Текст книги "Сногсшибательная Мэри (ЛП)"

Автор книги: Никола Ренделл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Я толкаю тележку к полотенцам и замечаю красивый женский турецкий махровый халат, светло-розовый за $39,99.

Я беру его в руки, держу перед собой и на минуту задумываюсь. Интересно, что Мэри скажет, если бы я начну покупать ей шмотки в «Костко»?

Нахрен. Думаю, пришло время узнать ее реакцию, и бросаю халат поверх арахиса в свою тележку. Пока я пробираюсь по проходам, успокаивающее воздействие сыпучих продуктов проходит сквозь меня. Я прохожу мимо раздела с книгами, хватаю экземпляр «Линдон Джонсон и Американская мечта»¹ и продолжаю путь.

Дело в том, что мне не нужно много. У меня дома есть все необходимое, но к тому времени, когда я заканчиваю прогуливать между стеллажами, в моей в тележке есть все виды необходимой мне ерунды. Стопка бумаги для принтера, потому что Энни любит рисовать на чистых белых листах. Семьсот марок – опять же для Энни. Я беру три тюбика масла для тела – кокосового, ванильного и мангового – и кладу их рядом с халатом для Мэри.

А потом я добираюсь до кассы и выгружаю всё свое барахло на ленту.

Кассир всё подсчитывает. Я уже видел ее раньше, и она относится ко мне так же, как к той даме, что стояла в очереди передо мной. Я упаковываю свои вещи, и мы говорим о погоде и о шторме, который должен скоро начаться.

Затем я протягиваю ей свою дебетовую карточку.

Она бьет по «ИТОГО» и говорит:

– Извините, сэр. Она отклонена.

– Как это? – спрашиваю я её, пялясь на карточку. – Этого не может быть.

– Позвольте мне попробовать ещё раз. У нас было много проблем с новыми считывателями чипов. – Она что-то печатает своими длинными фиолетовыми ногтями и заново сканирует карту.

Но маленький синий экранчик говорит: «Отклонено».

Я смотрю на свои вещи, упакованные в коробку от тепличных огурцов, которую я сам выбрал из кучи других коробок. Это не может быть правдой. Я мысленно возвращаюсь к своему банковскому счету. У меня там тридцать тысяч, не считая мелочи.

За моей спиной выстраивается длинная очередь. Обычно здесь не случается подобного, потому что «Костко», как хорошо отлаженный механизм, в этой системе нет места для подобного дерьма.

Кассир ждёт, наблюдая за мной. Я лезу в бумажник и достаю свою кредитную карточку, которая без проблем проходит.

Девушка очень мила, но я могу точно сказать, что она думает: «Неужели Джимми Фалькони разорился?»

Господи.

Я отвожу свою тележку в сторону маленького ресторанчика и прислоняюсь к стене. Достаю телефон, открываю приложение Wells Fargo² и вхожу в систему. Я так взволнован, что в первый раз путаюсь с паролем, но со второй попытки ввожу его верно и жду, пока маленькое вращающееся колесико прогресса операции кружит и кружит на экране «ПОЖАЛУЙСТА, ПОДОЖДИТЕ, ПОКА МЫ ПОЛУЧИМ ИНФОРМАЦИЮ О ВАШЕМ АККАУНТЕ».

Основной баланс текущего счета: $ 0.91

– Твою мать, – говорю я, нажимая на информацию об аккаунте.

И там, среди сотен транзакций, я вижу слова INTERNET GAMING и BETS-GRAND CAYMAN.

Майкл взломал мой счет.

– Вот ублюдок.

И обчистил меня.

____________________

Примечания:

1 — «Линдон Джонсон и Американская мечта» – книга американской писательницы, биографа, Дорис Кернс Гудвин о 36-м президенте США Линдоне Джонсоне.

2 — Wells Fargo – банковская компания, предоставляющая финансовые и страховые услуги.

Глава 34

Мэри

После нескольких раундов с самим Мэнни в тренажерном зале, что отдалённо напоминает борьбу с моим дедушкой – если бы мой дедушка был боксером без перчаток¹ в полусреднем весе родом из Мехико, – я прихожу домой в темную, тихую квартиру и нахожу записку от Бриджит, которая гласит: «Я у родителей: настраиваю их дурацкий wi-fi. Снова. Я совершу набег на их винный погреб и встречусь с тобой утром».

Я срываю с себя пропотевшую одежду, бросаю её в корзину для белья и прыгаю под душ. На этот раз я даже сушу волосы, что в значительной степени возводит Джимми в элитные ряды среди моих знакомых, о чём тот и не догадывается, так как сушка волос феном занимает так много времени, что мне приходится выкроить для этого часть моего дня. Но он того стоит. Определенно стоит.

Без четверти семь я слышу звуки шагов по коридору и замираю. В этом здании живет не так уж много людей, и ни один из них не ходит как снежный человек. Наверняка это Джимми.

Я смотрю в глазок, вытирая руки о фартук. Вот он, терпеливо ждет. Я открываю дверь, но забываю снять цепочку.

– Я и не знал, что ты меня слышишь. Я просто собирался подождать, пока не придет время.

– Стаканы в шкафчиках дрожали от твоих шагов. – Я слегка прикрываю дверь, чтобы снять цепочку, а затем широко распахиваю её.

Джимми заходит внутрь. Я сразу вижу, что что-то не так.

– Ну и что случилось потом?

Он снимает свое пальто и вешает его на крючок поверх моего.

– Самый ужасный гребаный день в моей жизни.

Я пристально смотрю на него.

– Пожалуйста, только не говори мне, что ты должен покинуть команду. Ещё нет. Ты выиграл на прошлой неделе и выиграешь снова. У этого мальчика из колледжа ничего нет против тебя.

Его взгляд темнеет.

– Если ты в это веришь, – говорит он, ведя меня вперёд спиной сквозь пальто и шарфы, – то это ещё не самое худшее. Но я не хочу об этом говорить. – Он толкает меня. – Ты мне нужна. Прямо сейчас. Мне нужно забыть весь сегодняшний день.

Я слышу, как за моей спиной закипает вода для пасты. Я чувствую запах фрикаделек, которые нужно перевернуть.

– Но у меня готовится ужин…

Джимми останавливает меня взглядом. Пронзительным, жестким, жадным взглядом.

– Мэри. Серьезно. Я нуждаюсь в тебе. В постели. Прямо сейчас.

– Да, сэр. – Ужин может и подождать.

– Чёрт. Вот что мне нужно было услышать. – Он тянет меня за штаны своими огромными руками, наклоняется и прижимается губами к моему уху. – А Бриджит дома?

Я отрицательно качаю головой.

– Нет. Она отправилась навестить своих родителей. Её не будет всю ночь.

– Хорошо, – говорит Джимми, прижимаясь ко мне и одновременно притягивая меня к себе. – Потому что прошло целых три чертовых дня с тех пор, как я был внутри тебя, и я не собираюсь ждать ни секунды дольше. Даже ради фрикаделек.

У меня подкашиваются колени, и если бы не пальто и шарфы за спиной, я, наверное, соскользнула бы прямо на землю.

– Как скажешь.

– Хорошая девочка. И мне понадобится твой вибратор.

***

В моей спальне, где лишь загадочный розоватый свет зимнего ночного неба проникает извне, Джимми кладет меня на кровать и смотрит на меня сверху вниз.

– Я чертовски скучал по тебе.

– Ты в порядке? – я протягиваю руку, чтобы притянуть его к себе и поцеловать. Его член прижимается к моему бедру, когда Джимми склоняется надо мной. Его рука ложится мне на затылок, а пальцы мягко путаются в моих волосах.

– Мне уже лучше, – говорит он, но его голос грубее обычного, более оборванный и усталый.

Оттолкнув ладонь Джимми, я беру его член в свои руки и поглаживаю. Я теряюсь в этой мягкой коже, в том, как вздуваются вены, в гладкости головки. Его рука скользит вверх по моему бедру, и его пальцы касаются моего входа. Касаясь моей влажной кожи, он стонет. Когда его палец кружит вдоль моего клитора, я выгибаюсь на кровати.

– Вибратор, – приказывает он. – Сейчас же.

Я перекатываюсь и лезу под кровать, цепляясь пальцем за удлинитель, чтобы вытащить его. Когда я это делаю, Джимми шлепает меня по заднице один раз, а потом ещё раз, в том же самом месте. Это ощущается примитивно, остро и горячо. Очертания отпечатка его руки начинают жечь.

– Боже, – выдыхаю я, и Джимми переворачивает меня на спину, забирается на меня сверху и сжимает мои руки над головой. Он входит прямо в меня, не спрашивая разрешения, без предварительных ласк, просто сильно и грубо толкается в меня, как будто я ему принадлежу.

Поначалу мне кажется, что его здесь вовсе нет. Его глаза закрыты, а затем, после трёх безумных толчков, заставляющих меня рычать в подушки, закрываются и мои. Одним плавным движением Джимми переворачивает меня так, что я сажусь на него сверху, а он ложится спиной на матрас.

– Включи его, – говорит Джимми, после того как я устраиваюсь на нём, перестав задыхаться и хныкать. – Кончи для меня. Но не останавливайтесь на одном разе.

Я беру «Хитачи» и включаю. Его головка жужжит в дюйме от моего клитора.

– И сколько же их будет?

Ещё один толчок в меня, более глубокий.

– А сколько ты сможешь мне дать?

Я наблюдаю за ним в полутьме.

– Не знаю.

– Я хочу начать с трех. – Джимми поднимает руки вверх к моей груди и слегка щиплет меня за оба соска, а затем направляет «Хитачи» к моему клитору.

Как только вибратор прикасается ко мне, я начинаю стонать.

– И я собираюсь оставаться внутри тебя всё это гребаное время. Буду трахать тебя в течение трёх оргазмов и потом сделаю это снова. Как тебе такое?

– Это звучит так…

Ну, внезапно, я действительно не знаю, как это звучит. Вибратор действует на меня своей магией, я таю и пульсирую, а Джимми снова и снова входит в меня.

– Ты даже не представляешь, как сильно я хочу увидеть, как ты кончаешь прямо сейчас, – говорит он, как раз когда я начинаю переваливаться через край. – Как сильно я хочу, чтобы ты отдалась мне.

– Как же?

– Я нуждаюсь в этом с той самой минуты, как ты ушла. С тех пор как я в последний раз был внутри тебя, – говорит Джимми, входя в меня и хватая за бедра. – Я думал об этом.

– О Боже... – я чувствую, как начинаются сокращения, волны удовольствия заставляют меня крепко обхватить его.

– Кончай. Дай мне почувствовать тебя. – Он поддерживает меня, положив ладонь мне между грудей, и я опускаю свой вес вниз и вперед.

– И мне можно кончить? – я тяжело дышу.

– Чёрт, да, можно.

Это происходит именно как в тот раз, когда я стояла на коленях. Оргазм огромный и всепоглощающий, и пока я кончаю, я слышу, как Джимми слегка смеется своим теплым, красивым смехом.

– Черт возьми, да. Ещё. Продолжай.

Затем он садится, заставляя меня соскользнуть к нему на колени. Я прижимаю вибратор к своему клитору, не сильно надавливая – потому что я очень чувствительна, – но оставляя его там, позволяя своим мягким губам быть своего рода буфером.

– Оргазмы подобны волнам, – шепчет он. – Просто отпусти его. Просто позволь ему случится.

И снова он входит в меня, заставляя закручиваться спираль удовольствия внутри меня точным прикосновением к моей точке G. Я изо всех сил сосредотачиваюсь на том, чтобы дать ему то, о чем он просит, второй оргазм, так скоро после первого.

– Кончай на этом члене, красавица. Сделай это. Черт возьми, сделай это прямо сейчас, – говорит Джимми с оттенком мрачности в голосе. – Помнишь, как ты уступила мне на стуле? Сделай это снова. Потому что ты вся моя. Всё это, чёрт возьми, мое. – Он обхватывает мои плечи сзади, притягивая ещё ниже на себя. – Ты же знаешь, что умеешь притворяться недотрогой. Ты знаешь, что можешь сказать мне отступить, но я не смогу. И не стану. И никогда этого не сделаю. Потому что ты, чёрт возьми, полостью моя, вот в чём дело.

Полностью, чёрт возьми, моя.

Я закрываю глаза. Я думаю о его члене внутри меня. Его пульсирующем, невероятно большом, великолепном…

– О черт, Джимми...

– Я же тебе говорил, – говорит он, ускоряясь.

– Кончаю, – тихо говорю я ему, когда всё вокруг начинает мерцать и дрожать. – Я уже кончаю.

Одним легким движением он заставляет меня снова лечь на кровать, прижав ладонь к моей груди. Когда я падаю на матрас, моя голова склоняется к полу, и оргазм каким-то образом расширяется, увеличивая глубину, угол и силу, сотрясающую кровать до дребезга мебели, силу того, что Джимми берет то, что хочет.

Кто ему принадлежит?

Я.

Я кричу его имя. Издаю рычания и стоны, о которых даже не подозревала.

– Вот так. Пусть всё чертово здание знает, что Джимми Фалькони внутри тебя.

Боже.

Пока я отхожу от второго оргазма, по моим щекам текут слезы. Как будто это был не просто оргазм, а что-то более личное. Слышать слова Джимми, которые он говорит без всякой осторожности, просто выкладывая все, что думает, – это разрушает меня.

– Я становлюсь такой эмоциональной из-за тебя, – говорю я ему, убирая вибратор с моего клитора. Одна из его больших рук смахивает мои слезы, и я целую его ладонь. – Это не просто секс.

– Нет, мать твою, это не просто секс. Только не между нами, – говорит Джимми. – Ты тоже это чувствуешь?

– Да. Чувствую, – мои слова едва слышны даже мне. Но он меня слышит, я точно знаю. – И это пугает меня до смерти.

– А ты не бойся, – его голос звучит грубо и уверенно. – Я так долго ждал встречи с кем-то, кто заставит меня чувствовать себя так, как я чувствую себя с тобой. Как будто я в безопасности, любим и необходим. И как будто я не так уж одинок, в конце то концов.

– Ты не…

– И ты тоже. Потому что я буду защищать тебя, заботиться о тебе и дам тебе всё, что тебе нужно. Осознание, что я буду с тобой, – это единственное, что было хорошего в сегодняшнем дне. Ты. Только ты. Поминаешь?

– Ты же знаешь, что понимаю.

– Я думаю, что мне придется тебе это показать. То, что я хочу. От тебя. Прямо сейчас. В глубине души я хочу только тебя…

Наши взгляды встречаются. Он врезается в меня и рычит.

– Чёрт, – выдыхаю я. Чистая человеческая потребность в этом настолько сильна, что я даже не в состоянии ему ответить.

– Если бы мы были просто волками в дикой местности, знаешь, что бы я всё время пытался сделать?

Джимми врезается в меня ещё глубже, и я со стоном выдыхаю:

– Знаю.

Потому что я очень и очень хочу этого. То, что он делает с моим мозгом, неразумно. То, что он делает с моим телом, происходит почти автоматически. Прямо сейчас мы далеки от логики. Мы пропитаны феромонами, потребностью и желанием.

– Я буду пытаться овладеть тобой при каждом гребаном удобном случае, Мэри Монахэн. Вот что ты делаешь со мной. Вот что творится у меня в голове.

Это именно то, что мне нужно услышать. Это фантазия, которую я похоронила, фантазия, которая было нелепой, неловкой и безумной. До этой поры.

– Скажи мне, что ты этого хочешь.

– Да. Я хочу этого. Мне это нужно.

– Хорошая девочка.

Я действительно хочу этого. Я чувствую себя разорванной, испуганной и удивленной. Я чувствую себя совершенно, невероятно свободной.

– Ты мне доверяешь? – говорит он, снова входя в меня, но на этот раз уже не так агрессивно. Тщательнее. Нежнее.

– Да. – Мне даже не нужно об этом думать.

И именно тогда его пальцы сжимаются вокруг моей шеи.

Это заставляет меня немного паниковать, но не сильно. Потому что я действительно ему доверяю. И я нуждаюсь во всём, что он может сделать.

– Я собираюсь перекрыть тебе воздух, совсем чуть-чуть, – говорит он мне на ухо. – Тогда, ты сможешь подарить мне третий.

– Вещи, которые ты говоришь, сводят меня с ума, Джимми, – мой голос звучит напряженно и хрипло.

– Отлично. Именно это я и хочу услышать. – Он крепче сжимает свою руку.

Я чувствую, как бьется мой пульс под его рукой. Джимми не отводит от меня взгляда, он серьезен и сосредоточен.

– Я хочу никогда не отпускать тебя, Мэри.

– Тебе и не нужно этого делать.

– Ты поедешь со мной в тур? – спрашивает он низким гортанным голосом.

Я с трудом сглатываю.

– Я тебе там не нужна.

– Нихрена подобного, – его хватка становится ещё крепче. – Я нуждаюсь в тебе больше, чем ты можешь себе представить. Мне нужно, чтобы ты была со мной. Я хочу, чтобы ты была со мной. Рядом со мной, чёрт возьми, в моей постели, в моей жизни. В туре. В самолёте. Не просто ради траха. И не только для грязных делишек. Мне нужно, чтобы ты позволила мне любить тебя. Мне нужно, чтобы ты позволила мне влюбиться в тебя. Я больше не могу любезничать по этому поводу.

Прямо сейчас, с этим огнём между нами, и его огромной рукой вокруг моего горла, я чувствую, как всё меняется. Он перестает быть тактичным, если вообще когда-нибудь таковым был. Все меняется. Я чувствую это, смотря в его глаза. Джимми очень серьезен. Я серьезна. Всё это очень серьезно.

Самый серьезный момент, в котором я когда-либо участвовала.

– Кончай ещё раз, – говорит он, придвигаясь ещё немного. Его ладонь упирается мне в грудину. – Позволь мне любить тебя. Не заставляй меня ждать.

Именно тогда это и происходит.

Самый жёсткий, самый возмутительный, самый фантастический оргазм в моей жизни. Я выкрикиваю его имя во всё горло, а он рычит:

– Отдай мне всю себя полностью.

______________________________

Примечание:

1 – Бокс голыми кулаками, бокс без перчаток (англ. bare-knuckle) – начальная стадия развития бокса, отделяющая современный бокс от кулачного боя.

Глава 35

Джимми

Субботним утром, поднявшись на борт самолета нашей команды, я нигде не вижу Мэри. Весь вчерашний день я потратил на то, чтобы поправить свое финансовое положение. Я, конечно, далек от разорения, но мой кошелёк стал на тридцать тысяч легче, а я ещё ближе к тому, чтобы выбить дерьмо из моего братца.

Я узнал, что случилось следующее: после моей победы в воскресенье, он ушел глубоко в минус благодаря своим букмекерам. Потом он напился и умудрился залезть в мои счета – что чертовски просто, когда знаешь чей-то номер социального страхования, день рождения, девичью фамилию матери и все остальное, что нужно знать о человеке. Но пока всё в порядке. Вроде как. Если ты брат Майкла, у которого полно денег, он счастлив, а Энни в безопасности.

Но нет никаких сомнений, что пришло время привлечь адвокатов и полицейских. Я не сделал этого вчера, потому что, когда запахнет жареным для Энни, я должен быть рядом, чтобы помочь. А я, откровенно говоря, не смогу сделать этого из Денвера. Однако мне удалось уговорить брата отпустить её на выходные к родителям Вальдеса, чтобы он мог поехать в Хорсшу-Хаммонд и потратить все мои деньги, которые он присвоил, но до сих пор не сознался в этом. Я сказал ему:

– Просто разреши ей провести выходные с мистером и миссис Вальдес. И тогда ты сможешь делать столько ставок, сколько пожелаешь. Даже снять шлюх. Мне на это наплевать. Просто оставь Энни в покое.

Так что, по крайней мере, об этом я могу не беспокоиться. Слава Богу.

Я осматриваю ряды сидений, минуя линейных нападающих, сидящих там, где обычно располагается первый класс, и защитников в «бизнесе». Прохожу в тренерскую зону и оглядываю проходы в поисках Мэри. Здесь ещё не все парни, но большинство. Я узнаю нашего фотографа по копне её светлых волос, собранных в тугой пучок на голове, и одного из врачей команды, сидящего в хвосте самолета. Он, как обычно, читает и поправляет очки. Но Мэри нет.

Бл*дь. Не знаю, что в прошлый раз на меня нашло в постели с ней, но я был абсолютно не в своем уме. После той херни, что я ей наговорил, уверен, что она чертовски напугана.

Но я ничего не мог с этим поделать. Я ничего не мог поделать с собой. Я не мог остановиться.

Я смотрю на часы. Тик-так, тик-так. Все ребята устраиваются, а Радович входит со своим халявным портфелем Дикс Спортинг Гудс¹, а его «Медвежьи» треники скомканы в районе промежности, словно пачка продуктовых пакетов.

– Как себя чувствуешь? – спрашивает он, глядя на мою промежность.

– Прекрасно, тренер. Намного лучше.

Он наклоняется вперед, сжимая губы и глядя на мое плечо.

– Мхммм.

– Я в полном порядке, – говорю я, стараясь выглядеть абсолютно незаинтересованным в том, кто входит в дверь. – Моему паху никогда не было так хорошо.

Сидящий через несколько мест от меня Вальдес хихикает.

Мое сердце колотится в груди. Не знаю, сколько еще шансов смогу получить от Мэри, чтобы начать вести себя как джентльмен. Я, возможно, всё запорол. Но затем я замечаю её.

И, черт возьми.

Она так чертовски красива сегодня. Мэри всегда красивая, но сегодня она одета в сексуальную коричневую водолазку, которая подходит к её волосам, черные леггинсы и коричневые ботинки. Как только она ступает в самолет, все это чертово место погружается в тишину. Замолкает к чертям собачьим. Как будто она принцесса Уэльская, вошедшая на бал.

Мои глаза встречаются с её, и я смотрю на пустой ряд сидений передо мной. Пока она подходит ко мне, парни из команды здороваются и смотрят ей в глаза.

Ну уж нет, вы, гребаные волки. Нет. Она моя. Она полностью. Черт возьми. Моя.

Я пытаюсь стряхнуть с себя это чувство собственничества, но оно никуда не девается. Вообще. Во всяком случае, чем ближе Мэри подходит, тем хуже становится. И когда один из нападающих приподнимается и тихонько свистит в ей вслед, я сжимаю край своего сиденья так сильно, что скрипит пластик.

Мэри кладёт чемодан в верхний отсек, для чего ей приходится вытянуться и встать на цыпочки. Этот зад, это тело, и черт, она так хорошо пахнет. Каким-то образом мне удается вовремя опомниться и схватить её чемодан, запихнув его в верхний отсек.

– Привет, – говорю я.

Она улыбается мне.

– Привет.

Мэри устраивается на сидении в ряду передо мной, ее темные волосы пробиваются сквозь щель между спинками. Я тоже сажусь и наклоняюсь вперед, делая вид, что занят своими вещами. Она опускает подлокотник и поворачивает голову ко мне. Но на самом деле она не может повернуться полностью, так что у меня есть идеальный обзор её красивого профиля.

Эти. Губы.

Один из тренеров команды смотрит на нас, и я откидываюсь назад. Время для плана Б. Время для некоего секретного шифра, потому что она – сотрудник «Медведей», и я обещал, что буду защищать её. Что я и собираюсь сделать. Но, черт возьми, это заманчиво. Слишком заманчиво.

Из заднего кармана сиденья я достаю журнал, предлагаемый пассажирам. Это чартерный самолёт, а не наш, поэтому он снабжен обычными вещами для регулярного юго-западного рейса. Я перелистываю журнал и открываю кроссворд.

1 по вертикали: МИЛЯ

2 по горизонтали: ВЫСОТА

7 по вертикали: КЛУБ?

– Довольно приличная головоломка, мисс Монахан, – говорю я, – не хотите взглянуть?

Я вижу профиль Мэри, и мягкая кожа её      щеки настолько близко, что можно коснуться.

– Что?..

– Страница 85, – говорю я и просовываю журнал в щель между сидениями рядом с ней.

Я слышу, как страницы переворачиваются, переворачиваются, переворачиваются, а потом я почти уверен, что слышу её смех. Мэри протягивает руку и достает из сумочки ручку.

Игра.

Началась.

Стюардессы закрывают дверь, и все пристегиваются, что является очень серьезной технической операцией, так как около 80% парней в этом самолете нуждаются в удлинителях ремней безопасности. Но мы всегда путешествуем с одним и тем же экипажем, как и сейчас, и они ходят по проходам с сумками, полными необходимых принадлежностей. Мне удается с трудом застегнуть свой ремень, отодвинувшись назад и втянув живот. Но симпатичная стюардесса, которую я раньше вроде как клеил, всё равно дает мне один, говоря:

– Я бы не хотела, чтобы ваши колени пострадали, мистер Фалькони.

Внезапно в щели между сиденьями появляется разъяренный взгляд зеленых глаз. Я замечаю его боковым зрением, что довольно-таки неплохо. Не зря же меня называют Соколом.

– Я в порядке, Синди.

– Ооооокей, – она щелкает жвачкой. – Просто скажите мне, если что-нибудь понадобится... Джимми.

Зелёные глаза расширяются, когда Синди идет к следующему проходу. Ноздри Мэри раздуваются. И я буквально ничего не могу с собой поделать. Я снова наклоняюсь вперед и шепчу себе под нос:

– Тебе это не нравится, да, киска? – и Мэри резко отворачивает голову.

Как только мы взлетаем, и в салоне приглушают свет, кроссворд возвращается ко мне.

3 по горизонтали: ЖИВОТНОЕ.

Да, черт возьми, всё ради неё. Только для неё.

Поэтому я пишу:

11 по вертикали: Я СОСКУЧИЛСЯ

9 по горизонтали: ПО ТЕБЕ

Когда я протягиваю журнал обратно, Мэри откидывает голову на подголовник и на секунду замирает.

4 по вертикали: Я СОСКУЧИЛАСЬ

13 по горизонтали: ПО ТЕБЕ ТОЖЕ.

Но на полях она написала: Хотя прошёл всего лишь один день!

Боже, какая милашка.

Когда мы выравниваемся на высоте десяти тысяч футов, Бреннер, парень, который хочет получить мою работу, встает и подходит к её ряду. Это выражение глаз знает каждый парень – уверенный я хочу её взгляд.

– Привет, красотка, – говорит Бреннер, наклоняясь над её сиденьем.

– Здравствуйте, мистер Бреннер, – отвечает Мэри.

Я чувствую, как у меня внутри разгорается огонь. Я стискиваю зубы и смотрю на Бреннера, но парень вообще не обращает на меня внимания.

– Ваш полёт проходит хорошо?

– Да. Спасибо, – отвечает Мэри. Я вижу её улыбку и ощущаю все виды гнева. Не на неё, а на него. Потому что я хочу, чтобы эти улыбки были для меня, только для меня. Все для меня. Для одного меня.

Я впиваюсь ногтями в ладони и стараюсь подавить свою совершенно иррациональную ревность. Мэри просто поддерживает разговор, но Бреннер пытается играть. Парню 24 года, он дерзкий, и прямо сейчас опасно близок к тому, чтобы отхватить по яйцам. Если он сделает хоть одно движение…

Я представляю его распростертым на газоне Юго-Западного стадиона, засунутого головой под одно из сидений.

Они обсуждают Колорадо, высоту и прочее бла-бла-бла.

– Простите, что прерываю вас, мистер Бреннер, но мне нужно в туалет.

Его глаза загораются.

– Да? Нужна помощь?

Я рычу:

– Сядь, придурок.

Но, к счастью, моё рычание поглощает шум самолета. Это вовсе не то поведение, которое полагается капитану команды. Но Мэри услышала его, и её прелестная рука скользнула в щель. Она медленно вытягивает один палец, как бы говоря «Подожди».

– Я в порядке. – Она вскакивает со своего места и проскальзывает мимо него. Бреннер отступает в сторону и оглядывает её сверху вниз.

– О, вот ваш журнал, мистер Фалькони. – Мэри возвращает его мне.

Бреннер, явно нарывающийся, чтобы ему надрали задницу, возвращается на свое место, и спасибо тебе, Господи, за это. Я открываю журнал и вижу новую запись на 13-ти по горизонтали.

Мать твою.

СЛЕДУЙ ЗА МНОЙ.

______________________________

Примечание:

1 – Dick’s Sporting Goods Park – футбольный стадион, расположенный в Денвере, штат Колорадо.

Глава 36

Мэри

      Мое сердце колотится, пока я смотрю на замок на двери. Ещё несколько ночей назад я никогда не забывала запирать дверь в ванную – ни нарочно, ни случайно. Но теперь это становится привычкой.

      Я прижимаю руки к коленям и не совсем понимаю, что делаю. Но я знаю одно: мне потребовались почти все силы, чтобы провести весь вчерашний день без Джимми, и не написать ему десять тысяч раз. Но я это сделала. Потому что у меня такое чувство, что если он сможет сосредоточиться на мне, отвлечься от игры, то сможет запросто прервать свою проигрышную серию в Денвере. В Денвере. Так что мне пришлось разыгрывать недотрогу в течение целого дня. Но у каждой девушки есть свой предел. А Клуб «Высотой в милю»¹ – мой предел.

      Знаю, что это безрассудно и рискованно, но он мне нужен. Я хочу его. Прямо сейчас.

      Я нервно стучу ногами по полу уборной и прислушиваюсь. Снаружи слышится какой-то шум, как будто экипаж раскалывает на мелкие куски глыбу льда. Но потом я слышу их. Его шаги.

      Однажды я видела документальный фильм о миллионах бабочек-монархов в Мексике, которые садились на деревья и превращались из зеленых в оранжевых, золотых и чёрных. Вот что я чувствую. Руки у меня холодные, лицо горит, а все тело трепещет миллионами редких бабочек Фалькони.

      Джимми что-то говорит стюардессе, этой Синди, с очень густым макияжем и слишком яркой помадой.

– Хочешь еще орешков, Джимми? – спрашивает она.

      Ох, уж эта женщина. Должна сказать, я позволила Бреннеру задержаться около меня чуть дольше, чем это было необходимо, чтобы Джимми тоже почувствовал, каково это. Думаю, все сработало. Я почувствовала, как он ударил коленом по спинке моего стула.

      Но истина проста. Это он и я. И никто другой значения не имеет. Это меня он хочет видеть в этой уборной на чартере «Медведей» 767.

      Я не знаю, во что превратилась моя жизнь, но она мне нравится.

      А потом Джимми открывает дверь и протискивается боком, потому что он слишком огромный. Я молчу, прижимаясь к стенке крошечной кабинки, чтобы впустить его. Его глаза сначала встречаются с моими в металлическом зеркале, а потом он запирает дверь.

– Привет, – шепчу я.

Он не отвечает сразу, просто берет моё лицо в свои руки и увлекает меня тяжелым, серьезным, властным поцелуем.

– Чёрт. Привет.

– Нам нужно поторопиться, – шепчу я ему на ухо.

– Часть меня просто хочет целовать тебя, целовать и целовать до тех пор, пока не загорится знак «Пристегните ремни».

Он такой милый, такой добрый и такой честный, что у меня дух захватывает.

– Меня бы это вполне устроило.

Джимми прищелкивает языком.

– Но это не то, чем мы собираемся заняться.

Воздух застревает в горле, и всё, что я могу сделать, это держаться за него.

Он осторожно наклоняет меня вперед, и теперь я вижу его в отражении зеркала. Я вижу, как он смотрит на замок, чтобы убедиться, что он закрыт.

Джимми снимает с меня леггинсы и стринги. Одной рукой он держит меня за голые бедра, а другой расстегивает ремень, пуговицу и ширинку. Он стягивает штаны ровно настолько, чтобы освободить член. Он и так уже твёрдый как камень. Он произносит одними губами:

– Готова?

Я киваю ему в ответ.

С этой сильной, медленной мощью он толкается в меня. Из моего рта вырывается стон, и он тут же прижимает руку к моим губам.

– Тихо, ладно?

Святая Матерь Божья, это так приятно. Мои колени начинают подгибаться, и он крепче сжимает мою руку. Но мне удается кивнуть, прижимаясь губами к его ладони.

– Ты можешь кончить тихо? – говорит он мне на ухо.

      Я снова киваю в его ладонь, сжимая край дозатора салфеток пальцами. Джимми немного замедляется. Я целую его пальцы. Да.

      Он входит в меня сначала медленно, мягко, но затем ускоряясь и становясь всё более настойчивым.

      Я слегка приподнимаюсь на цыпочки, чтобы дать ему лучший угол, и теперь он стонет. Совсем чуть-чуть.

      Я хватаюсь за всё что возможно, крепко держусь за дозатор мыла, за кран, за всё что угодно. Я позволяю своей голове упасть на грудь, и даю Джимми войти в меня так глубоко, так полно, что чувствую это всеми своими костями. Я сжимаю его руку на своем бедре и чувствую, как он впивается большими пальцами в мышцы моей задницы. Я поднимаю глаза и вижу, что он смотрит на меня сверху вниз, слегка наклонив голову и улыбаясь изгибам моего тела.

      Затем Джимми обхватывает меня одной массивной рукой за талию и тянет глубже. Я хватаю другую его руку и снова подношу ко рту. В зеркале я вижу, как он качает головой, глядя на мою задницу и произносит: Бл*дь.

      Его пальцы находят путь к моему клитору, и мои колени полностью подгибаются. Но он держит меня, и продолжает двигаться. И двигаться.

      Я кончаю резко и быстро, полностью захваченная страстью, исключительно исходящей от него, и я хнычу в его ладонь, стараясь быть настолько тихой, как никогда в своей жизни.

      Придя в себя, я смотрю на него через плечо.

      Но Джимми уже сдерживает оргазм, его глаза плотно закрыты, а шея слегка изогнута вниз. Я знаю это лицо. Мне нравится это лицо. Он так близко. Так близко.