар, чтобы я могла притянуть его к себе обеими руками. Через полузакрытые глаза я замечаю, что светофор становится желтым, а затем красным, пока он целует меня всё сильнее и сильнее. Поцелуй говорит: «Вот кто я». Я сжимаю ладонями голову Джимми, пока его пальцы пробираются в мои трусики вниз по пояснице. Поток холодного воздуха посылает иголки по позвоночнику.
Джимми не заботится о своей разбитой губе, как будто не чувствует ничего, кроме меня, кроме этого, кроме нас, посреди снежной бури на углу улицы. Когда светофор загорается зелёным, я чувствую себя просто сказочно. Я забываю, как дышать. Это поцелуй, забирающий твоё дыхание и заставляющий забыть, где ты находишься. Наконец, я делаю вдох, но не прерываю поцелуй. Я кладу одну руку Джимми на затылок. Под своими холодными пальцами я чувствую короткие волосы и тепло его кожи по краю воротника.
Наконец он отрывается от меня, и я теряю дар речи, теряюсь в его руках. На секунду мы просто смотрим друг на друга. Затем он притягивает меня к своей груди, укрывая от холода.
Я прижимаюсь к Джимми щекой, ощущая кожей швы его термобелья. Легким движением большого пальца он поднимает моё лицо, и я смотрю прямо на него. Эти голубые глаза сверкают в неоновых огнях здания позади меня.
– Меня никогда так не целовали.
Джимми глубоко вдыхает, и его хватка на моём теле становится крепче. Затем он наклоняется ближе и проводит языком по краю моего уха.
– Я заставлю тебя почувствовать много вещей, которых ты никогда раньше не чувствовала.
Боже мой.
Когда я снова могу говорить, то шепчу в ответ:
– Может быть. Нельзя сказать наверняка. Может быть, мы могли бы научить друг друга парочке вещей.
Я поднимаюсь на цыпочки и провожу языком вдоль края его уха к тому месту, где оно встречается с челюстью. Я чувствую слабый намёк на одеколон и чистый, резкий, древесный запах, не похожий ни на что в этом мире.
– Чёрт, Мэри, – стонет он. – Ты мне нравишься, ты это знаешь?
Это так просто, так красиво, что я даже не знаю, как ответить. Я думаю, это то, что называют химией. Взрывоопасной, ядерной химией. Я снова притягиваю его рот к себе и теряюсь в очередном раунде зелёно-жёлто-красного. Его предплечье поддерживает изгиб моей спины, и он немного рычит, прижимая мои бедра к стене своими. Он опьяняет. Двойное индийское светлое пиво блекнет рядом с Джимми.
Когда он снова отпускает меня, то берёт мое лицо в свои руки, как делала я, когда пыталась привести его в сознание.
– Я сейчас отвезу тебя домой. И мы будем заниматься любовью. Ты должна будешь загладить свою вину за то, что отправила меня в нокаут. Ты позволишь мне сделать то, что мне нужно, – он ткнулся мне в щёку своим носом. – Ты со мной?
Моё тело охватывает дрожь, которая начинается в моих бедрах и заканчивается на кончиках пальцев.
– Пожалуйста. Сделай это. Всё это.
– Обязательно, – он кусает мою нижнюю губу, а затем добавляет: – Я собирался повести себя как джентльмен и сказать, что приеду с лопатой сегодня вечером. Но я не буду.
– Правда? – шепчу я.
– Конечно, нет. Единственная, кем я буду занят сегодня вечером, это ты.
_____________________
Примечания:
1 – три фута – примерно 90 см.
2 – «Убер» – такси
Глава 9
Джимми
Держа её руку в своей, я ловлю такси в Фуллертон. Мэри не болтлива, и мне это нравится. Мне нравится общаться с ней, подшучивать и наблюдать, как она теряет дар речи. Но я планирую заставить её забыть намного больше, чем просто возможность говорить, когда закончу с ней. Я хочу, чтобы она забыла обо всём со мной. Вот такой гребаный план.
Таксист останавливается на другой стороне дороги и сигналит, чтобы мы поторапливались. Когда мы подходим к пешеходному переходу, я пытаюсь отодвинуть с дороги снежный занос, оставленный снегоочистителем, но переход все равно ледяной и скользкий. Мэри начинает скользить и крепче сжимает мою руку.
– Ну всё, с меня хватит, – говорю я Мэри и подхватываю её на руки, будто мы новобрачные.
Она визжит и крепче цепляется за меня. Эта девушка как будто создана для моих рук, и мне нравится, когда ее тело крепко прижато к моему. Пальцы Мэри скользят по моему воротнику и осторожно прикасаются к шее.
– Вообще-то, я могу ходить, – говорит она где-то напротив моего рта. – Просто тут скользко.
Я не отвечаю ей сразу – не хочу слишком спешить. Я не собираюсь пугать её, но хочу, чтобы Мэри правильно поняла мои намерения на ее счет, и то, как именно я планирую достичь желаемого.
– Я знаю, что можешь. Уверен, ты можешь делать почти всё.
Её глаза начинают блестеть, и я поднимаю Мэри чуть-чуть выше. Сигнал светофора начинает мигать, когда мы подходим к бордюру на другой стороне улицы.
– Я не из робких.
– Хорошо. Потому что сегодня ночью мне нужна именно такая девушка.
Её тело реагирует раньше, чем лицо, и её спина напрягается, образуя нежный изгиб под моей ладонью.
– Это будет многократно и громко.
Мэри прижимается лицом к моей груди и стонет, бормоча что-то похожее на: «Да кто ты такой?»
– И ты расскажешь мне, что тебе нравится и как. Мы не будем ходить вокруг да около. Общение, киска, – это ключ ко всему.
В ответ девушка снова бормочет что-то еле различимое. Я начинаю узнавать этот её стеклянный взгляд, дезориентированный желанием.
– А что насчет тебя? – спрашивает Мэри.
Мы уже стоим возле такси, но у меня есть ещё кое-что, что она должна знать.
– Я не кончу, пока ты этого не сделаешь. По крайней мере, дважды.
Мэри ничего не отвечает, поэтому я поднимаю её подбородок, вытягивая красивую шею, и кладу большой палец на её челюсть.
– Ты меня слышишь?
Она кивает, глубоко дыша.
– Вот как это будет происходить.
– Думаю, я справлюсь с этим.
Я смеюсь, выпуская струйку пара из носа. Эта девушка понятия не имеет, как сильно я хочу её. Как сильно она мне нужна. Как чертовски сильно я хочу проникнуть в неё.
– Да? Ты так думаешь? Ты думаешь, что справишься со мной?
Её глаза немного расширяются.
– Я так думаю, – шепчет она.
Я позволяю Мэри, которая выглядит такой чертовски смущённой, выскользнуть из моих рук и открываю ей дверь машины. Когда она садится в такси – с безопасной стороны – я говорю ей на ухо: «Это мы ещё посмотрим».
***
Я живу в старом переоборудованном складе, который занимает целый квартал. Я перестроил его, разбив на квартиры, которые недавно отремонтировали. Мои ребята сказали, что нужно дать немного затвердеть бетонным полам, прежде чем они нанесут последний слой герметика. В остальном всё практически прекрасно.
За исключением лифта.
Это старый промышленный кусок дерьма, который за десять секунд поднимается всего на один фут. Парни, которые делали тут ремонт, называли его «ретро». Я называю его «адский ужас» и не горжусь этим. Я сделал закладки «Необычные шумы в лифте», «Должны ли лифты трястись без причины?» и «Гибель людей в лифте» на каждом устройстве, которое у меня есть. Обычно я поднимаюсь по лестнице, но не сегодня. Этим вечером мне нужно как можно быстрее прижать Мэри к стене. Одной рукой придерживая её за спину, я достаю ключи из кармана, вставляю универсальный ключ в лифт и откидываю старую металлическую роллерную дверь. Затем я вталкиваю девушку внутрь и прижимаю к стене, одновременно вжимая кулак в число «4» и целуя её.
Дверь захлопывается. Одинокая лампочка Эдисона раскачивается вперед и назад. Маленькие руки Мэри скользят вниз по моей рубашке, и вот она уже возится с моим ремнём. Я отстраняюсь, чтобы увидеть, как она выглядит, когда очень жаждет чего-то.
В глазах Мэри алчность, а щеки покраснели. Я прижимаюсь к ней немного сильнее и говорю:
– Коснись меня там, и уже ничто меня не остановит…
Она расстегивает пряжку, не говоря ни слова. Ее взгляд говорит за неё. В этих прекрасных больших зеленых глазах светится ответ: «Это отличная идея».
Я настолько возбужден, что, когда Мэри расстегивает молнию, мой член сразу вырывается на свободу. Я стону и стучу кулаком по стальной стене над её головой. Девушка переводит взгляд на мою руку, а потом снова на меня. В нем плещется немного страха, и мне это нравится. Мэри не смотрит вниз, чтобы проверить обрезан ли я, какой у меня размер члена и не капает ли уже с него сперма, – хотя все три предположения верны – а просто сжимает меня в своей сильной маленькой руке.
– Я хочу, чтобы ты взял меня здесь.
– Мы не собираемся заниматься сексом на лифте в первый раз, Мэри.
Она смеётся. Её глаза сужаются, а затем Мэри бьет кулаком по панели с кнопками. Лифт останавливается.
– Чёрт, киска.
– Вот так, хороший мальчик, – говорит она, подняв бровь и явно нарываясь на неприятности.
Что за женщина.
– Чем больше ты меня подначиваешь, тем сильнее я тебя оттрахаю. Просто знай это.
Она снимает с меня ремень, поднимает взгляд и снова шепчет:
– Хороший мальчик.
Потребность оказаться в ней настолько сильна, что я почти ничего не вижу перед собой. Я кладу одну руку на старую стальную панель, а другой разминаю её задницу, которая идеально вписывается в мою руку, будто создана для меня.
Мэри цепляется одним холодным пальцем за край моих боксеров.
– Но прежде, чем я позволю тебе войти в меня…
То, как она говорит, заводит меня. Позволит мне. Как будто она еще не принадлежит мне. Я сильнее сжимаю её зад.
– …я думаю, что должна узнать твою фамилию.
Её слова действуют, как ведро ледяной воды на голову. Это должно было случиться когда-нибудь, но у меня в планах не было обсуждать мою фамилию прямо сейчас. Как бы то ни было, я просто вышибу из неё всю дурь поцелуем, если она начнет говорить о футболе. Я закрываю глаза и говорю: «Фалькони».
Всё ещё ничего. Узнавание вообще отсутствует. И я чертовски рад, потому что последняя проклятая вещь, о которой я хочу поговорить, когда эти сексуальные бедра обернуты вокруг меня, это футбол. У нас есть гораздо более важные дела. Я передвигаю девушку в угол лифта и беру свой член в руку.
– Подожди… – Мэри наклоняет голову. – Джимми Фалькони… почему я…
О, чёрт. Я впиваюсь в ее губы, и наши зубы сталкиваются. Я целую её так сильно, что прижимаю головой к металлическим панелям, заставляя весь лифт греметь, как огромная консервная банка.
Мэри отодвигает лицо, изучая меня.
– Почему я знаю это имя?
Я готовлюсь к столкновению. Мне почему-то нравится, что она понятия не имеет, кто я. Ужин был потрясающим – просто два человека, поедающие рёбрышки, болтающие о книгах и флиртующие друг с другом. Не знаю, кто я, если не футболист, но с этой девушкой мне захотелось узнать это.
Кажется, Мэри запуталась. Она щурится, похоже, что она наконец-то меня узнала.
– Итак, ты модель. Может быть у тебя есть автосалон?
Я подавляю смех. Автосалон? Я воспользуюсь этим.
– Может быть, – я целую её ещё сильнее, а затем нажимаю на кнопку лифта, чтобы он снова начал двигаться.
***
Я несу Мэри в квартиру, сильно прижимая к двери и давая почувствовать пульсацию между моих ног. Не глядя, я вставляю ключ в замок. Дверь распахивается, мы заходим, и я пинком закрываю её.
– Теперь ты вся моя.
– Или ты весь мой, – говорит она, хихикая и кусая губу. Её волосы щекочут мое предплечье, пока она смотрит на меня с улыбкой.
Чёрт, да. Я прижимаю Мэри к стене для еще одного поцелуя. Ещё один, прежде чем я позволю её ногам коснуться пола. Потому что она нужна мне голая, прямо сейчас.
Как только девушка встаёт на ноги, я снимаю её свитер через голову и стягиваю джинсы с её задницы. Но не нижнее бельё. Его я оставляю, потому что оно розовое, как я и надеялся, и такое чертовски сексуальное. В бельё вставлена чёрная ленточка. Мне нравится, что Мэри носит такие сексуальные трусики без причины, только для себя. Мне это чертовски нравится. Я трачу секунду, чтобы оценить, как кружевной край белья подчеркивает ее живот. Затем я становлюсь на колени, расстегиваю молнию на её ботинках, срываю с неё носки и снимаю сексуальные джинсы с этого идеального тела. Она стягивает с меня толстовку и термокофту через голову, а затем я снова встаю перед ней. Теперь очередь Мэри встать на колени, на маленькую кучку из её собственной одежды. Она развязывает шнурки на моих ботинках и стягивает их с меня, все время глядя на моё тело с таким чёртовым обожанием, необходимостью и желанием.
Дерьмо, теперь моя очередь терять дар речи.
– Как ты стала такой чертовски сексуальной? – спрашиваю я Мэри, когда она выпрямляется. Я перекидываю её волосы через плечо, чтобы они упали ей на спину. Её грудь полная и кремово-белая. Я обнимаю Мэри и расстегиваю бюстгальтер, чтобы освободить её грудь. Опять вставая на колени, я беру её левый сосок в рот и смотрю на её шею.
Мэри стонет и говорит в потолок: «А ты не так уж и плох».
Её кожа шелковая под моим языком. Я уже чувствую её запах, и этот запах – глубокий и влажный – взывает к чему-то внутри меня. Этот запах заставляет человека чувствовать себя живым. Заставляет чувствовать себя непобедимым. Мудрый человек сказал бы: «Я не верю в Бога, но я верю в киску». Но эта киска? Это тело? Эта женщина? Первобытная инстинктивная необходимость.
Взяв её за задницу, я поднимаю Мэри и усаживаю на стол у двери. Настольная лампа начинает раскачиваться, и её глаза удивленно смотрят на меня.
– Упс.
– Чёрт, – говорю я прямо ей в губы. – Мы можем сломать каждую вещь в этой квартире, и я не буду переживать из-за этого. Потому что сейчас нет ничего важнее, чем это...
Я ввожу в неё два пальца, пока она сжимает меня в ладони. Она тугая, мокрая и самая лучшая на земле.
Лицо Мэри немного расслабляется, пока она мурлыкает всё сильнее и сильнее, и я вижу, что её язык прижат к верхнему нёбу. Когда я глубже погружаюсь в неё, находя её точку G, её язык снова опускается.
– О, Боже, Джимми. Да... просто... да...
Мне нравится, как Мэри стонет эти слова. Но мне нужно, чтобы она потеряла дар речи. Так что я засовываю пальцы немного глубже. Когда я касаюсь её, стенки немного сжимаются, и я чувствую каждый ее секретный изгиб. Это прекрасно. Там мягко. Жарко. И я точно знаю одно: мне нужно, чтобы мой член оказался там.
– Я не хочу тебя трогать, Мэри. Я хочу трахнуть тебя.
Она немного задыхается. Я позволяю моим словам повиснуть между нами.
Одну секунду я держу Мэри в напряжении, затем снимаю её со стола, переворачиваю и прижимаю к стене, словно собираюсь обыскать. Что я, черт возьми, и делаю.
Когда ее голова мягко опускается между руками, а волосы падают на стену, я ласкаю ее всю сверху до низу. Её задницу, её киску, её живот, её соски. Прикасаясь к Мэри, я наблюдаю, как её руки скользят вниз по стене, пока ладони не оказываются на уровне груди с согнутыми локтями. Мэри смотрит на меня через плечо. Глаза у нее широкие, возбужденные и полные ожидания. Она не смеется, не хихикает. Она так же серьёзно относится к этому, как и я.
Расположившись напротив, я не спешу проникать в неё. Я спрашиваю, склонившись к её уху:
– Мы будем заниматься сексом в презервативе, или ты позволишь мне войти в себя так, как мне хочется?
Небольшой вздох удивления практически бесценен.
Она вытягивает шею, разворачиваясь лицом ко мне, и дважды моргает. Мэри смотрит на мой член в руке, наблюдая, как я поглаживаю себя.
– Он у тебя есть?
Я прижимаю свой член между её ягодицами, чувствуя её влажность на своём стволе. Я облизываю ей ухо, а затем прикусываю шею.
– Конечно, он у меня есть.
Я почти слышу, как вращаются колесики у нее в голове.
– Мы должны…
– К чёрту должны… – я переворачиваю Мэри на спину, лицом ко мне, так, что её тело со шлепком ударяется о стену.
– Что ты хочешь делать? – я удерживаю её рукой и прижимаю к стене своим телом.
Её дыхание становится медленным и глубоким. Мэри сжимает мой член у основания, держа мои яйца так, как мне нравится.
– Чёрт возьми, Мэри, – шиплю я сквозь стиснутые зубы, скользя щетиной по её щеке.
– Если ты не знаешь, чего я хочу, – наконец говорит она, и её голос напрягается, – то я всё делаю неправильно.
Её хватка усиливается, и я чуть больше раздвигаю её ноги коленом.
– Я знаю. Но мне нужно, чтобы ты это сказала.
– Сделай это. Пожалуйста, – Мэри отпускает мой член и медленно обнимает мои бедра, пока мой зад не оказывается в её руках. Она настолько меньше меня, что мой член прижимается к её животу, мягко скользя возле её пупка.
– Ты уверена? – спрашиваю я её, чертовски одержимый тем, как мой член смотрится возле её пресса.
Она сглатывает.
– Да.
Я отвожу взгляд от того, что происходит между нами, и смотрю в её глаза.
– Держись крепче, – говорю я, кладя руки ей на задницу. Когда я снова поднимаю её, в каждой руке держу по одной прекрасной мягкой половинке ягодиц, а её ноги обвиваются вокруг меня.
– Пожалуйста, – шепчет Мэри. – Именно так.
Я вхожу в нее настолько осторожно, насколько могу, замедляясь, когда она напрягается, ускоряясь, когда расслабляется. Проникновение гладкое, легкое, скользкое и идеальное, но на полпути Мэри бьется головой о стену и издает небольшой стон, в котором явно слышны нотки боли.
Я немедленно останавливаюсь.
– Ты в порядке?
– Ты огромен, Джимми, – она смотрит на наши соединённые тела, немного двигая бедрами из стороны в сторону, отчего мои пальцы впиваются глубже в её ягодицы. – Ты такой огромный.
Господи. Но я не хочу причинять ей боль.
– Я могу остановиться, если ты хочешь.
Мэри качает головой. Её ноги сильнее сжимаются вокруг моих бедер, а затем расслабляются.
– Не останавливайся. Войди полностью. Я смогу принять тебя.
Господи. Все. Могущий.
Дюйм за дюймом я проникаю в неё. Мэри как будто создана для меня, кажется, что она втягивает меня внутрь.
У меня было достаточно женщин, чтобы понять, что всё происходит чертовски идеально. Я никогда не был с женщиной, которая бы заставляла меня чувствовать себя так. Я убираю её волосы в сторону, когда мой член упирается в шейку её матки. Мэри снова вскрикивает, но теперь мягче. Темнее.
– Тебе хорошо? – спрашиваю я, целуя изгиб её шеи.
Мэри не отвечает, а просто облизывает губы кончиком языка, и длинный, медленный стон вырывается из её горла.
Будем считать, что это «Да».
Глава 10
Мэри
Джимми такой восхитительный...
Я рассматриваю его, пока он всё глубже и глубже проникает в такие места, где раньше никогда не бывал ни один мужчина, одновременно заставляя меня чувствовать то, чего раньше я никогда не чувствовала. Глаза Джимми закрыты, и его длинные ресницы слегка касаются веснушчатых щёк. Я сжимаю его изнутри, и он делает мощный толчок, который заставляет меня стонать его имя.
Доминирующий...
Вот подходящее слово. Но ещё...
...нежный.
– Кровать, – хныкаю я, почти цепляясь за него. – Я думаю, нам нужно перебраться в постель.
– Черт, я же говорил, – выдыхает Джимми и выходит из меня, забрасывая на плечо в стиле пожарного и своей большой рукой обхватывая мою талию. Теперь у меня открывается прекрасный вид на его аппетитную, скульптурную задницу и мясистые, твёрдые бедра.
Коридор длинный и чистый с простым синим восточным ковром на полированном бетоне. Джимми поворачивает налево, и я вижу кусочек кухни. Затем его руки поднимаются к моей грудной клетке, и он бросает меня на кровать.
Тёмно-синие простыни. Очень холостяцкие. Я снова чувствую этот запах, но теперь он намного лучше, чем Баунс (прим. Баунс – марка кондиционера для белья). На одной из стен спальни в ряд находятся окна, и Джимми ударяет по прикроватному столику, отчего с потолка на окна разворачиваются панели тёмного оттенка.
Затем он подтаскивает меня к краю кровати, беря по одной лодыжке в каждую руку, кладет мои пятки себе на плечи и сгибает мои колени. Джимми полностью контролирует наши тела, смотря на меня всё время, пока входит. Он одновременно грубый и нежный.
– Вот так, вот так, – бормочет он до тех пор, пока его бедра не впечатываются в мои.
Затем Джимми нежно целует мою голень.
– Я хочу дать тебе немного больше, чем ты хочешь. Но никак не больше, чем ты можешь принять. Понимаешь? – говорит он, проталкиваясь немного глубже.
Я киваю, но мои волосы прижаты к матрацу моей спиной, поэтому кивок вызывает лёгкий приступ боли.
Он делает паузу, расположившись полностью внутри меня.
– Сегодня мы трахаемся, – он входит резко и глубоко, врезаясь в шейку матки и заставляя меня стонать. – Мы трахаемся, как животные. Мы трахаемся, чтобы узнать друг друга. Мы трахаемся, чтобы найти общий язык. Но завтра…
Джимми медленно, почти полностью выходит из меня, отчего я хныкаю и хватаюсь за него, чтобы он вернулся назад. Затем он возвращается, проникая в меня так сильно, что я приподнимаюсь над кроватью. Позади меня изголовье кровати стучит о стену, и он упирается коленом в края матраца, придвигая кровать королевского размера и меня на ней к стене. Мягкий стук каркаса кровати о стену прекращается.
– Что насчет завтра… – я задыхаюсь, сжимая его предплечья и чувствуя, как напрягается спина Джимми над моими бедрами, когда он прижимает мои ноги ближе к моей груди своими плечами.
– Завтра… – он прерывается, когда мои ноги раскрываются перед ним. Глаза Джимми скользят по моему телу, а губы слегка раздвигаются, когда он проводит взглядом длинную линию от моих ключиц до пупка.
Никто никогда не смотрел на меня с таким чистым, ясным желанием. Хотя он уже во мне, я хочу большего, намного большего. Больше, чем даже могу себе представить.
– Давай, Джилет. Не теряйся сейчас, – мягко говорю я.
Джимми не отрывает от меня взгляда, когда опускается и снова врывается в меня. На этот раз резче. Так сильно, что я кусаю его за плечо. И затем говорит мне на ухо своим напряженным, сексуальным, деловым голосом:
– Знаешь что? К чёрту завтра. Отдай мне всё, что у тебя есть, сегодня вечером.
***
Выносливость. У этого человека невероятная выносливость.
Когда он трахает меня, я сжимаю его изнутри как можно сильнее, показывая, что, хоть я и на спине, извивающаяся и просящая, но не слабая. Я не пассивная Я хочу использовать против него его же оружие и заставить почувствовать этого парня то же, что и я.
Джимми входит и выходит, но затем, неожиданно, начинает замедляться и через секунду останавливается, пробормотав: «Чёрт». Он слегка отворачивает от меня голову, прижимаясь щекой к подушкам. Я пытаюсь заглянуть ему в лицо, чтобы увидеть его эмоции и понять, как он себя чувствует.
Но он не позволяет мне заглянуть ему в глаза. Всё, что я вижу, – это подёргивание мышц его челюсти. Джимми стонет и остается во мне.
– С тобой всё в порядке? – шепчу я, пробежав пальцами по его коротким волосам.
– Просто пытаюсь предотвратить оргазм – вот и всё, – грубо говорит он. – Ты занимаешься йогой? Потому что, Матерь Божья, это невероятно.
Я улыбаюсь в потолок, запустив пальцы ему в волосы.
– Ты уже у финиша? Я почти сломала жеребца?
Джимми хихикает и бормочет: «Да иди ты», еще раз целуя меня в грудь.
– Это нормально, быть открытым в этих вопросах. Хорошо, когда можно поговорить, верно?
Он снова хихикает.
– Да иди ты дважды.
Я не беспокоюсь из-за его остановки. Мне он даже нравится таким, как сейчас – мягким и ранимым. И, на самом деле, это лестно, когда такой мощный парень, как Джимми, внезапно становится слабым и неподвижным. Поэтому я наслаждаюсь моментом, ощущением его щетины на моей груди, его губ на моей коже, его большим телом, расслабляющимся на мне. Я привыкаю к тому, как он дышит возле меня, и начинаю дышать в унисон с ним.