Текст книги "П.С.И.Х.0 Том 4 (СИ)"
Автор книги: Никита Клеванский
Жанр:
РеалРПГ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)
Annotation
Хорошая новость: я маг. Плохая: незарегистрированный. Когда-то я учился в школе магии, гонял под парусом и звал ветер. Неплохо. Но остальное по-прежнему в тумане.
Всего за несколько недель я успел вывести своих подопечных на первое место среди десятых классов города, выторговать ученицу у лешего, поцеловаться на остановке и проиграть бой за одну секунду. Спасли меня, внезапно, агенты ДРС. Кажется, они не такие уж и плохие. Или нет.
Еще мне предложили вступить в оппозицию. Сначала через голема в пальто, потом через бездомного пса. Обещал подумать до конца декабря.
Эмоций у меня пять, девушка одна, уровень девятый. Психо все еще уверен, что магии не существует. Зато теперь я могу поднять парту двумя пальцами.
А завуч тем временем съездила в Лесгафта и выяснила, что я там не учился. Тоже мне открытие. Но остальные в шоке.
Так что жду наряд полиции. Надеюсь, хоть у них диплом настоящий.
П. С. И. Х.0 Том 4
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Эпилог
П. С. И. Х.0 Том 4
Глава 1
Не забыв забрать флешку с презентацией, Галина Сергеевна ушла с гордо поднятой головой, провожаемая взглядами всего педсостава. Когда дверь за ней закрылась, наружу постепенно потянулись и остальные.
Каким бы сенсационным ни прозвучало заявление завуча, но у каждого имелась личная жизнь, и физрук с поддельными документами занимал в ней место далеко не из первой строчки. Ну уволят, ну придет другой. «Шоу маст гоу он» в масштабах одной общеобразовательной школы.
А вот мне, похоже, придется переезжать из каморки в камеру. Там тоже дверь с замком, правда, располагается тот снаружи, а не изнутри.
И еда опять казенная. Как в Нарцесе.
А еще Лена…
Алена…
Мой десятый класс, в конце концов. Я же за них расписался.
Рано сдаваться. Еще побарахтаемся!
На педсовет Морозова заявилась без людей в форме, а значит, все-таки мои прежние победы не прошли даром. Она не была до конца уверена, что я не отобью и эту ее нападку, и решила не привлекать с ходу представителей закона. Ведь в противном случае прилетело бы уже ей самой.
Но теперь она убедилась, что крыть мне нечем, а значит, стражи галактики скоро прибудут. Вопрос лишь в том, когда именно.
– Психо, когда?
[ С учетом типа характера Галины Сергеевны, думаю, что завтра. Во время родительского собрания.]
– Я тоже так думаю. Ведь кто-то же должен донести до родителей сегодняшнюю информацию. А уже потом меня можно и закрывать.
[ Скорее она захочет еще раз отыграться за прежние унижения. Опять ты ничего не понял.]
– Что же ты, такой умный, меня не предупредил об опасности?
[ Я предупреждал. Даже задание выдал. Но ты решил устроить шуры-муры.]
– Благодаря этим шурам-мурам я открыл новую эмоцию.
[ Что ж. В тюрьме тебе откроют еще парочку. Не самым приятным способом.]
– Надо полагать…
Тем временем учителя один за другим покидали кабинет, перед уходом бросая на меня последний взгляд. Психо анализировал каждый. В некоторых смешивалось торжество и презрение. Другие выражали сожаление или неприязнь. У кого-то даже сочувствие промелькнуло. Я не знал, как распределялись раньше люди по фракциям Морозовой и директора, но после сегодняшнего выступления весы точно качнулись. Причем отнюдь не в сторону Людмилы Анатольевны.
– Ром. – ладонь Алены опустилась на мою. – Это правда? Все это? Как же так?
– Подожди секундочку. – попросил я. – Мне нужно подумать.
Алена кивнула и не стала наседать. Она осталась сидеть рядом, и Психо фиксировал у нее все возрастающую степень напряжения.
А я и правда думал. Прикидывал варианты. Времени на какие-либо действия оставалось очень мало, и оно буквально утекало сквозь пальцы. Меньше суток на то, чтобы найти способ удержаться на плаву.
Образование за это время точно не получить. Разве что злокачественное. Но оно вряд ли поможет.
Что тогда? Обратиться за помощью? К кому?
Можно позвонить Тузику и сообщить, что голова с нужными им данными вот-вот отчалит в места не столь отдаленные. Они наверняка найдут какой-нибудь магический способ вывести меня из-под удара. Возможно, выкрадут прямо у конвоя. Правда, тогда придется примкнуть к оппозиции и жить дальше где-нибудь в землянке на границе с Финляндией. Ну или где у них там главный офис?
Придержим этот вариант на крайний случай.
Еще можно позвонить Владу и сказать, что созданная ими легенда накрылась медным тазом. Уверен, НИИНС не захочет терять подопытного, еженедельно приносящего столь ценные для проекта «П. С. И. Х.-0» данные. Как поступят они? Сегодня же заберут меня из города, а потом в каком-нибудь Светогорске, в самой обычной школе, появится новый помощник учителя физкультуры по имени, скажем, Родион Романович Подраскольников.
Светогорск, кстати, тоже недалеко от Финляндии.
А еще в нем не будет Алены. И моего десятого.
Может, тогда…
От размышлений меня отвлек оклик Кирилла, колдовавшего над компьютером:
– Коллеги, кому презентацию Галины Сергеевны? Я, вот, и половины не запомнил, что нужно завтра рассказать родителям. Подходите по очереди, всем скину. Роман Дмитриевич, возьмите тоже! У вас флешка с собой?
Я похлопал по карманам. Флешка имелась.
Не прекращая мыслительного процесса, я встал и подошел к учительскому столу. За мной, не отставая ни на шаг, хвостиком увязалась Алена.
Вытащив флешку, я протянул ее Кириллу. Тот скривился, поморщился, внимательно осмотрел носитель информации, но все-таки его взял. Осторожно. Двумя пальцами. Словно найденную возле кровати недоеденную котом дохлую мышь, которую уже облюбовали наглые жирные опарыши.
Хотя, на мой взгляд, выглядела она не так и плохо. Ну потертая, ну без колпачка, ну испачкана в чем-то, отдаленно напоминающем пластилин. Что теперь – умереть?
– Ты где эту гадость взял? – информатик поднял флешку на уровень глаз. – В канализации выловил?
– Из кармана вытащил.
– А в карман она как попала?
– Лежала там.
– Ясно. – Кирилл покрутил накопитель, будто искал срок годности, затем поправил невидимый галстук и провозгласил. – Послушайте меня, дети мои, ибо я несу вам слово истины во имя святого апдейта. Ваши помыслы должны быть чисты. Информация должна быть чиста. Но носитель информации тоже должен быть чистым, аки новорожденный сервер! – он шумно выдохнул и вернулся к обычному тону. – Ты бы на нее еще волос налепил, для комплекта.
– Там есть волосы?
– Там, по-моему, уже жизнь зародилась. – Кирилл воткнул флешку в системник, и тот недовольно пискнул. – Я бы на твоем месте ее с мылом вымыл. Хотя нет, не надо. Она этого не переживет. Значит, только святой огонь инквизиции! Но сперва скопируй данные куда-нибудь.
При этом он сделал такой жест, будто стряхивал капли после мытья рук, а затем еще и демонстративно вытер ладони платком.
Не думал, что он такой неженка.
Пока на экране ползла полоска копирования, к выходу из класса степенно двинулись Аркадий Борисович и Петр Николаевич. Шли они неторопливо и разговаривали вполголоса. То есть так, что слышал весь кабинет.
– … и вот раньше такого точно не было. – говорил химик. – Физрук он что? Он пил. Ну выгнали его за пьянку, и все по-людски, все понятно. А теперь, видишь ли, за корочки.
– Корочки это еще полбеды. – вторил ему трудовик. – Вот когда за старшеклассницами начинают ухлестывать, это уже совсем не педагогично. Я бы сказал, вообще никуда.
– Это да. Тут ты прав.
Я примерил фразу на себя. Старшеклассницы ко мне ходили регулярно, как и к любому другому педагогу в школе, но ни за одной из них я не ухлестывал. Даже не знал, с какой стороны к этому подойти. Алена рядом со мной почему-то выпрямилась и расправила плечи, словно перед выходом на разминку.
– Вот Гена нормальный мужик был, кстати. – продолжал Аркадий Борисович, шествуя мимо парт. – Ну, выпивал. Но это по-человечески понятно. Зато с работой справлялся на отлично. Все по старинке, все по уму.
– Гена да. И не так уж сильно он пил, кстати. Попался только неудачно.
Гена…
Геннадий Петрович!
«Под откос пойдет вся ваша жизнь. Как у Геннадия Петровича. Или хуже» – сказала мне Морозова при нашей последней личной беседе в кабинете с идеальным порядком. Я тогда взвесил все за и против и решил, что справлюсь.
Завуча я определенно недооценил. Провела она меня. Обыграла на моем же поле.
А ведь у меня до сих пор висело задание. Психо напомнил о нем пять минут назад и даже упрекнул, что я предпочел шуры-муры. Выяснить причину неприязни Галины Сергеевны Морозовой. Десять процентов прогресса. Плюс двадцать Очков Адекватности.
И вот мимо идет человек, знавший того, кто прошел через ту же мясорубку. Такой шанс упускать нельзя. Глядишь, и про саму Галину Сергеевну что-нибудь выведаю.
Я сделал два шага и перехватил коллег у кафедры, встав прямо у них на пути. Химик как раз завел речь про вытяжной шкаф.
– Аркадий Борисович, Петр Николаевич. – перебил их я.
–1 к Социальному взаимодействию.
[ Ты снова вклиниваешься в чужую беседу. Это крайне невежливо.]
– У меня особый случай.
[ Особый случай есть у каждого. Это не повод.]
– Он снова говорил про свой шкаф. Это даже не разговор, а переливание из пустого в порожнее.
[ Для него разговор.]
– Простите, что перебиваю. – исправился я, но это не помогло.
[ Извинение зафиксировано. Начисления не предусмотрено.]
– Снял за одно, а за другое не вернул. Где логика?
[ В регламенте. Можешь ознакомиться.]
Знаю я его регламент. Он его сам пишет. По ходу дела.
– Мне нужен Геннадий Петрович. – сообщил я. – Не подскажете телефон или адрес? Что угодно.
Петр Николаевич скрестил руки на груди и перенес вес на пятки. Он внимательно на меня посмотрел, а его брови медленно поползли к переносице. Левый же уголок губ слегка дернулся.
– Зачем? – спросил трудовик.
– Поговорить.
– О чем?
– О Галине Сергеевне.
– Нет. – Петр Николаевич попытался меня обогнуть. – Это без меня. У меня автобус, меня ждут, мне надо сезон закрывать, парник чинить. До свидания.
– Да погоди ты. – химик придержал его за рукав. – Куда ты все бежишь? Ты, Рома, вот что. Я-то с Геной особо не общался. Он больше в информатике сидел со своими журналами, а я в учительской. Так что телефона у меня нет. – он сделал «пу-пу-пу». – Но ты мне уже столько раз помог! И с журналами, и с мышкой. С Костей опять же…
– Справляется?
– Справляется. У нас, кстати, в восемьдесят пятом тоже был случай…
– Аркадий Борисович. – сегодня у меня не было времени слушать истории из жизни. Своя вот-вот под откос пойдет.
– Да-да, про Гену. – встрепенулся химик. – Петь, ну скажи ты ему. Тебе жалко, что ли?
– Мне не жалко. – трудовик смотрел в сторону. – У меня… другие причины.
Другие причины. На члена фракции Морозовой он, прямо скажем, не походил. Но и за Людмилу Анатольевну тоже открыто не выступал. Нейтрал, получается. И идти против завуча ему было не с руки. Не то в школе случайно может стать на одного трудовика меньше.
Я уже думал, какой бы подход к нему найти, как мне на помощь устремилась Алена.
– Петр Николаевич. – она шагнула вперед и встала рядом со мной. – Пожалуйста. Вы же все слышали. В любой момент приедет полиция, и Рому… его просто увезут. А он ничего не сделал. Он не виноват. Я уверена! Вы же сами знаете, как это бывает. Скажите хотя бы адрес. А дальше мы сами.
Трудовик перевел взгляд с нее на меня. Затем на химика. Поджал губы. Нахмурил лоб. Открыл уже рот, чтобы что-то сказать, как его внезапно перебила Людмила Анатольевна. Она как раз дошла до выхода из класса, обернулась и с ходу начала:
– Роман Дмитриевич, мне нужно с вами… – тут она увидела нашу честну́ю компанию и поправилась на лету. – Как освободитесь, сразу ко мне. Я вас жду!
И ушла. Каблуки ровным затухающим ритмом стучали по коридору. Она никуда не спешила.
Решимость – вероятность 70%. Усталость – вероятность 58%.
– Усталость от чего?
[ От четверга. Предположительно.]
Да понятно тут все. Решила уволить меня лично, не дожидаясь полиции. Чтобы потом в документах стояла ее подпись, а не чужая. Это, в общем-то, правильно. Любой бы на ее месте поступил так же. Кто-то уходит, но жизнь продолжается.
– Ладно. – Петр Николаевич потер щетинистый подбородок. – Все-таки ты мне тоже как-то помог. Гусев, между прочим, табуретку мне так и не принес!
– Он ее на турслет возил. Проводил полевые испытания.
– И как?
– На тройку максимум.
– Для него не так и плохо. – трудовик вздохнул. – Телефона Гены у меня нет. Он номер сменил, как его выперли. Но краем уха я слышал, что он в автосервис устроился. Тут недалеко, минут двадцать пешком. Перекресток Лени Голикова и Народного Ополчения.
– Спасибо, Петр Николаевич! – расплылась в улыбке Алена.
– Спасибо. – повторил я.
– Не за что. – трудовик уже шел к двери. – Только вы это… Если вдруг что, то я вам ничего. Так, Аркаш, на чем мы остановились?
– На шкафе вытяжном. Я говорю, они мне его сами, без посторонней помощи…
Дверь за ними закрылась. С полуслова начали, с полуслова и продолжили, будто я ворвался в их жизнь обычной рекламной паузой.
– Ром! – позвал меня от компьютера Кирилл. – Готово, забирай свое чудовище.
Я вернулся к столу. Информатик выдернул флешку и вернул ее, держа через носовой платок.
– Слушай, а что у тебя там за чертежи? И списки какие-то. Я не открывал, просто в превьюхе увидел.
– Понятия не имею.
– Как не имеешь? Это же твоя флешка!
– Я ее из кармана достал.
– Ну ты даешь! – Кирилл покачал головой. – Надо знать, с чем в кармане ходишь. Вот придут тебя арестовывать, а у тебя там схемы провоза наркотиков через мексиканскую границу. Или чертежи Звезды Смерти. С отмеченной уязвимостью. Ты ее, кстати, Морозовой не показывай, а то бум!
Он засмеялся и почти сразу перестал. Уголки рта у него опустились, и он шагнул вперед, встав к нам с Аленой чуть ли не вплотную.
– Слушайте, чем я могу помочь? Серьезно. Я же вижу, что все плохо.
– Я буду собирать характеристики! – выпалила Алена. – С учителей. С родителей. Положительные. Может, поможет. Подпишешь?
– Попробовать точно не помешает. – кивнул Кирилл. – Я подпишу. Хоть десять штук. Только ты сегодня по учительской с этим не ходи, ладно? Там сейчас половина народу Морозовой в рот смотрит. Лучше завтра. Когда отойдут.
– Завтра может быть поздно.
– Завтра будет завтра. А сегодня тебе наговорят такого, что сама подписывать передумаешь.
Это они… Ради меня? Даже без просьбы? Сами?
Внутри меня что-то дернулось и тут же пропало.
[ Зафиксирован эмоциональный импульс. Длительность 0,4 секунды. Классификация не завершена.]
О как. Чуть новую эмоцию не обрел. Знать бы еще какую.
– Даш! – Кирилл махнул рукой младшей англичанке. – Иди сюда, тебе тоже скину. Ты же просила.
Девушка подошла и протянула флешку. Чистую, в форме кролика с выдвигающимся из головы разъемом. Информатик принял ее без каких-либо нотаций.

– И вот еще. – обронил он мимоходом. – Алена Евгеньевна собирает на Романа Дмитриевича характеристики. Подпишешь?
Дарья перевела взгляд с флешки в системнике на меня, а затем уставилась себе на носки туфель.
– Ну-у… – протянула она. – Я… Мне надо подумать. Я не знаю, как это вообще…
– Не стоит. – оборвал ее терзания я. – Правда. Спасибо.
– Нет, вы не подумайте, я просто…
– Все в порядке.
Психо выдал на нее сочувствие на тридцать с чем-то процентов, и я отмахнулся, не дочитав. Этого добра сегодня набралось на всю учительскую, а толку ноль.
– Звони, если что. – Кирилл протянул мне руку. – Серьезно. В любое время. Номер у тебя есть.
– Договорились.
Мы с Аленой вышли в коридор.
Школа уже опустела. Только лампы под потолком гудели, да где-то на этаже дребезжала ведром уборщица.
Я на ходу подвел итог. До родительского собрания оставалось меньше суток. До кабинета директора один лестничный пролет. До Лени Голикова двадцать минут пешком, если верить трудовику. Алена ходит медленнее, так что все тридцать.
Она шла рядом и дышала так, словно набирала в грудь воздух для вопроса. Набирала уже третий раз подряд, затем молча выдыхала.
Четвертый раз, судя по всему, должен был стать последним.
Глава 2
– Ром. – четвертый раз Алена все-таки выдохнула со словами. – Это правда? Все, что она говорила. Про Лесгафта, про диплом… Ты правда там не учился?
– Ален, я тебе честно все расскажу.
– Когда?
– Правда расскажу. Целиком, от начала до конца. Но не сейчас.
– А когда, если не сейчас? Завтра тебя могут… Или даже сегодня! – Алена остановилась посреди коридора, и мне пришлось остановиться тоже. – Ром, у нас, может, этого «не сейчас» вообще не будет. Ты это понимаешь?
– Понимаю.
– И все равно не скажешь?
Я выдержал паузу.
– Не сейчас.
Она шумно выдохнула через нос. Лампы над нами гудели ровно, как холодильник в пустой квартире. Уборщица в дальнем конце этажа проехала ведром по кафелю и затихла.
Алена взяла меня за обе руки сразу. Не за пальцы, как обычно, а по-другому. Она обхватила мои запястья, словно надела на меня наручники. Маленькие и мягкие. Видимо, решила наглядно продемонстрировать, что меня ждет в ближайшее время.
– Слушай. – произнесла Алена, не поднимая головы. – Я в душе не ведаю, что там у тебя с дипломом. И мне, если хочешь знать, все равно! Ну то есть не все равно, но… – она подняла глаза. – Я к тому, что я с тобой! В любом случае. Диплом, полиция, что угодно! Понял?
– Понял.
– Нет, ты не понял! Ты сейчас кивнул, как когда не понимаешь, а только делаешь вид. Я говорю, что я тебя не брошу! Даже если тебя увезут. Я буду ходить. Носить передачи. Я не знаю, что туда носят, но узнаю!
Пульс под ее пальцем зачастил. Насколько я мог судить. Обычно было бы сложно понять, чей именно, но я-то знал, что оставался совершенно спокоен.
А потом внутри меня что-то открылось.
Нормисам, у которых внутри регулярно что-нибудь открывается, тянет, щемит, зудит, колет и схлопывается, объяснять это бесполезно. Со мной же подобное случается крайне редко, и каждый раз по-новому. С Леной на кухне давило под грудиной, тяжело и тепло, будто я проглотил грелку. Здесь вышло иначе. Чуть ниже. И плотнее. И объемнее. И еще оно ползло вверх, сминая любые преграды.
Горло перехватило. Слова полезли наружу раньше, чем я успел их проанализировать, и голос, произнесший их, принадлежал как будто бы не мне. У меня таких интонаций отродясь не водилось.
– Спасибо. – вырвалось из меня. – Я… Я очень тебе благодарен. Правда. Очень!
[ Зафиксирована новая эмоция. Классификация: благодарность.]
[ Реакция перешла порог осознания и достигла стадии когнитивной обработки. Эмоция полностью прописалась в мозгу и личности носителя.]
[ Благодарность. Интенсивность 93%.]
+3 к Эмпатии.
Так вот что пыталось пробиться недавно в классе. Оно все-таки нашло путь наружу.
Моя новая шестая эмоция. Вожделение, родственные узы, злость, восторг, симпатия. Теперь вот эта. Я запомнил ощущение, как запоминают дорогу до нового магазина. Сперва тепло внизу. Следом горло. И чужой голос. Если встретится еще раз, точно узнаю.
Алена смотрела на меня снизу вверх. Затем моргнула несколько раз подряд.
– Ты сейчас… – она не договорила и сжала мое запястье сильнее. – В тебе что-то изменилось. Только что. Я почувствовала. Не знаю, как объяснить. Будто… Ладно. Не бери в голову. Это я на нервах.
А я в ней ничего не почувствовал. Зато зафиксировал: зрачки расширились, дыхание сбилось. У собак перед землетрясением бывает похожее, только они еще скулят. Чутье у нее, возможно, обостренное. Географы, в конце концов, работают с природой.
– Пойдем. – сказал я. – Директор ждет.
– Пойдем. – кивнула Алена.
Она отпустила только одну мою руку, а вторую перехватила поудобнее, будто боялась, что я сбегу. На лестнице идти так было не очень удобно, но я промолчал.
В приемной горел свет, однако секретарь уже ушла. На ее столе стояла вазочка с конфетами, потенциально отравленными, а компьютер дремал, изредка подмигивая зеленым глазом. Я постучал в директорскую дверь.
– Я тут подожду. – Алена отпустила меня и шагнула к стулу у стены.
– Костина, вы тоже заходите. – сказала дверь голосом Людмилы Анатольевны.
Алена застыла на полпути к стулу.
– Откуда она знает, что я здесь?
– Через стену слышно. – пожал плечами я. – Шумоизоляция тут ни к черту.
Внутрь мы вошли уже вместе.
В кабинете с прошлого раза ничего не изменилось. Те же стопки бумаг с загнутыми углами, те же кубки в шкафу, заваленные документами, те же детские рисунки на дверце, приклеенные скотчем за уголки. Цветы на подоконнике кто-то недавно полил, а Владимир Владимирович со стены смотрел на нас со знакомым прищуром. Добавилась только раскрытая папка перед директором. На верхнем листе я разглядел собственную фамилию. Написано без ошибок – мимоходом отметил я.
Людмила Анатольевна сидела, выбивая пальцами дробь по столешнице. Садиться она нам не предложила, поэтому мы сели сами. Алена на краешек стула, а я как положено, с максимальным удобством.
– Роман Дмитриевич. – начала директор, не прекращая барабанить. – Буду с вами откровенна. Мне сейчас абсолютно не с руки искать нового учителя физкультуры. Совершенно. У школы и без вас проблем выше крыши.
– Например, с отсутствующим лестничным маршем?
– Например, с ним. – дробь не сбилась. – И с прочими выкрутасами моего предшественника, которые я до сих пор разгребаю. И внимание силовых структур к этому зданию мне нужно в последнюю очередь, потому что начнут с вас, а закончат неизвестно чем. Кроме того…
Она не закончила. Пальцы остановились, и директор посмотрела на папку так, словно та могла договорить за нее.
Папка молчала.
Я подумал, что знаю, о чем речь. После сегодняшнего весы в учительской качнулись, и явно не в ее сторону. Еще пара таких педсоветов, и у Людмилы Анатольевны останется фракция из Анжелы Владленовны и, возможно, дворника.
Значит, увольнять она меня пока не собиралась. Тогда действительно побарахтаемся.
– Людмила Анатольевна. – Алена подалась вперед. – Неужели ничего нельзя сделать? Вообще ничего? Ведь это же…
– Я только что еще раз все проверила. – директор положила ладонь на папку. – Лично. Диплом, приложение, паспорт, трудовая, выписка из реестра. По всем признакам документы подлинные. К самим бумагам ни у кого претензий быть не может.
– Ну вот! – Алена хлопнула ладонью по колену. – Вот видишь, Ром! Подлинные! Значит, она просто… ну, ошиблась.
– Подождите. – Людмила Анатольевна подняла ладонь. – Но если то, что сказала Галина Сергеевна, подтвердится, и в университете действительно нет такого выпускника, то начнется расследование. Настоящее. И результат его я могу вам предсказать: крайне плачевный. Особенно если история получит огласку. А она, стараниями одной отдельной персоны, получит, можете не сомневаться.
Обе посмотрели на меня. Алена при этом приоткрыла рот, в точности как пятиклашки перед объявлением результатов эстафеты. Директор просто посмотрела.
Я думал.
Бумаги настоящие. Вернее, НИИНС каким-то образом сделал их настоящими. Поддельным оставался сам факт, и его проверкой, насколько я понимал, ответственные структуры пока еще не занялись.
А заявитель у нас Галина Сергеевна, и вес будет иметь ее слово против громоздкой бюрократической машины. Если же каким-то образом убрать из уравнения Морозову, то вся конструкция повиснет в воздухе, словно эквилибрист над пропастью. Останется только разочек дунуть легкому ветру, и все. Ветер позвать я мог в любой момент.
– А что, если дело не начнется? – спросил я.
– То есть?
– Что, если заявитель окажется ненадежным? Ненадежному заявителю не верят. У него не берут заявлений, а то и вообще отправляют погулять. Или сначала проверяют его самого.
– Ром. – Алена покачала головой. – У Галины Сергеевны безупречная репутация. Ты же сам слышал, ее в РОНО по имени-отчеству знают.
– Это правда. – подтвердила директор. – Почетный работник образования. Член аттестационной комиссии. Руководитель районного методобъединения, причем не первый год. Если вы собираетесь ее в чем-то уличить, Роман Дмитриевич, то у вас очень скромные шансы.
– У меня есть несколько часов, чтобы доказать обратное.
Я произнес это ровно. Без нажима и пауз. В принципе, я говорю так практически всегда, но в этот момент меня задело другое. В прошлую нашу беседу точно так же со мной разговаривала сама Галина Сергеевна. Она уже тогда знала, что победит, и готовила смертельный удар. Я же пока только собирал в кучу наметки идеи. И время давило на пятки не хуже асфальтоукладочного катка.
Директор замерла.
Настороженность – вероятность 40%. Интерес – вероятность 33%.
Прикидывает, во что ей обойдется очередная замена физрука, если я не справлюсь.
Она смотрела на меня долго. Во дворе, за темным окном, кто-то громко звал Степана. Лаяла собака. Издалека донесся звонкий детский смех. В батарее под подоконником с цветами булькнуло и затихло. Бор шуршал метлой по асфальту. Осенью у дворников всегда много работы. Даже если дворник – леший.
– Хорошо. – наконец произнесла Людмила Анатольевна. – Допустим. Несколько часов у вас есть. До завтрашнего утра, если точнее. Я со своей стороны тоже попробую кое-что сделать. Не обещаю, но попробую.
– Что именно?
– Не ваше дело, Роман Дмитриевич. У вас свои способы, у меня свои.
Она закрыла папку с моей фамилией и отодвинула ее в сторону. Но вставать не спешила, и мы с Аленой тоже пока сидели.
– И раз уж вы здесь, Роман Дмитриевич. – Людмила Анатольевна сцепила пальцы в замок. – Напоминаю, что за вами должок. Не забыли, случаем?
– Помню. – подтвердил я.
– В тот раз я сказала, что у меня будет встречная просьба. Свою часть сделки я выполнила. Настало время платить по счетам.
– Я готов.
Долг за двадцать кубометров пустоты висел на мне еще с сентября, и я уже устал гадать, что может понадобиться этой женщине. Подменять заболевших коллег – физрук, как известно, умеет вести что угодно, если это можно свести к бегу по кругу. Дежурить в столовой на большой перемене. Собрать сборную учителей на районную спартакиаду работников образования. Подготовить к сдаче ГТО ее саму или ее друга. Сходить с ней на юбилей тети. Отдать почку.
Ни одна из версий не подобралась даже близко.
– Ежегодно перед зимними каникулами в школе проводится большое мероприятие. – директор произнесла это с интонацией человека, зачитывающего приговор. – Новогодний марафон конкурсов «Нарядные елки». Викторина-соревнование между всеми классами. Турнир, эстафеты, квиз, баллы, итоговый зачет – все это и еще немножко сверху. Длится весь день. Планируется и в этот раз.
– Хорошо.
– Ужасно, Роман Дмитриевич! Потому что на подобное мероприятие невозможно найти организатора. Никогда! Можно просить, уговаривать, обещать отгулы, но учителя готовы на что угодно, лишь бы соскочить. К тому же в качестве ведущих принято привлекать старшеклассников, а они даже участвуют в таком из-под палки, не говоря уже о чем-то большем. Лишь бы в телефоны уткнуться и ничего вокруг не замечать. Им что елка, что рассада в огороде – ехало-болело!
– Понимаю.
– Так что в этом году ответственным назначаетесь вы без права на отказ. – директор выдержала паузу, но я в нее ничего не вставил. – Тем более что у вас так удачно есть классное руководство в десятом. Они-то вам и помогут.
– Похоже, вариантов ответа у меня не то чтобы много. – прикинул я. – Согласен.
[ Новое задание.]
[ «Провести новогодний марафон „Нарядные елки“». Срок – до окончания мероприятия. Условие – участие всех классов школы. Награда рассчитывается.]
– Как это «рассчитывается»?
[ Мероприятие нестандартное, исходных данных недостаточно. Награду выдам по итогу.]
– А если меня завтра посадят?
[ Доступность исполнителя в учет программы адаптации не идет. Получишь штраф.]
– Очень поддержал.
– Я тоже помогу! – с горящими глазами выпалила Алена. – Я и не знала, что тут такое бывает. Нам в школе ничего подобного не делали. Я и оформлять могу, и конкурсы придумывать, и…
Она осеклась, и взгляд ее начал медленно тускнеть, как если бы где-то внутри географички внезапно села батарейка.
– А как же… – залепетала девушка. – Что, если его… Ну, это…
– Если Романа Дмитриевича все-таки придется уволить, – директор поднялась из-за стола, – тогда всем займетесь вы, Алена Евгеньевна. Целиком. – она принялась буквально выталкивать нас из своего кабинета. – Поздравляю с назначением. Обоих. Приказ, считайте, уже подписан. Спасибо, коллеги, я вас больше не задерживаю. Всего хорошего. До свидания.
Не прошло и пары секунд, как мы уже снова стояли в приемной, а дверь за нами закрылась с громким щелчком. Психо едва успел выдать на директрису восемьдесят один процент удовлетворения. И то исключительно потому, что он сидел у меня в мозге и работал со скоростью мысли. В противном случае я бы остался и без этой подсказки.
– Материалы по прошлым «Елкам» у методиста. – донеслось с другой стороны. – Чао!
Вот и все.
Мы с Аленой посмотрели друг на друга.
– Что это было? – спросила она.
– Нас выпроводили.
– Я поняла. Почему так быстро?
– Думаю, у нее чайник закипел. Или свидание на носу. Обычно люди так торопятся, когда что-то убегает.
Привязать восемьдесят один процент удовлетворения к чайнику я не сумел. Разве что тот обладает очень настойчивым свистком. Хотя нет, все равно мимо.
Алена стояла посреди приемной и хлопала глазами.
– Ром. Нас только что назначили на «Елки». Обоих. Ты понимаешь, что это такое?
– Викторина.
– Я слышала, что у некоторых организаторов после таких «викторин» развивается нервный тик. Неизлечимый.
– Нас двое. Значит, нам положено по полтика на каждого.
Алена громко хрюкнула, но потом не выдержала и расхохоталась в голос. Хотя довольно быстро сникла обратно. Однако удачную формулировку я все-таки запомнил. Вдруг пригодится.
Мы вышли на улицу. Стемнело. Фонарь над крыльцом горел вполнакала, а улицы вокруг стояли запаркованные вернувшимися с работы местными жителями. Бора с метлой поблизости уже не наблюдалось, и только ветер гонял по двору одинокий желтый лист.
Алена застегнула куртку до самого подбородка и зябко поежилась.
– Что теперь? – спросила она.
– Теперь я иду искать Геннадия Петровича. – я махнул рукой в сторону предполагаемого места его нахождения.
– Сейчас?
– Потом будет поздно. Возможно, завтра в это время я уже буду давать показания.
– Я с тобой!
– Я сам справлюсь.
– Ром.
– Уже темно. И это моя проблема, а не твоя. У тебя завтра уроки с самого утра. И по собраниям ходить вечером. Иди домой, выспись, подготовь характеристики. Так будет рациональнее.
– Рациональнее… – повторила Алена и покачала головой. – Если бы я тебя не знала, решила бы, что ты хочешь меня обидеть. Знаешь, что будет рациональнее? Если ты не пойдешь туда один! Потому что ты придешь, скажешь какую-нибудь фирменную глупость, и он тебя пошлет. И ты вернешься ни с чем. Поверь, ты это умеешь. Тебе переводчик нужен, Ром. С физручьего на человеческий.




























