Текст книги "П.С.И.Х.0 Том 4 (СИ)"
Автор книги: Никита Клеванский
Жанр:
РеалРПГ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
– Знаю. – ответила дриада. – Вы тогда приходили с группой. Мерили овраг рулеткой.
Алена аж вся дрожала и подпрыгивала. Психо выдал зашкаливающие проценты восторга, и я осознал, что примерно представляю, что она сейчас чувствовала.
– Вы здесь… давно?
– Дольше, чем построили усадьбу.
– А зимой? Когда снег… Вы спите?
– Дремлю. Но все слышу.
– И много вас? В парке?
– Двое.
Алена задавала вопросы едва ли не быстрее, чем получала ответы, и после каждого поглядывала на меня, словно проверяя, можно ли так говорить. Я не мешал.
– А что здесь случилось? – Алена, затаив дыхание, наконец добралась до главного. – В прошлый раз. С тем человеком. Рома мне не все рассказал.
– Рома сам не все знает. – уточнил я.
Дриада бросила взгляд на тропинку, уходившую вниз, в овраг, где фонарей по-прежнему не поставили.
– Здесь рядом жил колдун. – произнесла нимфа, потупив взор. – Много лет. Злой. Он делал в этом парке грязные вещи. Ночью. В овраге.
– Какие вещи? – спросила Алена.
– Вы же знаете, как называют овраг.
Алена знала. Она сжала губы и кивнула.
– Его долго не могли поймать. – продолжила дриада. – Он чуял опасность и умел вовремя скрыться. Мы все видели и ничего не могли сделать.
– Почему? – не понял я. – Вы же здесь хозяйки.
– Мы не сражаемся. Никогда! Мы видим, помним и говорим. Это все. – дриада помолчала. – Хуже другое. Он стал приводить с собой других. Молодых. Учил их.
– Последователи. – произнес я. – Ученики.
– Да. Причем немало.
– А потом что? – стиснув кулаки, поинтересовалась Алена.
– Потом его поймали. ДРС устроили засаду на живца. Мы видели. Больше его здесь не было.
– А что ученики? – осведомился я.
– Ученики продолжили. По одному. Их тоже ловили. – дриада повернулась к Алене. – Последнего поймали благодаря вам двоим. Если бы не вы, он бы сделал плохо кому-нибудь другому. И, может, даже ушел бы. Колдун хорошо учил своих последователей.
– Последнего… – повторила Алена. Ее плечи опустились, и она шумно выдохнула, а пар повис между нами белым облаком.
Облегчение – вероятность 89%.
– Спасибо. – поблагодарил я нимфу. – За тот раз. И за этот тоже.
Дриада молча наклонила голову, будто приглядываясь к чему-то.
И тут позади нас резко хлопнуло.
Звук вышел негромкий и сухой, как если бы в соседней комнате взорвался воздушный шарик. Из пустоты посыпались крупные и яркие золотые искры. Они стекали сверху вниз и обводили контур, пока внутри него не проявился человек.
Он стоял в трех шагах от нас.
И, судя по всему, стоял уже давно.
Мужик лет сорока, небритый, в грязной куртке с капюшоном и с ржавым тесаком в правой руке. Таким рубят кусты на даче.
Или не кусты…
– Последнего, значит⁈ – заорал он, замахиваясь, и голос у него сорвался на визг. – Ни хрена не последнего! Я за всех отомщу! За всех, твари, слышите⁈ Сдохни!
Глава 19
Не произнеся ни слова, дриада исчезла. Она просто шагнула назад, в развилку ствола, и липа приняла ее в свои объятия, словно мать, желающая защитить испуганное дитя.
Дриады не сражаются. Она сама сказала.
Но мужик с тесаком на нее даже не смотрел. Как и на меня. Его взгляд намертво прикипел к Алене.
Словно в замедленной съемке, я смотрел, как тесак опускался на голову моей девушки. Слегка изогнутый, ржавый, с выщербленным лезвием и обмотанной изолентой рукоятью. Таким оружием вряд ли удастся что-либо разрубить. Скорее сломать. Ключицу. Или шею, если Алене совсем уж не повезет.
Три шага до нападавшего.
Полшага до Алены.
Но тесак уже совсем близко.
Не успеть…
И тут внутри у меня все остановилось. Застыло. Замерло, словно эскалатор во время аварии: только что ступени ехали, а теперь стоят, и ты стоишь на них, а внизу живота тяжесть от того, что движение кончилось. Эта тяжесть породила холод, а холод когтистой шершавой лапой поднялся наверх, прошел сквозь забывшее биться сердце и вцепился в горло мучительным болезненным спазмом.
Колючий. Плотный. Неподвижный. Как вода подо льдом. Он украл дыхание и заставил следить, как медленно, словно секундная стрелка, ползет к беззащитной девушке ржавый тесак.
И я понял, что это.
Сам.
[ Зафиксирована активация новой эмоции. Наименование: «Страх за другого». Объект: третье лицо. Интенсивность: 97%. Паттерн совпадает с ранее наблюдавшимся у…]
– Потом.
[ Активация вегетативных реакций: ЧСС 134, расширение зрачков, выброс…]
– Потом, я сказал!
Психо замолчал. Хоть на это у него мозгов хватило.
Время возобновило свой бег. Алена высоко и протяжно завизжала, а ее руки потянулись к затылку в защитном жесте.
Это не поможет.
Банально не успеет.
В октябре я оглянулся. На одну секунду. Проверить обстановку. И из-за этого проиграл.
Сейчас я не мешкал.
Ветер пришел раньше, чем я выбросил вперед руку. Он собрался за лопатками, прокатился по спине и ударил вперед плотным коротким импульсом, словно тычок кия. Но бил я не в человека. А в тесак. И попал точно в цель!
Лезвие дернулось, рукоять вывернулась из пальцев агрессора, и ржавая железка, с треском ломая ветки, улетела в кусты.
Мужик уставился на пустую ладонь. Потом на меня.
– Так ты маг. – сквозь зубы процедил он. – Это все ты!
Я не ответил. Разговаривать с такими людьми – только время терять. Это я уже знал. К тому же его правая рука как раз зажглась золотыми искрами.
Крупные, яркие – они срывались с кончиков пальцев, словно с бенгальского огня, и собирались в тугой комок. Тот самый. Я видел его всего однажды, но запомнил навсегда, потому что спустя мгновение после этого летел над мокрыми листьями спиной вперед.
Теперь я хотя бы знал, что будет. Знал форму, скорость и куда он метит. В грудь, как и тот, предыдущий. Одна школа.
Любой другой на моем месте назвал бы это преимуществом. Я же понимал, что видеть кулак и уметь от него уйти – совсем не одно и то же. Второго я не умел.
Ярость – вероятность 96%.
Спасибо. Это я и без цифр разглядел по тому, как у него трясся подбородок.
– Получай, мразь! – орал мужик, запуская кулак в полет. – За наставника! За Витька! За Серого!
Имена мне ничего не говорили. Шум, мешающий думать.
Я шагнул вбок, закрывая собой Алену, и поднял обе руки.
Ловить чужое заклинание я не стал. Я примерно представлял, чем это может закончиться. Так что я скрутил ветер в жгут, тугой и короткий, как буксировочный трос, и хлестнул им поперек.
Золото и воздух встретились на половине пути. Кулак смазался, потерял форму и рассыпался искрами. Они еще секунду висели в сумерках, медленно опускаясь на мокрые листья. Там, куда они падали, листья шипели.
Второй кулак рванул ко мне раньше, чем погас первый. За ним последовал третий. Ученик маньяка бил сериями, как и тот, другой, в октябре, и каждый удар сопровождал криком.
Слов я уже не разбирал.
Я рубил жгутами вражескую магию, и заклинания одно за другим уничтожали друг друга. Воздух над тропинкой дрожал от золота и ветра, но вряд ли кто-то, кроме дриады, был способен это оценить. Да и я, если честно, видел только результат.
Тьма парка вокруг безмолвствовала. Фонарь на аллее пару раз равнодушно мигнул. Где-то вдали завыла собака. Липа молчала.
Сражение продолжалось. И я очень быстро понял, что уступаю противнику в скорости плетения чар. Кто бы его ни обучал, он хорошо знал свое дело. Кулаки взрывались с каждым разом все ближе и ближе, и если так пойдет и дальше, то скоро…
Нужно что-то делать.
Что-то менять.
Причем быстро.
И тогда я сделал то, на что способен только полный псих.
Я пошел вперед!
Полшага. Еще четверть. Расстояние между мной и Аленой постепенно росло, а вот с мужиком, наоборот, сокращалось. И в ту секунду это было единственное, что имело значение.
На дистанции он сильнее. Но если я подберусь вплотную, то за меня начнут говорить рост, вес и ежедневные занятия физкультурой. А у него только тесак. Который лежит в кустах. К тому же имелось еще кое-что, что я мог использовать исключительно вблизи.
Вот только магические кулаки с каждым пройденным сантиметром взрывались все ближе…
Внутри же меня при этом происходило что-то странное.
Холод никуда не делся. Он держал меня за горло и морозил сердце с того момента, как возникла угроза Алене, и за эти бесконечно длинные секунды не ослаб ни на градус.
Но одновременно с ним волной поднималось и еще одно чувство. Знакомое. Горячее и колючее, с привкусом железа на языке и тяжестью в кулаках. Оно накатывало на меня на кухне у Кости, приходило в октябре в соседнем овраге, а недавно в недостроенной сауне и вовсе затмило разум, заставив действовать наперекор логике.
Злость.
Сейчас она тоже хотела вести. Я чувствовал, как клокочущий жар расползается от солнечного сплетения к плечам, к шее, как начинают дрожать пальцы, а зубы стиснулись так сильно, что, казалось, вот-вот раскрошатся.
И на этот раз рядом нет никакого Бора, который меня остановит.
Только Алена за спиной и ученик маньяка впереди.
И я между ними…
Сразу две противоположные эмоции разрывали меня на части, но я титаническим усилием сдерживал обе. Словно двух рвущихся в бой исходящих слюной голодных псов. Я держал их и выпускал ровно настолько, сколько нужно для одного удара.
И бил.
И шел.
А кулаки взрывались все ближе.
Наверное, с этого момента я мог бы уже допрыгнуть до своего врага, если бы он дал мне хоть секунду передышки. Но он видел, что постепенно берет верх, и не прекращал давить. Так что в какой-то момент я просто не успел отбить очередную угрозу. Ветер только начал сжиматься в жгут, а очередной кулак уже подбирался ко мне вплотную.
Главное не пропустить в грудь!
Я слегка повернул корпус, и золото ударило в плечо. Вскользь. Однако этого хватило, чтобы воздух с хрипом вылетел из легких, а левое плечо онемело до локтя. Меня закружило волчком, но я воспользовался случаем и подтолкнул себя ветром в спину, чтобы преодолеть оставшееся расстояние.
Оставался последний шаг.
Мужик понял, что я уже совсем рядом, и поднял вторую руку. Я узнал этот жест. Ладонь вниз, пальцы растопырены. В октябре от такого Алена рухнула лицом в тропинку и не смогла подняться.
Невидимый пресс.
Я отреагировал раньше, чем он закончил, и сквозь боль вскинул поврежденную руку вверх, направив в небо мощный поток ветра.
Меня придавило, колени подогнулись, однако возможность двигаться я сохранил и последним рывком оказался вплотную к своему врагу. Он был ниже меня на целую голову и пах перегаром пополам с потом. Глаза у него оказались светлые, почти бесцветные, и они резко расширились, будто в попытке вместить меня целиком.
Мужик попытался ударить кулаком, но я легко отклонил его руку и схватил негодяя за шею. Подпитываемые злостью, мои пальцы в тот миг походили на промышленные тиски. Однако я не стал душить гада. Вместо этого я нащупал место, где во мне отзывалась его масса, выключил ее и встряхнул врага, словно свежепостеленную простыню.
Его ноги взметнулись выше моей головы. Золото погасло. Пресс исчез.
А в следующую секунду я швырнул его вниз, и в середине броска, когда тело уже летело к земле, вернул вес обратно. Весь. Разом.
Раздался глухой удар, а затем сухой хруст, как от сломанной лыжи. Мужик плашмя ударился о тропинку, подпрыгнул на пару сантиметров, снова упал и остался лежать.
Руки раскинуты, одна нога подогнута.
Изо рта на листья потекла темная струйка крови.
Все сражение заняло от силы секунд десять. Может, даже меньше. Хотя мне они показались вечностью. Я весь вспотел, сердце колотилось, как бешеное, рука саднила, но злость стала постепенно отступать. Медленно, волнами. Она осталась тихо тлеть под ребрами и уже не пыталась меня никуда вести. Холод тоже остался. Он ждал.
Маньяк не шевелился.
– Рома… – едва слышно выдохнула Алена.
Она стояла на том же месте с широко распахнутыми глазами и прижатыми к груди ладонями. Одна в варежке, другая без. Взгляд ее вонзился в неподвижное тело.
– Ты его… – голос у нее сорвался, – … убил?
Я посмотрел на лежащего. Грудь вроде бы поднималась. Или это мне хотелось так думать. Девять лет чтения медицинской литературы не сделали из меня врача, а кровь изо рта могла означать слишком много разных вещей. От ребра в легком до вишневого варенья на обед. Ягодами, впрочем, от него не пахло.
– Не знаю. – честно ответил я.
Липа у нас за спиной потемнела в развилке, и из нее появилась дриада. Подойдя к поверженному, она присела на корточки и провела над ним рукой. С ее ладони посыпались искры. Зеленые, мелкие, как семена укропа. Они припорошили мужика, втянулись в него и погасли.
– Живой. – объявила дриада. – Сломана рука. И три ребра. Прикушен язык. Выбиты зубы.
– Ну, зубов у него и так не хватало. – прокомментировал я.
Алена выдохнула так, будто последний раз дышала позавчера. А потом сорвалась с места и врезалась в меня с разбега. Ее руки сомкнулись у меня на шее, лицо уткнулось в куртку, и я почувствовал, что ее трясет. Всю, от плеч до коленей, словно телефон на вибрации, если положить его на стол.
Замерзла. Видимо.
Однажды я так уже подумал. В этом же парке, в октябре, с листьями в волосах. Тогда, скорее всего, я ошибся. Но с тех пор и правда заметно похолодало, все-таки на следующей неделе уже декабрь, так что все может быть.
Поднявшись с корточек, дриада отряхнула ладони о ветровку. Чисто человеческий жест, скорее всего, тоже являющийся частью маскировки.
– Простите. – извинилась она. – Мы думали, что тот был последним.
Прижимая к себе Алену, я наконец огляделся. Вроде никого. Только вдалеке пробежал какой-то тип в шортах. Вот у кого точно не все дома. Дубак же!
– Этого мы тут вообще ни разу не видели. – продолжала дриада. – Они, наверное, в другом месте где-то встречались. А теперь вот… – она посмотрела на лежащего. Тот так до сих пор и не пошевелился. – Я вызову кого следует. Сама. А вам лучше уйти. До того, как они приедут.
Я понял, что это значит. В октябре в протокол попало только то, что сказали две женщины в ветровках. Сегодня в него попадет то же самое. Человек с тесаком выскочил на парочку, парочка испугалась и убежала, а потом он споткнулся и упал. На ровном месте. Сломал ребра. Бывает.
Ну или как-то по-другому.
Почему она это делает, я не спрашивал. У всех есть свои причины. И есть вопросы, ответ на которые портит жизнь и спрашивающему, и отвечающему.
– Спасибо. – поблагодарил я.
– Идите.
Я взял Алену за руку и повел вверх по тропинке. К фонарям. Мимо липы с зеленой лентой на ветке.
Алена шла быстро, почти бежала, и тянула меня за собой. За спиной остались дриада и человек на тропинке. Нарушений у меня, по моим подсчетам, стало на одно больше. По подсчетам Психо, по-прежнему ноль. Удобно.
– Все! – выдохнула Алена, когда мы вышли на людную улицу к свету фонарей и шуму машин. – Все, Ром. Я сюда больше ни ногой. Никогда! Ни в эту половину, ни в ту, ни вообще в парк!
– Это разумно.
– Два раза! Два раза, Ром! Я два раза в жизни туда пошла, и оба раза на меня кидались с ножом!
– Сегодня с тесаком.
– Какая разница!
– Тесак тяжелее.
Она остановилась и посмотрела на меня так, что я на всякий случай замолчал.
Фонарь светил ей в лицо. Съехавшая набок шапка нависала помпоном над плечом, а нос заметно покраснел. Как и глаза.
– Тебе со мной опасно. – сообщил я, придя к очевидному выводу.
– Что? – нахмурилась Алена.
– Статистика. Две прогулки по этой половине парка. Два нападения. Выборка маленькая, но тенденция очевидна. В обоих случаях рядом был я. Если убрать меня из уравнения, то вероятность…
– Ром.
– … вероятность снижается. Я не договорил.
– Замолчи!
Я замолчал. Сердце у меня к этому моменту уже вернулось к нормальному ритму, холод под горлом отпустил, и Психо, видимо, решил, что пауза вполне подходящая для очередной попытки обратить на себя внимание.
[ Зафиксирована новая эмоция: «Страх за другого». Распознана носителем самостоятельно, до системного уведомления. +3 к Эмпатии.]
[ Эмоция «злость» удержана под контролем носителя при активном противодействии. +2 Очка Адекватности. +1 к Адаптации.]
[ Набрана критическая масса данных. Перехожу на одиннадцатый уровень.]
По затылку прокатилась теплая волна. Короткая, как глоток чая. Я к ней уже привык.
– Что насчет воспоминания?
[ В работе.]
– Девятый уровень. Десятый. Теперь одиннадцатый. И каждый раз «в работе».
[ Ты хочешь нормальное, значимое воспоминание, которое принесет тебе пользу, или то, где ты первый раз бантик на шнурках завязал?]
– Хочу значимое.
[ Тогда молчи и жди. Я работаю.]
– Слушаю и повинуюсь.
[ Это моя фраза.]
– Как скажешь.
Алена обеими руками схватила меня за отвороты куртки и смотрела снизу вверх. Глаза у нее блестели сильнее, чем положено при свете даже нескольких фонарей, а голос, когда она заговорила, звенел громовым набатом.
– Ты сейчас серьезно? – наседала девушка. – «Убрать из уравнения»? Ты себя слышишь вообще?
– Слышу.
– Ты мне показал… – она набрала воздуха. – Ты показал мне целый мир! В нем из деревьев выходят женщины, в нем живут лешие, домовые, водяные, какие-то уроды с воздушными пушками. Ты сам можешь управлять ветром и держать пикап одной рукой! Целый мир среди серой обыденности! И о нем никто вокруг не знает. А я знаю! Благодаря тебе! Я же теперь в троллейбусе еду и на каждого смотрю. На каждого! Вдруг у него рога появятся, или копыта, или еще что! А даже если и нет, то… Ой, все! – она мотнула головой, отчего шапка еще сильнее съехала набок. – Мне это нравится, понимаешь? Нравится! Я ни на что это не променяю. Ни на какую безопасность. Ни на какую статистику!
– Это нерационально. – возразил я.
– Да плевать мне! – Алена дернула меня за отвороты. – И тебя я тоже ни на что не променяю! А если ты еще хоть раз заикнешься про «убрать из уравнения», я тебя сама уберу. В овраг! Понял?
Я посмотрел на ее руки. Они держали куртку так, что костяшки побелели. Голос дрожал, дыхание сбилось, а на нижней губе снова появился след от зубов. По всем признакам она злилась. Злость я знал. Значит, я сказал глупость, и она на нее отреагировала таким вот образом. Все логично. Осталось только, как любому порядочному нормису, исправить ситуацию.
– Я все понял. – ответил я. – Больше так не скажу.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Алена выдохнула. Пальцы на отворотах разжались, но куртку не отпустили. Потом девушка шмыгнула носом, вытерла его варежкой и посмотрела на меня уже иначе. Губы у нее дрогнули и поползли вверх.
– И еще кое-что. – произнесла она с лисьей ухмылкой на лице. – Теперь ты мне должен.
– Должен что?
– Познакомить меня с сестрой. Завтра же!
– Но завтра суббота.
– Вот именно. У тебя выходной, у нее выходной, и у меня тоже. Так что никаких отговорок.
– По субботам она ездит в институт. Утром.
– Значит, после института. – не сдавалась Алена. – Ром. Ты мне обещал кое-кого показать, а в итоге мне чуть тесаком голову не отпилили! Я имею полное право на моральную компенсацию!
Я прикинул возможные варианты ответа. Отложить. Сослаться на Влада. Сослаться на «Елки». Прикинуться мертвым. Каждый из них имел определенные шансы на успех, но что-то мне подсказывало, что ни один не сработает.
– Хорошо. – сдался я. – Завтра так завтра.
– Точно?
– Точно. Сегодня вечером с ней договорюсь.
– Сегодня вечером.
– Сегодня вечером.
– И сразу позвонишь мне!
– Сразу позвоню. Обещаю.
Алена кивнула, отпустила наконец куртку, поправила шапку и взяла меня под руку. Мы пошли вдоль несущихся машин навстречу слепящим фарам. Держалась она за меня очень крепко.
Знакомство с Леной. Завтра.
Да, я псих, но кто сказал, что это будет проще, чем маг с тесаком?
Глава 20
– Ром, а она мясо ест?
Сестра стояла в дверях кухни в темно-синем платье. Двадцать минут назад на ней красовалось зеленое, а до этого – джинсы со свитером. Свитер, по-моему, нравился ей больше всего, потому что к нему она возвращалась дважды.
– Ест. – ответил я.
– А острое?
– Не знаю.
– Как это не знаешь? Вы же в кафе ходили! А пьет она что? А она высокая? Выше меня? Ром, а она…
Дослушивать ответы сестра не стала. Развернулась и исчезла в коридоре, откуда тут же донеслось шуршание пакетов и хлопанье дверцы шкафа.
Влад стоял у плиты и караулил турку. Кофе он варил так же, как, наверное, ставил эксперименты: не сводя глаз и с ложкой наизготовку. На жену он даже не обернулся.
– Четвертый раз переодевается. – в никуда отметил Влад. – Если с учетом сережек, то шестой.
– Третий! – поправили из коридора. – Ампир не считается. Я его сразу сняла!
Я сидел за столом и пил чай. Левое плечо при каждом неловком движении напоминало о вчерашней встрече с любителем ржавых тесаков. Оно как будто слегка позванивало. Тупо и настойчиво, как будильник, который забыли выключить в выходной. Неприятно, но жить можно.
А Лена все никак не могла определиться. Она сыпала вопросами и меняла элементы одежды со скоростью, которой позавидовали бы самые опытные модели и фокусницы. Я прикинул темп и пришел к выводу, что сестра готовит допрос. Со списком тем и проверкой ответов на сходимость.
Месяц назад я предположил, что знакомство нужно обеим, чтобы сверить показания. Теперь же подтверждения поступали одно за другим.
– Дорогой! – донеслось из коридора. – Мы не опаздываем?
– До выхода сорок минут. – ответил Влад.
– Значит, опаздываем!
Волнение – вероятность 78%. Предвкушение – вероятность 84%. Радость за другого – вероятность 71%.
Последний пункт я перечитал дважды.
Вчера в парке я узнал, что такое страх за другого. Прочувствовал изнутри со всем его цепким и колючим холодом, лишающим способности мыслить здраво и действовать логично. Это чуть не стоило мне девушки. А теперь выяснялось, что за другого можно еще и радоваться. Чему именно с утра пораньше радуется Лена, я не понимал. Экзамен ведь даже не начался.
Влад снял турку с огня и разлил кофе по двум чашкам.
– А что за «Самум» вообще? – спросил он, усаживаясь рядом. – Я про такой ресторан даже не слышал.
– Уютное местечко на Рубинштейна. – ответил я, отмахнувшись от лезшего в нос горького запаха кофе. – По крайней мере, мне так сказали. Восточная кухня.
Заведение посоветовал мне вчера вечером Заррааш. Место для встречи я выбирал минут сорок и в какой-то момент осознал, что не справляюсь. Мероприятие ответственное, а опыта у меня кот наплакал. Или голубь насрал, как сказал бы один мой старый знакомый из Нарцеса. Советы же с форумов пестрели разнообразием, вплоть до шаурмы у метро.
Тогда я позвонил ифриту. Тот выслушал, хмыкнул в трубку и сразу предложил «Самум». Ресторан, принадлежащий его троюродному брату, о чем мне сообщили дважды, очень громко и с неким особым смыслом, вложенным в интонации. Наверное, я что-то должен был по ним понять. Но я просто забронировал столик на четверых и выкинул лишние мысли из головы.
Кстати, самумом, если верить энциклопедии, называют горячий ветер пустыни. С песком и духотой. Для готовящегося к декабрю Петербурга название звучало почти как издевательство.
Телефон Влада призывно пиликнул.
– Такси подъехало. – объявил он, глянув на экран. – Уже у парадной.
– Почему такси? – Лена допила кофе и отнесла посуду в раковину. – Мы же на машине собирались.
– Вдруг мне выпить захочется?
– Влад! Днем? На знакомстве?
– Может, и не захочется. – он пожал плечами. – Но возможности предпочту себя не лишать.
Сестра поджала губы, подумала секунды три и махнула рукой.
– Ладно. Только немного.
Классическая схема переговоров. Позиция, возражение, оговорка «может, и не», уступка. Зацепило меня другое. Ругалась Лена так, будто муж сказал ей что-то приятное, а улыбка каким-то образом уживалась на ее лице одновременно с выговором. По отдельности я понимал и то, и другое. Но вот вместе…
Хотя в этой жизни я не понимал еще очень многое.
В НИИНС все прошло буднично. Я отсидел в кресле положенное время, пока по монитору ползла зеленая полоска выгрузки. С седьмой эмоцией меня поздравили сухо и пожали руку, словно присвоили очередную категорию. Даже грамоту не дали. А сестра все это время пропадала где-то в другой части здания и дважды писала мне не задерживаться.
Из института мы вышли втроем. До Рубинштейна было минут пятнадцать пешком, и Лена задала такой темп, что Владу пришлось ее догонять.
– Где встречаемся-то? – спросил он меня на ходу.
– У входа. – ответил я. – Мы так договорились.
Сестра прибавила шагу.
Предвкушение – вероятность 91%. Волнение – вероятность 86%.
Показатели росли. Но с Фонтанки тянуло сырым ветром, пробиравшим до костей даже сквозь куртку, и я решил, что Лена попросту замерзла. От холода люди всегда ускоряются, это закон природы.
Вход в «Самум» с улицы найти не удалось. Мы дважды прошли мимо нужного дома и, наверное, прошли бы и в третий, если бы Влад не заметил в глубине арки маленькую медную табличку со стрелкой. Арка вывела во двор, двор – во второй, и уже там, в самой глубине, нашлась дверь, отделанная той же медью, и с фонарями по бокам.
Алены не было.
Я посмотрел на часы. Без двух минут час. Потом ровно час. Пять минут второго. За это время Лена трижды поправила шарф и один раз спросила, точно ли я назвал адрес.
Нокия зазвонила в тринадцать ноль семь.
– Ром, я вас не могу найти! – голос у Алены подпрыгивал, будто она бежала. – Я на Рубинштейна, а тут одни бары! Где этот твой «Самум»?
– Ты сейчас где? – уточнил я.
– У кофейни с зеленой вывеской.
– Хорошо. Встань к ней спиной. Иди в сторону Невского. Через сорок метров будет арка с цифрой семь. Справа в арке табличка со стрелкой. Дальше два двора. Во втором – налево, тридцать шагов и увидишь нас. Мы возле медной двери.
В трубке помолчали.
– Ром. – произнесла Алена. – Я вообще-то не совсем идиотка.
– Знаю. Поэтому назвал минимум ориентиров. Ты справишься. Ждем.
Не прошло и пяти минут, как во двор влетела Алена. Поскользнувшись на мокрой плитке, она чуть не упала, но все-таки сумела удержать равновесие. Щеки красные, шапка на затылке, а размотанный шарф болтался одним концом почти до колена. Нас она заметила сразу и почти бегом направилась к двери.
– Простите! – выдохнула девушка, подойдя поближе. – Простите, пожалуйста! Учитель географии заблудился в двух домах и одной подворотне. Только детям не рассказывайте, ладно?
– Знакомьтесь. – начал я, когда она отдышалась. – Это Алена Евгеньевна. Моя девушка.
Глаза у Алены закатились куда-то под шапку и неторопливо вернулись на место.
– Просто Алена. – поправила меня она. – Ром, мы не на педсовете.
– Просто Алена. – согласился я. – А это просто Лена, моя сестра. И просто Влад, ее муж.
Дальше от меня уже ничего не зависело.
Лена шагнула вперед и схватила Алену сразу за обе руки, будто опасалась, что та передумает и сбежит обратно в преисподню. В смысле, в подворотню.
– Наконец-то! – выпалила сестра. – Я про вас столько слышала!
– От него? – Алена покосилась на меня. – Он же и двух слов сам не скажет.
– Вот именно! Приходится выпытывать.
– А он в детстве тоже таким был?
– Каким?
– Ну… таким.
Обе посмотрели на меня. Потом друг на друга. И расхохотались.
Влад протянул руку.
– Владислав. Можно просто Влад.
Любопытство – вероятность 93%. Любопытство – вероятность 91%. Любопытство – вероятность 45%.
Психо выдал показатели последовательно, но я и без него понял, где чье. Влад лишь мазнул по новой знакомой взглядом, а вот Лена и Алена разглядывали друг друга секунды по четыре каждая. Сверху вниз и обратно, с задержкой на обуви, руках, сумочке, украшениях и всем прочем, на чем вообще можно акцентировать взгляд. На таможне проверяют не так тщательно. Похоже, досмотр перед экзаменом начался прямо во дворе.
– Вы не замерзли? – осведомился Влад, кивнув на медную дверь. – Поговорить и внутри можно. Надеюсь, там теплее.
Глянув на меня, Алена шагнула ко входу. А Лена поймала мой взгляд и у нее за спиной показала мне большой палец.
Зачет. Первая проверка пройдена.
Внутри действительно оказалось теплее. Я бы даже сказал, жарко. После минус трех во дворе хорошо протопленное помещение ощущалось так, словно я с разбегу нырнул в теплую ванну. Прямо в куртке.
В зале царил интимный полумрак, а большую часть света давали масляные лампы. На каждом столе стояло по одной: медной, пузатой, с длинным изогнутым носиком и живым трепещущим огоньком. Всего лишь взгляда хватило, чтобы в голове невольно заиграло «Арабская но-о-о-о-очь…» ну и дальше по тексту.
– Чур, лампы не тереть! – сразу пошутил Влад. – Мало ли кто вылезет и желания потребует. У меня на три бюджета не хватит.
– Прекрати! – громким шепотом одернула его Лена. – Ты нас позоришь!
– Нет, нет, все в порядке. – тут же успокоила ее Алена. – Очень смешно.
Ковры закрывали пол и стены, вдоль них тянулись низкие диваны с горами подушек. Медь поблескивала на подносах и перилах, а все остальное, похоже, вырезали из темного дерева. Кальянов, вопреки моим ожиданиям, я не заметил ни одного.
Почти чайхана. Только более пафосная.
В дальнем конце зала стояла большая беленая печь с черным полукруглым зевом. Огонь в ней горел ровно и без треска, будто кто-то выставил его на нужную отметку. Дыма не было. Вытяжки над печью, кстати, тоже.

Встретил нас администратор – молодой парень в расписной жилетке поверх белой рубашки и с декоративным кинжалом, торчащим из-за пояса. Обычный человек. Это я проверил первым делом.
– Добрый день. – поздоровался он, нацепив на лицо дежурную улыбку. – Бронировали?
– На Подберезного. – ответил я. – Час дня. Мы немного опоздали.
– Ничего страшного. Проходите. Верхнюю одежду можно оставить в гардеробе.
Пока нас вели через зал, я понял, что людей здесь работает куда меньше, чем кажется. Не в смысле количества персонала, а в смысле именно человеков.
У печи стоял ифрит. Невысокий, плотный, в белом поварском кителе. Маскировка продержалась на нем секунды две, а потом сквозь нее проступила угольная кожа с багровыми прожилками. Совсем как у Заррааша. Лепешки он доставал из огня голыми руками. Не исключено, что это и есть владелец.
За баром хлопотал его коллега марид. Рядом с ним лед в стаканах не таял, хотя стояли они в паре метров от печи, а вода, которую он наливал в графин, на долю секунды зависала над горлышком, словно раздумывала, стоит ли вообще занимать столь заурядную емкость.
Возле окна обедали двое в деловых костюмах. У одного сквозь маскировку проступал длинный красный нос, загнутый на конце, как клоунский башмак. По-моему, тэнгу. По крайней мере, на сайте про екаев картинка выглядела именно так.
Девушка в углу грела чашку в ладонях, и между пальцами у нее пробегали оранжевые искры. Ее спутник напротив подогревал свой напиток голубыми.
Старичок в вязаной жилетке за дальним столиком пил кофе. Тени он не отбрасывал, но зато пальцев на каждой руке я насчитал аж по шесть штук. Кто это, я не знал. Ни на одном сайте мне такие пока не попадались.
Причем асуров или дэвов в зале не наблюдалось. Ни одного. Похоже, местные знали это не хуже меня, потому и колдовали. Украдкой, по мелочи, прикрывшись маскировкой, но колдовали. Окажись здесь представители ДРС, и они влет закрыли бы месячный план по Забвению. Это точно.




























