444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Никита Клеванский » П.С.И.Х.0 Том 4 (СИ) » Текст книги (страница 12)
П.С.И.Х.0 Том 4 (СИ)
  • Текст добавлен: 19 ноября 2026, 21:30

Текст книги "П.С.И.Х.0 Том 4 (СИ)"


Автор книги: Никита Клеванский


Жанр:

   

РеалРПГ


сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Про такую мелочь Заррааш упомянуть забыл. Или не счел нужным предупредить, считая меня частью системы.

– Ром, тут так красиво! – шепнула Алена, притянув меня поближе. – Ты как вообще про это место узнал?

– Знакомый посоветовал.

– Хороший у тебя знакомый.

Знакомый у меня действительно был хороший. Только неразговорчивый.

Ифрит для Алены оставался поваром, марид – барменом, а тэнгу – мужчиной в костюме с не самым удачным носом. Рассказывать ей что-то сейчас, при Вороновых, я не собирался. Колдовать – тем более. Пополнять счет нарушений для ДРС в мои планы на субботу не входило.

Столик нам достался у стены, с двумя низкими диванами друг напротив друга. Вороновы сели с одной стороны, мы с Аленой – с другой. И не успели девушки толком устроиться, как разговор между ними понесся с места в карьер. Они одновременно обсуждали штрафы, погоду и какую-то Оксану, которую, как оказалось, лично ни одна не знала. Но то, что ее муж опять уехал в рехаб, в курсе были обе.

– Женщины. – философски изрек Влад, глядя на меня поверх меню. – Давайте сперва закажем, а? Успеете еще наговориться – нас пока не выгоняют.

Алена раскрыла меню. Брови у нее поползли вверх и остановились где-то у самой челки.

– Ого… – она перелистнула страницу. Потом обратно. – Ром, тут хумус стоит, как билет до Мурманска. Хоть и в плацкарте.

– Не волнуйтесь. – Влад махнул рукой. – Я премию получил, так что сегодня угощаю.

Лена посмотрела на меня. Глаза у нее раскрылись так широко, что на лбу собрались три складки, а губы при этом, наоборот, сжались в тонкую линию.

Значение этого сигнала я понял. В сентябре, собирая меня на первое свидание, Лена объяснила мне правило. Пригласил девушку – платишь за нее сам, без вариантов. Значит, Владу платить за Алену не положено, даже если премию вручил ему лично сам Альфред Бернхард Нобель.

– Вопрос оплаты обсудим позже. – заявил я, беря в руки свое меню. – Ален, не думай о деньгах. Заказывай, что понравится. Ты давно хотела познакомиться с моей сестрой. Пусть сегодня будет мини-праздник.

Алена повернулась ко мне. Уголки губ у нее поднялись, а щеки порозовели еще сильнее, чем во дворе. Похоже, наконец согрелась.

Лена кивнула. Один раз и коротко, как учитель, выводящий в журнале заслуженную пятерку.

[ Невербальный посыл собеседника определен верно. +1 к Эмпатии.]

Я бы поспорил с формулировкой: Лена за все это время не произнесла ни слова. Но Психо, видимо, считал брови полноценным участником разговора.

Меню по толщине не уступало классному журналу. Названия блюд в нем напечатали кириллицей, но легче от этого не становилось.

– Ба-ба-га-нуш. – прочитал Влад с той же интонацией, с какой, наверное, зачитывал на конференциях латинские названия бактерий. – Мутаббаль. Мусаббаха. Это вообще еда или названия болезней?

– Это баклажаны. – объяснила Алена. – В разных видах.

– Откуда ты знаешь? – они с Вороновыми очень быстро перешли на «ты».

– Я же географию веду. Там порой и про кухни народов мира тоже встречается.

– Тогда я возьму то же, что Алена. – мгновенно сориентировалась Лена, хотя сама Алена пока еще ничего не выбрала.

Официант подошел бесшумно. Высокий, худой, в белой рубашке и длинном черном фартуке. Улыбка у него держалась ровно, а из-под брюк вместо ботинок… выглядывали копыта. Козлиные.

Если верить моим мифологическим познаниям, обслуживать наш столик взялся сатир. Я на всякий случай подобрал ногу из прохода.

Заказ занял минут пять. Влад советовался с официантом по каждой позиции, а Лена действительно взяла то же, что и Алена.

– И еще, пожалуйста, сет «Джинн-тоник». – добавил я, когда официант для верности повторил наш выбор.

Влад нахмурился, стремительно пролистал меню и заглянул в барную карту.

– Тут такого нет. – сообщил он.

– Знаю. – не стал спорить я.

Сет мне вчера посоветовал все тот же Заррааш, когда я уже собирался вешать трубку. Он сказал, что ни я, ни мои спутники точно не пожалеем. И я решил ему довериться. Гулять так гулять.

Официант медленно кивнул, но в блокнот ничего не записал. Просто закрыл его и ушел.

– А что это вообще такое? – спросил Влад.

– Понятия не имею. – честно признался я.

Воронов пару секунд изучал меня взглядом.

– Ну, тоже метод. – пожал плечами он.

Девушки к этому времени опять заговорили между собой. На этот раз обо мне. Причем в третьем лице, будто я остался висеть в гардеробе вместе с курткой. Они часто смеялись. Наши с Аленой руки сплелись воедино, лежа на диване, и ее большой палец медленно скользил по моим костяшкам туда и обратно.

Поймав мой взгляд, Влад постучал пальцем по переносице и едва заметно указал глазами на Алену.

Пантомиму я вновь распознал и покачал головой, отвечая, что моя девушка не в курсе вживленного мне чипа. Влад кивнул и больше к этой теме не возвращался.

Я же подумал, что каждый из них знал примерно половину моих секретов. Вороновы – про чип и Нарцес. Алена – про магию. А кто я такой на самом деле, не ведал никто. Включая, собственно, меня самого.

– Ну а в школе как дела? – Влад отпил воды. – Флешки больше никто не глотал?

– Пока нет. – ответил я. – Вовсю готовимся к «Нарядным елкам».

– Это что?

– Новогодний марафон для всей школы. Двенадцать классов будут бегать по станциям на разных этажах. С маршрутными листами, баллами и другими сопутствующими вещами. Бюджет двадцать тысяч. Закупаемся в строительном.

– В строительном? – Влад оживился. – Почему?

– Снежинкам нужны лучи. Гофротруба отлично подходит.

– Оригинально. А ты там в какой роли? Организатор?

– Я – Дед Мороз.

Лена, рассказывавшая Алене что-то про парикмахершу, замолчала на полуслове.

– Кто⁈ – вклинилась она в нашу беседу.

– Дед Мороз. – повторил я. – Так проголосовал мой класс.

– А я Снегурочка. – сообщила Алена и подняла руку, как на уроке. – Будем вместе зажигать на сцене.

– Зажигать! – Лена уткнулась лбом в плечо мужа и захохотала так, что тэнгу у окна обернулся.

И откуда столько веселья? Мы ведь и правда собирались зажигать. Бенгальские огни, например. Они, уже купленные, лежали под замком у меня в тренерской.

Принесли закуски: хумус, какие-то соусы и лепешки прямо из печи. Еще горячие. А следом за ними официант-сатир приволок поднос с четырьмя высокими бокалами, в каждом из которых словно плескался маленький кусочек радуги. Четко очерченными слоями лежали красный, янтарный, зеленый и синий. А над ними горел настоящий живой огонь!

Сатир поставил поднос на стол, улыбнулся и медленно провел ладонью сквозь пламя ближайшего бокала. Огонь обтек его пальцы, словно вода камень, и сомкнулся обратно, не причинив вреда.

– Фокус! – Лена захлопала в ладоши.

– Не фокус, а физика. – Влад подался вперед, и пальцы у него сами собой начали рисовать в воздухе какие-то формулы. – Спирт с водой. Горят пары спирта, а все тепло уходит на испарение воды. Температура низкая, поэтому кожа не успевает нагреться. Старый трюк. Так купюру поджигают: мочат в смеси, и она горит, но не сгорает.

– Скучный ты. – вздохнула Лена.

Пальцы Алены у меня в руке замерли. Она посмотрела на огонь. Потом на меня. И крепко сжала мою руку.

Она поняла. Это не фокус и не физика. И промолчала.

Психо, кстати, тоже молчал. Как всегда, когда дело касалось того, чего, по его версии, не существует.

Тем временем Влад сунул в огонь над бокалом палец и подержал секунды три.

– Тепленькое. – сообщил он. – Как я и говорил.

Коктейль оказался сладким, с корицей и цитрусом, а под ними пряталось что-то горячее и сухое, вроде нагретого песка, если бы тот можно было пить. Алкоголя там тоже хватало.

Первым свою порцию прикончил Влад.

– Вкуснотища! Никогда такого не пробовал. – он поднял руку. – Повторите, пожалуйста! Еще четыре.

– Простите. – сатир чуть склонил голову. – По правилам заведения сет подается только один раз.

– За всю жизнь?

– За один визит.

Влад откинулся на подушки и покачал головой.

– Хитро! Чтобы клиенты возвращались снова. Все, я ваш фанат. Мы обязательно придем еще! Лен, мы же придем?

У меня на сей счет имелась другая версия. Квоты на проявление магии, форма семнадцать-бэ и другие ограничения ДРС, распространяющиеся даже на такую мелочь, как необжигающий огонь для оформления коктейля. Вслух я ее, разумеется, не озвучил.

А Влад уже снова рисовал в воздухе что-то про испарение, теперь для Алены, и Лена смеялась, называя его разоблачителем фокусов.

Алене я заранее сказал, что Вороновы ничего не знают о магии. Сказал уверенно. Как будто сам в это верил.

Глава 21

Следом за закусками принесли плов, потом долму, люля на длинных шампурах, и стол постепенно превратился в небольшую выставку достижений восточного хозяйства. Пустые же тарелки сатир забирал так шустро, что я ни разу не заметил, как он подходит.

Девушка в углу, та самая, с оранжевыми искрами, собралась уходить. Застегивая пальто, она мельком глянула на лампу у себя на столе, и огонек, послушно съежившись, потух. Ее спутник даже не обернулся. Видимо, привык.

К этому моменту Лена с Аленой уже общались так, будто знакомы лет десять, не меньше. Они перебивали друг друга, хватали за руку на самом интересном месте и хохотали чуть ли не в унисон.

– … и вот он сидит в шкафу. – Лена развела руками, едва не задев соусник. – Полдня. С пустой банкой из-под варенья в обнимку. Мама его по всему двору ищет, соседей подняла, а он там сидит и ждет, пока все забудут.

– Сколько ему тогда было? – спросила Алена, давясь смехом.

– Шесть. А потом он с дядькиного «Орленка» в поребрик въехал. Неделю в зеленке ходил и всем говорил, что это боевая раскраска.

– Ром, правда?

– Не помню. – честно ответил я.

– Психо?

[ Данных нет.]

Я особо и не рассчитывал. Истории из собственного детства я слушал, словно протокол чужого допроса, без возможности что-либо подтвердить или опровергнуть. Смеялись при этом надо мной. Я прислушался к себе и проверил обстановку на признаки угрозы. Признаков не нашлось. Видимо, у нормисов так принято. Еще один социальный ритуал.

– Это еще что. – Алена развернулась к Лене всем корпусом. – Он на родительском собрании собирался сказать «граждане родители». Как в метро, представляешь! А в ноябре нас с хоррор-квеста выгнали. И вежливо попросили больше не приходить.

– Да ладно? За что⁈

– Он маньяку объяснял, что тот неправильно бензопилу держит. Минут десять распинался.

– Он не соблюдал технику безопасности. – уточнил я.

– У нас, вот, тоже недавно был случай. – Влад отложил вилку. – Аспирант три недели калибровал новый прибор. Три недели! А тот все это время стоял не включенный в розетку. И это человек с высшим образованием!

Смеялись все, кроме меня, но я тоже изобразил на лице улыбку, чтобы совсем уж не выпадать из картины веселья.

Веселье. Этой эмоции для становления нормальным человеком мне определенно не хватало.

– Нет, ну правда. – Алена повернулась ко мне. Глаза у нее блестели, словно два бриллианта. – Ром! У тебя замечательная сестра. И Влад тоже замечательный! Чего ты их столько времени от меня прятал?

Она демонстративно надула губы, продержалась так секунды полторы, прыснула и чмокнула меня в щеку.

Лена смотрела на нас через стол, а потом отвернулась к стене и быстро провела пальцем под глазом.

Радость за другого – вероятность 93%.

Утром было семьдесят один. За день показатель прибавил двадцать два пункта, причем, судя по всему, из-за меня. Вот только слезы в построенную мной модель никак не вписывались. Слезы означали печаль, а такой эмоции Психо не фиксировал. Скорее всего, Лене попался перец из плова. Его здесь подавали со специями.

Через секунду сестра уже снова смеялась.

– А вы, кстати, уже съехались? – спросил Влад, накладывая себе вторую порцию долмы.

Алена поперхнулась чаем. В воздухе повисла немая пауза.

Услышав подобный вопрос, Лена скривила губы и резко дернулась. Да так, что стол между нами ощутимо дрогнул, а посуда на нем зазвенела. Следом, будто по цепной реакции, дернулся уже Влад, опустил одну руку вниз и зашипел сквозь зубы.

Пиналась Лена не хуже заправского каратиста.

– Мы… – Алена откашлялась и покраснела до ушей. – Пока нет, но… Понимаете, у меня хозяйка не пускает… И я еще…

– Нам некуда торопиться. – перебил ее я. – Мы пока ждем.

Алена замолчала и, нащупав мою ладонь, крепко сжала. Почти до хруста.

[ Благодарность. Распознано носителем.]

Благодарность я узнал сразу – тут Психо мог бы и не стараться. А вот за что именно меня благодарили, я так и не понял. Я ведь всего лишь повторил ее собственные слова. Те самые, из каморки.

– А пахлава тут есть? – громко, чуть ли не на весь зал, спросила Лена. – Хочу пахлаву!

Пахлава нашлась. И дальше обед покатился в прежнем легком ритме с шутками и историями из детства. Девушки обменялись телефонами, Влад выпытал у официанта рецепт хумуса, а я впервые за день заметил, что больше не жду подвоха.

За окнами, выходившими во двор-колодец, постепенно стемнело.

Когда же все было съедено, напитки выпиты, а последняя ложечка десерта готовилась под общим давлением организма вылезти через ухо, мы попросили счет. Сатир принес его в кожаной папке и положил ровно посередине стола.

Влад вопросительно посмотрел на меня.

Алена потянулась за сумкой.

– Я за себя сама заплачу. – заявила она. – Даже не спорьте!

– Мы с Владом, как мужчины, платим пополам. – отрезал я. – И лучше не спорь ты.

Влад кивнул и полез за телефоном.

Гордость – вероятность 88%. Гордость – вероятность 85%.

Эмоция одна. А вот причины у нее, по моим наблюдениям, разные. Лена смотрела на меня так, как, наверное, обычный учитель физкультуры должен смотреть на ученика, сдавшего норматив с первой попытки. А Алена – как хозяйка на любимую собаку, неожиданно победившую на выставке. Сам не понял, откуда такие ассоциации.

[ Интерпретация принята. Начисление не предусмотрено. Однотипная задача.]

Регламент, чтоб его.

Одевались мы долго. Вернее, долго одевались девушки: у гардероба выяснилось, что им срочно нужно договорить, и пальто Алена застегивала, держа телефон с открытым Лениным контактом. Пришлось нам с Владом им помочь.

На улице фонари по бокам медной двери уже горели желтым, а воздух после печного жара казался колючим, как шерстяной свитер на голое тело. Но целая куча перерабатываемой желудком еды давала немало энергии для обогрева. Грел меня и еще один источник, как раз улыбавшийся мне от всего сердца.

– Все, решено. – Влад застегнул куртку до подбородка. – Будем ходить сюда время от времени!

– Обязательно! – подхватила Лена. – В следующий раз давайте…

– Лена? – перебил ее голос, донесшийся от арки.

Оттуда как раз вываливалась шумная компания из семи человек, гоготавшая на всю округу. Один из них остановился так резко, что идущий следом в него врезался. Он смотрел на Лену. Потом его взгляд скользнул по Владу, по Алене и остановился на мне.

– Да ла-адно. – протянул он. – Ромка? Быть не может! Здесь?

Компания затихла. Мы пока что тоже молчали.

Ромкой меня не называл никто. Лена говорила «Ром», Алена тоже. В школе ко мне преимущественно обращались «Роман Дмитриевич», а у Аркадия Борисовича иногда проскакивал «молодой человек». Недавно я совершенно случайно выяснил, что дети дали мне кличку Гриб. Не то из-за фамилии, не то из-за инцидента в Лемболово. А может, по совокупности преступлений.

Но «Ромка»… Да еще и произнесенное так буднично, будто это уже пятый раз за день…

Я присмотрелся. Вроде ровесник Лены. Может, чуть старше. Высокий, поджарый, в светлом пальто нараспашку, хотя на улице стоял ноябрь, а никак не май. Без шапки. Волосы уложены так тщательно, что ветер на всякий случай обходил их стороной. На запястье поблескивали часы, стоившие, по моим прикидкам, больше, чем все, что было надето на Владе. Вместе с Владом.

А еще поза. Будто у властелина мира.

– Идите за наш столик. – бросил он компании, не глядя на них. – Я догоню.

Компания послушно потянулась к двери. С ним же остались только двое: молодой мужчина и девушка, оба в черных костюмах и без верхней одежды.

Костюмы. Холод. Ни пальто, ни курток.

На секунду я подобрался, но быстро отбросил мелькнувшую в голове версию. Агентам ДРС безразлично все на свете, и стоят они соответственно. Эти же двое внимательно следили за обстановкой в радиусе трех метров от начальника. Руки свободны, ноги на ширине плеч, взгляд по сторонам. Охрана.

– Лен. – тихо произнес Влад. – Вы знакомы?

Лена нахмурилась. Между бровей у нее пролегла складка, а рука сама поднялась к горлу и нащупала под шарфом кулон.

– Нет. – сказала она. – Не помню.

– Вы, наверное, обознались. – Влад шагнул вперед, оказавшись чуть впереди жены.

– Я? Обознался? – человек в распахнутом пальто, судя по всему, услышал все, что хотел, и улыбка у него стала шире. – Ну как же так, Лен? Мы же столько времени вместе проводили. И с тобой, и с братом твоим. Столько общались. Да мы вообще лучшие друзья! Ромка, ну хоть ты-то меня помнишь?

– Нет. – ответил я.

– Жаль. – ровно, как диктор прогноза погоды, проговорил он, не переставая улыбаться. Его взгляд скользил с Лены на меня и Алену, а затем обратно. – Очень, очень жаль.

Жаль ему точно не было.

– Психо. Анализ.

Удивление – вероятность 23%. Снижается. Планирование – вероятность 77%. Азарт – вероятность 70%. Пренебрежение – вероятность 64%.

Удивление, по данным Психо, еще пару секунд назад держалось на восьмидесяти с лишним. А потом его вытеснило все остальное.

И тут меня осенило. Лицо я по-прежнему не узнавал, но вот голос… И то, как он произнес «общались»… Такое я определенно уже слышал!

Ночь. Детская площадка. Мертвый фонарь, запах сырого песка и дешевых сигарет. Четверо гопников, вставших полукругом, и их главарь, растягивающий слова: «Я тут с Леной… общаюсь».

Внешность восстановленное воспоминание не сохранило, но голос сто процентов был тот же. Как и манера тянуть гласные. И пауза перед словом, будто он пробовал его на вкус и решал, достаточно ли оно противное.

Пальцы сами собой сжались в кулаки. Злость поднялась волной – горячая и колючая, будто ворох угодивших внутрь тела углей.

[ Злость. Распознано носителем.]

Но я не дал ей хода. Удержал. Как и вчера в парке. Только вчера было кого бить, а сегодня передо мной стоял вежливый человек в дорогом пальто, и ударить его было не за что. По крайней мере, по факту.

Пальцы Алены у меня в ладони окаменели.

Тревога – вероятность 41%. Растет.

– Ладно. – незнакомец глянул на часы. – Рад был повидаться. Правда. Но у меня сегодня дела. Еще встретимся. – он выдержал паузу. – Обязательно.

После чего шагнул мимо нас к двери, и охрана двинулась следом.

Они прошли совсем близко. Буквально в шаге от меня. Вполне достаточно, чтобы в свете фонарей я разглядел у обоих на виске по бледному шраму. В форме звездочки.

Точно такой же, как у меня и Лены.

И вряд ли мы все вчетвером катались на одном велосипеде.

Медная дверь закрылась. Из-за нее донесся взрыв хохота: компания дождалась своего лидера.

– Ром, кто это? – шепотом спросила Алена.

– Странный какой-то. – Лена все еще держалась за кулон. – Может, блогер? Влад, ты его знаешь?

– Первый раз вижу. – пожал плечами Воронов. – Услышал, наверное, как мы друг друга по именам зовем, вот и решил развлечься. Бывают такие шутники.

Как бы не так.

– Психо. Бросай все, чем занят, и разблокируй воспоминание с площадки. Целиком.

[ Реконсолидация текущего фрагмента выполнена на 86%. Восстановление запрошенного фрагмента затруднено и займет много времени. Прерывание нецелесообразно.]

– Бросай, я сказал!

[ Как скажешь, шеф. Текущий процесс приостановлен. Приступаю.]

* * *

Столовая Департамента Регулирования Сверхъестественного занимала весь цокольный этаж и не закрывалась никогда. Ведь половина ведомства предпочитала работать по ночам, а вторая половина даже не думала с ней спорить.

Себе дороже. Можно и не проснуться.

Меню на раздаче висело в четыре колонки, по категориям. В первой значились хлеб с солью, молоко и пшенная каша, а в последней – нечто, подававшееся раскаленным докрасна, в чугунке и с отдельной прихваткой. Но зато компот брали все. Если в ведомстве и существовало что-то, способное примирить лешего с ифритом, а асура с дэвом, то это был компот.

Столы тоже стояли разной высоты. Для домовых и прочих малорослых сотрудников – по пояс человеку, а у окна тянулся длинный, сколоченный из половинок целой сосны, за которым обедал один из архивных, слишком крупный для остальной мебели. Под потолком провисала гирлянда из пожелтевшей мишуры: кто-то из хозчасти решил напомнить, что на дворе декабрь.

Виктор Павлович Саганов обедал.

Котлета, пюре, салат из капусты и стакан того самого компота. Перчатки лежали рядом с подносом, сложенные пальчик к пальчику. Котлету чиновник резал на одинаковые квадраты и отправлял в рот по одному. По-казенному аккуратно и не глядя в тарелку.

Народу в столовой хватало. Очередь к раздаче загибалась до самой двери, гремели кастрюли, за дальними столами спорили, смеялись и стучали ложками. Но три стола вокруг Виктора Павловича пустовали. Сотрудник с подносом, нагруженным чугунками, огибал их по широкой дуге. Две девушки из отдела учета предпочли есть в компании гулей и сели к чиновнику спиной. Уборщица протирала столы через один, и ближайшие к Саганову в это число не попадали.

За годы службы он загубил сотни судеб. И теперь его окружала аура смерти, висевшая над ним, словно запах над рыбным рядом. Видеть ее мог не каждый. А вот чувствовали – все до единого. Невольно, кожей, как сквозняк из неплотно закрытой двери.

Сам чиновник не возражал. Тишина во время еды его вполне устраивала.

Из толпы вынырнул косматый бородатый мужичок в синем кафтане и засеменил к его столу. Покашлять для привлечения внимания он не успел.

– Если ты сейчас же не скажешь, что нашел, кого нужно, – произнес Саганов, не поднимая глаз от тарелки, – разжалую в духи самого дальнего необитаемого острова. На триста лет. Без права апелляции.

Домовой остановился, оправил кафтан и поклонился.

– Доброго здравия, господин. – произнес он мягко. – В таком случае вам придется искать нового помощника. Для… разных дел.

Нож скрипнул по тарелке. Очередной квадрат котлеты отделился от соседних ровнее, чем требовалось. Саганов отправил его в рот и прожевал. Медленно. Тщательно. Будто котлета лично перед ним провинилась.

Домовой ждал. Он сложил руки на животе и разглядывал гирлянду, пока начальство не соизволило снова обратить на него внимание.

– Ленобласть можно исключить, господин. – сообщил домовой. – Целиком.

– И?

– Значит, все это время объект находился в Петербурге.

– То есть у нас под носом.

– Выходит, что так.

– До Нового года уже меньше месяца. – начальство отложило вилку. – А я рассчитывал на решение вопроса еще осенью. Почему так долго, черт побери?

– В области полно тех, кто не признает власть Департамента, господин. Сами знаете. Старые землянки, заимки, нычки по болотам. Каждую проверить пришлось. Лично. Без бумаг туда не сунешься, а с бумагами – тем более.

– Майскому давно следовало прижать их к ногтю… – Саганов взял стакан с компотом, заглянул в него и поставил обратно. – Как и его предшественнику. Но теперь-то дело пойдет быстрее?

– Непременно, господин. Из города незамеченным ему не выбраться – мы окружили Питер сетью поисковых заклинаний. И кольцо сжимается каждый день.

– Что оппозиция? Может он уже у них.

– Исключено. У нас же там свои люди, господин. – пояснил домовой. – Сведения поступают регулярно. Никого похожего они к себе в последнее время не принимали.

Саганов снова взялся за вилку. Котлета постепенно таяла. За дальним столом кто-то уронил поднос, и звон прокатился по всей столовой, но до них магическим образом не долетел.

– Я устал ждать. – проронил Виктор Павлович. – Ускорьтесь. Если к Новому году не найдете, остров покажется тебе сказкой. Есть вещи пострашнее одиночества. – он посмотрел на домового в упор. – И ты об этом знаешь лучше многих.

Борода у домового дрогнула. Руки на животе сцепились чуть крепче, а поклон вышел ниже обычного.

– Работаем, господин.

Саганов отпустил его коротким движением двух пальцев. Однако домовой не ушел. Он переступил с ноги на ногу и деликатно покашлял.

– Что еще?

– По вашему сыну, господин.

Левое веко у Саганова дернулось. Едва заметно. Словно движение крыла готовой сорваться с места мухи.

– Что он натворил?

– Пока ничего. – домовой развел руками. – Но… он стал реже развлекаться.

– Может, наконец взялся за ум.

Домовой помолчал. Потом склонил косматую голову набок.

– При всем уважении, господин… Вы сами-то в это верите?

Виктор Павлович не ответил. Он взял стакан с компотом, повертел в пальцах и снова поставил на место. Ровно в тот же влажный кружок, где тот стоял раньше.

За соседний пустой стол новенький стажер уже было опустил поднос, но зябко поежился и ушел искать место дальше.

– Присмотри и за ним. – сказал наконец Саганов. – Незаметно.

– Как прикажете, господин.

Домовой поклонился и засеменил прочь, к раздаче, где очередь при виде синего кафтана немедленно расступилась.

Виктор Павлович вернулся к котлете. Та успела остыть.

Он доел ее до последнего квадрата.

Глава 22

Психо не соврал, и восстановление запрошенного участка памяти действительно затянулось. Как я его ни торопил, он постоянно ссылался на некоторые трудности и день за днем кормил меня завтраками. Я даже попробовал воспользоваться парочкой методик доктора Корсакова, но они, как обычно, не возымели никакого эффекта.

Однако время шло, и тип в пальто никак не давал о себе знать. До самых «Нарядных елок», подготовка к которым в какой-то момент начала съедать практически все, что оставалось у меня после уроков. Я даже понял, почему Людмила Анатольевна ради обретения организатора нарушила правила и поселила меня в школе. Обычный человек давно бы уже застрелился из авторучки.

Я бы тоже попытался, но мне помогала Алена. В обществе никогда не унывающей географички бабочки у меня в животе порхали активнее, и я тоже парил над проблемами, забывая обо всем на свете. Она поистине стала для меня проводником в мир нормисов.

В котором по-прежнему безраздельно царили «Нарядные елки».

В последний учебный день две тысячи двадцать шестого года в школу, по-моему, народу набилось больше, чем ходило в нее в обычные будни. Будто организованный нами праздник исцелил всех больных разом, и двенадцать классов явились в альма-матер полными составами, чего на моей памяти не случалось ни разу.

Причем форму не надел никто. Но родителям я звонить не стал.

По коридорам носились пираты, принцессы, рыцари в доспехах из фольги и человека четыре в пижамах-кигуруми: два единорога, панда и что-то зеленое с гребнем, одинаково похожее на дракона и бешеный огурец. У пятиклашек на головах через одного красовались картонные короны, обклеенные блестками. Уникум из шестого «А» явился в костюме елки и теперь плохо вписывался в повороты.

Окна украшали бумажные снежинки, вырезанные с самой разной степенью симметрии, а на каждой двери висел лист со стрелкой и названием станции. Рисовать стрелки Савельеву не доверили. Это было заметно: они указывали туда, куда нужно.

Плотность населения в рекреации превышала ту, что мне доводилось наблюдать в метро в час пик. Вот только в метро люди обычно стоят молча и пялятся в телефоны, а здесь все одновременно орали, хохотали, толкались и фотографировались, будто через пять минут здание отключат от сети. Громкость я оценил примерно как спортзал во время вышибалы. Масштабированный на всю многострадальную школу.

У нормисов это и называется «радоваться».

По моим наблюдениям – та же перемена, только громче и в коронах.

Мы с Аленой покамест отсиживались в учительской. Отсиживались – громко сказано. Алена третий раз перекладывала стопку маршрутных листов из одной папки в другую и обратно. Возможно, искала опечатку. Или пыталась выучить их наизусть. Я же пил остывший чай.

– Ну вы, конечно, и устроили! – Кирилл протиснулся в дверь боком, чтобы не зацепить косяк ветвистыми рогами. – Ни разу не помню такого столпотворения. Обычно все проходит куда скромнее.

Для праздника информатик облачился в коричневый комбинезон с белым пятном на груди, а рога крепились к ободку, обмотанному изолентой в тон. На кончике носа красовался кружок красного поролона. Судя по тщательности исполнения, костюм Кирилл собирал сам и не один вечер. Видимо, программистам раз в год положено доказывать, что они умеют работать не только мышкой.

– Ты чего это? – прыснула Алена.

– Олень. Северный. – он постучал пальцем по рогу. – Это принципиально.

– Да я не о том! – Алена ткнула меня локтем. – Это все Рома и его десятый. Они же почти три месяца на подготовку убили. Каждый понедельник и четверг без пропусков! Как каторжники!

– Без тебя мы бы не справились. – похвалил девушку я. – Ты же половину конкурсов сама до ума довела.

– А твоя таблица, Кирилл, это вообще нечто! – не унималась девушка. – И сеть! Я абсолютно не представляю, как ты это сделал.

– Сеть работает без единого сбоя. – добавил я. – Мы проверяли. Трижды.

– Пришлось потрудиться. – Кирилл поправил съехавший рог и посмотрел на нас по очереди. – Но вы оба тоже отлично постарались. Особенно после недавней проблемы.

– О да… – выдохнула Алена.

– Меня до сих пор потряхивает, как вспомню. – Кирилл передернул плечами, и рога качнулись, шкрябнув по стене.

Проблему, собственно, нашел тоже он.

За неделю до «Елок», в понедельник, Кирилл после седьмого урока заглянул в спортзал, где десятый как раз обкатывал на себе очередную станцию. Он постоял у двери, посмотрел, как Гусев в который раз проигрывает Аде в эрудицию, и задал вопрос. Простой и логичный до неприличия.

– Слушайте, а это ничего, что все конкурсы придумали вы? Проводить их будут учителя, это понятно. Но ответы-то вы знаете заранее. Особенно на викторинах.

В зале стало тихо. Тридцать человек и учительница географии смотрели на Кирилла так, будто он принес им истину с моисеевских скрижалей.

– И что теперь? – спросила одна из Кать, опустив руки.

Возразить было нечего. Проблема лежала на поверхности, и за месяцы подготовки ее не заметил никто. Включая меня.

Я считал станции, баллы, метры и минуты. Выверял идеальное расстояние между елками. Клеил снежинки. А самое очевидное упустил.

Судьи со стороны ничего не решают, когда сами организаторы бегают по станциям. Любая победа десятого при таком раскладе превращалась в подлог. А любое поражение – в повод задуматься, зачем мы вообще старались.

Мозговой штурм занял час с небольшим, и в результате выход нашла Варя.

Раз мы знаем, что нас ждет, то это должны знать все!

Просто и логично.

Таким образом, посовещавшись, мы постановили: до дня Икс десятый полностью самоустраняется от всей организации; остальные классы получают подробные описания станций, чтобы им тоже было к чему готовиться; и вопросы для викторин и прочих подобных штук мы с Аленой придумываем заново, с нуля, и никому не показываем. Даже Аде.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю