444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Никита Клеванский » П.С.И.Х.0 Том 4 (СИ) » Текст книги (страница 15)
П.С.И.Х.0 Том 4 (СИ)
  • Текст добавлен: 19 ноября 2026, 21:30

Текст книги "П.С.И.Х.0 Том 4 (СИ)"


Автор книги: Никита Клеванский


Жанр:

   

РеалРПГ


сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

– Мимо, Ромка! – донеслось из-за балки.

Он ударил огнем вниз, прямо в лужу. Вода вскипела за секунду, взревела и поднялась стеной белого пара, густого, как в недостроенной сауне у Тазика.

– Где ты? – смеялся он в белой мгле. – В прятки решил поиграть?

Я не прятался. Перемахнув через балку, я пошел по скользкому бетону прямо сквозь обжигающий пар, а вокруг рыжими кляксами вспыхивали и гасли его заклинания, бившие наугад.

Четыре метра. Три.

– Здесь. – сказал я.

– Наконец-то! – он развернулся на голос. Мокрый, с прилипшей ко лбу прядью, и все еще смеющийся. – Иди сюда.

Плеть у него в руке сжалась до короткого огненного хлыста. Он хлестнул, а я поймал удар жгутом, и оба заклинания с треском исчезли, не оставив и следа.

Два метра.

Лицо Ярослава оказалось совсем близко. Капли пота на висках, расширенные зрачки и рот, открытый не то для смеха, не то для вдоха. Я выбросил руку вперед и прыгнул. Дальше все как в Александрино: выключить вес и бросить.

Сантиметров десять до рукава. Пять.

От дорогой олимпийки веяло жаром, как от батареи в январе.

[ Реконсолидация фрагмента завершена. Данные обработаны. Нейронный путь восстановлен. Воспроизвожу разблокированное воспоминание.]

– Не сейч…

Глава 26

Ночь.

Над двором мигал единственный уцелевший фонарь. Два других лежали поперек пешеходной дорожки, и один из них еще искрил оборванным проводом. Оглушительно пахло гарью, бензином и сырой штукатуркой.

Сухой сыпучий песок поднимался с земли и вился у моих ног, словно пес на коротком поводке. Песочницы, откуда я его взял, больше не существовало. Как не существовало и горки, качелей и доброй половины забора. От детской площадки вообще осталась только воронка с торчащей из нее железной трубой.

Угол соседней пятиэтажки снесло до второго этажа, и в проломе, над грудой битого кирпича, покачивался на одиноком гвозде чей-то ковер с узорами ромбиком.

Заклинания летели через двор в обе стороны. Рыжие плети Ярика хлестали по стенам, и стекла сыпались из окон с таким звоном, словно с балконов роняли серванты. Я тоже отвечал всем, что имелось в моем арсенале. Ветром. Песком. Ледяными серпами, срывавшимися в полет с коротким свистом.

О соседях, машинах и о том, что с нами сделают после, мы оба в тот момент не думали. Злость ревела во мне так, что закладывало уши. У Ярика, судя по оскалу, внутри творилось то же самое.

Лишившаяся в начале схватки чувств Лена лежала возле поребрика, свернувшись на боку, и не шевелилась. Боевая магия никогда не была ее коньком. Трое дружков Ярика валялись за перевернутой скамейкой. Этих я уложил сам.

Ярик клеился к моей сестре с момента нашего поступления в школу. Грязно, назойливо и совершенно бестактно. Лена раз за разом говорила «нет» и ничем не демонстрировала своей симпатии, но он продолжал настаивать. Слышать отказ Ярик не привык. К тому же он был старше и дольше нас учился в школе магии. Это давало ему преимущество.

Зато у меня за спиной оставалась лаборатория.

– Ты труп, Ромка! – орал Ярик, размазывая кровь из рассеченной брови. – Слышишь⁈ Я убью тебя!

– Да пошел ты, урод! – орал я в ответ. – Сдохни!

Несмотря на всю мою браваду, попадал он часто. Левый рукав у меня обуглился до локтя, а в боку при каждом вдохе что-то хлюпало. Но я зашел уже слишком далеко, чтобы останавливаться. На кону стояла честь сестры.

Плеть просвистела над ухом и смяла крышу припаркованной «девятки», как банку из-под газировки. Соседнюю иномарку разорвало пополам еще раньше.

– Она тебе сто раз уже отказала! – крикнул я, сплевывая хрустевший на зубах песок, густо замешанный с кровью. – Неужели непонятно⁈

– Передумает! – прорычал Ярик и хлестнул снова. – Они всегда передумывают.

Где-то далеко за домами завыла сирена. Потом еще одна.

– Иди сюда, сопляк! – Ярик поманил меня пальцами, и с них посыпались рыжие искры. – Давай! Ближе! Кишка тонка?

– Да подавись ты!

Рванув вперед, я поднырнул под очередную плеть и, оказавшись вплотную, с силой толкнул противника в грудь. Вроде не страшно, но в сам момент контакта я еще и выключил ему вес. Так что в результате моего приема Ярика оторвало от земли, словно пустой пакет, и швырнуло спиной вперед в ближайшую стену.

Однако в тот же миг ударил меня и он. Магией. Какой-то белой и настолько ослепительно яркой, что свет прошел прямо сквозь веки и, казалось, напрочь выжег сетчатку.

Наступила тьма. Густая и плотная.

В какой-то момент из нее выплыло мужское лицо. Я отчетливо запомнил этот тяжелый квадрат подбородка, густые, словно щетки, брови, сросшиеся у переносицы, и тонкие бескровные губы. Лицо нависало надо мной и выражало крайнюю степень недовольства. Будто я разбил у него в прихожей что-то дорогое, и теперь он прикидывал, во что мне это обойдется.

Потом из ниоткуда появилась рука в тонкой кожаной перчатке и коснулась моего виска, после чего тьма вокруг стала еще гуще.

Хотя секунду назад казалось, что гуще уже некуда.

Цех.

Над головой простирался пролом в крыше, а из выбитых окон падали косые столбы солнечного света. Под ногами хрустела кирпичная крошка.

Ярик (теперь я не только знал, но и помнил, что его так зовут) по-прежнему находился от меня буквально в шаге, а моя рука вовсю тянулась к его предплечью. С тех пор, как Психо подал голос, не прошло и секунды.

– Раньше никак не мог?

[ Фрагмент разблокирован по готовности.]

Что ж. Теперь я знал, что в прошлую нашу стычку я использовал ту же стратегию, и она в какой-то степени возымела успех. Правда, Ярик точно не настолько туп, чтобы попасться в одну ловушку дважды. Вот только мои пальцы уже коснулись пропитанной потом ткани, и остановить движение я не мог при всем желании. Менять что-либо было уже поздно.

Я схватил его за предплечье.

Уголки его губ поползли вверх.

Захваченная в плен рука вспыхнула почище, чем бензиновая лужа от поднесенной спички, и мою ладонь обожгло так, что я услышал шипение собственной кожи.

Больше всего на свете мне хотелось разжать пальцы, но я стиснул зубы и продолжал держать.

Вот только на этом Ярик не остановился. Над другой его ладонью уже сбивались в ком рыжие искры. Это заклинание я узнал сразу. Создаваемые им шипы уже оставили на моем теле немало ран.

– Так и знал, что ты клюнешь. – процедил он мне прямо в лицо, а острие шипа уперлось мне в грудь. – Одни и те же приемы, Ромка.

– А вот и не те же, Ярик. – вытолкнул сквозь зубы я. – Есть кое-что еще. Я же псих!

«Вмешайся. Нарушь. Сломай!»

Я смотрел на шип. На искры, сбитые в ком, на нити между ними и на узлы, определяющие структуру чар. Все это я уже видел. В белой комнате, над тетрадным листом в клетку. Только там искры светились лиловым и складывали розу, а здесь они горели рыжим и пророчили мне дыру в сердце.

Я взмахнул левой рукой, разом нарушив всю четкость плетения. Нити расползлись в стороны, узлы развязались, и шип рассыпался, так и не сформировавшись до конца. А следом погас и огонь на рукаве, будто его выдернули из розетки.

– Что-о⁈.. – с широко распахнутыми глазами выдохнул Ярик.

Внутри же у меня что-то дрогнуло. Глубоко, под самыми ребрами. Это ощущение я тоже помнил, как помнил и то, что должно прийти следом.

Но одна секунда у меня еще оставалась. Нет, даже меньше. Хватит лишь на самое малое. Так что я лишил руку Ярика массы и резко дернул, как если бы хотел взмахнуть веревкой.

Раздался сухой и громкий хруст, а рукав дорогого спортивного костюма изнутри пронзили сразу два белых обломка. Лучевая кость и локтевая. Сломал обе разом.

Наконец-то я его достал!

А потом пришла боль.

Нет, боль была и до этого – обожженная рука, оставленные шипами кровавые раны – но все это в тот момент показалось мне лишь детской щекоткой. Разминкой. Закуской перед основным блюдом. И я вкусил его полной ложкой.

Боль хлынула так, будто у брандспойта сорвало вентиль.

Первыми сдались уши. Грохот сражения, хрип Ярика и мое собственное дыхание стянулись в тонкий, едва различимый писк, застывший на одной высокой ноте. Так пищит монитор в палате, когда у пациента отклеивается датчик. Только этот писк не прекращался.

Следом рот наполнился железом. Возможно, я прикусил язык или щеку. А может, и то и другое сразу. Такой мелочи я даже не заметил. Еще одна крохотная боль, без следа утонувшая в океане агонии.

Мышцы начало сводить. По одной, но в то же время стремительным каскадом, словно кто-то перебирал их пальцами и каждую выкручивал до упора. Сначала икру, затем бедро, после них настал черед длинных мышц вдоль позвоночника. Меня выгнуло дугой, и разогнуться обратно я уже не смог.

Кожа горела огнем, будто под нее напихали углей. Воздуха не хватало. Легкие сжались в два склизких комка, и сколько я ни пытался вдохнуть, опухшее горло не пустило даже глотка живительного кислорода. Я задыхался и ничего не мог с этим поделать.

– Психо… Выключи…

[ Источник не установлен. Повреждений, соответствующих интенсивности сигнала, не зафиксировано.]

Болели зубы. Их сверлили ржавым буром без всякой анестезии. Болели ногти. Под них загоняли одну иголку за другой, а когда место заканчивалось, просто дергали вверх и вырывали пластину с мясом. Болели волосы, хотя нервных окончаний в них, если верить биологичке, нет. Болело все, что вообще способно болеть, и то, что не способно, болело тоже. Каждая клетка. Каждая молекула. Даже атомы корчились в пароксизме непрекращающейся убийственной пытки.

Глаза я, кажется, не закрывал. Но видел только белое. Сплошное, без теней и граней. Как в белой комнате.

Кто-то кричал. Долго и протяжно, с подвыванием на каждом вдохе. Возможно, Ярик. Или я сам. А может, и мы оба, хором, на два голоса. Разобрать сквозь терзающий разум писк не представлялось возможным, но горло определенно болело так же невыносимо, как и все остальное.

Это состояние длилось вечность.

Или еще дольше.

По крайней мере, гораздо дольше, чем мне бы того хотелось. Не будь я психом, уже давно сошел бы с ума и в этом нашел свое спасение. Но даже такой малости я оказался лишен. Испить чашу боли до дна и умереть – вот судьба безвольного подопытного в чужом эксперименте.

Выходит, способа противодействовать боевой магии в лаборатории так и не нашли. «Возможен летальный исход» – взрослые в халатах знали, о чем говорили.

Или способ нашли, а я его просто пока не вспомнил.

Пока.

А наступит ли для меня «потом»?

Реальность возвращалась кусками, словно детали мозаики, которыми в меня швыряли на манер сюрикенов. Бетон под щекой, холодный и мокрый. Запах гари. Кроссовок перед самым носом. Уже не такой белый, но по-прежнему вызывающе дорогой даже на вид.

Второй кроссовок качнулся назад и с силой врезался мне в ребра. Удар я увидел, но не почувствовал. Он растворился в той боли, что по-прежнему плескалась внутри, не оставив на ней даже ряби.

Ярик стоял надо мной, прижимая сломанную руку к груди, и бил. Раз за разом впечатывал в мое тело носок обуви, попадая по ребрам, животу или плечу, и что-то кричал. Его голос добирался до моего разума урывками, будто кто-то баловался с тумблером громкости.

– … бал со своей уродской магией! Слышишь, ты⁈ Мразь!

– Такой не бывает! – он снова пнул. Куда-то. Я даже не понял куда. – Нету такой, понял⁈ Ее вообще быть не может!

– А ты, кусок дерьма, лезешь своими грязными лапами прямо в…

– Девять лет! – он смачно в меня харкнул. – Девять лет я ждал. А ты мне руку… Урод!

– Думаешь, ты особенный? – Ярик пнул меня в бедро, прямо в рану, но и это не смогло пробиться сквозь пелену уже существующей боли. – Ты никто! Пустое место, понял⁈ Плесень на бетоне!

– И не смей… Слышишь меня? Никогда больше не смей звать меня Яриком! Я Ярослав! Ярослав Саганов! Ясно тебе, чмо⁈ Никакой я тебе не Ярик. Ни тебе, ни кому другому!

Он отдышался и вытер забрызганный слюнями рот.

– Все. Хватит. Пора с тобой заканчивать.

Последний пинок пришелся в голову. В висок, если быть точным. Цех крутанулся, пол встал на ребро и нехотя лег обратно. Но писк в ушах вдруг сделался тише. Похоже, удар вправил в голове что-то, мешавшее думать. Как старому телевизору, по которому стукнули кулаком. Обзор тоже стал немного шире. Теперь в него попадала болтавшаяся на одной петле входная дверь. За ней по-прежнему никого не было.

Отступив на шаг, Ярик поднял здоровую руку. На пальцах у него снова собирались рыжие искры. Очередной шип, ровно такой же, как предыдущие. Только на этот раз последний.

Дверь медленно качнулась в сторону.

– Психо. Это НИИНС? Сигнал дошел?

[ Сигнал передан – это все, что я могу сказать. Обратный прием мне недоступен.]

Буду считать, что это наши. Ведь в противном случае для меня ничего не изменится, и я умру.

Значит, сейчас Ярик на них отвлечется. Хотя бы на секунду, но отвлечется. И за это время я должен успеть сделать хоть что-то. Через силу. Сквозь боль.

Руки не слушались.

Магия молчала.

Ноги и вовсе будто лежали отдельно от тела, продолжая посылать оттуда сигналы боли.

Но если очень постараться, то можно вцепиться зубами ему в лодыжку. Она как раз совсем рядом. Вцепиться и не отпускать. В идеале перегрызть какую-нибудь вену. Их там, если верить учебнику анатомии, хватает.

Ради Лены. И ради Алены.

Вот только в дверь вместо спецназа с автоматами неторопливо вошел один-единственный мужчина. Без оружия и без шлема. Темный костюм сидел на нем так, что казался частью тела, а не накинутой сверху одеждой. На руках у него были тонкие черные кожаные перчатки, а шагал он спокойно и размеренно. Даже лужу на пороге аккуратно обошел, чтобы не испачкать начищенные до блеска туфли.

Лицо я узнал за долю секунды. Тот же тяжелый квадратный подбородок, те же густые, сросшиеся у переносицы брови и знакомые тонкие губы. Разве что виски теперь поседели. В прошлый раз я смотрел на него снизу вверх в обрамлении тьмы, и с тех пор он постарел лет на девять. Ровно на девять, если подумать.

Мужчина из воспоминания.

Ярик опустил руку. Шип возле его пальцев так и остался сформированным не до конца. Сам же он застыл на месте, будто призрака увидел, и больше не шевелился.

[ Сводка состояния носителя. Термический ожог правой ладони второй степени. Рваная рана на боку. Рваные раны бедра. Сотрясение головного мозга. Кровопотеря умеренная, продолжается. Болевой шок. Рекомендована немедленная госпитализация.]

– Может, ты меня и госпитализируешь?

[ Такой возможностью я не обладаю.]

– Приму к сведению.

Мужчина обвел цех взглядом. Скользнул глазами по распластанному на полу мне, по зависшему надо мной Ярику с недоделанными чарами, по девушкам у стены и по Владу, зажимающему рукавом окровавленный нос. На анализ ситуации ему хватило секунды. Затем он шевельнул пальцами в перчатке, и сорвавшееся с них заклинание мигом разбило почти готовый к отправке в полет шип. Меня осыпало ворохом искр.

– Э-э… – Влад отнял рукав от лица. – Вы из полиции?

Мужчина его будто не услышал. Смотрел он только на Ярика.

– Я, кажется, просил тебя не высовываться и сидеть тихо. – обратился он к Ярику ровным, как кардиограмма покойника, тоном. – Что из этого тебе непонятно? «Сидеть» или «тихо»?

– Да все под контролем, пап! – Ярик, прижимая к груди сломанную руку, нацепил на лицо улыбку. – На этот раз я все предусмотрел.

Папа? Час от часу не легче.

– Прямо все?

– Прямо все! Тут никого нет. Ни души на километр. Я даже связь отрубил. Можно делать что угодно!

– Никого, да? Тогда почему мне пришлось усыпить у входа толпу слепцов с автоматами?

– Быть не может! – выпалил Ярик, успев перед этим дважды открыть и закрыть рот. – Чушь!

Саганов-старший молча шагнул внутрь и отошел в сторону. За его спиной на асфальте перед входом лежали люди. Человек десять в черной форме, шлемах и с автоматами на ремнях. Видимых повреждений я не заметил, но и попыток подползти поближе они тоже не предпринимали. Да и позы с раскинутыми в разные стороны руками плохо ассоциировались с активной фазой штурма.

Подмога из НИИНС все-таки приехала. И даже нашла нужный корпус. Дальше она, правда, не продвинулась.

Не оборачиваясь, мужчина повел ладонью, и спецназ затянуло мутной пленкой, вроде запотевшего стекла. Я их по-прежнему видел, только размытыми. Для остальных, надо полагать, они и вовсе пропали. Саганов-старший закрыл дверь.

– Ты хоть понимаешь, во что мне это обойдется? – спросил он. – Сколько звонков мне придется сделать. С какими людьми договариваться. Опять.

– Да плевать мне! – заорал Ярик. – Я не мальчик! Я сам решаю, что мне делать.

– Сомнительно.

– Нет, не сомнительно! Хватит уже меня опекать! Достал!

В отличие от вышедшего из себя сына, отец говорил ровно, без нажима, контролируя жесты и мимику не хуже голема. Я даже было подумал, что это голем и есть, но изо рта у него при дыхании вырывался пар, что искусственным созданиям не свойственно.

Отличный самоконтроль. Ну или ему просто было плевать, что его отпрыск чуть не отправил на тот свет живого человека.

– Взрослым ты станешь, когда прекратишь меня так подставлять. – мужчина поправил манжету. – Ярик.

– Ярослав! – лицо у Ярика пошло красными пятнами. – Я Ярослав!

Его здоровая рука окуталась сиянием рыжих искр, и через мгновение огненная плеть уже полетела в голову Саганова-старшего.

Вот только достигнуть цели ей было не суждено. Я даже не заметил движения мужчины, но последовала короткая вспышка, и плеть, врезавшись в возникшее перед ней похожее на небольшую стену препятствие, смялась и стекла на бетон никчемным ручейком искр.

Подавляющая разница в магическом мастерстве. Ярик ему явно не противник. И он сам это понял.

– Взять его! – скомандовал Ярослав своим телохранителям. – Чего встали⁈ Ну! Быстро!

Телохранители не шевельнулись. Парень и девушка в черных костюмах смотрели на его отца. Звездочки у них на висках белели в полумраке.

– Неужели ты думал, что, подправив им память, я не оставил себе лазейки? – Саганов-старший даже не повернул к ним головы. – Как же ты глуп, сын.

Затем он кивнул, а парочка подошла к Ярику и заломила ему руки. Обе. Включая сломанную. Ярик взвыл, но парень быстро затолкал ему в рот сдернутый с шеи галстук.

– Держите его. – бросил им мужчина. – И чтобы тихо.

Оставшись без охраны, Алена с Леной тут же бросились ко мне. Стяжки им уже не мешали. Похоже, пока мы с Яриком разносили цех, Влад без дела не сидел.

– Стоять. – Саганов-старший коротко махнул в их сторону рукой, и из бетона вокруг девушек выросли тонкие и частые прутья, сошедшиеся над их головами колдовским куполом. Клетка светилась тускло-красным, как спираль в старом обогревателе. Алена с разбегу ударилась о них плечом и отлетела назад. Лена схватилась за кулон и замычала сквозь залепленные губы.

– Лена⁈ – Влад попытался встать. – Ты чего? Что там?

– Сидите на месте. – резко скомандовал ему Саганов, и Влад, вздрогнув, плюхнулся обратно на задницу.

Мужчина медленно провел перчаткой по лицу сверху вниз. Он сделал короткий вдох и такой же короткий выдох. После чего подошел ко мне и навис сверху, закрыв собой пролом в крыше.

То же лицо, что и в воспоминании. Только теперь не из темноты, а при свете дня.

С самого момента появления в цеху нового действующего лица я по крупице копил за спиной ветер. Я его едва чувствовал сквозь океан нескончаемой боли, но продолжал копить, планируя воспользоваться им в решающий момент. Или просто в какой-то момент. В любой. Например, в этот.

Слезы брызнули у меня из глаз, но я кое-как заставил скрюченную в закостеневшем спазме руку приподняться. Однако мужчина шевельнул пальцем, мелькнули искры, и мою руку приковало к бетону, а ветер я упустил.

– Не надо. – посоветовал он. – Только хуже сделаешь.

– Кто… вы? – выдавил я, с трудом ворочая непослушным языком.

– Неважно.

Саганов присел на корточки и принялся меня разглядывать, припечатав взглядом. Так Корсаков изучал особенно удачные снимки МРТ.

– Интересный случай. – произнес он наконец. – Очень интересный. Впервые на моей памяти кто-то начал вспоминать после Забвения. Тем более после моего. Обычное стирает только то, что связано с магией, но свое я дорабатывал лично. Оно позволяет значительно больше. С тобой я, правда, тогда слегка переборщил. Чуть совсем не угробил. Даже волосы, вон, поседели.

– Видимо, все дело в спешке. – он чуть поморщился. – В тот раз пришлось работать впопыхах. Вы же полквартала разнесли, придурки малолетние. Дом, машины, фонари – все в труху. Свидетели в каждом окне. Звонки в полицию. Я этот скандал потом еле замял.

– Ну ничего. Сейчас тут тихо. Я все исправлю как следует.

– Меня… все устраивает. – процедил я.

– Придется кому-то снова «упасть с велосипеда». – продолжил он, полностью меня игнорируя. – Какие же вы, Подберезные, неуклюжие.

Велосипед.

Шрам у меня на виске. Шрам у Лены, на том же месте. И такие же звездочки у телохранителей Ярика, которым его отец, по его собственным словам, «подправил память», а по сути переписал сознание.

Вот оно все и сложилось.

Вот что случилось девять – теперь уже почти десять – лет назад на самом деле!

[ Задание «Что случилось с Еленой?» выполнено.]

[+100 Очков Адекватности. Выполнение глобального задания.]

– Не сейчас.

Я попробовал пошевелить хотя бы пальцами. Они не дрогнули. Тело лежало на бетоне мешком костей, плоти и боли и на команды не реагировало.

Саганов выставил вперед два пальца и протянул руку к моему виску. Отодвинуться я не мог. Отвернуться тоже.

– Психо, сделай хоть что-нибудь.

[ Волноваться не о чем. Магии не существует.]

Теперь я хотя бы знал, откуда у него эта присказка. В НИИНС прошили, Влад рассказывал. Прошили на совесть.

Пальцы в перчатке коснулись моего виска совсем рядом со старым шрамом.

Выходит, сейчас я все забуду.

Снова.

Площадку, белую комнату, регату.

Губина, с его трехочковым броском за свободу всего класса. Катю из пятого «Б», обнявшую меня, как плюшевую игрушку. Восемь мешков листьев с чужого газона. Героический заслон моих десятиклашек на зарнице. Взорвавшиеся в учительском туалете яйца. Так и не проведенные до конца «Нарядные елки».

Забуду Заррааша, «Самум», Тузика.

Забуду Влада и Лену.

Алену…

Повторное Забвение. Регламент.

И тут сбоку раздался голос. Негромкий и спокойный.

– Так значит, вы просто прикрывали сына.

Глава 27

– А я до последнего подозревал вас в связях с оппозицией. – продолжил голос. – Похоже, зря. Приношу свои извинения, Виктор Павлович.

Пальцы в перчатке замерли у меня на виске. Сквозь тонкую кожу от них тянуло теплом, как от недавно выключенного утюга, и я каким-то образом чувствовал это даже сквозь боль.

Саганов-старший выпрямился. Медленно, будто отдавая каждому позвонку команды по отдельности.

– Майский! – голос у него впервые за все время поднялся на полтона. – Вы здесь откуда взялись? Я же все проверил. Тут только что никого не было!

– Проверили. – согласился голос. – Прекрасно видел вашу проверку.

Голову мне удалось повернуть градусов на пятнадцать. Этого хватило.

У ближайшего остова станка, в столбе света стоял парень. Невысокий, худой, с пшеничными волосами, остриженными почти под горшок. На нем была простая темная куртка, джинсы и обычные кроссовки не самого свежего вида. В таком прикиде приносят к двери пиццу и уходят, не дожидаясь подтверждения от хозяев.

Ну или шастают по питерским заброшкам.

– Видите ли, дорогой Виктор Павлович. – парень сунул руки в карманы. – У нас с Подберезным свои методы взаимодействия с магией. Да, Ромка?

Он посмотрел на меня и широко улыбнулся. Во весь рот. Вокруг глаз даже собрались сеткой мелкие морщинки.

Ромка. Второй человек за день обратился ко мне именно так. Похоже, в определенных кругах я был известен исключительно в уменьшительно-ласкательной форме.

Ответить новому гостю я не смог. Язык едва ворочался во рту и отдавал железом.

Виктор Павлович ударил без всякого предупреждения. Одно резкое движение кистью, и в сторону Майского устремился целый фонтан рыжих искр. Воздух вокруг них задрожал и поплыл, как над включенной конфоркой, и вот уже в молодого человека летело сразу несколько заклинаний различных форм. Сферы, диски, шипы, конусы – они вращались и менялись местами, приближаясь по разным траекториям, а одно так и вовсе приняло форму стремительного зайца, прильнувшего к земле и попытавшегося зайти с тыла.

Атакуй меня так Ярик, и от «Ромки» осталась бы только горстка пепла и шнурки от кедов. И то в случае большого везения. А скорей всего, просто пятно копоти на полу, которое смыло бы следующим дождем.

Отец на голову превосходил сына по части мастерства обращения с магией.

И тем не менее до Майского огонь не долетел. Он просто иссяк на полпути, будто кто-то перекрыл газ. Без вспышки, шипения и без каких-либо еще спецэффектов. Парень даже рук из карманов не вынул.

– Не стоит. – покачал головой Майский. – Вы же знаете, что это бессмысленно.

Второй залп отец Ярика произвел уже с двух рук. В один миг он породил столько искр, что любой новогодний салют тихонько удавился бы от зависти. А в следующую секунду цех утонул в бесконечном потоке ревущего, всепоглощающего пламени, направленного на одного-единственного человека. И одновременно бетон прямо под ногами у парня разверзся, а из разлома рванула еще одна реактивная струя, по моему скромному мнению, способная запустить в космос небольшую кухонную плиту.

Кто-то закричал.

Но точно не Майский.

Он всего лишь вытащил руки из карманов и сделал какой-то жест, который я не разглядел из-за буйства пламени. В тот же миг прекратившегося. Саганов же качнулся и грузно опустился на одно колено, будто ему на плечи взвалили мешок цемента. Брюки, пошитые по мерке, угодили прямо в лужу.

– Думаю, этого хватит. – кивнул Майский. – Посидите пока так.

Я смотрел на него и искал искры. Любые.

Бор и дриады колдовали зелеными, маньяки в парке – золотыми, Ярик с папой – рыжими. Асуры с дэвами тоже имели свои любимые оттенки.

И только Майский творил чары без ничего. Просто так.

Так же, как и я…

– Что ж. – произнес Виктор Павлович, не поднимаясь. По его виску катилась крупная капля пота, но голос снова обрел былое спокойствие. – Теперь понятно.

– И что же вам понятно?

– Теперь мне понятно, почему именно вы… – Саганов помолчал, будто пережевывал что-то жесткое и отвратительно мерзкое. Но в итоге проглотил и закончил. – … стали новым главой ДРС.

Глава ДРС. Начальник асуров, дэвов, отдела зачистки и формы семнадцать-бэ. Ростом примерно метр семьдесят, в кроссовках и с лицом курьера.

И лицо это я уже где-то видел.

С острыми скулами, светлыми бровями, ямочкой на подбородке и привычкой наклонять голову к плечу, когда слушает. Да-да, теперь я вспомнил!

Коридор. Пыльная комната, запертая дверь и башня из стульев под вентиляционной решеткой. Все это хранилось у меня в голове с первого восстановленного воспоминания. Но мальчик, помогавший мне сбежать, всегда оставался за кадром. Теперь же в памяти будто подкрутили резкость, и мой сообщник, обернувшийся через плечо на вершине башни, открыл свое лицо.

Те же острые скулы, та же ямка и пшеничные волосы. Только щеки круглее, а на макушке торчал вихор.

С поправкой на возраст, рост и стрижку совпадали все пункты.

Что полагается делать при встрече с человеком, с которым когда-то пытался сбежать из лаборатории, ставившей над тобой магические эксперименты, я не знал. В методичках Корсакова такая ситуация не рассматривалась, а Психо молчал. Думать же мешало скрученное в спазме тело и плескавшаяся по всему организму адская боль.

Я открыл рот.

– Подожди, Ромка. – бросив на меня короткий взгляд, поднял ладонь Майский. – Сейчас. Сначала закончу с этим.

Он подошел к Саганову-старшему и встал над ним. Примерно так же, как минуту назад надо мной нависал сам Саганов.

– Почему вы не избавились от Подберезных сразу после инцидента с сыном? – спросил Майский таким тоном, будто интересовался, почему тот не продлил страховку на машину. – Почему просто не убили их? Ни тогда, ни сейчас. Это же проще. И надежнее.

– На мне и так слишком много смертей. – тихо, не поднимая глаз, произнес Виктор Павлович. – Хоть и все по закону. Поэтому… – он помолчал. – Забвение.

– Доработанное, да?

Ответа не последовало. Лицо у Саганова не изменилось, только кожа перчатки на правой руке натянулась и тихо скрипнула.

– Молчите? Ладно. А что насчет сына?

И снова тишина. Только шуршал чем-то Воронов, и в дальнем конце цеха тихо капала с крыши вода.

Кап.

Кап.

Ярик дернулся в руках телохранителей и, вывернув голову, умудрился выплюнуть кляп.

– Папа! – заорал он, и голос тут же сорвался на визг. – Пап! Сделай что-нибудь!

Саганов не повернулся. На скулах у него ходили желваки.

– Ты же можешь! Скажи ему, пап!

– Заслужил ли он Забвение? – тоном проводящей опрос учительницы, заранее знающей ответ, поинтересовался Майский. – Как вы считаете?

– Нет! Не надо! Нет!

Ярик завыл на одной ноте и забился так, что девушка-телохранитель едва удержала его за локоть. Пятки скребли по бетону, голова моталась из стороны в сторону, а от былой напыщенности не осталось и следа. Такой сильный испуг я узнал и без Психо. Процентов девяносто вероятности. Не меньше.

Майский мельком глянул на парня и едва заметно шевельнул одним пальцем. И вновь магия свершилась без каких-либо видимых проявлений, а Ярик обмяк, будто у него кончился заряд батареи. Он повис на руках собственной охраны, и в цеху снова стала слышна капель.

В клетке разом закашлялись Алена и Лена. Рыжие искры у них на губах погасли вместе с выходом из строя хозяина заклинания.

– Да. – наконец проговорил Саганов. Тихо. Едва слышно. – Для него это лучший выход. Я давно об этом думал. Рука не поднималась. – он помолчал. – Слишком много проблем. Может, хоть без магии из него выйдет толк.

– Может быть. – кивнул Майский. – А что насчет тебя самого? – спросил он, неожиданно перейдя на «ты».

Виктор Павлович склонил голову еще ниже. Сам. Без всякой магии. Будто надеялся утопиться в луже, в которой отражалось его белое, как первый снег, лицо. Зубы у него сжались до скрипа, а кулаки, казалось, вот-вот порвут кожу перчаток.

Он не шевелился.

Секунду. Пять. Десять.

С крыши упала особенно крупная капля.

– Забвение… – кое-как выдавил из себя он.

– Хорошо, что ты это понимаешь. – Майский кивнул и сделал два быстрых шага назад. – Но я не могу разбрасываться такими ценными сотрудниками. Кто тогда будет работать?

Саганов В. П.: Подавляемая злость – вероятность 71%. Облегчение – вероятность 63%. Принятие – вероятность 78%.

Саганов поднялся. Не глядя на Майского, он отряхнул колено, хотя мокрое пятно от этого никуда не делось, и отступил в сторону. К сыну.

Майский, установивший к этому моменту полный и всеподавляющий контроль над ситуацией, повернулся. Я не видел его практически всю жизнь, но сам он как будто за мной приглядывал.

– Теперь ты, Ромка. Крайне интересный случай. – мой друг детства склонил голову к плечу. – Думаю, твой чип хранит куда больше, чем попадает в выгрузки. Гораздо больше.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю