Текст книги "Официантка для Босса (СИ)"

Автор книги: Никки Зима

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 24 Не все малышки – простышки

Я хлопаю глазами. Ну, думаю, назовут тысяч пятьдесят. На ящик хорошего коньяка. Или на новую сумочку.

– Пятьдесят миллионо рублей, – произносит женщина сладким, медовым голоском, будто предлагает купить не собаку, а остров в океане, – наличными или переводом?

Я молчу секунду, потом другую. Мне кажется, я ослепла и оглохла разом. Пятьдесят... миллионов? За собачку, которую они бросили в ТЦ? Это же целое состояние! На эти деньги можно купить целый город для собак!

– Вы... это серьёзно? – выдавливаю я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

– Абсолютно! – улыбается она, своими плохими зубами, – она же породистая! И такая милашка! Мы уже нашли ей нового жениха – чемпиона породы!

Я смотрю на Малышку, которая жмётся к моим ногам, на Эмира, который встал и насторожил уши, готовый в любой момент броситься на защиту, на Зефирчика, который трогательно чихает, будто протестует против всей этой несправедливости.

– Я... не могу, – тихо говорю я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, – у меня нет таких денег.

Они обмениваются разочарованными взглядами, будто я только что отказалась купить у них золотые горы.

– Что ж, тогда мы заберём её, – пожимает плечами мужчина, доставая поводок с стразам, – жаль, конечно. Она явно привязалась к вам.

Они забирают Малышку. Она скулит, вырывается, смотрит на меня преданными, полными слёз глазами. Я не могу сдержать слёз.

Эмир начинает громко лаять, Зефирчик поскудивает, как маленький ребёнок, а я чувствую, как у меня внутри что-то разрывается.

Дверь закрывается. Я остаюсь одна в гробовой тишине квартиры. Две собаки смотрят на меня с немым укором, будто спрашивая: «Почему?». Я опускаюсь на пол и рыдаю. Рыдаю так, будто у меня отняли кусок души, самую светлую часть этого безумного приключения.

Вдруг телефон вибрирует. Сообщение от Никиты:

«Как дела? Собаки живы? Ковёр цел?»

Я пишу в ответ, едва видя экран сквозь слёзы:

«Малышку забрали. Я теперь официально худшая собачья мама на свете.»

Он отвечает мгновенно:

«Кто забрал, почему?»

Хочу объяснить, но слышу через домофон их ссору. Их голоса доносятся чётко, будто они стоят в комнате.

– Я же говорила – надо было просить миллион! – визжит женщина, – Пятьдесят миллионов! Кто нам столько даст? Ты с ума сошёл со своей жадностью!

– Молчи! – рычит мужчина, – Она живёт в таких хоромах! У неё Волков за спиной! Она могла бы и пятьдесят, и сто отдать! Ты видела её глаза? Она бы отдала!

– Дурак! Теперь мы останемся ни с чем! Вернись и скажи миллион!

Сердце у меня заходится. Миллион? У меня есть миллион! Тот самый по контракту с Волковым. Я готова просить аванс.

Я могу отдать его. Даже три. Все эти деньги. Ради Малышки. Ради её преданного взгляда и тёплого комочка у моего бока. Ради того, чтобы Эмир и Зефирчик не смотрели на меня так, будто я их предала.

Я распахиваю дверь. Готовая отдать всё.

– Постойте…

Но мужчина, увидев моё решительное лицо, опережает меня. Его глаза загораются алчностью.

– Пять миллионов! – выдыхает он, отталкивая локтем свою всплёскивающую от возмущения жену. – И это наша последняя цена! Наличными! Сейчас!

Я замираю с открытым ртом. Слова застревает у меня в горле. Пять. Это уже не жертва. Это безумие.

Я смотрю на него. На его жадный, торжествующий взгляд. Он понял, что я готова платить, и тут же поднял ставку. Он видит не собаку, не живое существо, а возможность сорвать куш.

Я медленно качаю головой. Без слов. Моя рука сама тянется к ручке двери.

– Четыре! – вдруг кричит его жена, пытаясь вставить плечо в закрывающуюся дверь. – Четыре миллиона! Вы получаете собаку и мы забываем дорогу к вам!

Я захлопываю дверь. Щёлкает замок. Снаружи доносятся их возмущённые крики, которые скоро затихают, сменившись звуком удаляющихся шагов.

Я оборачиваюсь к комнате. Эмир и Зефирчик, которые на мгновение подняли головы, услышав мои шаги и голоса, снова опускают их на лапы.

Их глаза полны тихой, безысходной тоски. Они всё поняли. Мы проиграли.

Тишина в квартире давит ещё сильнее. Я опускаюсь на пол рядом с ними, обнимаю их за шеи и тихо плачу. Я готова была отдать свои миллионы.

Но против чистой, беспринципной жадности я оказалась бессильна.

Я сижу на холодном мраморном полу, обняв за шеи Эмира и Зефирчика. Мои слёзы капают на их шерсть, а они тихо поскуливают, понимая всё без слов.

В доме стоит гробовая тишина, нарушаемая только моими всхлипываниями и тяжёлым дыханием собак. Кажется, будто сама вселенная оплакивает нашу потерю.

И вдруг... снаружи раздаётся отчаянный, радостный лай. Такой знакомый, такой родной! Эмир и Зефирчик моментально вскакивают, насторожив уши. Их хвосты начинают бешено вилять, выбивая ритм надежды по полу.

Не веря своим ушам, я подбегаю к двери и распахиваю её. И тут же на меня обрушивается вихрь рыжей шерсти и счастливого визга!

Это Малышка! Она сорвалась с поводка или просто сбежала от тех, кто увидел в ней лишь кошелёк на лапах!

Она влетает в дом, подпрыгивая от восторга, и бросается к Эмиру и Зефирчику.

Они обнюхивают её, тычутся носами, визжат и кружатся в диком танце воссоединения. Любовный собачий треугольник снова вместе!

Малышка отрывается от них и прыгает ко мне на колени, лизая мне лицо, шею, руки – всё, до чего может дотянуться. Она извивается всем телом, виляя хвостиком так, что он рискует оторваться. Её глаза сияют: «Я дома! Я вернулась!».

Я смеюсь сквозь слёзы, обнимая её и прижимая к себе. Эмир тычется мне в бок мокрым носом, а Зефирчик прижимаестя боком к Малышке, будто пытаясь удержать её рядом.

Я захлопываю дверь, запирая её на все замки. Теперь они ни за что не заберут её! Ни за какие миллионы!

Мы все валяемся на полу – я и три моих счастья. Шерсть, слюни, смех и слёзы радости. Эмир аккуратно берёт Малышку за шиворот, таская её по комнате, а Зефирчик бегает вокруг и лает от восторга.

Вдруг снова звонок в дверь.

Глава 25 Все Валеры..

Только мы устроились втроём в уютной куче-мале на полу, как снова назойливо звонят в дверь. Малышка вздрагивает и забивается под мою руку. Эмир и Зефирчик мгновенно вскакивают в стойку, уши торчком, глаза горят тревогой.

На экране домофона – запыхавшиеся, красные лица тех самых «хозяев». Муж колотит кулаком по камере, жена орёт что-то, размахивая руками.

Приходится открыть дверь, но только на цепочку.

– Где она?! – мужчина пытается просунуть в щель руку, будто хочет схватить кого-то за шкирку. – Эта тварь сбежала! Она тут!

– Я не знаю, о ком вы, – делаю я самое невинное лицо, какое только могу изобразить.

В этот момент Эмир и Зефирчик, как по команде, начинают угрожающе рычать. Не просто ворчать, а издавать такие низкие, грудные звуки, от которых по спине бегут мурашки.

Они подходят вплотную к двери и скалят зубы. Зрелище, скажу я вам, впечатляющее – два пса, готовых разорвать любого, кто посмеет войти.

– Мы её усыпим, если она ещё раз сбежит! – орёт мужчина, но уже пятится от двери.

– Верните её немедленно! – визжит жена, цепляясь за его рукав.

– Я же сказала – я не знаю, где ваша собака, – повторяю я, придерживая дверь.

Эмир делает шаг вперёд, его рычание становится громче. Зефирчик, не отставая, оскаливает крошечные, но очень острые зубки.

Муж и жена, не сговариваясь, разворачиваются и бегут к своему автомобилю, сверкая пятками. Их угрозы кажутся совсем не такими внушительными.

Я захлопываю дверь и прислоняюсь к ней, смеясь и плача одновременно. Оборачиваюсь – а мои хвостатые герои уже откопали Малышку из-под подушек и зализывают её со всех сторон, будто проверяя, цела ли она.

Вот оно – настоящее чудо. Не на миллионы, а символ собачьей дружбы и преданности.

Утро начинаю с звонка Натке.

Во-первых, чтоб поддержать. Ей сейчас тяжело. Она переживает личную драму, которую я называю «ягодичный шиномонтаж».

Её очередной молодой человек спалился, благодаря тому, что, показывая прикол на телефоне, не сумел скрыть пришедшее изображение.

Надо же было найти такого идиота?

Сообщение от «Жени сход-развал». А там одна фотография голой женской жопы. Три слова: «Я очень соскучилась!».

Натку надо поддержать и отвлечь. Подруга рыдает целыми днями вторые сутки после катастрофы.

Во-вторых, я решила, что Димке доверять совершенно не стоит, я решила найти этого полицейского и убедиться сама в том, что запись разговора не была продана Кириллу.

Мы договорились с Наткой «съездить на дело».

Я стою у подъезда Волковского элитного дома, и сердце замирает от скрежета.

Под окном раздаётся душераздирающий скрип тормозов, похожий на крик раненого носорога.

Мне хочется ржать, я еле сдерживаю позывы расхохотаться.

Это Натка подъехала на своём легендарном Пежо. Я вглядываюсь в салон этого чуда автомобилестроения.

В машине цвета «выцветший помидор», с ржавыми пятнами на дверях и одним зеркалом, которое держится на надежде и честном слове.

Из выхлопной трубы валит сизый дымок, словно автомобиль курит от нервов.

На лобовом стекле наклейка «Я Калининград» – хотя Натка там ни разу не была. Наклейка выполняет маскирующую функцию, она закрывает большую трещину.

Сама Натка сидит за рулём в огромных тёмных очках и цветастой косынке, повязанной как у Софи Лорен а-ля 1979.

Она энергично машет мне рукой, приглашая сесть в салон.

Я одета точно так же, чувствуя себя девушкой Джеймса Бонда, смотрю направо и налево, ищу глазами покорёженный Мустанг, но детективов Кирюши нигде не видно.

Заскакиваю в салон и захлопываю дверцу со страшным скрипом. Мне хочется смеяться в голос.

– Что? – недоверчиво смотрит на меня Натка.

– Ты зачем лопату с собой взяла? Кого хоронить будем?

Показываю на садовый инвентарь из титана на деревянной ручке.

– Я подумала, что, как в фильме, знаешь, если твой детектив не будет показывать телефон или запись, мы его вывезем в лес и заставим себе копать могилу. Он поймёт, что мы не шутим и…

– И… что?

– Ну что, что… Я не знаю, что… Отдаст нам телефон с паролем…

– Главное, чтобы нас самих не закопали.

– Пусть только попробуют, у меня электрошокер, – Натка кивает на свою сумку на заднем сидении, – Куда едем?

Достаю телефон, загружаю в навигатор адрес детективного агентства, в котором работает кузен Волкова.

Я тоже не лыком шита, запомнила название, когда Волков про своего кузена рассказывал и уже нашла адрес в интернете.

– Вот сюда, – тыкаю пальцем и вешаю телефон в держатель на присоске на лобовом стекле.

– И что дальше?

– Как говорил Наполеон Бонапарт, главное вляпаться в какаху, а там будет видно, что дальше, кто чем как и кого. Лучше расскажи, что там твой Валерик?

Лучше бы я это не спрашивала. На лицо Натки снисходит выражение офицера гестапо, который только что обнаружил предателя в своих рядах.

Она вдавливает педаль в пол. Пежо с душераздирающим скрежетом резины срывается с места.

Натаха и так не очень хорошо водит машину, а когда злится – так вообще перестаёт замечать все движущиеся объекты вокруг.

Мы лихо, почти с заносом, выезжаем со двора и проскакиваем на красный свет, вызвав истеричные сигналы машин вокруг.

Натка молча показывает всем неприличный жест и снова нажимает на педаль газа.

– Валера? – она фыркает так, будто произнесла ругательство. – Разве ты не знаешь, что все Валеры – козлы? Да-да! Это не имя, а диагноз! Врождённая патология! Смотри: Валера-сантехник – пообещал прийти во вторник, а явился в пятницу без инструментов и заявил, что у меня «нестандартные трубы». Валера-сосед сверху – регулярно «забывает» перекрыть воду и заливает меня с потолка, а потом предлагает «зашить» ущерб бутылкой коньяка. Валера-коллега – стащил мой бутерброд из холодильника и оставил записку: «Прости, было очень вкусно. Спасибо. Твой Валерчик». А этот, последний... – она так резко тормозит перед «зеброй», что я чуть не бьюсь головой о лобовое стекло, —...этот Валера-«любовник» хренов! Если честно, в постели он так себе. Ни размера, ни выносливости. Но это ещё полбеды, он же тупой. Показать мне голую жопу чужой бабы! На весь экран! С подписью «Соскучилась»! Представляешь?

Я киваю, очень сочувствую Натахе. Ей и вправду одни козлы попадаются.

– Это же реально козлиные мозги надо иметь! Хоть бы жопа была как жопа! Там знаешь, что вместо жопы?

– Что?

– Курага усохшая! Нет, я тебе просто, как человек со стороны, говорю, я по сравнению с ней просто Бейонсе! Нет, я даже Ким Кардашьян! Обидно, на кого он меня променял!

Она стыдливо следит за моей реакцией.

Надо поддержать подругу:

– Натка, да о чём ты говоришь! Ты великолепно выглядишь, у тебя отличная фигура. Ким Кардашьян отдыхает, мне, кстати, она никогда не нравилась.

– Мне тоже, но у мужиков почему-то на неё …

– Да перестань.

– Валера говорил.

– Твой Валера…

Дальше мы хлопаем друг другу одной ладошкой и хором кричим:

– …козёл безрогий!

Она немного розовеет, к ней возвращается привычный цвет лица.

– Короче, Алинка. Попадётся Валера, беги как от огня. Все Валеры – козлы, ну может быть, кроме Чкалова. Тот хоть на самолёте летал, а не по чужим бутербродам шарил и не жопы чужих баб жене не показывал!

Она снова давит на газ, и нас выбрасывает на перекрёсток, где мы едва не становимся участниками настоящего дорожного кардебалета из машин, которые старательно избегают столкновения с нашим Пежо.

Мы подъезжаем к зданию детективного агентства «Феникс» как раз в тот момент, когда от его подъезда плавно отчаливает тот самый серый «Мустанг».

Правда уже отремонтированный. Шустро они…

За рулём – детектив с фингалом, а на пассажирском сиденье – его напарник. Они даже не смотрят по сторонам, такие спокойные и уверенные в себе.

– Алина, смотри! – Натка тычет пальцем в лобовое стекло, чуть не пробивая его, – это же они!

– За ними! – выдыхаю я, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле – только, ради всего святого, не потеряй их!

Глава 26 Рыжий Пежо

– За ними! – выдыхаю я, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле, – только, ради всего святого, не потеряй их!

Натка сжимает руль так, что её костяшки белеют. Пежо с рычанием бросается вперёд.

Первый же перекрёсток становится для нас издевательством судьбы. «Мустанг» спокойно проезжает на зелёный, а мы подъезжаем к светофору ровно в тот момент, когда загорается красный.

– Нет! – бьёт ладонью по рулю Натка. – Да как так-то?!

Мы беспомощно наблюдаем, как машина детективов удаляется, уменьшаясь в размерах. Моя подруга нервно постукивает пальцами по рулю, будто пытаясь гипнозом заставить светофор переключиться быстрее.

– Зелёный, зелёный, зелёный... – бормочет она как мантру.

Наконец загорается зелёный. Пежо срывается с места с таким скрежетом, что кажется, будто он развалится на части. Мы мчимся, теряя в потоке машин. Впереди снова мелькает «Мустанг».

– Держись, Алёнка! – кричит Натка, лихо перестраиваясь из ряда в ряд. – Я его сейчас как догоню!

Следующий перекрёсток. Та же история. «Мустанг» проскакивает на зелёный, а мы снова упираемся в красный свет.

– Да что они, сговорились со светофорами?! – почти плачет Натка, беспомощно наблюдая, как цель, с таким трудом нагоняемая, снова ускользает.

– Так мы их потеряем! – смотрит на меня с решимостью в глазах Натка. – Сейчас срежем! Я знаю здесь короткую дорогу! Они поедут по главной, а мы через дворы!

– Ты уверена? – кричу сквозь рев мотора я.

Она резко выкручивает руль и сворачивает в узкий переулок. Пежо подпрыгивает на колдобинах, а я хватаюсь за ручку двери, чтобы не вылететь.

– Ты уверена? – кричу я над грохотом мотора.

– Абсолютно! – уверенно отвечает Натка. – Я здесь в институте училась!

Мы выскакиваем из переулка и резко сворачиваем направо, в арку. И тут оказывается, что это не арка, а въезд в закрытый двор.

– Ой... – замирает Натка.

Мы оказываемся в крошечном дворике-колодце, где стоят три помойки, сушится бельё и сидят на лавочке пять бабулек в цветастых халатах. Они прерывают свою беседу и смотрят на нас как на инопланетян.

– Девочки, а вы к кому? – спрашивает одна из них, с подозрением разглядывая наш драндулет.

– Мы... мы... – пытается что-то сказать Натка, но тут – Это опять к Ивановым за наркотиками? Звоните в милицию! – Всё, валим, я, кажется, ошиблась! – вдруг включает заднюю скорость и даёт по газам Натка. Мы вылетаем из двора задом наперёд, распугивая собак и вызывая возмущённые крики бабулек.

– Куда ты? – испуганно спрашиваю я.

– Найдём их, твоих детективов! – с решимостью в голосе говорит Натка.

Мы выезжаем на главную дорогу. И тут я вижу его – «Мустанг» стоит на светофоре в двух перекрёстках впереди!

– Смотри! – тычу я пальцем. – Они там!

Натка без лишних раздумий даёт по газам. Мы проносимся на красный свет, под визг тормозов и клаксоны других машин.

– Натаха! – кричу я. – Ты же проехала на красный! Ты что, нас угробить хочешь?

– Мелочи! – отмахивается она. – Не психуй! Мне так легче Валерчика забыть! Главное – не упустить их!

Но через секунду в зеркале заднего вида появляется полицейская машина с мигалками. Сирена включается, и нас просят остановиться.

– О, чёрт! – хлопает себя по лбу Натка. – Если встанем, то вообще пиши пропало!

– Останавливайся! – умоляю я. – А то ещё хуже будет!

Но Натка, кажется, вошла в раж. – Нет! – говорит она. – Я не остановлюсь! Мы должны догнать их!

Мы мчимся по улицам, сзади за нами едут полицейские, а впереди уезжает «Мустанг». Натка лихо виляет между машинами, пытаясь оторваться.

– Держись крепче! – кричит она и резко сворачивает в очередной переулок.

Пежо подпрыгивает на кочках, я чуть не бьюсь головой о потолок. Полицейские не отстают.

Вдруг Натка резко тормозит. Нам перерезает дорогу другая полицейская машина. Впереди – полиция, сзади – полиция.

– Всё, – обречённо говорит Натка. – Попались.

Мы сидим в машине, окружённые полицейскими. Один из них подходит к окну. – Документы, пожалуйста, – говорит он. – И можете объяснить, почему вы проигнорировали требование остановиться?

Натка смотрит на меня с умоляющим взглядом. Пора придумывать оправдание.

Пока Натка с самым невинным видом, который только может изобразить её лицо, разбирается с полицейскими, я прилипаю к запотевшему стеклу Пежо. И вижу, как на противоположной стороне улицы к обочине аккуратненько причаливает тот самый серый «Мустанг». Из него выходят два мужчины в тёмных костюмах – ну точь-в-точь наши «хвосты»! – и направляются в уютное кафе «У дяди Жоры».

– Натаха, смотри! – шиплю я, тыча пальцем в стекло. – Они идут в кафе!

Натка, не прерывая своего театрального монолога о «внезапной зубной боли у кошки, которую срочно нужно было вести к ветеринару», метает на меня взгляд, потом на кафе, и едва заметно кивает. Её взгляд кричит: «Беги! Я их задержу!».

Я выскальзываю из машины и, пригнувшись, как заправский шпион, несусь через дорогу, чуть не попав под колёса велосипедиста – тот обзывает меня «грациозной ланью» и укатывает прочь.

Врываюсь в кафе. Пахнет кофе, свежей выпечкой и… тревогой. И тут я вижу их. Те двое стоят у стойки бара и показывают бармену какие-то фотографии. Что-то расследуют! Надо срочно их задержать, пока Натка не прибежала!

Оглядываюсь в панике. И вижу, как из кухни выходит официант с огромным тортом в виде… кажется, карты мира? Именинник – дядька в смешном колпаке. Свечи горят, вокруг торжественно поёт вся честная компания какого-то дядьки в колпаке. Идея созревает мгновенно – гениальная и безумная.

– Поздравляю-я-я-я! – издаю душераздирающий крик и бросаюсь к официанту.

Хватаю торт (кремовый, с ягодами, очень аппетитный) и с криком «Это вам за всё!» швыряю его в ближайшего «детектива». Торт попадает ему прямиком в лицо с сочным хлюпом. Крем, ягоды и бисквит медленно сползают по его удивлённому лицу. В кафе воцаряется мёртвая тишина. Прерывается песня. Дядька в колпаке застыл с открытым ртом.

– Вы… вы что себе позволяете?! – сипит второй «детектив», вытирая брызги крема и начинки с пиджака.

И тут мой взгляд падает на его физиономию. Ледяная волна ужаса накатывает на меня. Это не те детективы.

– Ой… – выдавливаю я. – Я… я вас с кем-то перепутала. Простите большуще! Я оплачу торт, химчистку, моральный ущерб…

Но тут в кафе врывается Натка. Она выглядит как фурия: волосы растрёпаны, в руках сверкает электрошокер, глаза горят решимостью.

– Не бойся, Алёнка! – кричит она. – Я их сейчас!

– Натаха, стой! Это не те! – пытаюсь я остановить её, но поздно.

Она с диким кличем подпрыгивает и тычет шокером в первого «детектива», всего в креме. Раздаётся противный треск, и он начинает дёргаться, как марионетка, осыпая всех вокруг кремом. Второй «детектив» пытается убежать, но Натка ловко подставляет ему подножку и довершает дело вторым разрядом. Оба лежат на полу, дёргаясь в кремовой луже.

В кафе снова тишина. Слышно только, как капает крем с люстры.

– Мы… мы их победили? – задыхаясь, спрашивает Натка, гордо оглядывая «поле боя».

– Это не те детективы… – шепчу я, чувствуя, как пол уходит из-под ног