Текст книги "Официантка для Босса (СИ)"
Автор книги: Никки Зима
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Глава 4 Всегда читайте, что подписываете
Алина останавливается, замирает на полпути к кухне. Вижу, как её плечи напрягаются под тонкой тканью рубашки. Поворачивается медленно, словно боится, что я исчезну, если сделать это слишком резко.
– Откуда у вас ветеринары? – спрашивает она, и в голосе – смесь недоверия и слабой надежды.
Я делаю самое душевное лицо, какое только способен изобразить. У меня аллергия на животных.
Начинает мутить от одной мысли о собачьей шерсти, я это тщательно скрываю, а наружу прорывается только «тёплое» участие:
– Моя подруга детства владеет сетью ветклиник. Лучших в стране. Если твоему… твоей э-э-э…, – пытаюсь подобрать слово поделикатнее: «кобелю, суке?», – …псине нужна помощь, я могу организовать всё за пять минут. Без шуток.
Алина прикусывает губу. Глаза – холодные, но в них мелькает что-то неуверенное.
– «Усы, лапы и хвост». Слышала?
Она кивает.
– Говорят, у них очень дорого.
– Перестань, пустяки. Я уверен, они перельют всё, что надо. Для тебя бесплатно.
– Бесплатно? – она недоверчиво смотрит на меня.
– Абсолютно!
– Зачем вам это? – бросает она.
– Потому что я… так же, как и ты, люблю животных, – я давлюсь словами, содрогаясь внутри.
– Серьёзно? – она сужает глаза.
– Серьезнее некуда! – я даже прикладываю руку к груди, словно клянусь. – У меня самого был лабрадор… Фадх.
Ложь даётся легко. Главное – потом не проболтаться, что тот самый Фадх на самом деле был крокодилом, любимым питомцем наследного принца в ОАЭ, которого я видел на приёме в прошлом году.
Фадха на приёме кормили огромными кусками говядины. Кому как, а по мне – та ещё мерзкая тварь.
Вижу по глазам, что Алина начинает сомневаться ещё больше. В атаку, Волков!
– Так твоей собаке нужно переливание крови, верно? – продолжаю я, стараясь звучать участливо. – У Ирки, то есть у Ирины Сергеевны Чекменёвой, есть всё: и доноры, и оборудование, и лучшие ветврачи.
Алина колеблется. Вижу, как её пальцы сжимают блокнот.
Для усиления эффекта использую бизнес-приём: «предложение ограничено по времени».
– Насколько я понял, времени почти не осталось. До пятницы – всего ничего!
– Вы сказали бесплатно.
– Ну да.
Дорогуша, ну соглашайся. Вообще-то я никогда и ничего не делаю бесплатно. Но сейчас мне очень нравится изображать святого.
– Нет.
Опять двадцать пять.
– Что, нет?
– Я заплачу. Но не сейчас. Сейчас у меня нет денег.
Молчу, жду продолжения. Похоже, у кого-то трудный период в жизни.
– Что вы там говорили про три месяца и миллион.
Неожиданно. Быстро же Алина сдала свои бастионы гордости. Я даже немного разочарован. Ожидал более серьёзную борьбу и длительное сопротивление. Повторяю условия.
– Три месяца работы моей невестой. По миллиону в месяц. Через девяносто дней – три миллиона твои. Бонус – поездка в любую точку мира за мой счёт, если никто не заподозрит и не раскроет договорённость между нами. По завершении срока – ты свободна.
– И это не шутка? Вы готовы нанять меня прямо сейчас?
– Не шутка. Готов.
– Три месяца и всё? То есть никаких обязательств по завершении срока?
– Именно так.
– И никаких поцелуев, секса?
– Никаких. Ну, если только обнимашки и воздушные поцелуйчики на камеру, на фотосессиях со мной для светской хроники.
– Нам нужно составить контракт.
Мои глаза лезут на лоб.
– В смысле контракт?
– Что вы на меня уставились? Я вас не знаю и вам не доверяю. Что-то типа добрачно-трудового соглашения. Мне нужно защитить свои интересы.
– Ну, хорошо. Хочешь сказать, что у тебя есть юрист?
– Я сама юрист. Мы сами сейчас составим договор. Есть документ?
Показываю в телефоне копию паспорта. Что за бред? Юрист-официант.
Она подходит к стойке и начинает что-то черкать на салфетке.
– Вот, читайте.
– Верю на слово.
– Тогда подписывайте здесь.
Смешно. Эта бумажулька гроша ломаного не стоит. Молча, достаю из кармана «Монблан» и ставлю автограф.
Алина сверяет образец подписи в паспорте и «контракте». Моя ручка из чистого золота не производит на неё никакого впечатления.
Она удовлетворённо кивает.
– Ага! – убирает свой «экземпляр» в карман официантского фартука, мне протягивает второй, – вот ещё…
Что-то пишет на второй салфетке.
– Вот адрес и кличка.
– В каком смысле адрес и кличка?
– Ну, вы же готовы помочь. Нужно забрать собаку и отвезти к ветеринарам.
Я-я-я? Не-не-не, дорогуша. Стоп.
– Давай-ка ты сама… Мне некогда.
– Мне тоже. У меня полный зал народа.
В «Бьянке» действительно аншлаг.
– Вызывай собачье такси или как там это называется.
Она смотрит на меня как на школьника.
– Пожалуйста, поезжайте, спасайте собаку, а у меня работа. Извините.
Алина бегом несётся в сторону кухни выдавать заказы.
Я почти кричу ей вслед:
– Ты там что попутала? Я тебя нанял!
Перед тем как скрыться в недрах ресторанной кухни, она оборачивается:
– Договор начинает действовать с завтрашнего дня, и только после того, как ваша Ирина поможет спасти собаку. Всегда читайте то, что подписываете!
Глава 5 Злочастный пауэрбанк
Абонент недоступен. После нескольких попыток дозвониться решаю разобраться на месте по приезду.
Изрядно поколесив по какой-то промзоне на окраине, нахожу нужный адрес.
Мой «Рейндж Ровер» с шиком подъезжает и останавливается перед воротами приюта «Лапки добра».
– Здрасти, приехали.
Тут до меня доходит, что я приехал в гостиницу для дворняг, а не домой к Алине.
Даже через закрытые окна слышен оглушительный собачий концерт – где-то между джазовой импровизацией и детским утренником.
Утренником в смысле того, что этот гвалт напоминает лай мелких дурацких игрушечных электрических собак на колёсиках, бесконечно и противно тявкающих.
Похоже, из-за лая в приюте не слышат, что к ним приехал спаситель Волков.
Сигналю минуты три. Никого. Только лай становится радостнее – видимо, местные обитатели приняли клаксон за призыв к обеду.
Стискиваю зубы и выхожу из машины. У меня начинается аллергический насморк уже от одного вида этого места.
Подхожу к дверям, стучать кулаком брезгую – достаю свою ручку и начинаю отстукивать по типу азбуки Морзе.
– Есть кто живой? – стучу по калитке «Монбланом». Потом с отвращением вытираю золотой колпачок о платок, который комкаю и отбрасываю в сторону.
Вдруг из-за кучи покрышек материализуется пожилой узбек, который движется ко мне, улыбаясь во весь свой золотозубый рот.
– Здравствуйте, милейший...
– Ассаламу алейкум, – хрипит он.
Узбек улыбается и чуть ли не ежесекундно кланяется, потом смотрит на мою машину, делает широкие глаза и неожиданно изрекает:
– Путин?
Я стараюсь сохранять вежливость, не закатывать глаза, не злиться на догадки. Немного морщу нос.
– Нет, я не...
– Ташкент! – перебивает он, восторженно хлопая себя по груди. – Бахтияр! Хорошо!
Потом протягивает руку. Представляю, как он этой рукой гладит собак, как они облизывают его руку после кормёжки.
Делаю над собой сверхгероическое усилие и пожимаю руку.
Как ни странно, со мной ничего не происходит. Ни в эльфа, ни в гоблина я не превращаюсь.
Тем временем Бахтияр из Ташкента извлекает из недр своей одежды допотопный кнопочный телефон «Нокиа», показывает его мне и говорит:
– Женьщин! Путин, сотови! Салям Алейккум! – а потом хлопает себя по ладони.
Не понимаю, что он хочет мне сказать, решаю взять инициативу в свои руки. Видимо, он путает «начальство» и Путин.
– Мне нужна собака! Понимаешь?
Он понимающе кивает головой, даже, как мне кажется, поддакивает на своём, только вместо «ага» произносит что-то типа:
– Эгэ-эгэ-эгэ.
– Кличка собаки – Зефир.
Бахтияр замирает, пытаясь осмыслить незнакомые слова.
– Она больная. Понимаешь?
– Эгэ-эгэ-эгэ.
Вижу, что он ни хрена не понимает. Я начинаю говорить по слогам:
– Бо-ль-на-я! Бо-ле-ть.
Меня осеняет! Я гений. Надо не рассказывать, а показывать! Сначала указательный палец кладу себе подмышку.
– Гра-дус-ник. Тем-пе-ра-ту-ра! Бо-ль-на-я! Бо-ле-ть. Зефир.
Он смотрит на мой палец и повторяет мои движения.
Складываю ладошки, кладу на них щёку, закрываю глаза. Ну а как ещё показать ему, что собака болеет?
Походу Бахтияр меня понял.
– Эгэ-эгэ-эгэ.
Гора падает с плеч. Фух. Вроде объяснил. Все мы люди, все мы человеки!
У меня всегда было отлично с коммуникативными навыками! Я жутко доволен и горжусь собой.
Бахтияр делает пару шагов в сторону питомника, потом останавливается, беспокойно оборачивается ко мне, смотрит проникновенно, даже жалобно, будто просит денег, и неожиданно спрашивает:
– Фэ Мэ Эс?
Во даёт! Какой, на хрен, ФМС? Разве не видно, что я Волков?
– Нет, не ФМС! Путин!
Он снова улыбается во весь рот. Прежде чем снова продолжить путь к воротам, поднимает указательный палец вверх и отчётливо произносит:
– Транс-цен-дент-ни! – а потом срывается за воротами с вывеской «Лапки добра». Чем вводит меня в состояние глубокой задумчивости. Кто его научил этому слову? Как он его понимает?
Через некоторое время ворота распахиваются, и огромная чёрная псина, наверно, породы Цербер, из тех что охраняют выход из древнегреческого ада, выводит на улицу узбека.
Именно так, а не наоборот. Потому что Бахтияр упирается, откинув корпус назад и напряжённо держа длинный поводок двумя руками.
Посланник солнечного Ташкента пытается остановить чудище, упираясь ногами в землю.
Но существо, напоминающее что-то среднее между ротвейлером и мастифом, совсем не чувствует веса своего «поводыря».
Исчадие тянет Бахтияра так, что за его резиновыми тапками на босу ногу по земле тянутся две глубокие борозды, похожие на лыжню.
– Это... Зефир?
Я каменею, когда животное начинает обнюхивать мои туфли и брюки.
Мне крайне неуютно, от контакта с этой зверюгой я уже забыл про аллергию.
Бахтияр доволен тем, что справился с собакой, строго выговаривает ей что-то резкое на узбекском, хмуря брови, впрочем, чудищу всё равно, а потом снова широко улыбается мне.
– Это точно Зефир?
Кто бы ни давал кличку этому псу, видимо, он обладал слегка извращённым чувством юмора.
– Эге-эге-эге...
Узбек довольно улыбается. Потом подходит и пытается открыть заднюю дверь моей машины.
– Нет-нет-нет. Подожди! Только не в машину. Сейчас.
Узбек пожимает плечами, он не понимает ни бельмеса из того, что я сказал, и распахивает дверь.
– Нет!
Я подскакиваю и резко захлопываю дверку.
– Сейчас я вызову такси, – Бахтияр непонимающе смотрит на меня, – такси знаешь? Шашечки. «Это» поедет в другой машине.
Открываю смартфон, пытаясь загрузить приложение такси.
Бахтияр прячет взгляд, явно что-то знает.
Вопросительно смотрю на него.
Он эмоционально хлопает тыльной стороной правой ладони по открытой левой и выдаёт триаду на узбекском, из которой я узнаю лишь несколько знакомых слов:
– Сотови! Салям Алейккум! Женщин! Э-э-э!
Понимаю, что связи нет и именно поэтому я не мог дозвониться до него по указанному телефону с самого начала.
– Сигнал не ловит?
Он радостно кивает головой.
– Эгэ! Транс-цен-ден-тни!
– Правильно говорить, трансцендец!
Я безумно злой. Нет никаких сигналов, не работает ни интернет, ни телефон, ни навигатор.
Бахтияру, как хозяину, пусть временному, стыдно за всех российских сотовых операторов, за то, что его гость, «Путин», не может никуда дозвониться.
Чудище наши проблемы совершенно не волнует. К тому же у меня садится батарея.
Я вспоминаю, что в перчаточном ящике, больше известном под названием «бардачок», у меня лежит запасной пауэрбанк.
Обхожу машину, открываю пассажирскую дверь. А дальше случается непоправимое...
Собака берет с места в карьер, узбек летит горизонтально, держа в одной руке поводок.
Пока я пытаюсь осознать происходящее, эта огромная чёрная скотина со всей дури бросается в сторону приоткрытой двери.
Нагло отпихивая меня, берёт штурмом образовавшуюся щель и оказывается на пассажирском сиденье
Глава 6 Волков спаситель собак
Автомобиль плавно катит по Кутузовскому в направлении ветклиники «Усы, лапы и хвост», а на пассажирском сиденье восседает гора Зефир.
70 кг мышечной массы, слюней и абсолютной уверенности, что это его машина, а я – всего лишь водитель, которого он нанял и терпит из вежливости.
Пёс развалился с комфортом, положил морду на центральную консоль и смотрит на дорогу с видом «Ну что, человечишко, давай, вези меня куда сказано и поторапливайся».
Когда я осторожно протягиваю руку, чтобы поправить сбитое в порыве борьбы зеркало (мы с Бахтияром пытались выпихнуть этого монстра обратно), Зефир неодобрительно рычит, показывая зубы, будто предупреждая: «Ты тут вообще на птичьих правах».
– Твою же дивизию! Ладно. Будь по-твоему. Только убери от меня подальше свою «благоухающую» пасть. Чем тебя там кормили? Немытыми грешниками?
У пса глаза как два горящих адских угля. Несмотря на моё внутреннее отторжение, нахожу, что он не так уж и уродлив, в чём-то даже похож на меня.
– Ну что, брат, Зефир… – начинаю я, но тут же получаю укоризненный взгляд, словно он говорит, что я ему вовсе и не родственник.
Срочно меняю тактику.
– Ладно, господин Зефир Алинович, кстати, понимаю, в кого вы такой, – капитулирую я. – Вот представьте: живёте вы себе, владеете недвижимостью, ну типа, очень шикарной будкой, персональным поваром, мужиком, типа Бахтияра, который готовит охрененные котлеты. Ты любишь котлеты?
Пёс зевает.
– Нет? Ну а что ты любишь? Лобстеров? Так и быть: у тебя не будка, а яхта, и Бахтир готовит не котлеты а лобстеров с другими ништяками.
Зефир вытаскивает язык и часто дышит. Видимо ему, как и мне, яхты и лобстеры нравятся больше, чем будки и котлеты.
– И тут – бац! – вам заявляют: «Ищи, пардон, подругу, ну в смысле жену до конца месяца, иначе твою яхту вместе с поваром отдадут какому-нибудь скунсу!»
Собака наклоняет голову.
– Первая, кому предложил – твоя Алина. И поначалу она даже слушать не пожелала. И только благодаря моему чувству врождённой дипломатии…
Тяжеловес на сиденье посмотрел на меня исподлобья.
– Да. Конечно, ещё благодаря твоему переливанию крови…
Наконец-то появляется сеть! Первым делом звоню по громкой связи своей подруге Ириночке.
– Ир, привет, это я. Спасай! Мне надо собаке срочно сделать переливание, помоги!
Сонный голос отвечает:
– А где собака?
Я даже бросаю взгляд на экран телефона – а той ли Ирине я позвонил?
– Рядом со мной в машине! Я не могу терпеть…
Хочу рассказать про свою аллергию, весь этот ужас, но она перебивает.
– Волков, во-первых, не ори. Во-вторых, у меня глубокая ночь, я на выставке по ветеринарии в Гуанчжоу! В Китае. И так ни хрена из-за перелёта не выспалась, – сквозь зевоту отвечает Ира. – Короче, Волков, слушай сюда. Я скину тебе номер ассистента, она всё устроит.
Гудки.
Прекрасно, когда есть такие ассистенты. Через пару минут приходит сообщение с контактами. Набираю номер.
– Здравствуйте, я от Ирины.
– Я в курсе, меня зовут Кристина. Вам нужно переливание крови, верно?
– Да.
– Что случилось? Клещ?
Не знаю, что ответить, но уверенно вру:
– Да, клещ.
– Были у нас?
Смотрю на чудище. Он отворачивается и садится спиной.
Ах ты, гад.
– Вряд ли.
– Порода, возраст?
– Нет породы, дворняга! – получай, господин Зефир Алинович! Не хрена своему спасителю задом поворачиваться!
– Возраст…? – думаю, что ответить, – ну такой взрослый.
– В смысле?
– Не щенок…
Молчание в трубке, потом:
– Ну, понятно. Переливание крови ранее делали?
– А? Нет, не делали. Наверно, не делали.
– А группу крови знаете?
Вспоминаю, что Алина по телефону что-то обсуждала про резус. Надо ей позвонить. Её номер накорябан на той самой салфетке.
– Теоретически могу узнать. Можете повисеть на трубке?
– Да, конечно.
Начинаю шарить по салону в поисках салфетки, на которой указан телефон Алины.
В бардачке и на креслах нет. Проверяю карманы. Ага, вот она, левой держу руль, правой начинаю разворачивать, чтобы увидеть номер телефона.
В следующий миг эта чёрная скотина поворачивается и молниеносно слизывает и заглатывает салфетку.
Ору:
– Урод вонючий!
Он сидит, гордо выпрямившись, с невинным выражением морды, будто бы он совсем ни при чём.
– Господин Волков? У вас всё в порядке? – доносится из динамика.
– Да, просто тут один урод… на дороге.
Лихорадочно думаю, как быстро найти номер Алины. Набираю телефон Бьянки.
На том конце отвечает метрдотель Михаил, тот самый, который сегодня не получил чаевых.
– Любезнейший, это Никита Волков, позови мне официантку Алину.
Слышу, что он узнал меня, но делает вид, что нет.
– Извините, не расслышал вашего имени. Алина очень занята и в ближайшее время вряд ли освободится, позвоните, пожалуйста, завтра.
И вешает трубку.
Ах, ты дендорас-дендорасина! Я тебе покажу завтра!
Набираю повторно.
– Мишаня, если ты ещё раз повесишь трубку раньше меня, то сейчас приеду и забью её тебе в глотку! Я понятно выражаюсь?
– Да, господин Волков, простите, не узнал.
– Бежишь сейчас с трубкой к Алине, время пошло!
Через пять секунд приятный женский голос отвечает:
– Алло…
– Алина, это я, Никита.
– Поняла, у меня мало времени. Я набегу. Вы забрали собаку? Как она?
– Забрал, правда…
Не стал ей рассказывать про салфетку, чтобы не выглядеть идиотом.
– Правда что?
– Правда, тут нужно узнать резус и группу крови.
– Скажите ветеринарам, что ему ещё не делали переливаний крови. В этом случае подойдёт любая.
– Что-то я нихрена не понял, давай я конференцию на троих устрою?
– Нет времени. Я побежала. Пришлите, пожалуйста, адрес клиники, после смены поеду, навещу собаку. Переливание – длительная процедура, как бы не пришлось всю ночь делать.
Прекрасно. Мало мне напоминаний про свадьбу и тридцатилетие, так еще и ночь месте, где я могу просто сдохнуть от аллергии.
Я вернулся к ассистенту Ирины.
– Кристина, продиктуйте, пожалуйста, адрес.
– Я вам пришлю точку в навигаторе, на карте. Наберите минут за пять до подъезда, я выйду вас встречать. Мы будем сейчас всё готовить для процедуры.
* * *
На паркинге у клиники нас встречает Кристина.
Ножки – как с обложки, улыбка – будто для рекламы зубной пасты. Каблучки и строгая юбка чуть ниже колен только подчёркивают красоту ее икр.
Поворачиваюсь к Зефиру и говорю очень серьезным тоном.
– Так, зверюга. Работаем. Лобстеры на яхту сами не купят. И не запрыгнут к твоему Бахтияру в казан. Веди себя достойно.
Кристина с голливудской улыбкой смотрит на нас.
Может, замутить с ней тему невесты? Идеальная кандидатка! Пусть поконкурируют с Алиной?
И да, ещё и работает в ветклинике – сразу видно, что с животными ладит. Значит и с моей родней у нее проблем не будет.
Хотя... стоп. Эта сначала побежит к Ирке спрашивать разрешения.
А если Ирина прознает про мой «брачный контракт», то её мать – та самая «Би-би-си» с языком длиннее, чем очередь за новым айфоном – узнает тем паче.
Мамаша разнесёт новость по всем таблоидам про мой договор ещё до того, как я успею сказать «я пошутил».
Нет, не вариант. Слишком много звеньев цепи. Официантка всё-таки надёжнее – ни начальства над ней, кроме меня, ни родни с доступом в глянец.
Да и отказала в начале она так искренне... почти что с душой.
Но меня снова ожидает проблема.
После этих мыслей, я словно в наказание пять минут пыхчу, пытаясь сдвинуть с места этого упрямого осла Зефира.
Потею, кряхчу, толкаю.
Виновато улыбаюсь, когда псина игнорирует мои уговоры, рычит и даже, мне кажется, пердит в ответ на мои попытки его сдвинуть с места.
Амбрэ по салону от него будь здоров.
Кристина, видя моё бессилие, предлагает:
– Вы не против, если я сама попробую?
Киваю, уступаю место, протягиваю поводок.
А она принимает поводок, потом просто треплет чудовище по холке.
– Ой, а кто это у нас такой?
И тут происходит чудо. Зефир закатывает глаза от блаженства и бросает на меня взгляд, полный презрительного торжества.
А потом этот конь выходит из машины сам.
«Ах ты ж, тварюга недоделанная…», – мысленно бормочу я, наблюдая, как этот предатель в шкуре весело виляет обрубком хвоста, тычется мордой Кристине в ладонь и буквально на цыпочках следует за ней, будто дрессированный пудель из цирка.
– Ой, а кто у нас такой воспитанный мальчик! – умиляется Кристина, чеша ему за ухом, – пойдём со мной скорее.
* * *
Время в клинике тянется бесконечно.
Собаку забрали несколько часов назад. Уже стемнело, я разваливаюсь на уже почти родном диване для ВИП-гостей.
Процедурная с этим исчадием ада напротив.
Когда пью тысячную чашку кофе, в ветклинику врывается Алина:
– Ну как? Где собака?
В этот момент дверь процедурной распахивается, и в проходе появляется наш «любимец» в наморднике.
Его ведёт на поводке то ли женщина ветврач, то ли «ветсестра».
Мой голос звучит сладко, как мёд:
– Вот он, дорогая, собственной персоной. Зефир, дружище, как прошло переливание? Мы уже соскучились по тебе.
Я даже готов погладить этого чёрного монстра, чтобы поддержать свой имидж любителя и защитника животных в глазах Алины.
– Вы шутите? – Алина переводит взгляд с собаки на меня и обратно, – вы сейчас серьёзно, господин Волков?
– Я не понял. Что опять тебе не нравится?
– Это… не… Зефир…
