Текст книги "П.С.И.Х.0 Том 4 (СИ)"
Автор книги: Никита Клеванский
Жанр:
РеалРПГ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
– Откуда вы… – Влад приподнялся на локте. Голос у него сел и охрип. – Откуда вы знаете про выгрузки?
– Не мешай.
Глава ДРС даже не шелохнулся, а вот губы у Воронова сомкнулись и больше не разжимались, словно их прихватили клеем-моментом. И вновь без каких-либо искр.
– М-м-м! – Влад схватился за рот обеими руками и потянул нижнюю губу. – М-м!
– К тому же кое-кто считает, что из твоей головы можно добыть метод твоих родителей. – продолжил Майский.
В клетке Лена подняла руку к горлу, сжала в кулаке кулон и больше не шевелилась.
– Чудовищный эксперимент. Ужасный! – Майский покачал головой. – Надо же было додуматься вживлять слепцам магию! Да еще детям! Ну и что, что собственные сын и дочь родились без способностей? Разве же это повод? А остальные? Я до сих пор просыпаюсь в холодном поту, когда мне снится, что меня опять ведут в белую комнату.
На «белой комнате» у него невольно дернулось левое веко, а ладонь сжалась в кулак, который он тут же расслабил.
Тут я, наверное, мог бы его понять. Белый стол. Белый свет без теней. Бумажная роза в клеточку и голоса сверху, продолжавшие беседовать, пока я орал на полу.
– Прости, но я рад, что они сдохли в том штурме. – тоном, жестким, как сталь меча, произнес Майский. – Сами себя выдали, когда начали тебя искать. А тебя, вот ведь хохма, спрятал Виктор Павлович, прикрывая сына.
Саганов у стены едва заметно вздрогнул. Похоже, в такие тонкости его никто не посвящал. Всю картину знал только глава ДРС.
– Удивительные превратности судьбы. – хмыкнул Майский. – Зато теперь хранящиеся в твоей голове знания послужат на благо ДРС. Мы сделаем столько магов, сколько нужно. А благодаря наработкам Виктора Павловича по части улучшенного Забвения они станут идеально послушны системе. У оппозиции не останется ни единого шанса. Все маги будут подчиняться закону, и никто, слышишь, Ромка, никто больше не посмеет ставить эксперименты над детьми!
Последние слова он почти выкрикнул. Эхо прокатилось по цеху и, отразившись от стен, вылетело через пролом в крыше.
Звучало, в принципе, неплохо. Никаких экспериментов над детьми, все по закону и под присмотром. С такой программой можно смело идти на выборы. Вот только в этом плане мне опять отводилась одна-единственная роль. Подопытного.
Сначала в белой комнате, потом в Нарцесе, затем в НИИНС, а теперь вот в ДРС.
Похоже, мне и правда всю жизнь суждено быть чьим-то экспериментом.
Я попробовал пошевелить пальцами, но тело так и не отозвалось.
Майский же спокойно потянулся и сделал жест рукой, будто подзывал проходившего мимо официанта. И в тот же миг моя спина оторвалась от бетона, меня приподняло сантиметров на тридцать и плавно, без единого рывка, потащило к нему. Как если бы я лежал на больничной каталке, а катил ее невидимый санитар, давно привыкший к тяжелым пациентам.
С промокших насквозь треников закапало.
– Пойдем, Ромка. – сказал Майский. – Продолжим беседу в другом месте. И пришло же тебе в голову пойти на такой риск! А если бы тебя и правда спалило отдачей? Ты, конечно, совсем без царя в голове. Надеюсь, наши умельцы смогут тебя подлатать. Не делай так больше, хорошо?
– Не смейте! – Алена вцепилась в прутья колдовской клетки. – Отпустите его! Рома!
Майский ее проигнорировал.
– Психо, я лечу. Сделай что-нибудь.
[ Магии не существует.]
– Объясни это моим лопаткам.
Майский не пошел к выходу, а просто повел рукой, и часть стены перед ним опала. Туда он и направился, тащя меня за собой, как подуставший воздушный шарик на веревочке. Что-то кричал Влад, плакали Алена с Леной. Саганов-старший провожал нас взглядом, не пытаясь больше чего-либо предпринять. Он признал свое поражение перед подавляющей мощью начальника и смирился с судьбой.
Еще бы. Такая сила!
Нет, будь у меня возможность, я бы непременно поборолся за свою свободу и свободу близких, пусть даже и с околонулевыми шансами на успех, но тело по-прежнему не слушалось.
А уж из застенков всемирной магической организации меня вряд ли кто-то отпустит. Возьмут то, что нужно, и выкинут на помойку, как кожуру от банана. Даже сушить на батарее сначала не станут.
Не успел я вернуть все эмоции. Не успел.
Был психом, психом и помру.
Я в последний раз встретился взглядом с Аленой и мысленно уже с ней попрощался, когда на груди у меня неожиданно вспыхнули искры.
Лазурные.
Целый ворох блестящей синевы расцвел красочным букетом, будто надо мной вытряхнули пакет с блестками. И оттуда, прямо мне на живот, шагнул Тазик. Ростом с первоклассника, с бородой до груди и завернутый в свою любимую простыню. Он уперся в меня пятками, растопырил руки и толкнул что-то перед собой, породив голубую вспышку своей собственной магии.
И в тот же миг невидимая каталка исчезла, а я рухнул спиной на подкопченный в боях бетон, с размаху ударившись многострадальным телом. Из меня вышибло последние остатки воздуха.
Но на этом Тазик не угомонился, и меня окатило волной живительной прохлады. Такой, которая встречает в предбаннике, когда выходишь из жаркого ада парилки. Волна прошлась от макушки до пяток, и терзавшая меня последнее время боль отступила. Не прям ушла, но притаилась в ожидании, когда можно будет вернуться и продолжить с новыми силами. Зато хотя бы отпустило сведенные судорогой мышцы. Будто разжался державший меня спазм. Спазм всего тела.
Я пошевелил пальцами. Пальцы послушались.
– Банник? – Майский поднял брови. – Ты-то тут откуда? Пшел прочь!
Он снова махнул рукой, но на этот раз куда резче и выставив ее ладонью вперед.
Этот жест я знал. Ведь сам использовал его неоднократно как до потери памяти, так и после ее частичного возвращения.
По цеху потянуло сквозняком, на Тазике захлопала простыня, но я поднял руку и отзеркалил жест. Два порыва ветра встретились в полуметре от меня и погасили друг друга. Простыня, успокоившись, опала.
– Не трогай малыша. – кое-как прохрипел я. – Это Тазик. Он… со мной.
Тазик обернулся через плечо. От бороды у него пахло березовым веником.
– Поиграем вечером?
– Обязательно. – пообещал я. – Если мне до тех пор мозг из головы не вынут. Без него я плохо играю.
– Хуже, чем обычно?
– Гораздо хуже.
Тазик подумал и кивнул. Видимо, такие условия его устроили.
Незарегистрированный банник стоял в двух шагах от главы ДРС. Об этом стоило подумать. Позже. Если будет чем.
Майский опустил руку. Уголки губ у него поднялись и тут же опустились.
– Ты всегда всех хотел защитить. – медленно проговорил он. – Но сейчас не тот случай.
Он снова поднял руку.
– А по-моему, как раз тот! – пророкотало от входа.
Дверь цеха стояла нараспашку, и проем почти целиком загораживал Заррааш, явившийся не пойми откуда в форменной куртке пожарного. Порог он переступил, высоко задрав ногу, как если бы перешагивал через кого-то невидимого. Ах да, такие там как раз имелись.
– Шхалах, Роман Дмитриевич! – ифрит оглядел меня с головы до ног. – Во имя песчаных бурь, я выносил из огня людей, которые выглядели бодрее.
– Так получилось. – отозвался я, не особо понимая, что происходит.
– Ифрит. – Майский прищурился. – Из оппозиции?
– Мы не из оппозиции. – отрезал Заррааш.
– Мы?
Следом за ним в цех вошли еще двое. Капитан Железняков явился в полицейском бушлате, а кожа на лице у него отливала старым железом с рыжими пятнами окалины. По цеху сразу потянуло углем. За капитаном шагнула дриада из Александрино. Та, вторая, с желтыми глазами.
– Мы обычные честные граждане. – сообщил капитан ровным, протокольным голосом.
– Зачем тогда явились? – спросил Майский. – Идите своей дорогой. Не стоит лезть не в свое дело.
– Дело в том, что мы задолжали Роману. – капитан поправил фуражку.
– И пришли по своим меткам. – добавила дриада. Голос у нее шуршал, как сухие листья под граблями.
– Долг – это святое. – припечатал Заррааш.
– И за что же долги? – поинтересовался Майский.
– За мальчишку из окна.
– За гражданку Морозову.
– За ученика колдуна. Последнего. – прошелестела дриада.
Метки. Это слово я уже слышал. Водяной смотрел мне куда-то вглубь, леший под Лемболово что-то там разглядел и запнулся на полуслове, да и капитан на собрании тоже пялился не в глаза, а сквозь них.
Выходит, все это время на мне висели долговые расписки. И видели их все, кроме меня самого.
Так вот о чем была речь.
Глава ДРС поджал губы и снова убрал руки в карманы. Куртка у него на плечах натянулась.
Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но его грубо перебили. Минус им за это к Социальному взаимодействию!
– А вот мы уже оппозиция! – раздалось из-за спины ифрита.
В цех толпой повалили люди. И не только люди. Первыми вошли пять или шесть кэра-кэра-онна в одинаковых пуховиках под предводительством Киры. Той самой официантки, которую я осенью вытащил у ДРС из-под носа. За ними протиснулись кто-то лохматый, некто в капюшоне и обычные люди-маги с лиловыми искрами на пальцах.
Кира нашла меня взглядом и улыбнулась. Рот у нее растянулся почти до ушей.
Народ все прибывал и прибывал, рассредотачиваясь вдоль стены и продвигаясь вперед, но последним зашел еще один мой знакомый.
Сергей Сергеевич.
На этот раз во плоти.
Зачесанная назад седина, перчатки, теплое пальто – все как у голема, с которым я когда-то беседовал. Только у этого изо рта шел пар. Да и морщины выглядели живыми, а не так, будто их напечатали на три-дэ принтере.
Настоящий.
– Знаю, глупо делать голема по своему образу. – бросил он мне вместо приветствия. – Но другие у меня плохо получаются.
– Претензий не имею. – отозвался я.
Сергей Сергеевич кивнул и повернулся к Майскому.
– У нас с Романом Дмитриевичем соглашение. Мы его забираем.
– Соглашение? – Майский перевел взгляд на меня. – У вас? С Ромкой? У меня такой информации нет. Когда успели?
– Устное. – уточнил я.
Майский цыкнул. Вздохнул. Поджал губы. Оглядел готовую противостоять ему толпу.
Каким бы могуществом он ни обладал, одному против сотни не выстоять. А ведь наверняка остались еще те, кто не стал заходить внутрь и прикрывал снаружи.
Однако мой старый приятель ни капли не смутился и щелкнул пальцами.
– Как бы не так! – во всеуслышание заявил он.
Не успел Майский опустить руку, как вокруг него одна за другой начали вспыхивать разноцветные искры. Они горстями осыпались на пол, а следом из каждой в цех выходили двое. Асур и дэв. Как всегда в костюмах. Но на этот раз в своих истинных обличиях с рогами, хвостами и прочими мифическими атрибутами.
Пара, еще пара, еще. Я начал считать и на десятой сбился, потому что они строились в шеренги и заслоняли друг друга.
Значит, Майский все-таки подготовился. Он, может, и не догадывался о предстоящем визите оппозиции, но на операцию притащил целую армию.
Или он всегда берет с собой внушительное сопровождение, как другие – зонтик. Даже если синоптики не обещали сильных магических бурь.
Или его предупредили.
Впрочем, сейчас это уже не имело большого значения.
С прибытием силовиков в довольно просторном цеху резко стало тесно. Оппозиция стояла у входа, ДРС – напротив. Между ними, на мокром бетоне, приподнявшись на локте, лежал я в компании придерживающего простыню Тазика. Пленники остались в одном углу, а Сагановы и охрана с промытыми мозгами – в другом.
Говоря языком покера – «фулл хаус».
– Последний раз прошу по-хорошему. – нахмурив брови, произнес Майский. – Расходитесь.
– Без Романа мы не уйдем. – отозвался Сергей Сергеевич. – И это тоже последнее предупреждение.
– Шхалах. – буркнул Заррааш и развел ладони.
Заискрило со всех сторон сразу. И от входа, и от оставленного Майским пролома. Золотой, рыжий, синий, лиловый, еще бог весть какой. Заклинания принимали всевозможные формы и готовились в любую секунду сорваться в полет. Вокруг ладоней ифрита дрожал воздух, а капитан расстегнул верхнюю пуговицу бушлата.
Похоже, большой бури было не избежать. Если же такая толпа одновременно жахнет боевой магией, то Питер того и гляди уйдет под воду. Целиком. Как Атлантида.
Возможно, кстати, именно так она на дне и оказалась. Поспорили маги из-за какого-нибудь Пенталгина со сверчком в носу, и все. Буль-буль, карасики.
От меня же, лежащего ровно посередине, даже мокрого места не останется.
Хотя мокрое место подо мной как раз уже имелось.
У дальней стены дэв развел ладони, и между ними закрутился синий шар. У входа один из людей-магов вскинул руку, и искры у него на пальцах сжались в тугой узел.

Вот-вот грянет.
Я вновь мысленно попрощался с сестрой и девушкой.
Как вдруг в цеху резко стало очень душно.
Мгновенно, сразу, будто кто-то захлопнул все окна и выкрутил батареи на максимум. Воздух загустел и перестал пролезать в легкие, как я ни старался сделать вдох. Не самое приятное ощущение.
[ Зафиксировано резкое снижение уровня кислорода. Рекомендация: покинуть помещение.]
– Уже бегу.
Руки и ноги, только что вернувшиеся ко мне, снова стали чужими. Меня словно затолкали в тело на два размера больше и забыли объяснить, как им пользоваться.
Посреди же зала, четко между двумя воинствующими толпами, возникла тень. Просто тень. Ни от чего. Свет из окон падал по-прежнему яркими пыльными столбами, но тень легла прямо поперек них и густела.
А затем из черноты шагнула фигура. Огромная, под самый потолок, так что балки перекрытий пришлись ей по плечо. Именно она украла воздух.
Сперва мне показалось, что это многовековое дерево диаметром в несколько обхватов, но потом я сообразил, что нас посетила еще одна сущность, просто покрытая с головы до пят корой. И мхом. И листиками.
Леший. Примерно такой же, как под Лемболово, только в несколько раз больше.
Все в цеху непроизвольно сделали шаг назад. Асуры, дэвы, кэра-кэра-онна, люди-маги, Сергей Сергеевич и даже Майский. Кое-кто хватал ртом воздух, словно свежевыловленный карась на дне лодки.
А вот заклинания сдуло. Все до единого. Как свечу ураганом.
И кого это к нам на огонек занесло?
Глава 28
– Что вы тут устроили⁈
Голос доносился отнюдь не изо рта лешего. Вернее где-то в глубине бороды, похожей на вывороченный из земли корень, губы у него тоже двигались, но сам звук рождался гораздо ниже. Под бетонным полом, под фундаментом пятого корпуса и, по-моему, под всем Обводным каналом разом.
Так гудит земля за минуту до землетрясения. Или до болототрясения, с учетом локации.
Сам я при подобных катаклизмах не присутствовал, но в Нарцесе однажды крутили по телевизору документальный фильм про Японию, и звук там был очень похожий. Вот только в фильме можно убавить громкость, а здесь оставалось терпеть, стиснув неожиданно занывшие зубы.
Гул проникал сквозь бетон, поднимался по локтю, на который я опирался, и отдавал в затылке, будто я лежал ухом на рельсе перед подходом товарняка. С потолочных балок посыпалась ржавая труха, а в лужах под проломом крыши вода пошла мелкой рябью. Влад, все это время мычавший сквозь залепленный рот, замолчал на полузвуке и застыл с широко распахнутыми глазами. Он дрожал.
Все в цеху отступили еще на один шаг. Синхронно. Разом. Асуры и дэвы опустили руки. Маги оппозиции тоже. Кэра-кэра-онна сбились в кучу вокруг Киры и закрыли рты ладонями, хотя на рты до ушей ладоней явно не хватало. Телохранители Саганова так и вовсе, кажется, перестали дышать.
До сих пор лемболовского лешего я считал самым внушительным существом из всех, что мне доводилось встречать. Тот поднял против меня целый лес и чуть не скормил нас с Аленой волкам из веток и тьмы. Но по сравнению с этим он выглядел как детсадовец рядом с академиком. Причем детсадовец из младшей группы, а академик – с тремя премиями и собственной кафедрой.
Более-менее бодрость духа сохранил разве что Майский, оставшийся стоять на месте перед строем дрогнувших подчиненных. Но и он заметно подобрался и насупился.
– По договору древние сущности не вмешиваются в дела всех остальных. – произнес глава ДРС, не повышая голоса. Будто сотрудник паспортного стола, сообщающий, что прием на сегодня окончен. – Это соглашение пока никто не отменял.
– А я и не вмешиваюсь. – прогудел леший, и лужи снова пошли рябью. – Всего лишь пришел посмотреть, чтобы с моим другом ничего не случилось.
Он опустил голову, и взгляд его похожих на две луны глаз внезапно сосредоточился на мне.
– Эй. – вполголоса обратился я к Тазику. – Ты знаешь, кто такие древние?
– Древние – это… – банник задумался, высунув от напряжения язык. – Это древние!
– Исчерпывающе. А поподробнее можно как-то?
– Древние жили в древности. Еще когда людей не было. Совсем-совсем. Нигде.
– А я думал, это мы вас придумали.
– А может, все наоборот?
Может, и наоборот…
Леший тем временем начал уменьшаться. Его плечи опали, рога-ветки втянулись в голову, глаза перестали светить, как два прожектора, а кора на руках разгладилась, посветлела и превратилась в рукава старого засаленного ватника. На ногах появились стоптанные ботинки. Прошла всего пара секунд, и теперь посреди цеха стоял невысокий старик с метлой в руке и смотрел на присутствующих, словно на глупых младшеклассников, вытоптавших газон.
Это был Бор. Наш школьный дворник.
Алена вцепилась руками в прутья колдовской клетки, да так и застыла с открытым ртом и бровями, уползшими куда-то под челку.
Изумление – вероятность 97%.
На мой взгляд, сейчас был весьма подходящий момент, чтобы открыть какое-нибудь аналогичное чувство, но чуда не случилось. Так что я оттолкнулся рукой от мокрого пола, сел и попытался совместить в голове две картинки. Ворчливый дед, ругающий пятиклашек за вырванную с корнем траву, и существо, жившее раньше людей.
Картинки не совмещались.
Но зато закралась мысль, что прежняя идея о метках могла оказаться ошибочной, и леший в Лемболово увидел на мне отнюдь не долговую печать Заррааша.
Бор же тем временем доковылял до нас с Тазиком. Он окинул меня долгим изучающим взглядом, почесал бороду, а затем… подхватил банника под мышку и спокойно отошел в сторонку, где облокотился о станину станка и замер с таким видом, будто ждет тут автобус.
Все посмотрели на Бора. Потом на меня. Потом снова на Бора. Что-то в их головах явно не складывалось. Как, впрочем, и в моей.
– Ну? – леший махнул на нас свободной рукой. – Чего встали? Продолжайте. Мне тут до вечера, что ли, с вами торчать? Будто у меня других дел нет!
– Шхалах… – вполголоса пророкотал Заррааш.
Психо вновь навел прицел на Алену.
Изумление – вероятность 104%.
[ Значение выходит за пределы шкалы. Перепроверяю.]
– Может, у тебя шкала сломалась?
[ Это исключено.]
Продолжать тем не менее никто пока не спешил.
Из пролома на крыше упала капля воды, и звук этот разнесся по всему цеху, словно выстрел из стартового пистолета. Тазик хихикнул, болтая ногами в воздухе. Где-то за стеной чирикнула птица.
Первым не выдержал Сергей Сергеевич, но прежде чем заговорить, он покосился на Бора. Видимо, хотел убедиться, что тот не передумал.
– У нас с Романом соглашение. – изо рта у него вырвалось облачко пара. – Мы заключили договор о сотрудничестве в обмен на адрес этой локации. Так что данные из его головы по праву принадлежат нам.
– По праву? – Майский вздернул бровь и повернулся к нему всем корпусом. – Мы с Ромкой выходцы из одной лаборатории. Из вашей, между прочим! И словами не передать, сколько черных дней нам пришлось там пережить! Так что он пойдет со мной и поможет сделать так, чтобы больше ни одного ребенка не завели в белую комнату!
– Благородно. А что насчет детей, которые по вашим правилам зажгут свечку без лицензии? А я скажу что! Забвение! Без суда, следствия и адвоката! Это, по-вашему, нормально?
Члены оппозиции одобрительно загудели.
– Так научите своих детей следить за собственной магией! – отрезал Майский. – Вы же их говном из окна кидаться не учите? Это примерно то же самое. Элементарное правило. До учреждения ДРС в стычках магов простые люди гибли сотнями и даже не понимали от чего. Теперь этого нет. Мои предшественники, а теперь и я, все строго контролируем. Случайные жертвы практически полностью исключены!
– Но какой ценой! Квоты? Лицензии? – Сергей Сергеевич кивнул на Киру. – Она вам раз в квартал отчет сдавала. Сколько радости создала и употребила. Где, у кого и при каких обстоятельствах. Вы их хоть читаете? В чем смысл, если это часть ее сути?
– Маскировка бережет людей. – Майский наконец вынул руки из карманов. – Всех. И обычных, и магов. В том числе ваших соседей, друзей и родственников. Хотите, чтобы каждая бабушка у подъезда знала, что за стенкой у нее живет водяной? Сказать, что тогда будет? Паника, самосуд и охота на ведьм! Мы это уже проходили.
– Про водяных это вы зря, Егор. – пар изо рта у Сергея Сергеевича повалил гуще.
– Для вас – Егор Иванович.
– Водяного из-под Тосно отправили на Забвение за утопленный гидроцикл! Неисправный, между прочим, и отравлявший реку. И ни единого пострадавшего! А для сущности Забвение – это смерть, Егор Иванович. – он перевел взгляд на Саганова. – Кстати, подписывал решение ваш ценный сотрудник.
Саганов не шевельнулся. Его судьба и судьба его сына были уже решены. При любом раскладе. Он здесь больше ни на что не влиял.
Заррааш глухо зарокотал. Возможно, знал этого водяного лично. А может, просто прочищал горло.
– Систему чинят изнутри, а не взрывают снаружи. – Майский шагнул вперед и неожиданно обратился ко мне. – Ромка, ты уже вспомнил тот погром на площадке? Тогда чудом обошлось без смертей. И это всего лишь конфликт двух мальчишек. А если схлестнутся взрослые маги? Я занял место главы ДРС в том числе, чтобы не позволить подобному случиться в принципе! Все люди должны жить в мире! Во всем должен быть порядок!
– Ваш порядок держится на страхе! – Сергей Сергеевич рубанул ребром ладони. – Ваших сотрудников боятся их собственные коллеги. Такой мир вы хотите построить? К тому же не забывайте, Роман дал слово.
– Со временем контроль магии войдет в привычку, и нужда в драконовских мерах отпадет. И уж, конечно, я не допущу создания новых подпольных лабораторий! – голос у Майского поднялся. Ненамного, на полтона. – Ромка, ты сам из такой вышел. Хочешь, чтобы их стало больше?
На пальцах ближайшего асура вспыхнули алые искры. В ответ у кого-то из людей-магов оппозиции между ладонями затрещали лиловые. Дэв за спиной Майского сменил стойку, а Кира перестала улыбаться.
Назревал новый виток эскалации конфликта, но…
Бор прокашлялся.
Негромко, в кулак, как человек, которому в горло попала хлебная крошка.
И все искры разом погасли.
Майский и Сергей Сергеевич пару секунд сверлили друг друга глазами, затем бросили взгляд на Бора и одновременно повернулись ко мне. Словно по команде.
– Ромка?
– Роман. С кем ты?
Тазик хихикнул и зажал рот ладошкой.
– Сообразили наконец. – буркнул из своего угла Бор.
Я посмотрел на одного, потом на другого.
На мой скромный взгляд, оба были по-своему правы. И оба жаждали заполучить мою голову. Майский целиком, вместе с остальным Ромкой, а Сергей Сергеевич – только ее содержимое. Хотя для самой головы разница, если вдуматься, невелика.
Егор не хотел, чтобы дети страдали в белых комнатах. Сергей Сергеевич не хотел, чтобы за свечку без лицензии стирали память. Глупым мне не казалось ни то, ни другое. Странно только, что они до сих пор не договорились. Ведь ДРС существует уже не один десяток лет. Хотя на педсоветах, как я понял, и не такое случается. А тут все-таки масштаб побольше.
Вещать, сидя на полу, я посчитал неправильным, а потому поднялся на ноги. С третьей попытки. Бедро отозвалось болью так, будто в нем провернули штопор, однако вертикальное положение я все же сохранил.
– Раз уж кому-то здесь интересно мое мнение, то позвольте его высказать. – прочистив горло, произнес я. – В целом, мне близка позиция ДРС. Без всяких сомнений должны существовать законы, регулирующие использование магии. По сути, это как оружие. И что поделать, если ребенок родился с пистолетом в руках? По моему учительскому опыту, давать детям пистолет точно нельзя. Я бы даже насчет игрушечного подумал, не говоря уже о настоящих. А если магия появится у всех детей планеты, то… Думаю, судьба Атлантиды очень скоро постигнет многие города земли. Если не все.
Кто-то из дэвов за спиной Майского кивнул. Их начальник молча меня слушал, не перебивая. По мнению Психо, он не сомневался в моем выборе.
– Что касается вас. – я повернулся к Сергею Сергеевичу. – Стирать память каждому за два проступка, безусловно, неправильно. Тем более без суда. А для сущностей это вообще смертельно. Кире второе мелкое нарушение чуть не стоило жизни. И вот тут встает вопрос о том, какие это были проступки. Ведь где-то наказать следовало бы уже за первый. Но в то же время никто не сажает ребенка в тюрьму за дважды забытую физкультурную форму.
– Вот именно. – Сергей Сергеевич шагнул было ко мне. – Значит…
– Теперь о соглашении. – продолжил я. – Сергей Сергеевич, слово я дал и забирать его не собираюсь. Я готов с вами сотрудничать. Разговаривать, помогать, отвечать на звонки и не прятаться. Но разбирать мою голову на молекулы я никому не разрешал. В соглашении такого пункта не было.
– Слово держат целиком, Роман!
– Я и держу. Ровно в тех границах, в каких давал.
Формулировку я помнил дословно. Сотрудничество, вступление в ряды и прочая совместная деятельность. Про вскрытие черепной коробки там не говорилось ни слова. Формально все безупречно. Галина Сергеевна оценила бы.
– А что касается лично меня… – я нашел глазами клетку и Алену за прутьями. – То я забираю друзей и возвращаюсь в школу. У моего класса сегодня важное мероприятие, и, как классный руководитель, я обязан на нем присутствовать! На этом все.
В цеху стало так тихо, что я услышал топот пробежавшей вдоль стены мыши.
Майский смотрел на меня, прекратив моргать.
Последнее облачко пара растворилось над головой Сергея Сергеевича, и новых больше не появлялось.
Заррааш перестал рокотать.
Возможно, все они ждали продолжения, но речь свою я уже закончил.
[ Принято верное с точки зрения морали решение. Самостоятельно, в условиях давления сторон.]
[+5 к Социальному взаимодействию. +5 к Адаптации. +5 к Эмпатии. +15 Очков Адекватности.]
Эмпатия: 71
Социальное взаимодействие: 97
Адаптация: 81
Очки Адекватности: 335
Уровень 11
Солидно подскочило. Если так пойдет и дальше, к вечеру меня можно будет показывать на конференциях.
Внезапно тишину нарушил глухой клокочущий звук, раздававшийся, казалось, отовсюду сразу. Люди и сущности заозирались, но первым источник нашел все-таки я.
Это смеялся Бор.
Примерно так же, как в день нашего знакомства возле школьного крыльца, ухая, словно филин. Только теперь от этого уханья с балок под крышей снова посыпалась ржавчина, а Тазик у него под мышкой трясся, будто на американских горках.
– Вот так номер! – Бор вытер глаза рукавом ватника. – Паренек с дырявой головой понимает в жизни больше всех вас, вместе взятых. И мудрых руководителей, и сущностей трехсотлетних. Да он же вас, как котят, мордой в смысл жизни тыкнул! Или я не прав?
Леший посмотрел на Майского. Потом на Сергея Сергеевича. И ни один не нашелся, что ему возразить. Ну или не рискнул – кто ж их знает.
Я же лично не совсем понял, что именно он имел в виду. Да и голова у меня, справедливости ради, не дырявая, а частично стертая. Но спорить с тем, кто старше человечества, было бы крайне неосмотрительно. Я псих, а не самоубийца.
– То-то же. – Бор перехватил Тазика поудобнее. – Стало быть, Роман Дмитриевич отправляется к детям. А я тут пригляжу, чтобы вы на этот раз обо всем нормально договорились. По-людски. – он вдруг задрал голову и повысил голос. – И чтобы все слышали: я ни во что не вмешиваюсь! Только смотрю. Хоть мне и неохота. Устал я от вас. Ох как устал… Тьфу!
Он сплюнул на бетон, и плевок тут же превратился в клочок изумрудного мха.
А потом Бор моргнул, породив поток зеленых искр, разлетевшихся по всему цеху. И там, где они касались, все возвращалось в норму. Вернулась на место срезанная Яриком станина станка, залаталась пробитая Майским стена, прыгнула обратно под потолок тяжеленная кран-балка. А под конец исчезла и сотворенная Сагановым-старшим магия, вернув Лене с Аленой свободу, а Воронову возможность нормально дышать. Он тут же закашлялся, хватая ртом воздух.
И все трое рванули ко мне.
Влад чуть отстал, запнувшись по пути о какой-то мусор, а вот девушки одновременно врезались в меня на полном ходу. Больно было так, что Психо вполне мог бы выдать повторную сводку. Но жить можно. Тазик постарался.
– Ром, ты живой? – лепетала Алена, спешно меня ощупывая на предмет целостности организма. – Живой!
– Частично. – уточнил я.
– Дурак! – Лена стукнула меня кулаком в плечо. К счастью, в здоровое. – Ты зачем за нами один полез⁈
– Мы вдвоем с Владом.
Алена прижалась ко мне щекой. Мокрой. С Лены тоже капало, причем прямо мне за ворот олимпийки. В прошлый раз я списал нечто похожее на перец из плова. Плова поблизости не наблюдалось. Перца тоже.
Искать другую причину я не стал. Просто стоял и прижимал к себе обеих.
– Слепцов у входа я потом сам подниму. – бросил Бор Саганову. – Пускай пока поспят. Целее будут.
Саганов коротко кивнул.
Я уже прикидывал, как бы лучше вывести всех троих вдоль стены к двери, обойдя асуров по широкой дуге и не наступив по дороге ни на Ярика, ни на чей-нибудь хвост, когда Воронов поднял руку. Как на уроке.
– Простите. – голос у него сорвался на втором слоге. Влад потер переносицу и начал заново. – Можно вопрос? Касательно этого вашего… Забвения. Оно ведь избирательно работает? Удаляет только эпизоды, связанные с магией? А что насчет смежных ассоциаций? Контекста?
Майский повернул к нему голову.
– Я к чему. – Влад опустил руку. – Я тут подумал… И понял, что не хочу знать ни про какую магию! Ни про сущностей, ни про ДРС, ни про вот это все. – он обвел рукой цех, асуров и Бора с Тазиком под мышкой. – Сотрите мне это. Пожалуйста. Мне нужна только наука. Нормальная, с воспроизводимыми результатами. Только чтобы никаких «упал в детстве с велосипеда»!
Вот так раз. А ведь всего с час назад, сидя в машине, он собирался обратить магию на благо человечества. Видать, серьезно его допекло.
– Это возможно. – ответил Майский.
– Спасибо. – Влад повернулся к жене. – Лен?
Лена смотрела то на него, то на меня, то на цех вокруг. На асуров, на Бора, на кэра-кэра-онна с их ртами до ушей. Пальцами она все сильнее сжимала мою руку и, кажется, отпускать не собиралась.
Сомнение – вероятность 70%.
– А я… Я буду помнить? – сбиваясь, спросила она. – Я имею в виду последние полтора года. С того дня, как нашла Рому. Если мне опять сотрут… Мы сможем жить как раньше?
– Сможете. – ответил Майский. – Базовое заклинание убирает только то, что касается магии. Найденный брат таким и останется.
– Да и случаи, когда обычные люди узнают о магии, на самом деле довольно редки. – добавил Сергей Сергеевич.




























