444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Никита Клеванский » П.С.И.Х.0 Том 4 (СИ) » Текст книги (страница 2)
П.С.И.Х.0 Том 4 (СИ)
  • Текст добавлен: 19 ноября 2026, 21:30

Текст книги "П.С.И.Х.0 Том 4 (СИ)"


Автор книги: Никита Клеванский


Жанр:

   

РеалРПГ


сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Я начал уже подбирать слова, чтобы возразить, но в итоге не стал. Нечто похожее я уже слышал, причем не один раз. На кухне. От Лены. Формулировала она несколько иначе, но смысл сводился примерно к тому же самому: общаться с людьми тет-а-тет мне противопоказано.

Закономерность, спорить с которой будет только полный псих. А я уже почти нормис!

– Хорошо. – согласился я. – Идем.

Алена улыбнулась, достала телефон и открыла на нем карту. Автосервис на перекрестке нашелся без труда, причем с весьма приличным рейтингом. Двадцать две минуты пешком, если верить навигатору.

На этот раз за руки мы по дороге не держались. Да и Алена шагала непривычно быстро, будто решила внезапно начать тренировки по скандинавской ходьбе. Общались мы тоже вполне вербально. Вернее, Алена один за другим выдавала планы моего спасения, а я едва успевал обрабатывать поступающую информацию.

– Так. Характеристики это раз. – она демонстративно загнула палец. – Начну уже сегодня, а завтра с утра обойду всех, кто подпишет. Кирилл, Кожемяко, Анжела, может быть Даша. Аркадий Борисович точно подпишет, он тебя любит. Так-так-так… – она задумалась. – Можно срочно поступить в Лесгафта. На заочное. И досдать все задним числом. Это два. Там же есть ускоренные программы?

– Для действующих преступников? Не уверен.

– Не перебивай. Три. Ремезов этот твой. Он же академик, да? Пусть позвонит в полицию.

– Он нейрохирург. Что он им скажет?

– Что ты ему нужен. Для науки. Вдруг сработает? А еще приведем весь десятый в отделение. Всех, сколько есть. Как живую характеристику. Пускай посмотрят, кого они собираются… Ну, ты понял. Это четыре. Теперь пять…

Она загнула палец, сложив целый кулак, но долго не могла придумать, что ему назначить. Или представляла, как вырубает им явившихся за мной оперативников?

– Пять. Я скажу, что это все я. Что я подделала диплом! У меня принтер хороший, цветной, я его в прошлом году…

– Нет. – безапелляционно отрезал я.

– Почему нет?

– Потому что тогда посадят тебя. И характеристики придется собирать мне. А я не умею.

К счастью, до пункта назначения мы добрались раньше, чем Алене пришло в голову что-нибудь вроде найти в Лесгафта настоящего выпускника с такой же фамилией и поменяться с ним местами. А то и вовсе по-быстрому меня клонировать. Потому что к этому определенно все и шло.

Здание выросло перед нами во всем своем урбанистическом великолепии. Большое, стеклянное, двухэтажное. Над въездом горели фонари, а над ними, синим по белому, светилась вывеска.

«Автостолица».

Внутри, за поднятыми воротами, было светло, как в операционной.

Уволенного за пьянку человека взяли работать в такую серьезную компанию. Он тоже документы подделал, что ли?

Глава 3

Вход с табличкой «Прием клиентов» и расписанием работы бросался в глаза любому, кому не требовались очки для чтения. Так сказать, заехали через ворота, словно две машины на техобслуживание.

Внутри было шумно. Что-то лязгало, шуршало, скрежетало. Простуженным басом хрипело радио. Компрессор где-то под стеной гнал воздух с таким звуком, словно пытался надуть очень большой матрас. Пахло резиной, ядреной химией и чем-то жженым.

По всему залу стояли массивные подъемники с задранными наверх машинами, а под ними ходили люди в одинаковых темно-синих куртках с логотипом на спине.

– Добрый вечер. – обратился я к ближайшему. – Мы ищем Геннадия Петровича.

– Кого?

– Геннадия Петровича. Он у вас работает.

– Не знаю такого. – мужчина даже не задумался. – Вы клиенты? Запись через администратора, он вон там.

– Мы не клиенты.

– Тогда тем более к администратору.

Второй, постарше, оторвался от сварки и поднял защитный экран.

– Геннадий Петрович? У нас нет ни одного Гены. Есть Гоша, два Димы, Эпикур, чтоб его, Стас и все. Вам точно сюда?

– Нам сказали, что сюда.

– Ну так все вопросы к тому, кто сказал. – он пожал плечами и вернул экран на место.

Я осмотрел зал внимательнее. Руки у здешних работников были чистые, насколько это вообще возможно на такой работе, движения быстрые, а спины прямые. Никто не курил. На полу ни одной бутылки и ни одного окурка. Если Геннадий Петрович и пил, то устроился он явно в коллектив, где подобное не одобряли. Или умело прятали. Как некоторые учителя.

Алена успела опросить еще двоих. Один не знал, а второй ответил, что тут все свои и никаких бывших физруков в штате не числится.

Странно.

У шиномонтажного станка в дальнем углу возился мужик в кепке. С помощью монтировки и такой-то матери он пытался отделить заевшую покрышку от колеса чуть ли не с него самого размером, всем весом упираясь в инструмент и слегка подпрыгивая от натуги. Монтировка сопротивлялась. Долго. Упорно. А потом вдруг с лязгом сорвалась, и мужик сообщил колесу все, что о нем думает, на языке, школьной программой не предусмотренном. Даже факультативно.

– Простите. – я легонько похлопал его по плечу. – Геннадий Петрович…

– Через дорогу ваш Геннадий Петрович! – рявкнул он, отпихнув мою руку. – В будке сидит! Валите отсюда, пока… пока на вас что-нибудь тяжелое не упало! Случайно!

Раздражение – вероятность 88%.

Это он нам еще вежливо. Мог бы монтировкой показать.

– Спасибо! – поблагодарила Алена, и мы вышли под фонарь. – Он сказал «будка». – заметила девушка на ходу. – Какая еще будка? Там же явно магазины. Смотри.

– Сейчас узнаем. У шиномонтажников своя терминология.

– Психо, что такое «будка»?

[ Небольшое строение хозяйственного назначения. Либо собачьего. В данном контексте, предположительно, первое.]

– Предположительно?

[ С учетом статьи увольнения, ничего исключать нельзя.]

Через дорогу действительно что-то стояло. Рядком, вдоль тротуара, маячили семь или восемь построек, так до конца и не определившихся, кем они родились. Не то сараи, не то гаражи, не то внебрачные дети шавермы и биотуалета. Над каждой горела своя вывеска, и ни одна не сочеталась с соседней.

Мы перешли на другую сторону и по очереди заглянули в каждую дверь. За первой точили ключи и чинили обувь, причем одновременно и на одном станке. За второй круглосуточно продавали продукты весьма куцего ассортимента. В основном жидкого. За третьей витрины пестрели блеснами, воблерами, мормышками и другими штуками для охоты на тину и коряги. В последующих торговали автомобильными запчастями, и продавцы там выглядели не сильно бодрее насильно воскрешенных зомби.

Последняя дверь оказалась распахнутыми настежь воротами. Из них лился слегка приглушенный желтый свет, тянуло машинным маслом, и мы ничтоже сумняшеся заглянули на огонек. Не поворачивать же назад на финишной прямой – так нормативы не сдаются.

Внутри помещались две машины, и то практически впритык. Одна стояла у стены, накрытая брезентом, а вторая – большой синий пикап без единого колеса – висела посреди бокса на четырех хлипких домкратах. Ни о каких подъемниках тут не слышали.

Из-под пикапа торчали ноги в грязном комбинезоне и в ботинках с рифленой подошвой.

Алена наклонилась.

– Геннадий Петрович?

– Ну. – отозвались ноги.

– Это Алена. Костина. Из школы.

Из-под машины донеслось кряхтение и какой-то скрежет.

– А, Аленка-география! Помню. Все так же по выходным в поля ездишь?

– Так холодно уже. Здравствуйте.

– Здравствуй. Чего хотела-то?

– Нам нужна ваша помощь.

– На неделю вперед все расписано. Даже велосипед не возьму.

– Мы не за этим.

– А за ч…

Под машиной что-то сорвалось. Ноги вздрогнули, а Геннадий Петрович замычал, цедя сквозь зубы что-то ругательное. Получилось очень ярко и экспрессивно, несмотря на невозможность разобрать ни одного конкретного слова. Талант! Сразу видно, что с детьми работал.

– Завтра, м-мать етить! – кое-как выдавил он. – Завтра приходите! Сейчас, ять, занят!

Завтра нам не подходило. Завтра меня ждало расписание плотнее, чем у этого сервиса, и закончиться оно грозило не велосипедом, а новыми друзьями. В полосочку.

– Меня Морозова пытается из школы выжить. – я максимально емко обрисовал ситуацию бывшему физруку. – Как вас недавно.

Правая нога резко дернулась и задела стопор домкрата. А тот возьми да обидься на такое обращение. Механизм затрещал и сложился, пикап начал крениться, отчего остальные домкраты тоже поехали в разные стороны. И вся эта конструкция стала стремительно падать.

Прямо на ноги.

Алена закричала и зажала рот обеими руками, будто в попытке затолкать крик обратно. Я же одним прыжком оказался возле машины и вцепился пальцами в бампер. Металлический. Холодный.

Но его материал и температура не имели для меня значения, потому что я сделал то же самое, что с партой на педсовете. Нырнул внутрь, нащупал место, где тяжесть этой железяки отдавалась сильнее всего, и выключил ее. Как фонарик в лесу.

Падение остановилось.

Пикап висел у меня на одной руке, словно картонная коробка из-под телевизора. Большая, неудобная, но практически такая же легкая. Или даже еще легче.

Геннадий же Петрович тем временем тоже не мешкал. Едва драндулет накренился, как он на одних лопатках выбрался из-под сотен килограмм металла. Да с такой скоростью, будто его кто-то за голову выдернул. Он откатился к стене, а я разжал пальцы. Все-таки пару драгоценных секунд я для него выиграл.

Машина разом обрела вес и рухнула на пол. От грохота с полок посыпались банки, а лампа под потолком мигнула и задумалась, есть ли вообще смысл освещать подобное безобразие. Поднялось облако удушливой пыли.

В целом, снаружи таратайка выглядела неповрежденной. Ну а что там у нее стало снизу, разбираться будет профильный специалист.

В конце концов, я же псих, а не механик.

[ Фиксирую кратковременный пик нагрузки на лучезапястный сустав. Рекомендую проверить связки.]

– Это все, что ты зафиксировал?

[ Это все, что касается лично тебя.]

Понятно. Магии не существует, а вот связки вполне. И их рекомендуется беречь.

Геннадий Петрович сидел на полу у стены и хлопал глазами. Плотный мужик, но не сказать, чтобы прям толстый. За сорок. Небритый. Лысеющий со лба. Комбинезон на нем носил следы всех машин, какие он чинил с момента увольнения, а руки, волосатые и в мозолях, по толщине подходили мне на роль шеи.

На машину он смотрел так, словно та его предала. Потом перевел взгляд на меня. Потом снова на объект ремонта.

– К-как? – заикаясь, проронил он.

– Чуть придержал.

– Пикап⁈

– Он не столько падал, сколько скользил. – принялся оправдываться я. – Домкрат сложился, а остальные три держали. Я, наверное, вообще ни на что не повлиял. Вы бы и сами успели выбраться.

Сомнение – вероятность 74%. Недоверие – вероятность 61%.

Я бы себе тоже не поверил. Но других версий у меня не имелось, а за эту нормис хотя бы сможет зацепиться своим нормисным разумом.

Алена опустила руки. Лицо у нее стало цвета стены за спиной Геннадия Петровича. Я не к тому, что слишком белое, а к тому, что стену давно не красили.

– Все так и было. – подтвердила девушка. – Он просто… уперся. Я видела. Он успел упереться.

Голос у географички дрожал, но слова она выговаривала четко. Молодец. Не зря я ей все-таки рассказал про магическую составляющую мира. Удобно иметь под рукой такого союзника. Это не считая того, что она мне в принципе нравилась. Как человек, как девушка, да и вообще.

Я оглянулся на дверь. Темный пустой тротуар, фонарь, несущиеся по дороге машины. Ни белого костюма, ни черного. Все в порядке. Пока что. А вот оглядываться следовало бы до, а не после.

Хотя так я сделал в парке. И к чему это привело?

Геннадий Петрович тряхнул головой, оперся о стену и принял вертикальное положение. Постоял, проверяя, держат ли ноги. Держали. Он посмотрел на них, потом на пикап, и, видимо, решил, что лишние мысли сегодня лучше выкинуть на помойку.

– В любом случае, спасибо. – он протянул мне руку.

Рука по запястье блестела черным машинным маслом. Бывший физрук это заметил, скривился, снял с крючка тряпку размером с наволочку и вытер ладонь. Ладонь чище не стала. Но зато стала суше. Я ее пожал.

Геннадий Петрович смотрел мне в лицо и долго не отпускал. Кадык у него дернулся, а голос, когда он заговорил снова, заметно сел.

– Спасибо… – повторил мужчина. – Я это… Ну, в общем, спасибо.

И тут я узнал. Не угадал и не вычислил по мимике, а именно узнал. Так же, как узнают свою куртку на вешалке среди чужих. Час назад в коридоре меня накрыло примерно то же самое. Только теперь я наблюдал это снаружи, а не изнутри. И сразу понял, что на самом деле испытывает мой собеседник.

[ Благодарность – вероятность 79%.]

[ Распознавание эмоции собеседника на основе собственного опыта.]

+3 к Эмпатии.

Вот, значит, как оно работает. Чтобы увидеть, нужно сначала пережить. Девять лет мне об этом талдычили в Нарцесе, но что толку от всех этих слов. Словно слепому объяснять, что такое «красный».

– Роман. – представился я. – Подберезный. Новый физрук. И классный руководитель десятого.

– Десятого? – Геннадий Петрович наконец выпустил мою руку. – Моего десятого?

– Теперь моего.

– Ну да, ну да… – он помолчал. – Как там Варя? Гусев? Как Костя? Все так же в драных кедах?

– У ребят все в порядке. Косте купили кроссовки. Мы заняли первое место среди десятых на турслете.

– Надо же! – воскликнул он и почесал затылок масляной рукой. – Это всемером-то?

– На самом деле поехало несколько больше.

– Ну молодец, молодец…

Геннадий Петрович чуть подумал и подтащил к стене пару перевернутых ведер. Компанию им составил грубо сколоченный ящик, на который он сам и сел. Мы с Аленой приземлились рядом. Не хватало только стола, пары бутылок беленькой и сушеной воблы. Или чем там у алкашей принято закусывать? Хотя спиртом от бывшего физрука не пахло. Завязал?

– Ну, рассказывай. – махнул рукой бывший физрук. – Чего там Морозова.

Я рассказал. Коротко, по пунктам, как привык. Чужое белье в тренерской на первой неделе. Камера в раздевалке и председатель родительского комитета. Расписание, составленное так, что я живу в школе с восьми до трех при четырех уроках в день. Ультиматум в кабинете с идеальным порядком. Педсовет, Лесгафта, «ждите наряд полиции».

Не забыл я озвучить и вывод, сделанный сегодня за партой. Ее настоящей целью являлся отнюдь не я. Метила она в директора, а я просто неудачно попал под руку. Словно шмель в красивом цветке. И шмелю не мешало бы отрастить острое жало.

Алена слушала чуть ли не внимательнее, чем ее бывший коллега.

– Ром. – сказала она, когда я закончил. – Ты мне про белье не рассказывал! И про камеру тоже. Это безобразие! Почему ты молчал?

– Откуда мне было знать? Я решил, что у вас в школе так принято. Может, это проверка новичка.

– Так только в кино бывает!

– Кино тоже часто про жизнь снимают. Так и пишут: «Основано на реальных событиях». Может, и про нас потом снимут.

– Нет, ну ты, конечно, кадр…

– Я не кадр. Я фрукт. Киви.

– Лохматый и невзрачный?

– Зеленый и с косточками.

Алена прыснула. Геннадий Петрович же скривился так, словно у него разом заболели все зубы. Или у него непереносимость зеленого.

– Галка в своем репертуаре. – вздохнул он, качая головой. – Один в один. Меня она точно так же выперла. По той же схеме.

– Можно подробнее? – попросил я.

– Можно. – он вытер руки о комбинезон, что никакого эффекта не произвело. – Приперлась проверка. Внезапная. Комиссия из трех человек с Галкой во главе. Ввалились ко мне в тренерскую и сразу к шкафу. А там за формой бутылка коньяка. Початая. Я ее в глаза не видел, бутылку эту! А она стоит. И все трое на камеру снимают.

– Так же, как с трусами. – кивнул я.

– Именно.

– Продолжайте.

– Да чего там продолжать? – он помолчал. – От меня еще и пахло. Спиртом. Вот честно, не пил я в тот день. Ни капли. А запах есть. Откуда – до сих пор не пойму. Может, она мне на куртку из шприца прыснула. Незаметно так. Или на воротник. Я потом нюхал, и правда с него несло.

– Из шприца?

– Да откуда я знаю, из чего. Из чего-то. Факт в том, что бутылка стоит, воротник воняет, и все на видео. Пил ли я? Бывало. Не скрываю. Но точно не на работе. Ни разу! – он посмотрел на свои ладони. – Да какая теперь разница. Акт, подписи, заявление по собственному. Все за один день.

Алена сидела на ведре с прямой, как земная ось, спиной.

– Но зачем? – спросила она. – Геннадий Петрович, зачем ей это? Вы же столько лет…

– Затем, что ей место надо было. Сыночка пристроить.

– Сына? – не поверил своим ушам я. – Он же в арбитражном суде работает.

Теперь уже Геннадий Петрович уставился на меня так, словно я предложил залить в бак пикапа компот. Из сухофруктов.

Недоумение – вероятность 94%.

– Кто тебе брякнул такую чушь?

– Аркадий Борисович. Он так и сказал: «С арбитражным судом работает».

– Старый дурень! – Геннадий Петрович покачал головой. – Арбитраж это не суд. Это крипта. Биржи, курсы, туда-сюда перегонять. И парень там знатно обосрался. На всю квартиру, если не на две. Это раз. А два, ей в школе свой человек нужен. Такой, чтобы на сто процентов доверять можно было. И потом с его помощью в директорское кресло сесть. Кто подойдет лучше сына?

Я прикинул. Аркадий Борисович действительно запросто мог перепутать несвязанные с химией термины. Как и мотивы Морозовой. Хотя с этим пока, вроде, попадал.

Выходит, Геннадия Петровича убрали. Место освободилось. Ждало сына. И тут из ниоткуда, как снег на голову, свалился я. Человек с липовыми бумагами, приведенный Людмилой Анатольевной. Причем не ассистентом, как планировалось, а сразу учителем. С классным руководством в придачу.

Вот почему Галина Сергеевна взъелась на меня еще до того, как я переступил порог. Дело было не лично во мне. Кара ждала любого, кто наденет на шею волшебный свисток. Я просто отказался его снимать.

Оставалось прояснить лишь один последний момент.

– А директорское кресло-то ей зачем? – спросил я, уже имея на этот счет кое-какую мыслишку. – Зарплата больше, но ненамного. В отличие от ответственности.

– Зачем-зачем. – буркнул Геннадий Петрович. – Бабки пилить. Как с прежним директором пилила. У них там схемы были. Тут десять тыщ, там двадцать. Закупка, подряд, ремонт, списание. Бюджет сильно не пострадает, никто не заметит, а людям копеечка. Глядишь, и на дачу в Италии хватит. Ну или в Сочи, если запросы скромнее.

Алена открыла рот и выпучила глаза, став похожей на болотную жабу. Довольно миленькую.

– Галина Сергеевна? – выпалила она наконец. – Вы сейчас про нашу Галину Сергеевну? Снежную Королеву? Эльзу Сосульковну?

– А про кого еще?

Я тем временем отчаянно думал. Лестничный марш, вырезанный ради комнаты отдыха. Слухи про дворец. Станки, списанные под шумок. «Дело замяли, человек тихо ушел из сферы». Двадцать кубометров пустоты, где я теперь живу. Нападки Морозовой.

Все сходилось.

Дыра в середине школы и дыра в бюджете имели примерно одинаковые очертания.

– Хорошо. – согласился я. – Но схема же явно работала не один год. Почему накрылась?

Геннадий Петрович на секунду потемнел лицом. Несильно. Но я заметил.

Недовольство – вероятность 58%. Подавляется. Маскируется.

– Обнаглел он. – вздохнул Геннадий Петрович. – Директор. Лестницу вон выпилил. Это ж надо было додуматься! Совсем края видеть перестал. Такое уже не спрячешь. К нему пришли. Но он дело уладил, с кем надо договорился и по тихой свалил.

– А Галина Сергеевна?

– А что Галина Сергеевна. Хитрая тварь! – бывший физрук поджал губы. – Все концы подчистила. Ни в одной бумажке ее фамилию не нашли. Разве что сам бывший про нее что-нибудь расскажет. Но он далеко, а тебе, как я понимаю, надо срочно.

– До утра.

– Ну вот. Да и не факт, что он захочет говорить. Я бы на его месте не захотел.

[ Задание «Выяснить причину неприязни Галины Сергеевны Морозовой» выполнено.]

[ Причина установлена. Показания участника событий совпадают с хронологией твоего появления в школе и с формулировкой ультиматума от 5 октября. Начисляю повышенную награду.]

+30 Очков Адекватности.

Я посмотрел на цифру. Сто девяносто девять. До двухсот не хватало одной жалкой единички.

Итак, причину своих проблем в школе я выяснил. Но легче от этого не стало. Доказательств никаких, а единственный человек, реально способный выступить в мою защиту, сидел верхом на ящике и все больше темнел лицом.

Как-то больно охотно он нам все рассказал. Даже, пожалуй, чересчур.

Глава 4

Геннадий Петрович молчал, будто язык прикусил, и морщился примерно так же. Только постепенно, а не разом. Психо же фиксировал медленный и неуклонный рост процентов не самых положительных чувств, доминирующих в его эмоциональном фоне. Такие, если верить моей личной статистике, после достижения критической массы выливаются в отборную непечатную брань.

Бывший физрук открыл уже рот, чтобы что-то сказать, как тут распахнулась неприметная боковая дверь, и внутрь просунулся парень лет двадцати в куртке с чужого плеча.

– Геннадий Петрович, а когда дацун будет готов? – спросил он, не обращая на нас с Аленой ни малейшего внимания. – Клиент уже третий раз звонит. Говорит, заждался.

Геннадий Петрович посмотрел на пикап. Тот развалился брюхом на бетоне с таким видом, будто лежит тут с момента заливки фундамента, а уже пол, стены и всю остальную мастерскую возвели вокруг него. И вовсе он не собирался превратить человека в мясной блин. Нет-нет, что вы!

Руки у бывшего физрука слегка подрагивали, и он спрятал их в карманы комбинезона. Адреналин постепенно отпускал.

– Утром. – коротко бросил Геннадий Петрович. – Приду пораньше и доделаю. Передай, пусть завтра забирает.

– Так он же…

– Я сказал – завтра!

– Геннадий Петрович, он грозится, что если сегодня не отдадим, то больше к нам не…

– Пообещай ему двадцать процентов скидки. – отрезал мужчина. – Этого хватит. За глаза.

Парень не стал больше спорить, кивнул и исчез за закрытой дверью.

Алена проводила его взглядом.

– Вы так говорите, – хохотнула она, – будто это ваш сервис.

Геннадий Петрович переступил с ноги на ногу. Пнул ящик. Поправил его. Отнес к стене. И уставился на нас исподлобья, опустив подбородок и поджав губы.

До Алены начало доходить.

– Правда ваш? – выдохнула она. Глаза ее медленно поползли на лоб.

– Ну. – буркнул мужчина.

– Да нет, я ничего… Я правда…

– Я всю жизнь копил! С первой зарплаты. Собирал, откладывал, подработки брал. Думал, на пенсии открою. А тут вон как вышло. Я потому и не сильно расстроился, когда Галка меня выперла. И воевать потому не стал. Именно поэтому! И вам, кстати, тоже не советую. Да и вообще…

Он замолчал и бросил взгляд в сторону выхода.

Смущение – вероятность 52%. Настороженность – вероятность 60%. Сожаление – вероятность 48%. Угрызение – вероятность 37%.

Ну и коктейль. Я только недавно две эмоции разом научился испытывать, а тут целый букет. И это не считая всякой фоновой мелочи, которую Психо предпочитает не выводить, чтобы не усложнять мне жизнь. Так что сей набор лишь подтвердил мою догадку. Двум учителям в автосервисе бывшего коллеги делать больше нечего.

– Геннадий Петрович! – Алена вскочила с ведра. – А вы могли бы все это еще раз рассказать? На камеру. Или под запись. Про подставу, сына, схемы и все остальное! Это же точно Рому спасет! Если вы просто…

– Мы уходим. – перебил я ее, встав на ноги. – Геннадий Петрович, спасибо за все.

-1 к Социальному взаимодействию.

[ Перебивание собеседника.]

– Знаю.

[ Оспаривать будешь?]

– Нет. Оно того стоило.

[ Зафиксировано.]

Алена повернулась ко мне.

– Ром, ты что? Он же…

– Мы уходим. – с нажимом повторил я. – До свидания. Всего наилучшего.

Я взял девушку под локоть и буквально потащил к выходу. Она упиралась, и мне пришлось приложить усилие. Но не слишком большое. Обычно такого хватило бы, чтобы приволочь буйного шестиклассника в кабинет директора. Да и весила географичка немногим больше.

Геннадий Петрович смотрел нам вслед и ничего не говорил. Руки он так и держал в карманах.

+2 к Адаптации.

На улице Алена вырвала локоть и, чеканя шаг, протопала к фонарю, где круто развернулась на сто восемьдесят градусов. Ее глаза метали молнии.

– Что это было⁈

– Мы ушли.

– Я поняла, что мы ушли! Зачем? В смысле, нафига? Это же живой свидетель! Он может вывести Морозову на чистую воду! И тогда ее заявление даже слушать не будут. Он все знает. Он бы…

– Ален, какая у тебя зарплата? – спокойно поинтересовался я.

Она осеклась.

– Что?

– Зарплата. Сколько ты получаешь в месяц?

– Вообще-то это неприличный вопрос.

– Вряд ли больше меня. – продолжил развивать тему я. – Скорее даже меньше, потому что у меня еще классное руководство. А теперь посчитай, сколько нужно откладывать с такой зарплаты, чтобы купить собственный автосервис. Пусть и всего на две машины.

– Ну-у… – протянула девушка. – Можно кредит взять. Или ипотеку какую-нибудь коммерческую… Или…

Она замолчала. А затем повернулась и посмотрела на ряд построек. И на распахнутые ворота с желтым светом внутри.

– Ты думаешь, – прошептала она, – что он тоже был в доле?

– Не исключено.

– Господи!

– Возможно, схема накрылась вовсе не из-за того, что директор обнаглел. А, скажем, потому что они втроем что-то не поделили. Или кто-то захотел больше. Или один решил выйти, а остальные были против. Вариантов много, но ни один нам сейчас не поможет. – я собрал в кучку еще кое-какие мысли. – Думаю, Геннадий Петрович выложил нам все чисто на адреналине. На него чуть тонна стали не грохнулась. А в следующий раз он нас и на порог не пустит. И с полицией тем более общаться не станет. Ему есть что терять.

Алена стояла под фонарем и хлопала глазами. Долго. Потом перевела взгляд себе на ботинки.

– Ты прав. Прости. Что нам тогда делать?

– Ты хотела собирать характеристики. Петицию, или как это называется.

– Ну… да.

– Вот и займись. Начни с родителей детей, которые на турслет ездили. Они как раз должны уже дома быть. Учителей и утром поймаешь.

– А ты?

Я посмотрел на мобилу. Половина восьмого. До родительского собрания оставалось меньше суток, и большую часть из них я собирался провести с открытыми глазами.

– А у меня есть два варианта. – произнес я, взвешивая трубку на руке. – На выбор.

– Какие?

– Два.

– Ром. Какие варианты?

– Оба тебе не понравятся.

– Это я сама решу, понравятся или нет. Говори.

Я промолчал. Любой из этих вариантов начинался с рассказа о том, кто я такой, откуда у меня бумаги и почему в Лесгафта никто не слышал о Подберезном Романе Дмитриевиче. А этот рассказ я уже отложил на «не сейчас», и «не сейчас» пока не наступило.

– Ладно. – Алена сменила тон. – Давай так. Первый вариант. Он законный?

– Относительно.

– А второй?

– Еще относительнее.

– Отлично. – она засмеялась, однако веселья Психо не зафиксировал. Скорее наоборот. – Ты собираешься сбежать? Так? Сам мне скажешь, что завтра тебя тут не будет, или я узнаю об этом от Кирилла в учительской? Я права, да?

– Нет.

– Что «нет»? Не сбежишь или не скажешь?

– Узнаешь не от Кирилла.

Она шагнула ко мне и ткнула пальцем в грудь. Довольно сильно. Будь я картонной коробкой, сквозь меня сейчас можно было бы подглядывать. Одним глазом.

– Ты надо мной издеваешься?

– Нет. Но я сейчас не могу назвать ни один из вариантов, не выдав всего остального. Обещаю, я все тебе расскажу. Но позже.

– Честно?

– Клянусь.

Она убрала палец. Отступила на шаг. Я ждал третьей попытки вытянуть из меня правду. Или что она развернется и уйдет к остановке, как уже уходила. Я бы предпочел, чтобы осталась. Сам не знаю почему. Психо выдал на меня семьдесят процентов симпатии и ничего не добавил, как будто это все объясняло.

Алена не ушла. Она стояла и смотрела на меня.

Долго молчала. Фонарь над нами пару раз мигнул, по Народного Ополчения проехал автобус, а с другой стороны дороги кто-то крикнул «Сократ, ко мне!».

Она все смотрела. Глаза у нее не бегали, как бывает, когда человек что-то ищет, а застыли на месте. Так, наверное, выглядят люди, принявшие решение. Какое именно, еще предстояло узнать.

– Ладно. – наконец произнесла она. Совсем тихо. Едва слышно. – Я тебе верю. Только не исчезай.

Алена шагнула вперед, а я ее обнял, и мы поцеловались.

Ладони у нее лежали у меня на воротнике, а нос был холодный, как у собаки, и я зафиксировал обе эти вещи, потому что больше фиксировать было нечего. Только тепло. И бабочки.

Потом она отстранилась. Не до конца, а на длину рук.

– Слушай. А что это был за фокус? С машиной.

Я оглянулся. Тротуар, фонарь, ряд ларьков, собачник возле заправки с таксой на поводке. Ни белого костюма, ни черного. Такса, впрочем, тоже вряд ли работала на ДРС. Слишком низкая.

– А вот такой! – сказал я.

Я взял ее двумя руками под мышки. Крепко, но так, чтобы не сделать больно. А затем нырнул внутрь, нащупал и выключил. Это оказалось проще, чем с пикапом, и уж точно не сложнее, чем с партой, хотя я до последнего не был уверен, что человек считается «связанным со мной предметом».

Выяснилось, что считается. Достаточно коснуться.

Алена стала легкой, как пушинка. Я поднял ее и принялся кружить. Она ахнула и схватила меня за плечи. А потом захохотала. В голос, запрокинув голову, так что собачник на углу обернулся. И такса тоже.

– Ром! Ро-ом, поставь! Я же… Как ты… Поставь, у меня голова кружится!

Я поставил и вернул ей вес. Медленно, а не как с Лениными пакетами когда-то. Пакеты тогда лопнули. Алена не лопнула, только прижалась, держась за мой рукав, и продолжала смеяться.

Восторг – вероятность 94%.

Потом мы просто стояли и обнимались. Долго. Собачник отругал Сократа и увел его куда-то во дворы. Мимо проносились машины. Какой-то байкер, проезжая мимо, присвистнул. А мы стояли.

Это было хорошо.

До автобусной остановки я ее все-таки проводил, дождался, пока за ней закроются двери, и только после этого пошел обратно в школу.

Кудрявых собак по дороге не встретилось. Зато на козырьке сидел голубь и смотрел на меня, по-моему, как-то подозрительно. Голубей, как мне сообщили, никто не считает. Этого я посчитал.

В тренерской пахло пылью и лежалой резиной. Я включил компьютер, дождался, пока старушка из двести четвертого прочухается, и зашел под «тэст-два». Вечерний ритуал никто не отменял, даже если завтра за мной придут. Особенно, если придут.

Сперва педагогические форумы.

В ветке «Первое родительское собрание: как не умереть» со вчерашнего дня прибавилось тридцать сообщений. Два из них отвечали на мое. Я вчера написал там про расписание и про то, что собрание на сорок минут эффективнее собрания на полтора часа, если заранее раздать родителям список тем. Под этим стояло два лайка и ответ от пользователя со стажем тридцать лет: «Молодой еще. Поработай с мое, потом про сорок минут поговорим».

Я поставил ему лайк. Поработать с его я мог и не успеть.

Дальше сущности.

Сегодня по плану шла Скандинавия. Томте, он же ниссе. Маленький домовой хозяин усадьбы, ростом с кошку, в красном колпаке. Следит за скотом, порядком и за тем, чтобы хозяева не ленились. На Рождество ему полагается миска каши с маслом, причем масло класть нужно сверху, и это не прихоть, а техника безопасности.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю