444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Никита Клеванский » П.С.И.Х.0 Том 4 (СИ) » Текст книги (страница 4)
П.С.И.Х.0 Том 4 (СИ)
  • Текст добавлен: 19 ноября 2026, 21:30

Текст книги "П.С.И.Х.0 Том 4 (СИ)"


Автор книги: Никита Клеванский


Жанр:

   

РеалРПГ


сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

– Понятия не имею.

– Ну, тебе и не нужно. Этим у нас Анжела Владленовна заведует. Весь мозг уже мне вылюбила. И ведь от нее попробуй отмахнись. – он махнул рукой в сторону угла, где притулился серый принтер. – Ладно. Печатай. Только не сто страниц.

– Не сто. Девяносто девять.

– Шутник!

Я вставил флешку и запустил печать прямо с нее. Принтер задумался, зажужжал и начал выплевывать листы. Я забирал их по одному и складывал лицом вниз.

Кирилл смотрел куда угодно, только не на меня.

Волнение – вероятность 63%.

За картридж, надо полагать. Раз уж сама Анжела Владленовна на контроль взяла. Тут кто угодно начнет волноваться.

– Слушай. – сказал Кирилл, когда принтер затих. – Я к тебе на собрание заскочу. Минут на десять. Расскажу родителям по своей части, а то они ко мне потом ходят по одному и спрашивают одно и то же. И ты ко мне тоже загляни, когда у тебя окошко будет. С той же целью. Баш на баш.

– Зайду. – согласился я.

– Вот и договорились. – он помолчал. – Удачи. Серьезно.

– Спасибо.

Пачку я унес под мышкой. Сорок два листа. Не сто, как и обещал. И даже не девяносто девять.

На большой перемене в столовой тетя Зина, не спрашивая, положила мне порцию побольше. Котлет оказалось две вместо одной, а гарнира столько, что он норовил сползти с тарелки и отправиться покорять безграничные просторы подноса.

– Ешь, милый. – сказала она. – Худой, как велосипед. И удачи тебе.

– Спасибо.

– Не за что. Ешь давай.

Про удачу мне сегодня говорили уже четвертый раз, и каждый раз я кивал, потому что не знал, что на это положено отвечать. Складывалось впечатление, будто все в ГБОУ в курсе происходящего. Включая поваров. Школа в этом смысле мало чем отличалась от Нарцеса: любая новость доходила до кухни быстрее, чем до главврача.

Шестым уроком пришел одиннадцатый класс.

В форме впервые явились две трети. А значит, настало время выполнить мое им обещание.

Что я и сделал.

Так что последние десять минут урока они играли в мини-футбол, а после звонка я разрешил желающим остаться еще на кусок перемены. Таких набралось человек двенадцать.

А пока они носились по залу, я стоял у стены, смотрел на них и медленно осознавал, что только что добился весьма приемлемой посещаемости от самых трудных и самых старших учеников. Ведь некоторым из них уже исполнилось по восемнадцать лет, что с точки зрения закона делало их практически полноценными членами общества. Ну или, по крайней мере, они себя таковыми считали.

Выходило, что я выполнил задание, которое мне не то что Психо, а я даже сам себе не выдавал. Совсем как настоящий нормис!

– Психо, мне за такое полагается что-нибудь?

[ Задание не выдавалось. Начисления не предусмотрено.]

– Вообще мог бы и накинуть. Условие поставил я. Выполнили они. Требую награду.

Пауза. Непривычно долгая. Секунды полторы.

[ Условие сформулировано носителем и выполнено группой. +1 к Адаптации.]

– Так можно было?

[ Не обольщайся. Прецедент разовый.]

Разовый так разовый. Но единичку я все-таки получил. Корсаков бы точно сказал, что это прогресс. А потом попросил бы повторить при свидетелях.

На седьмом уроке девятый «Б» отбегал положенное, дважды поинтересовался, когда вернут музыку, и ушел на каникулы. Зал опустел.

Часы показывали без двадцати три.

Родительских собраний мы с Аленой дожидались в спортзале.

Не в тренерской, где на двоих не хватало стульев, и уж точно не в учительской, где, наоборот, всего хватало с избытком. Особенно ушей.

В зале.

Я помог даме забраться на стопку матов в углу, запрыгнул сам, и мы устроились плечом к плечу на чем-то среднем между диваном и пожилым батутом.

Тишина…

Над нами молчали колонки, проверенные утром восемью пожарными и одной латунной коробочкой. Низкое солнце ползло через окна по разметке: сперва по центральному кругу, потом по штрафной, а затем уперлось в шведскую стенку и начало медленно гаснуть. К шести, по моим расчетам, в зале стемнеет совсем.

Школа вокруг пустела. Где-то наверху еще хлопали двери, кто-то сдавал ключи, гремела шваброй уборщица.

Алена залезла в сумочку и вытащила оттуда прозрачный полиэтиленовый пакет.

– Пирожки. – сообщила она, усаживаясь поудобнее. Маты качнулись. – Буфетские. С капустой и с яблоком. Последние забрала.

Она достала четыре штуки, подумала и разделила. Три мне, один себе.

– Неправильно. – заметил я.

– Что неправильно?

– Четыре на два делится поровну.

– Ты большой, тебе нужно больше. – она откусила от своего. – И не спорь с женщиной, чья слабость – выпечка. Я и так совершаю подвиг.

Спорить я не стал. Съел все три.

Потом она взяла мою руку. Просто взяла, перевернула ладонью вверх и задрала рукав олимпийки до локтя. На предплечье, там, где во время турслета прошлись совиные когти, остались три бледные полоски. Если не знать, где искать, не найдешь.

– Зажило. – заметила Алена, проведя по ним пальцем.

– Зажило.

– Хорошо.

Руку она не отпустила. Так и осталась сидеть, держа мою ладонь у себя на коленях и глядя куда-то в сторону космической бесконечности. Ладонь у нее была теплая и сухая. Наши плечи плотно соприкасались, и в месте контакта стало жарко.

И не только там.

Симпатия. Интенсивность 86%. Устойчивая активность.

Психо вывел строку и замолчал. Комментариев не последовало.

– Давай порепетируем. – предложила Алена через некоторое время. – Собрание. Как ты начнешь?

– Встану перед всеми и скажу: «Граждане родители».

Она повернула голову и посмотрела на меня в упор.

– Что-что?

– «Граждане родители». – повторил я. – Это обращение. Нейтральное, вежливое, применимо ко всем присутствующим.

– Ром. Так в метро объявляют. «Граждане пассажиры, не забывайте свои вещи в вагонах электропоезда».

– И что?

– А то, что ты не поезд. Скажи: «Уважаемые родители».

– Это одно и то же.

– Нет, не одно и то же! – она сжала мою ладонь. – «Уважаемые» – значит, ты их уважаешь. «Граждане» – значит… ну что-нибудь другое. Поверь мне, так лучше.

– Уважаемые родители. – попробовал я.

– Вот. Умница. Теперь то же самое, но без лица сапера.

– У меня нет другого лица.

– Есть. Я видела. – Алена улыбнулась и снова отвернулась к космосу. – Ты просто им редко пользуешься.

Кажется, она что-то перепутала. Но спорить с ней в такой момент категорически не хотелось.

Без пятнадцати шесть я спустился на пол.

– Пора.

– Знаю. – она тоже спрыгнула и одернула свитер. – Ром, слушай. Я бы очень хотела все собрание провести рядом с тобой. Правда. Но мне нужно по классам пройти. У меня география во всех, и я на них еще хочу характеристику с петицией добрать. Ты хоть знаешь, где остальные проходят?

– Нет.

– Не удивлена. – она достала телефон и что-то в нем нажала. – Держи. Я тебе фотку скинула. Список с кабинетами, по классам.

Смартфон у меня в кармане звякнул. Тот самый, подаренный Адой. Симку я по-прежнему держал в нокии, но от школьного вайфая устройство работало исправно. Я посмотрел. Двенадцать строк, двенадцать кабинетов. Мой – кабинет истории. Но это я и так знал.

– Когда Морозова придет, я буду с тобой! – пообещала Алена. – Встретим ее во всеоружии. Вместе! Договорились?

– Договорились.

Она шагнула ко мне, быстро чмокнула в щеку и пошла к выходу. Но у двери обернулась.

– Уважаемые. Не граждане.

– Уважаемые. – подтвердил я.

Алена долго смотрела мне в глаза и, наконец, отправилась работать.

Я же ровно без десяти шесть открыл дверь кабинета истории и вошел внутрь.

Глава 7

Кабинет истории выглядел примерно так же, как накануне. Три ряда парт, учительский стол, проектор под потолком и портреты великих деятелей прошлого вдоль стены. Только вчера за партами сидели учителя и слушали о моих непростительных прегрешениях, а сегодня их место заняли родители и пока что еще ничего не слушали. Просто ждали.

Приговор здесь вынесли вчера. Сегодня ожидалось исполнение.

Народу к текущему моменту набралось человек пятнадцать, и постепенно подтягивались новые. Все возрастом примерно за сорок. Но я все равно отметил, что они рассаживались строго по двое, складывали руки перед собой и замолкли, стоило мне войти. Как перед контрольной. Кое-кто даже уставился на доску. Оставалось только поднять руку и попроситься выйти.

Можно выпустить человека из школы, но школа из человека не вымарается никогда.

Я прошел к столу, положил папку и оглядел зал.

Некоторых родителей я узнал.

За второй партой у окна сидели Каунисы. Оба. Инга, председатель родительского комитета, в тех же очках без оправы, что и в день обыска шведской стенки. И Игорь Витаутасович, занявший собой полтора стула и еще, по-моему, часть прохода. Пышные усы, волосатые руки и сложенная пополам куртка, разлегшаяся перед ним на парте. В последний раз, когда я его видел, он раздавал детям рюкзаки из багажника автобуса и обещал в следующий раз обязательно исполнить все забракованные Аленой песни.

Он поймал мой взгляд и кивнул. Я кивнул в ответ.

Каунис И. В.: Доброжелательность – вероятность 78%. Любопытство – вероятность 52%.

Каунис И. (мать): Торжество – вероятность 71%. Предвкушение – вероятность 66%. Собранность – вероятность 80%.

Я посмотрел на вторую строку еще раз.

Торжество. Предвкушение. Утром ровно такой же набор Психо выдал мне касательно Галины Сергеевны на проходной, и тогда объяснять его происхождение не требовалось. Здесь же сидела мать Миланы. В сентябре я подбрасывал ее дочь к баскетбольному кольцу, и торжествовать ей… Ах да. Она же подруга Морозовой. А значит…

Додумать мне не дали.

– Роман Дмитриевич!

Ко мне, лавируя между партами, уже пробиралась Светлана Викторовна Орлова. Тот же разлет бровей, что и у сына, а на плечах фирменная куртка со знакомым логотипом. Явно прибежала сразу после рабочей смены.

Следом за ней, не отставая ни на шаг, двигалась пара. Этих двоих я видел впервые, но опознал без посторонней помощи. Рубинштейн умудрилась вобрать в себя характерные черты сразу обоих родителей.

Мама Ады шла первой. Невысокая, круглая, в темном пальто с меховым воротником и с прической, как будто бы только что сняли с бигудей. Ее супруг семенил следом и выглядел так, словно жена тащила его на невидимом поводке. Среднего роста мужчина, сутулый, в очках с толстыми стеклами и с бородой, седой больше чем наполовину.

Все трое добрались до меня одновременно.

– Роман Дмитриевич, здравствуйте! Простите, что я так, сразу. – начала Светлана Викторовна. – Я просто не могла не подойти. Еще раз спасибо вам огромное!

– Здравствуйте, Светлана Викторовна. Вы меня уже благодарили.

– И не перестану этого делать! После вашей беседы Валера до сих пор на рынке держится. Месяц уже. И при этом ни капли! Я его таким вообще не помню. А Костя по субботам в доставку устроился, Валера ему велосипед свой отдал. Сам! Я даже не просила.

– Простите. – мама Ады взяла меня за правую руку. Обеими своими. – Я перебью. Вы же Роман Дмитриевич, да? Тот самый? Который нашу Адочку в лесу нашел?

– Да, это я.

– Яша, это он! – она повернулась к мужу, не выпуская моей руки. – Это он, Яша, я же тебе говорила!

– Я вижу, Римма. – папа Ады взял меня за левую руку. Тоже обеими. Так что теперь я стоял, растянутый между двумя Рубинштейнами, как провод между столбами. – Роман Дмитриевич, вы нас извините. Моя жена немного нервничает. У нее давление. Но она права. Мы вам очень, очень благодарны. Ада нам рассказала. Не все, но достаточно.

– Что значит «не все»? Он нашу дочь из леса вынес! Ночью! На руках! Яша, что еще нужно?

– Я и говорю, Римма. Достаточно.

– Вы кушали? – мама Ады вдруг посмотрела на меня снизу вверх. – Нет, вы скажите честно. Вы такой худой. Яша, он худой!

– Он спортсмен, Римма.

– Спортсмены тоже кушают. Яша, скажи ему.

– Кушайте, Роман Дмитриевич. – вздохнул папа Рубинштейн. – Так всем будет проще.

Оттесненная на секунду Светлана Викторовна снова протиснулась вперед.

– А я вот про Костю хотела… Вы же его тогда прямо…

– Да! – мама Ады развернулась к ней всем корпусом, по-прежнему держа меня за руку. – Вы тоже? Вы Костина мама? Ада рассказывала про Костю! Он у вас такой высокий!

– Высокий. – подтвердила Светлана Викторовна, моргнув.

Следующие минуты две все трое говорили одновременно, перебивали, дополняли и хватали друг друга за рукава, пока не выяснили, что благодарны мне за одно и то же. За детей. Я стоял посередине с двумя занятыми руками и ждал, когда меня отпустят.

Орлова С. В.: Благодарность – вероятность 84%.

Рубинштейн (мать): Благодарность – вероятность 91%.

Рубинштейн (отец): Благодарность – вероятность 88%.

Высокие цифры. Но дело было даже не в них.

У папы Ады на втором «спасибо» голос слегка сел. Не сорвался, а именно сел, где-то на полтона ниже, и он прокашлялся, чтобы продолжить. Светлана Викторовна перед каждой фразой сглатывала, будто у нее першило в горле. А руки у всех троих держали меня дольше, чем того требует любое рукопожатие. Гораздо дольше.

И вот это я узнал. По себе. И по всем наблюдаемым мной признакам. Реакция трех разных людей до мелочей совпадала с моей собственной. Я и без Психо ни секунды не сомневался, что они испытывают самую что ни на есть искреннюю благодарность.

Чего я не понимал, так это причины. Я вынес девочку из леса, потому что она была в моем списке. Я сходил к отчиму Кости, потому что у Кости порвался кед. Я просто выполнял свою работу. Мне, вообще-то, за нее зарплату платят. И с учетом всех надбавок, не такую уж и маленькую.

[ Повторное распознавание. Начисления не предусмотрено.]

– Я и не просил.

[ Я и не предлагал.]

– Роман Дмитриевич, заходите к нам после собрания. – предложила мама Ады, наконец отпуская мою руку. – Мы вас накормим. И с собой еще дадим. Яша, мы же дадим?

– Дадим, дорогая.

Они отступили к партам. Светлана Викторовна тоже последовала за ними, предварительно в очередной раз сказав «спасибо». Руки у меня освободились, и я не сразу сообразил, куда их деть.

Остальные родители тоже вразнобой со мной поздоровались. Разглядывали же мою персону с любопытством. Но эта эмоция сопровождала меня с первых дней появления в школе, и я к ней уже порядком привык. Хотя сам пока и не испытал.

Без трех минут шесть дверь в очередной раз распахнулась, и в кабинет вошла Людмила Анатольевна. Одна. Без секретаря, фанфар и свиты. Но зато в новом, невиданном мной ранее наряде.

В руках директор несла обычную картонную папку с завязками. Она кивнула мне, не останавливаясь, прошла вдоль стены и заняла то же место за последней партой, что и на педсовете.

Родители оглянулись. Многие поздоровались. Практически все на самом деле. На пару секунд общий фон любопытства резко скакнул вверх, но затем быстро вернулся к прежним показателям.

Директор на родительском собрании у учителя, проработавшего в школе без году неделю, не представляла собой выходящего из ряда вон явления. Контроль молодого специалиста, плановое мероприятие, все такое. Сидит себе и сидит. Может, заодно что-нибудь важное скажет.

Я бросил изучающий взгляд на принесенную ею папку, но та, в отличие от людей, анализу Психо не поддавалась.

Часы на мобиле показали ровно шесть.

Я посмотрел на дверь.

Дверь оставалась закрытой, и Галины Сергеевны в ней не наблюдалось. Полиции тоже.

Что ж. Значит, начинаем.

– Уважаемые родители. – произнес я, встав в самом центре кафедры. Получилось. Без «граждан». Алена, если бы слышала, поставила бы мне плюсик. – Меня зовут Роман Дмитриевич. Я классный руководитель у ваших детей и новый учитель физкультуры. Здравствуйте.

На этом я в своем представлении и остановился. Никаких фамилий, паспортных данных, дат рождения и размера обуви. В первый день в этой школе я выложил вахтерше все, вплоть до номера паспорта, и с тех пор кое-чему научился. Прогресс налицо.

Дальше шла приветственная речь. Я ее подготовил еще вчера, а сегодня в спортзале Алена вычеркнула из нее два слова и вписала три. Я рад вас видеть. Спасибо, что нашли время. Собрание займет около сорока минут. Вопросы можно задавать по ходу, но лучше в конце, иначе мы рискуем скатиться в балаган.

Затем я перешел к информации с педсовета. Из тридцати семи слайдов Галины Сергеевны я выбрал десять, из которых озвучил семь, потому что три перекрывали друг друга. Каникулы с понедельника. Тонкий лед на водоемах: его пока нет, но будет. Светоотражатели на куртках. Пиротехника. Электросамокаты: до шестнадцати нельзя, после можно, но лучше не надо. Вейпы.

На вейпах я остановился ровно на одной фразе: вейп не ингалятор. Этого, на мой взгляд, было достаточно. Взрослые все-таки люди.

Перекличку я проводить не стал. Вместо нее пустил по рядам два листа.

– Первый лист – явка. – пояснил я. – Нужна ваша фамилия и подпись. Второй – ознакомление с памяткой о безопасности на осенних каникулах. Там все то, что я сейчас рассказал, только в печатном виде. Фамилия, подпись, дата. Это нужно мне для отчетности. Пожалуйста, передавайте следующим.

Листы пошли по партам. Ручки застучали. Кто-то спросил, какое сегодня число, и ему хором ответили сразу трое.

Я снова посмотрел на дверь.

Ничего.

И никого.

– Теперь вопросы. – объявил я. – По очереди, пожалуйста.

Вопросы имелись.

– А мой как? В целом? – спросила с третьей парты женщина с короткой стрижкой и в ярком шарфе. – Гусев. Марк. Не замучил вас?

Мама Гусева. Та самая, что написала две страницы характеристики. Теперь я знал, в кого Марк пошел чувством юмора.

– Нормально. Бегает в первой десятке, на турслете нашел прошлогодний контрольный пункт. Форму носит.

– А что по поведению?

– По поведению у меня претензий нет. По крайней мере, на физкультуре. Другие учителя мне тоже не жаловались. Кое-кто даже хвалил.

Она кивнула и поставила подпись.

– Роман Дмитриевич. – поднял руку мужчина с четвертой парты. – Про справки. Если у ребенка освобождение на две недели, можно он вместо урока домой сходит? Мы тут рядом живем.

– Нет, нельзя. Освобождение дается от нагрузки, а не от урока. В случае необходимости я могу привлечь его судить, считать или вести протокол.

– А если на месяц?

– То же самое. Только дольше.

– А почему у десятого физкультура теперь шестым уроком? – спросила женщина у окна. – Они же уставшие уже. Нельзя было третьим поставить?

Можно было. Третьим, вторым, первым – каким угодно. Расписание составляла Галина Сергеевна, с большой любовью и лично под меня, но объяснять это родителям я не собирался.

– Время занятий для классов выбираю не я. – ответил я. – Я веду уроки тогда, когда их поставили.

Директор на последней парте не шелохнулась.

– Можно моему заниматься в джинсах? – подала голос мама с крайнего ряда. – У него аллергия на синтетику.

– Нет, нельзя.

– Но аллергия же.

– Купите хлопковые штаны. Не обязательно синтетические. Такой нормы для физкультуры не существует.

– А вейп – это разве курение? – спросил кто-то сзади. – Там же пар.

Я глянул в ту сторону. Задавал вопрос статный мужчина лет сорока пяти, с ухоженной бородой и в хорошем пиджаке. Он не улыбался и сосредоточенно смотрел на меня в ожидании ответа.

Вот тут до меня дошло.

Я выкинул из презентации почти тридцать слайдов, потому что решил, что передо мной взрослые адекватные люди, и объяснять им про пар и лед не нужно.

Передо мной действительно сидели взрослые люди. С адекватностью вышло сложнее. Некоторых из них нужно было вести за руку через те же самые слайды, что и их детей.

Психо меня на этот счет не предупредил. Видимо, считал, что я сам должен был догадаться.

– Вейп – это курение. – категорически заявил я и мысленно вернул в собрание три выкинутых слайда. Про состав жидкостей, про никотин и про то, что аромат манго не делает его полезнее. Потом добавил еще один. Про лед. Потому что вопрос про лед, судя по лицам, тоже назревал.

В сорок минут я уже не укладывался. Как и предупреждали на форуме.

– А правда, что вы за одну ночь поседели? – спросила вдруг мама Гусева. – Марк рассказывал.

– Правда.

– А что случилось?

– Привидение увидел.

Последовала пауза. Такая же, как тогда в учительской. В нее опять можно было припарковать автобус. Потом несколько человек засмеялись, и собрание покатилось дальше.

По ходу пьесы я время от времени поглядывал на дверь в ожидании появления ОМОНа, Росгвардии или Сил самообороны Японии, однако Галина Сергеевна являться не торопилась. Психо предположил, что она хочет «мариновать» меня до последнего, чтобы потом сполна насладиться моей реакцией.

Глупая. Камни маринованию не поддаются. Как и некоторые психи, вроде меня.

Однако время шло, и дверь наконец открылась.

Я увидел это по лицам раньше, чем заметил сам. Инга Каунис повернула голову к входу первой, еще до того, как щелкнула ручка. Людмила Анатольевна на последней парте положила ладонь на папку. Не раскрыла, а просто положила сверху, словно на кошку, собравшуюся спрыгнуть. Мама Ады замолчала на полуслове.

В класс вошел Кирилл.

В джемпере с оленями, с ноутбуком под мышкой и с видом человека, заглянувшего на огонек. Он мазнул взглядом по директору, кивнул мне и поднял свободную руку.

– Добрый вечер, уважаемые. Кирилл Андреевич, информатика. Я ненадолго, минут на десять, по своей части.

Инга Каунис отвернулась к окну. Людмила Анатольевна убрала руку с папки.

А родители накинулись на Кирилла так, будто только его все это время и ждали.

– Кирилл Андреевич, а у Севы по информатике что? Он говорит, четыре, а в дневнике три.

– А ЕГЭ по информатике сложный? Нам в одиннадцатом сдавать.

– Мой опять на уроке в игры играл? Вы скажите честно, я у него телефон отберу.

– Отберите. – охотно согласился Кирилл. – А лучше сразу два, у него второй в рюкзаке. По очереди, граждане родители, по очереди. У Севы три, ЕГЭ сложный. Особенно если не готовиться.

«Граждане» ему, судя по всему, сходило с рук. Алены на него нет!

Кирилл повернулся ко мне и понизил голос:

– Я тут отвечу, а ты сходи пока к химику. После той бучи, что ты устроил с формой и справками, его родители тебя точно захотят видеть. Иди, меня явно быстро не отпустят.

Я посмотрел на директора. Та кивнула. Я взял папку и пошел.

Аркадий Борисович стоял у доски, а перед ним сидели человек двадцать родителей одиннадцатого класса. При виде меня в дверях химик просиял так, словно ему принесли новую мышь. Причем живую. Для опытов.

– А вот и Роман Дмитриевич! – объявил он, собирая со стола бумаги. – Прошу любить и жаловать. Передаю эстафету! А я пока к девятому «А» загляну, Егор Игнатьевич просил. Роман, по физкультуре вопросов много, но ты справишься. Скоро вернусь.

Он исчез в коридоре, так и не поделившись со мной опытом сотни родительских собраний. Впрочем, возможно, это и был его совет. В практической, так сказать, форме.

– Уважаемые родители. – сказал я.

Вопросов у одиннадцатого действительно оказалось много. Половина нормальных, а половина… идиотских даже по моим, психа, меркам.

– Вы правда родителям звоните, если ребенок без формы?

– Правда.

– А если у ребенка попугай форму съел?

– Тогда нужна новая.

– А зачеты по ОБЖ они у вас отрабатывали? Газон какой-то убирали. Это вообще законно?

– Законно. В рамках субботника и под моим контролем.

– А мини-футбол сегодня – это теперь каждый раз будет?

– Каждый раз, когда две трети класса придут в форме. Это условие я поставил им еще в сентябре, но выполнили они его только сегодня. Маленькая награда не в ущерб программе.

– А можно освобожденным с последнего урока домой уходить? Мы тут рядом живем.

Вы сговорились, что ли?

Минут через десять вопросы кончились, и я вернулся к себе.

В моем кабинете Кирилл как раз заканчивал. Он что-то объяснял маме Гусева про двухфакторную авторизацию, а та записывала. Кирилл хлопнул ноутбуком, пожелал всем хороших каникул и ушел, подмигнув мне на выходе.

Вместо него в дверях почти сразу возникла Даша.

Младшая англичанка. Та самая, что вчера сказала «мне надо подумать» и до сих пор, насколько я знал, не определилась. Она остановилась на пороге.

– Можно я? – спросила она негромко. – Я по английскому. Быстро.

– Можно.

– Спасибо. – она прошла к столу и положила на него флешку с кроликом. – Роман Дмитриевич, а вы к Инне Робертовне сходите, пожалуйста. В девятый «Б». Она просила. Ну, не то чтобы просила…

– Понял. Иду.

Что именно сказала Полева, я мог представить и без Даши. На педсовете она явно дала понять, по какую сторону баррикад находится.

Но у девятого «Б» было две физкультуры в неделю, как у всех. Они ни в чем не виноваты.

– Роман Дмитриевич. – Инна Робертовна кивнула в сторону стола, едва я вошел. – Прошу. Родители ждут.

– Спасибо.

Сама она отошла к окну, и в следующие десять минут я отвечал на вопросы, а она смотрела в стекло. Ни одного вопроса от нее самой. Ни одной реплики. Когда я закончил, она произнесла «спасибо, Роман Дмитриевич» ровно и без выражения, будто отсчитала сдачу, и я их покинул.

Я возвращался в кабинет истории.

Часы над лестницей показывали без десяти семь.

А Галины Сергеевны все не было.

– Психо. Прогноз?

[ Прогноз сохраняется. Вероятность появления Морозовой Г. С. в течение получаса – 91%. Вероятность появления с сопровождением – 84%.]

– Каким сопровождением?

[ Тем самым.]

Так я и думал.

Глава 8

В общем, примерно так и работала эта система. Я смышленый, так что разобрался быстро.

Учителя курсировали по школе с собрания на собрание, из кабинета в кабинет и с этажа на этаж, будто все участвовали в большой эстафете. Или в игре по станциям, как на турслете. Только без судей, коэффициентов и без шанса обойти все точки.

Двенадцать классов, двенадцать кабинетов, один физрук. Если заглянуть к каждому, собрание закончится за полночь, а это не нужно никому. Особенно вахтерше, чьим голосом уже вполне можно было перепилить пополам забывшего сменку ученика.

Так что я успешно выполнил еще три станции и вернулся на свою.

В кабинете истории стояла Алена.

Она как раз заканчивала выступать перед родителями, и слушали они ее, по-моему, внимательнее, чем меня. По крайней мере, никто не спрашивал про вейпы и нужно ли носить с собой на уроки глобус.

– … что для географии в целом неплохо. – вещала девушка. – Отдельно хочу отметить в вашем классе Гусева. Марк в последнее время стал заметно больше стараться. Контурные карты сдает вовремя, а на этой неделе даже сам вызвался отвечать. Я считаю, что это целиком и полностью заслуга нового классного руководителя.

– Сам вызвался? – не поверила мама Гусева. – Марк? Мой Марк? Вы ничего не путаете?

– Да-да, сам. Я тоже удивилась. Не в том смысле, что он до этого лоботрясничал, – поспешила уточнить Алена, – а в том, что теперь стало лучше.

Мама Гусева выпрямилась и оглянулась на соседей. Знакомая реакция. Такое я уже неоднократно замечал у детей после публичной похвалы. На их родителей, видимо, это тоже распространялось.

Инга Каунис при заявлении Алены слегка скривила рот. Буквально на полсекунды. Я бы, пожалуй, и не заметил, если бы не смотрел в ту сторону.

– Алена Евгеньевна.

– Роман Дмитриевич. Я закончила, можете продолжать.

Однако Алена нас не покинула. Вместо этого она прошла между рядов к последней парте и села рядом с Людмилой Анатольевной, положив утренний планшет перед собой. Директор подвинула папку, освобождая место.

– Уважаемые родители. – обратил на себя внимание я, вернувшись к столу. – Тезисно, по оставшимся пунктам. Режим на каникулах: спать, гулять, не сидеть в телефоне. Во второй четверти контрольные нормативы согласно плану. Если выпадет снег, начнем заниматься на лыжах.

– А если не выпадет?

– Тогда не начнем. Весной у юношей пройдут сборы по ОБЗР.

– Какие сборы?

– ОБЗР. – повторил я, потому что сам деталей пока не узнавал. Дожить бы. – Подробности позже.

Родители кивали. Кто-то записывал. Мама Ады записывала все.

Я как раз собирался вновь коснуться формы и постепенно закругляться, когда дверь в класс в очередной раз отворилась.

И теперь в нее заглянул отнюдь не предметник.

И не библиотекарь.

И не повар.

И даже не дворник.

Галина Сергеевна ворвалась в кабинет уверенной походкой человека, который знает, что все уже решено и осталось только снять сливки. Прямая спина, очки на цепочке, идеально сидящий, с иголочки, костюм. С легкой полуулыбкой она прошла мимо меня и, остановившись возле учительского стола, повернулась к публике.

За ней в класс протиснулся молодой человек.

Нескладный. Иначе не скажешь. Высокий, но какой-то не до конца собранный, будто его выдали по частям и забыли приложить инструкцию. Узкие плечи, длинные руки, худая шея, торчащая из ворота рубашки, выглядывающей в свою очередь из-под свитера.

На вид лет двадцать пять. Может, меньше.

А еще у него безостановочно бегали глаза. Не в прямом, конечно, смысле – стометровку сдавать их никто не заставлял, – а в переносном. Взгляд скользил по партам, родителям, портретам на стенах, снова по партам. И не задерживался ни на чем дольше секунды.

Тревога – вероятность 72%. Неуверенность – вероятность 64%.

Фамилию субъекта Психо не выдал, но кое-какое предположение после беседы с Геннадием Петровичем у меня имелось. И Галина Сергеевна поспешила его подтвердить.

– Добрый вечер, уважаемые родители. – произнесла завуч тем же ровным и отлично поставленным голосом, что и на педсовете. Ни единой лишней ноты. – Прошу прощения, что прерываю. Роман Дмитриевич, спасибо вам за проведенное собрание. Можете присесть.

Я остался стоять.

– Итак, уважаемые родители. – с высоко поднятой головой продолжила Галина Сергеевна. – Позвольте сообщить вам информацию, которую, как заместитель директора по учебной работе, обязана довести до вас лично. С понедельника Роман Дмитриевич в нашей школе работать не будет. Предлагаю всем с ним попрощаться, потому что больше вы его здесь не увидите. Физическую культуру в десятом классе, равно как и классное руководство, с начала второй четверти будет вести новый специалист. – она сделала полшага в сторону и указала ладонью на молодого человека. – Морозов Артем Олегович. Прошу любить и жаловать.

– Здрасьте. – выдавил Артем Олегович и дернул подбородком.

Морозова Г. С.: Торжество – вероятность 86%. Удовлетворение – вероятность 90%.

С утра цифры успели подрасти. День у человека явно удался.

Секунды две в кабинете стояла тишина. Потом ее не стало.

– Как это не будет?

– Погодите, а почему?

– Это что, он уволен? За что?

– А нас спросили?

– Меня все устраивало!

Голоса накладывались друг на друга, и я быстро перестал разбирать, кто что сказал. Часть родителей смотрела на Галину Сергеевну, часть на меня, еще часть на Артема Олеговича, причем последний, судя по шее, предпочел бы спрятаться в свитер, как черепаха в панцирь.

Кто-то вскочил на ноги.

Мама Ады прижала к груди ручку, словно ее собирались отнять.

– Так. – Игорь Витаутасович поднялся из-за парты, и стул, кажется, вздохнул с облегчением. – Галина Сергеевна, я, может, чего не понимаю? Объясните по-человечески, пожалуйста. Человек два месяца с детьми работал, класс первое место взял. Что случилось-то?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю