Текст книги "П.С.И.Х.0 Том 4 (СИ)"
Автор книги: Никита Клеванский
Жанр:
РеалРПГ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
План мероприятия разлетелся по чатам классов в тот же вечер.
Работа предстояла большая, и мы с Аленой, разумеется, позвали Кирилла на помощь. Однако информатик выставил перед собой ладони, будто ему протягивали для объятий мокрого скунса. К тому же дохлого.
– Нет-нет-нет. – открестился он. – Я провожу свой конкурс и налаживаю сеть. Как договаривались. У меня, между прочим, есть личная жизнь. И проводить ее в школе я не собираюсь.
Так что последние пять вечеров я ломал мозг, сочиняя всевозможные вопросы из разных областей знаний. На двоих с Аленой мы выдали пятьсот сорок штук. Чтобы точно всем хватило. Психо же не начислил за такой подвиг ни единого очка, а Тазик дважды выразил недовольство пропущенными игрищами. Одиночество банник категорически не любил. Как и все дети.
На том же штурме, кстати, родилась и идея конкурса костюмов. Последствия сего решения сейчас носились по коридорам в коронах и кигуруми.
– Да уж! – Алена шумно выдохнула. – Пришлось попотеть.
– Зато справились. Причем прекрасно. Я бы даже сказал, замечательно! – Кирилл развернулся к выходу и снова чиркнул рогом по косяку. – Все, я на изготовку. Повеселитесь там как следует!
И ушел, придерживая рога рукой.
Едва дверь за ним закрылась, как Алена повернулась ко мне. Глаза у нее блестели так, будто в учительской включили вторую люстру. Она привстала на носки, опустилась и тут же привстала снова.
– Ром, ты видел, что там творится? – заговорила она быстро, почти без пауз. – Вся школа пришла. Вся! Даже те, кого я с сентября от силы раз десять видела. Это будет лучший день в году! Я вот прям чувствую!
Предвкушение – вероятность 85%. Радость – вероятность 70%. Волнение – вероятность 52%.
Радость. С этой эмоцией я пока был знаком исключительно со стороны, как с соседом по лестничной клетке. И хоть в моей собственной базе она еще не значилась, но наблюдать ее проявление на лицах детей мне доводилось неоднократно.
– Будет. – согласился я. – Мы все для этого сделали.
Висевший над дверью динамик школьного оповещения щелкнул, прокашлялся и заговорил бархатным голосом Анжелы Владленовны:
– Внимание, все. До начала «Нарядных елок» осталось двадцать минут. Самое время позвонить друзьям, которые еще спят. Передайте им, что школу ждут самые грандиозные «Нарядные елки» за последние двадцать лет. А кто их пропустит – тот сам дурак!
Динамик щелкнул еще раз и затих. Слово «дурак» в исполнении секретаря прозвучало словно приглашение на ужин при свечах. Как ей это удается, я не знал. Психо тоже.
– Пора. – Алена захлопнула папку с маршрутными листами. – На сцену.
– Пойдем.
Наши костюмы висели тут же, в шкафу для верхней одежды. Мой достался мне в наследство от «Теремка» из подсобки под сценой: красная шуба до пят, шапка с белой опушкой по кругу и ватная борода на резинке. Шуба пахла нафталином и потом предыдущего Деда Мороза. Посох же я смастерил сам, обмотав швабру серебристой мишурой и замаскировав щетку. Швабра от этого шваброй быть не перестала. Но об этом знали только я и уборщица.
А Алене достался голубой тулупчик с белым мехом по подолу и кокошник в блестках.
Путь до столовой занимал две минуты.
Мы потратили шесть, потому что на лестнице нас перехватил Кожемяко с секундомером на шее.
– Роман, если класс придет ко мне не по маршрутному листу, принимать?
– Нет. Первые три станции строго по порядку. Остальные – как захотят.
– Понял. Значит, разворачиваю.
А внизу дорогу перегородил физик.
– Роман Дмитриевич, а если ничья? Два класса финишируют одновременно, и что?
– Делите баллы пополам.
– А таблица дробные числа поддерживает?
– Таблица Кирилла Андреевича поддерживает все!
Физик кивнул и записал что-то шариковой ручкой прямо на ладони.
Дети вокруг показывали на нас пальцами и хохотали. Пятиклассник в картонной короне догнал меня у самого входа, в прыжке дернул за бороду и с визгом умчался. Борода выдержала.
Кто-то из седьмых крикнул «Гриб пророс!», и стоявшие рядом заржали еще громче.
Кулисы в столовой представляли собой две бархатные шторы, натянутые на проволоку, и пару метров пространства за ними, заставленного реквизитом. На этом закутке суетились пятеро.
Варя нарядилась звездочетом. Темно-синяя мантия в серебряных звездах, остроконечный колпак и бумажный свиток в руке. На свитке, как я знал, она по минутам расписала весь сценарий.
Антон пришел Щелкунчиком: красный мундир с золотыми шнурами, высокий кивер и усы, нарисованные черным маркером.
Костя свой кошелек решил совсем не напрягать. Чтобы тот, не дай бог, не простудился. Он надел белую толстовку с капюшоном, к которой на скотч прикрепил пуговицы из черной бумаги, а на голову нахлобучил ведро с приделанным к нему огрызком от морковки.
Ведро я узнал: с ним уборщица мыла пол в спортзале. Самый бюджетный снеговик во всей школе. По моим прикидкам – рублей сорок. Костя стоял в нем, расправив плечи и задрав подбородок, отчего ведро постоянно съезжало то на лицо, то на затылок.
Гусев изображал пингвина. Плюшевый комбинезон с клювом на макушке сидел на нем идеально, а вот ласты на ногах задевали все, что только можно, и даже немножко то, что нельзя. За минуту Гусев успел опрокинуть запасную стойку для микрофона, наступил Варе на подол мантии и чуть не плюхнулся в коробку с мишурой.
– Марк! В угол! – скомандовала староста.
– Я и так в углу.
– В другой!
Гусев пошлепал в противоположный угол и уронил там швабру. Ее никто не стал поднимать, потому что все, не сдержавшись, расхохотались.
Ада пришла на новогодние соревнования Шерлоком Холмсом. В клетчатой охотничьей шапке с ушами, плаще-накидке и с лупой на шнурке. Лупу она тут же навела на меня.
– Роман Дмитриевич, с моей викториной все в порядке? Какие там вопросы? Вы же не сделали их слишком простыми?
Ведя дознание, она без остановки теребила край плаща. Видимо, сомневалась в качестве чужой работы. Стандарты у Ады высокие: Гусева она гоняла по викторине три недели.
– Сама увидишь. – ответил я. – И даже сможешь на них ответить.
– Это нечестно!
– Это как раз честно. Ты же сама голосовала.
Ада опустила лупу и отошла в сторону.
Кто-то из наших доклеивал за шторой последнюю снежинку на стену. Костя пожертвовал ради этого пуговицей, потому что скотч внезапно закончился, а запасного не нашлось. Антон поправлял кивер. Варя шевелила губами, сверяясь со свитком.
До выхода на сцену оставались считанные минуты.
Все было готово.
Как вдруг у Алены в кармане тулупа зазвонил телефон. Она глянула на экран и поднесла мобилу к уху.
– Да, Даш?
Голос в трубке расслышал даже я. Говорила англичанка быстро, глотая окончания, и одну и ту же фразу начинала дважды.
– Аленочка, у меня все коробки насквозь мокрые. Я пришла, а они… Не знаю, как так вышло! Вчера только нормальные были, я сама проверяла!
– Это где щупать? – шепотом уточнила у меня Ада.
Я кивнул. Конкурс у Даши был простой. Участник сует руку в коробку, на ощупь определяет, что там лежит, называет предмет по-английски и выполняет с ним небольшое задание. Без коробок он превращался в обычное «назови по-английски то, что держишь перед глазами».
Тоже вариант, конечно. Но исключительно для пятых классов.
– Они расползаются! – продолжала хныкать Даша. – Я одну подняла, а у нее дно отвалилось. Прямо с мячиком. Что мне делать? Мы же вот-вот начинаем!
– Запасные есть? – спросила Алена.
– Нет! Я их все в один угол поставила.
Я мысленно перебрал варианты и остановился на самом вероятном. Вчера вечером я до одиннадцати просидел над маршрутными листами и к Тазику так и не зашел. Не побегал за ним по сауне, не почитал ему отрывки из педагогического форума и не дал себя в очередной раз обрызгать. А обиды юный банник вымещал водой.
Кабинет английского, правда, находился на втором этаже, а сауна – на первом. Но трубы, по моим наблюдениям, Тазика никогда не останавливали.
[ Наиболее вероятная причина – протечка системы отопления. Конец декабря, нагрузка на трубы максимальная.]
Тоже вариант. Не обязательно во всех бедах винить сверхъестественное.
Алена опустила телефон. Секунду она смотрела в стену, а потом рванула завязки тулупа.
– Даш, ничего не трогай, я сейчас! – крикнула она в трубку и сбросила вызов. – Ром, я в строительный! Наш, обычный. Там коробки точно есть, я видела. Минут двадцать займет. Пятнадцать, если бегом. На такси – десять.
– Чек возьми. – напомнил я. – Товарный.
– Ром!
Тулуп полетел на стул, следом кокошник. Под ними обнаружились свитер и джинсы. В кокошнике, как выяснилось, содержалась половина прически.
– А Снегурочка? – глухо спросил Костя из-под съехавшего на лицо ведра.
Алена замерла с уже занесенной за порог ногой. Взгляд у нее метался по кулисам. С Антона на Аду, с Ады на Гусева, с Гусева на меня. А потом остановился на Варе.
– Варя! Ты же речь Снегурочки сама писала. Ты ее наизусть знаешь. Побудь пока ею за меня. Пожалуйста!
Все посмотрели на Варю. Гусев даже сдвинул клюв на лоб.
Варя же не отрывала глаз от меня. Свиток в ее руке медленно сворачивался обратно в трубочку, но она этого даже не замечала.
Надежда – вероятность 34%. Растет. Радость – вероятность 41%. Подавляется.
– Решать тебе. – сказал я.
Варя перевела взгляд на голубой тулупчик на стуле. Потом снова на меня.
– Я… Хорошо. Я согласна!
– Умница! – Алена чмокнула ее в щеку, сунула мне папку с маршрутными листами и вылетела из-за кулис. Уже из коридора донеслось: – Лен, привет! Ты дома? Слушай, можешь меня выручить?..
Тулупчик оказался Варе великоват в плечах и чуть длиннее, чем нужно, но зато кокошник сел как влитой. Мантию звездочета староста сложила вчетверо и сунула Косте, а колпак отдала Гусеву. Он немедленно надел его поверх клюва.
– Три минуты до начала. – объявил Антон, поправляя кивер.
– Полторы. – Ада сверилась с телефоном.
– Идем по сценарию. – напомнил я. – Варя, речь помнишь?
– Помню. – Варя прижала свиток к груди. – Каждую запятую!
В зале заиграла музыка. Первые такты нашего выхода.
Дед Мороз и Снегурочка дружно шагнули навстречу заждавшейся публике.
На сцене, возле края, стояла елка. Высокая, под самый потолок, вся в стеклянных шарах, блестящей мишуре и со слегка облупленной звездой на макушке. Звезду, судя по косвенным признакам, выпустил танковый завод еще при Брежневе.
Столовая со сцены смотрелась весьма непривычно. Тем более сегодня. Столы сдвинули на край, один на другом, ножками вверх, как в кафе после закрытия. А на освободившемся месте колыхалась толпа. Причем в костюмах пришли практически все. От мелкотни до выпускников. Над головами висели бумажные снежинки на нитках, а один из старшеклассников поднял телефон с включенным фонариком, будто явился на концерт.
Нас встретили криком, визгом и бурными аплодисментами. Без всяких сомнений, это успех. Оставалось только его развить, а не запороть. С этим сложнее.
– Де-душ-ка Мо-роз! – скандировали пятиклассники у самой сцены.
– Снегурочка! – крикнул кто-то из девятых, и его тут же заклевали одноклассники.
Праздничное настроение – вероятность 72–94%. Ликование – вероятность 65–90%.
Я посмотрел на Варю. Она стояла рядом, вцепившись в рукав чужого тулупа, и глядела в зал.
А я считал.
Строительный у метро – семь минут быстрым шагом. Обратно, с коробками в охапку, – все десять. Между ними – касса, очередь и товарный чек с печатью, потому что без него директор денег не вернет. Это еще пять. Такси в предпраздничный день в нашем районе приезжает минут за двенадцать. Как ни крути, за десять минут Алена не обернется. Даже если полетит на метле, которой у нее все равно нет.
А начинать нужно было прямо сейчас.
Значит, придется тянуть время.
Глава 23
Я наклонился к Варе, придерживая бороду, чтобы резинка случайно не щелкнула о микрофон.
– Алена Евгеньевна за десять минут не успеет. – шепнул я ей прямо в кокошник. – Тянем время.
Не задав ни единого вопроса, Варя кивнула, перехватила свиток поудобнее и шагнула к стойке.
Музыка смолкла. Зал затихал дольше, рядами, от сцены к дверям, будто кто-то медленно убавлял громкость на старом магнитофоне.
– Здравствуйте, ребята! – звонко начала Варя. – Здравствуй, дедушка! Долго ты к нам добирался?
Я подошел к стойке и осмотрел микрофон. Черный, с сеточкой на макушке. После знакомства с Гусевым на одной из репетиций сеточка сбоку слегка помялась.
– Здравствуй, внученька! Здравствуйте, детишки! Здравствуй и ты, шишка железная. – обратился я к микрофону. – Кто ж тебя на кол-то посадил?
Столовая взорвалась громовыми раскатами хохота.
Нет, интонации, с какими должны говорить все персонажи на выступлении, Варя, конечно, прописала. И я даже тренировался их менять. Честно. Вот только у меня так ничего и не получилось, поэтому старец в моем исполнении вещал спокойно и ровно, как в объявлении о посадке на электричку.
– Дедушка, это микрофон! – Варя развернулась к залу. – В него говорят, чтобы всем было слышно.
– Микрофон. – повторил я и постучал по сеточке пальцем. По столовой прокатилось гулкое «бум-бум-бум». – Мудреное слово. Заморское.
– Дедушка, а ты нам подарки принес?
– Не подарки. Забавы. – я обвел посохом зал. – А подарки опосля. Ежели заслужите.
Пятиклассники у сцены завизжали. Кто-то из старших гаркнул «Опосля!» на манер боевого клича, и словечко тут же подхватили задние ряды.
Веселье – вероятность 60–85%.
Судя по диапазону частот, веселья в столовой хватило всем, кроме меня. Сценарий определенно удался на славу. Не зря же мои ученики столько времени его сочиняли, а потом переделывали, доводя каждую фразу до идеала.
Дед Мороз у них только подкачал. Но тут я ни при чем – они сами такого выбрали.
– А забав тех, внученька, почему вдруг тринадцать? – продолжал я, следуя сценарию. – Чертова дюжина. Я же больше заготовил. Непорядок.
– Непорядок! – подхватила Варя. – Их и правда должно быть четырнадцать. Но один конкурс украл злой леший!
– Утащил, значит, окаянный, к себе в чащобу. – «догадался» я. – И воротит, лишь ежели вы дружно…
– Каждый класс, ребята!
– … одолеете все до единого испытания. А раскиданы они по терему, от погреба до чердака.
– По всей школе. – перевела Варя. – Где-то нужна команда. А где-то отличится только самый смелый.
В задних рядах простонали «по всей⁈» таким тоном, будто им предложили пробежать марафон в валенках.
– А где и двое смелых. Или трое. Смелых много не бывает. – я поднял посох повыше. – И за всякую забаву вам положены… Как бишь их, внученька?
– Баллы, дедушка.
– Баллы. Сочтутся они сей же час на великой счетной грамоте. Как ее у вас кличут?
– Таблица.
– Таблица. – я попробовал слово на вкус, словно незнакомый суп. – Глядите же.
Я взмахнул посохом, и на противоположной стене, над окном буфета, вспыхнул прямоугольник света размером с три школьные парты. По краям поползли белые морозные узоры. Ветвясь, они сплелись в рамку, а потом потекли внутрь и строка за строкой вывели номера классов, названия команд и пустые клетки под баллы, в которых к обеду, по моим расчетам, должно было стать тесно.
Зал ахнул. А потом принялся читать.
Взмахом посоха я, разумеется, ничего не колдовал. Колдовать на глазах у сотен человек посреди государственного бюджетного учреждения – надежный способ встретить Новый год в компании людей в костюмах. И вряд ли в карнавальных.
Посох стал лишь сигналом. Кирилл же, сидя у раздачи за ноутбуком, ждал его, держа палец над клавишей.
Два проектора – один здесь, второй в спортзале – и компьютеры во всех кабинетах со станциями Кирилл объединил одной сетью. Таким образом, чтобы когда учитель ставит баллы на своем конкурсе, они сразу попадали в общую схему и всегда были у всех на виду. Такая задумка тоже родилась по примеру недочетов в организации турслета.
Названия классы выбирали себе сами. С поправкой на цензуру, естественно. Многие, не мудрствуя лукаво, назвались просто: «Снежинки», «Морозко» или «Снеговичок». Но кое-кто пошел дальше. Одиннадцатый, например, подписался «Абсолютным нулем», и, по-моему, тут чувствовалась рука физика. Хотя, на мой взгляд, минус двести семьдесят три градуса и пятнадцать сотых – тоже весьма по-новогоднему.
А вот пятый «Б» теперь именовался «Губин и компкания». Именно так. С опечаткой. Сам Илья Губин, он же Снайпер, стоял у сцены и раскланивался на три стороны, будто его вызвали на бис. Прочие двадцать пять человек из пятого «Б», похоже, узнали о своем названии вместе со всей остальной школой.
– Такая же грамота висит и в палатах, где мячами кидаются. – добавил я.
– В спортзале вашем. – перевела Варя и заглянула в свиток. – Конкурсы, ребята, приносят разные баллы. Первые три станции вам обязательно надо пройти строго по порядку, как в маршрутном листе. Иначе леший не вернет праздник. Но зато дальше – гуляйте, как хотите! Все зависит от вашей смекалки и дружности!
– Главное – начать по путевым грамотам. – повторил я, назидательно тряся пальцем.
– По маршрутным листам, дедушка. И еще. Дополнительные задания можно получить и у случайных персонажей. При выполнении кое-каких условий.
– У меня в том числе. – я стукнул посохом о сцену. – И у внучки. А какие условия – мы не скажем. Ищите, думайте.
Человек десять у сцены тут же уставились на мою бороду. Видимо, искали условия в ней.
– А последний конкурс, «Снежный ком», пройдет в спортзале.
– Ежели леший его воротит. – напомнил я.
– Если вернет! – поправила Варя. – Ну а сейчас старост или капитанов классов просим подойти к сцене за маршрутными листами.
Толпа качнулась, и к нам, расталкивая пиратов и принцесс, двинулись двенадцать человек. Впереди, разумеется, шагал Губин.
Я глянул на часы над дверью. Двадцать минут одиннадцатого. Открытие, рассчитанное Варей на десять минут, мы растянули вдвое.
Выжать из ситуации больше времени я никак не мог. Даже с помощью новогодней магии.
Мы с Варей пошли за кулисы за маршрутными листами, и там нас встретили поднятыми вверх большими пальцами. Антон выставил сразу оба, Костя один, зато из-под ведра. Гусев честно пытался присоединиться, но запутался в ластах и снова чуть не упал.
– «Шишка железная»! – Ада даже не пыталась сдерживать смех. – Роман Дмитриевич, как можно нести такую чушь и ни разу не улыбнуться? Вы прям талант!
– А «опосля»? – поинтересовался Костя. – Это из какой-то сказки?
– Оно есть в словаре Даля. – ответил я.
– Серьезно?
– Я проверял.
Варя стояла рядом со мной. Тулупчик она так и не расстегнула, хотя за шторами было довольно душно, и не отходила от меня ни на шаг. Когда я сдвинулся к реквизиту, она шагнула следом.
Радость – вероятность 75%. Восхищение – вероятность 55%.
– Алена Евгеньевна не возвращалась? – спросил я.
– Нет. – отозвался Антон, глянув на телефон. – А уже время старта.
Я задрал полу шубы, выудил из кармана треников нокию и набрал Алену.
«Абонент выключен или находится вне зоны действия сети».
Странно.
Со связью при этом все было в порядке. У меня горели все четыре полоски, а Гусев за моим плечом выкладывал в сторис наше выступление, и видео улетело в интернет едва ли не быстрее, чем он успел придумать подпись. В строительном у метро сеть тоже ловила. Алена постоянно отправляла в облако фотки чеков. На всякий случай.
Я набрал еще раз. Результат не изменился.
А потом телефон зазвонил сам.
На экране высветилось «Владислав Воронов».
– Ром, привет. – начал он без паузы. – Слушай, ты не знаешь, где Лена?
– Должна быть дома. – ответил я. – У вас же НИИНС устроил выходные на два дня раньше. Сам знаешь.
– Да, да, знаю. Но ей недавно позвонила Алена и попросила помочь. Что-то там с коробками. Лена оделась и ушла.
– И что?
– А то, что я с ней связаться не могу. Позвонил, чтобы заодно хлеба купила, а она вне зоны доступа. И Алена тоже. Я уже и в строительный сгонял. Так их там никто даже не видел!
Говорил Влад быстрее обычного, и голос его заметно подрагивал.
У меня под ложечкой тоже что-то сжалось и похолодело, будто я проглотил кубик льда. Пальцы сами собой стиснули нокию так, что скрипнул корпус.
Это страх. Страх за другого.
[ Страх за другого. Распознано носителем. Начисления не предусмотрено.]
Знаю. Не первый раз.
В голове у меня за секунду промелькнули три разные версии. ДРС, оппозиция и тип в пальто, слишком долго не дававший о себе знать.
– Психо. Варианты?
[ Разряженный аккумулятор – 46%. Очередь на кассе – 23%. Встреча со знакомыми – 17%. Остальные гипотезы статистически незначимы.]
– У обеих сразу?
[ Корреляция не исключена.]
Очередь на кассе. В том самом строительном, где Влад только что дважды обошел весь магазин и вытряс из продавцов душу.
– Ты сейчас где? – спросил я в трубку.
– В машине. У дома.
– Я подойду. Жди.
Я сбросил вызов и сдернул бороду. Резинка щелкнула по уху.
– Мне нужно уйти. – объявил я своим подопечным. – Срочно.
Шапку я бросил на стул, расстегнул шубу и выбрался из нее, как из спального мешка. На свет показался мой обычный спортивный костюм. Олимпийка и треники из перехода у метро, тысяча двести за комплект.
За кулисами стало тихо. Даже Гусев перестал шуршать ластами.
– Роман Дмитриевич, а Дед Мороз? – первым опомнился Антон.
– А «Елки»? – Ада сжала лупу двумя руками. – Как же «Елки»?
– А как же… – Гусев сдвинул колпак звездочета на затылок, и из-под него вылез клюв, – … мы?
Я замер с шубой в руках и обвел их взглядом. Снеговик, Шерлок Холмс, Щелкунчик, пингвин и Снегурочка.
По положению о мероприятии запасным ответственным за «Елки» числилась Алена Евгеньевна. А ее как раз и не было.
– За Деда Мороза теперь Антон. – я протянул ему шубу. – Без возражений.
– Я?
– Ты. Вот борода. Ты же сам хотел.
Возмущений не последовало. Шубу Щелкунчик медленно принял обеими руками, как берут чужого младенца. Кажется, он не до конца понимал, что происходит.
– Послушайте. – обратился я к ребятам. Речь пришлось на ходу собирать из ошметков, хранившихся у меня в голове. – В жизни случается всякое. Коробки промокают. Люди не берут трубку. Ведущие уходят со сцены. Но вы столько времени готовили эти «Елки», что каждую станцию знаете лучше учителей, которые ее проводят. К тому же челночный бег половина из вас сдала мне на пятерку, так что с беготней по школе проблем не возникнет. И… как же там было… Ах да. Я в вас верю. Вы справитесь. Если не вы, то кто?
Последнюю фразу я позаимствовал из фильма, который как-то вечером мне показывал Влад.
Правда, после нее там все погибли, но об этом я решил не упоминать.
– На полчасика вас точно хватит. – добавил я, нарушив затянувшуюся паузу. – За это время я найду Алену Евгеньевну и вернусь к вам вместе с ней.
Ребята выдохнули с таким звуком, будто из надувного матраса выдернули пробку. А потом засмеялись. Мелко и рублено. Нервно, как подсказал мне Психо. И немного гулко, потому что ведро снова съехало Косте на лицо.
Смеялись, похоже, над речью. Ораторское искусство давалось мне пока хуже челночного бега.
[ Успешное обращение к группе лиц в условиях дефицита времени. +2 к Социальному взаимодействию.]
Хоть кто-то оценил.
– Полчаса. – Ада постучала по экрану мобилы. – Засекаю.
Наш новый Дед Мороз уже влезал в шубу. Рукава оказались ему длинноваты, но зато борода на нем почему-то выглядела как настоящая. Наверное, по фактуре подошла. Кивер Антон сунул Косте, но тот не придумал, куда его деть, так что головной убор Щелкунчика отправился под ведро. Теперь оно сидело чуть выше и не сползало.
– Варя, сценарий у тебя. – напомнил я.
– Да. – тихо отозвалась девушка.
– Ну что, Снегурочка. – Антон поправил бороду и повернулся к ней. – Похоже, нам все-таки суждено поработать в паре!
Я подхватил со стула куртку и рванул к выходу, но у двери меня догнал финальный окрик:
– Роман Дмитрич! А с конкурсом-то что?
Я обернулся.
– Пусть Дарья Глебовна завязывает им глаза. Они так тоже ничего не увидят.
– А-а-а…
И чего мне это раньше в голову не пришло?
Краем глаза я заметил, что Варя по-прежнему стояла на том же месте. Плечи у нее опустились, а руки повисли вдоль чужого тулупа, и голубой мех на подоле больше не шевелился.
Разочарование – вероятность 60%. Печаль – вероятность 43%. Подавляется.
Ну, что поделать. И такое случается.
От школы до дома Вороновых было четыре минуты шагом. Я добежал за полторы, натягивая куртку на ходу. Машина Влада стояла у подъезда с работающим мотором, а выхлопная труба слегка подрагивала, будто ее вот-вот стошнит. Разок довелось видеть такое у ребенка во время урока.
Распахнув дверь, я с разгона плюхнулся на пассажирское сиденье, но Воронов даже не повернул головы. Куртку он накинул прямо поверх домашней футболки, а ноги сунул в кроссовки, позабыв о носках.
Так он, судя по всему, и бороздил строительный.
Похоже, все серьезно.
– Я волнуюсь. – сообщил он лобовому стеклу. – Лена, она… Она всегда на связи, понимаешь? Всегда! У нее на этот счет пунктик.
– Разве?
– Однажды у меня сел телефон, и она полдня не могла до меня дозвониться. Так эта ненормальная бросила работу и сама ко мне приехала. Из области, представляешь?
Он потер переносицу, продолжая другой рукой при этом держать руль. Крепко, как на гололеде, хотя машина стояла на месте.
– Последствия потери брата. – Влад наконец посмотрел на меня. – Сам понимаешь.
Брат, о котором шла речь, сидел сейчас у него на пассажирском сиденье. Так что я понимал. Частично. В меньшей степени.
Ладно, почти не понимал.
Разве что…
Холод под ложечкой никуда не делся. Наоборот, он разросся, пополз вверх и встал поперек горла, словно плохо пережеванный кусок черствого хлеба. Глотать стало неудобно. Пальцы в кармане куртки нашли нокию и вцепились в нее, будто она могла сбежать.
Воронов В. В.: Страх за другого – вероятность 85%.
[ Эмоция собеседника не распознана при наличии собственного опыта. −1 к Эмпатии.]
– Я тебя не спрашивал.
[ Та же эмоция, что у тебя, между прочим. Прямо сейчас! Мог бы и узнать.]
– Лучше скажи, что с воспоминанием.
[ Еще работаю над ним.]
– Тогда отстань и не мешай.
Психо, к его чести, отстал. Мотор урчал на холостых оборотах, печка гнала в ноги сухой горячий воздух, а картонная елочка на зеркале заднего вида слегка покачивалась и пахла чем угодно, но только не хвоей.
– Может, в полицию позвонить? – Влад развернулся ко мне всем корпусом. – Или сразу съездить. Тут отделение недалеко, у Александрино.
– Ни одна полиция в мире не станет искать человека, задержавшегося на полчаса. – ответил я.
– Но их же двое!
– Значит, не станут искать двоих.
– И что тогда делать? – Влад снова потер переносицу. – Она мне маячки предлагала сделать. GPS. Чтобы всегда видеть друг друга в телефоне. Я тогда посмеялся, что это для родителей первоклашек. Кто же знал, что идея не такая уж бредовая.
– Сейчас бы пригодилась. – согласился я.
Влад кивнул и уставился на парадную. Из парадной никто не выходил.
С тех пор как я сел в машину, прошло минут семь. Любой разговор Влад обычно сворачивал на работу минуты за три. Сейчас же он ни разу не упомянул ни институт, ни нейросеть, ни испытания с отчетами. Такого за ним я еще не наблюдал.
Я достал мобилу и пролистал список контактов. Перечень получился короткий и практически полностью состоял из учителей.
– Кому звонишь? – спросил Влад.
– Знакомому.
Влад открыл рот, но ничего не сказал.
Знакомый взял трубку после второго гудка.
– Роман Дмитриевич! – пророкотал Заррааш так, что динамик нокии задребезжал. – С наступающим!
– Мне нужна помощь. – произнес я, отбросив в сторону важный для нормисов ритуал обмена любезностями. – Пропали моя сестра и девушка. Ушли около десяти, и обе вне зоны доступа. В магазине, куда они направлялись, их не видели. Вы мне должны. – напомнил я.
– Около десяти. – повторил Заррааш. – То есть полчаса назад?
– Примерно.
– Роман Дмитриевич. – рокот в трубке сделался мягче. – Предпраздничный день. Две женщины зашли в кафе, взяли кофе с пирожными и забыли про время. Моя жена так пропадает по три раза в месяц.
– Исключено.
Алена отправилась за коробками для станции, которая уже открылась без них. Пить кофе с пирожными в такой ситуации она стала бы в последнюю очередь. А Лена так и вовсе не стала бы при любом раскладе.
Голос на том конце провода стих. Только потрескивало что-то, словно остывали горячие угли. Секунды три. Потом еще две.
– Я помню о своем долге. – произнес наконец Заррааш. – И сделаю все, что в моих силах. Но многого не жди. Во имя песчаных бурь, это же не мой профиль! Я пожары тушу, а не ищу людей.
– Понимаю.
– Держи телефон при себе.
– Хорошо.
Он отключился.
– Ну? – Влад подался ко мне. – Что он сказал?
– Что попробует.
Я опустил нокию и посмотрел на экран.
Похоже, выбора не осталось.
Пролистнув почти в самый конец списка, я нашел еще один номер, по которому до этого ни разу не звонил. И не собирался до конца декабря. Психо же, помнится, уверял, что собакам не звонят.
Вот и посмотрим.
Я нажал вызов.
– Тузик⁈ – покосился на экран Влад.
– Кодовое имя. – отмахнулся я.
В трубке потянулись гудки.
Глава 24
В отличие от Заррааша, тот, кого я знал под именем Сергея Сергеевича, не торопился и трубку взял гудке эдак только на пятом.
– Здравствуй, Рома. – голос на том конце я не узнал. Звучал он бодро и размеренно, будто это мне позвонили, а не наоборот. – А мы уж думали, ты так и не собере…
– Где Лена? – перебил я.
– Лена? – переспросил голос. – А с чего бы мне это знать?
– Вы за ней следите.
– Я? Рома, ты нас с кем-то путаешь. У нас и без твоей сестры забот хватает.
Голос не изменился ни на полтона. Ни единой лишней заминки. Будто ответ читали с заранее заготовленного листа.
– Я видел заклинание.
[ Магии не существует.]
– Отстань.
На том конце замолчали, и пока длилась пауза, я успел подумать, что видел я, строго говоря, не так уж много. В ночь после операции, когда лекарства еще не успели закруглить у меня в крови свою отвязную вечеринку, Лена зашла ко мне в палату. И я заметил золотистые искорки, кружившиеся у нее над головой.
Собственно, тогда я даже не был уверен, видел ли я их на самом деле или же они мне просто приснились. А уж являлось ли это нечто заклинанием, и тем более их заклинанием, я не знал и подавно.
Но зато все остальное оппозиция говорила и делала вполне наяву. Да и голубей, как мне в свое время дали понять, она считала. Так что предположить было можно. И попробовать провести собеседника на блефе.
Примерно так же, как меня самого провела Морозова.
Учиться у противника не стыдно, особенно если он под следствием.
Паузу я засек. Почти три секунды. Для того, кому нечего скрывать, многовато.
– Надо же. – наконец отозвался голос. – А мы и не думали, что его вообще можно заметить. Очередное подтверждение успеха проекта. Ладно. Допустим, я знаю, где сейчас Елена. И с кем. Но с чего бы мне сообщать это чужому человеку?
Кресло водителя скрипнуло. Влад резко подался в мою сторону и уперся коленом в рычаг коробки передач.




























