Текст книги "Истинная на сдачу, дракон в комплекте (СИ)"

Автор книги: Ника Калиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 28 страниц)

Я сжал столовые приборы крепче, как будто они могли стать моим щитом. Отпускать их не собирался, особенно после того, как в темноте что-то снова зашевелилось… и замерло. Из тени осторожно высунулась морда. Удлинённая, чуть заострённая, покрытая гладкой чешуёй, словно отполированная поверхность. Затем – плечи, лапы. Глаза – живые, внимательные. Слишком разумные для обычного зверя.

Это была не просто морда – её выражение говорило само за себя. Прищуренные глаза, широкие плотные щёки и маленькие, но уверенные рожки на лбу. В её чертах читалась скорее ехидная наблюдательность, чем угроза. Я сделал шаг назад, не выпуская свою импровизированную защиту. Но с каждым мгновением становилось яснее: это точно не птица. И, судя по отсутствию пламени, не огненная. Пока.

Существо вышло из тени с таким видом, будто вернулось в собственную кухню, прервав ужин. Оно двигалось плавно, уверенно – с той самой ленивой грацией, что бывает у существ, давно осознавших своё превосходство. Зверь приближался медленно, почти не спеша, и мы с Александрой, не сговариваясь, начали отступать. Синхронно, словно солдаты, отступающие в случае неожиданного столкновения, настороженно и сдержанно, как будто каждое движение могло стать решающим.

– Это же... дракон... – Прошептала девушка, глухо, почти беззвучно, будто боялась, что это слово сработает как заклинание.

Я едва не обернулся: откуда ей знать, как должен выглядеть дракон? Все, что у нас было, – это обрывки легенд, да пара выцветших рисунков, больше похожих на каракули. Тем временем создание, не обращая на нас ни малейшего внимания, взобралось на стол. Обнюхало кастрюлю, забытую мною, и без лишних колебаний смахнуло её лапой. Та с грохотом рухнула на пол, выплеснув остатки каши.

Это его ничуть не смутило. Напротив, ночной гость довольно присвистнул, высунул язык – и принялся уплетать ужин. Мой ужин. Мы с Александрой вжались в косяк, переглянувшись. Реальность словно затрещала по швам: да не может такое происходить на кухне. В центре ночи. С кашей.

Я открыл рот, собираясь хоть что-то сказать – шутку, ругательство, молитву, не важно – но в углу снова зашуршало. Громче. Резче. Ближе. Если этот дракон был не один…

…то кто тогда идёт следом?

Глава 14. Все перемешалось в доме герцога… драконы, птицы.

Я уже ожидал чего угодно от этого злополучного угла кухни. Второй волны дрожащей чешуи. Взрыва. Призрака в фартуке. Или, скажем, крысиных всадников на стрекочущих пауках – после всего случившегося это казалось даже логичным. Но реальность оказалась изобретательнее.

Из тени, хлопая крошечными крылышками, выскочили… цыплята. Сердитые, пушистые, будто только что вылупились и уже разочаровались в мире. За ними, не отставая, ковыляли гусята – неуверенные, спотыкающиеся о собственные лапки, с тем выражением лиц, какое бывает у неопытных диверсантов, внезапно оказавшихся в ярко освещённой комнате.

Они неслись прямо на нас. Визжали, топтались, размахивали несформировавшимися крыльями, и производили впечатление либо очень маленькой армии, либо последствий неудачного магического эксперимента. Или, что более вероятно, и того и другого.

Я застыл. Просто стоял, вцепившись в вилку и ложку, как будто это был мой единственный шанс на выживание.

Где-то в глубине сознания зародилась мысль, что если сейчас появится их мама – а мама у них вполне может быть размером с дровяной сарай – мне понадобится не только оружие, но и молитва. Или адвокат.

– О-о-о… – выдохнула Александра.

Это был тот самый умилённый, едва слышный писк, которым обычно встречают котят в корзинке или утят в магазинчике на углу. И я уже знал, что с этого момента между нами пролегла пропасть. Потому что я смотрел на этот пушистый десант с лёгким ужасом, а она – с глазами, полными розового обожания.

Я не ответил. Не потому что был не согласен. Просто мои слова в этот момент вряд ли добавили бы что-то конструктивное.

Наконец, на весь этот шум, который с лёгкостью поднял бы дух усопшего, появился Орлин. Он вошёл с видом человека, застигнутого за чашкой чая посреди пожара. Спокойно, размеренно, с лёгким, почти ленивым прищуром. И лишь увидев, что его встречает стая гусят, моя перекошенная физиономия и девушка с глазами светящегося гриба, чуть приподнял бровь:

– А что здесь, собственно, происходит?

В голосе моего слуги звучала чистая академическая заинтересованность. Никакой паники, ни капли тревоги – будто он не на кухне, а на лекции по сравнительной нонсенсологии.

– Не знаю, – хрипло выдавил я. – Но на всякий случай… принеси мне оружие.

Он уже кивнул – с той же сосредоточенной вежливостью, с какой обычно принимают заказ кофе. Но вдруг из-за моей спины прозвучал голос девушки – острый, возмущённый, словно хруст льда под лошадиными копытами:

– Что?! Ты ведь не собираешься их… ранить?! Они же малыши!

Вот теперь я понял, в чём моя стратегическая ошибка. Я подумал, что мы столкнулись с угрозой. А оказалось – с ценностью.

– Александра… – начал я, но не успел.

Она шагнула вперёд. Смело, решительно. Так шагала бы юная героиня, встающая на пути у разъярённого тролля. Или стаи коштоплюев.

– Ни шагу! – воскликнула она с жаром и внезапной яростью, прикрывая собой гусят, цыплят и остатки моего терпения.

Я инстинктивно попятился. Не столько от её слов, сколько от самого факта того, что меня – взрослого, вооружённого мужчину (пусть и вилкой) – сейчас планомерно оттесняли с территории под предлогом «не подходи к птичкам».

– Я и не собирался, – буркнул я, продолжая пятиться.

В этой сцене у нас явно перепутались роли. Так мы и поменялись местами. Медленно, шаг за шагом. Девушка наступала, а я отступал. И только когда спиной натолкнулся на косяк, понял, что теперь Александра стоит спиной к дракону. И слишком близко.

Существо напряглось. Почти незаметно – если бы я не следил за ним, мог бы и не заметить. Чешуя на его плечах чуть приподнялась, хвост извивался, когти вонзились в край стола. Из его горла вырвался глухой, хриплый шип – негромкий, но с таким послевкусием, что даже воздух в комнате на секунду посерел.

– Не двигайся, – сказал я очень тихо. Почти не дыша.

– Почему? – моя собеседница чуть повернула голову.

– Просто… не двигайся. – Я уже собирался рвануть вперед, чтобы выдернуть её из опасной близости.

Но не успел. Дракон метнулся вперёд. Молниеносно. Резко. В долю секунды оказался между нами, закрывая девушку собой. И гусят – тоже. Встал, раскинув лапы и хвост, словно стена. Будто живой барьер. Как телохранитель.

Я замер. Смотрел на него, на Александру… на себя. Он не нападал. Он защищал. Не птенцов от мой гостьи.

А всех их – от меня. Я медленно опустил ложку и вилку. Пожал плечами – почти извиняясь. И подумал:

– «Ага. Отлично. Теперь я в этом доме официально признан угрозой общественной безопасности».

Александра

Дракон прыгнул.

Резко, почти неестественно – словно пружина, что сдерживалась слишком долго. Я пискнула (совсем чуть-чуть!) и инстинктивно зажмурилась. А когда осторожно приоткрыла один глаз… обнаружила, что меня заслонили. Причём не от дракона, а драконом .

Он встал между мной и мужчиной с ложкой и вилкой – в боевой готовности. В глазах плескался чистый «только попробуй», лапы расставлены, хвост напряжён, будто аркан. А под его пузом всё ещё щебетали и топтались гусята с цыплятами.

– Э-э… – я замерла.

Это, безусловно, трогательно. Меня прикрывают. Маленький дракон считает меня «своей». Наверное. Возможно. С вероятностью... ох. Но в данный момент я стояла впритык к бронированному существу, которое буквально минуту назад шипело, словно пароварка. И, судя по напряжённым мышцам, сейчас могло шипеть на всех.

– Молодец, хороший, – я осторожно протянула руку, будто передо мной не дракон, а нервный гусь. – Всё хорошо. Видишь? Я… не опасная.

Он мотнул головой, будто пытался оценить, верить ли мне. Или сожрать. Мужчина посмотрел на меня из-за препятствия и нервно выдохнул:

– Это как ты его остановила? Он же только что хотел…

– Он просто… чувствительный, – с придыханием пояснила я. – И, между прочим, очень вежливый. До сих пор никого не сжёг.

– Ага. Медаль ему. – Я фыркнула и бросила Кристиану намек, подмигнув одним глазом. На что он мне ответил осторожно-прищуренным взглядом.

Но я уже никак не реагировала на своего собеседника, вернувшись к дракону. Сделала полшага вбок, стараясь не дышать резко. Потом ещё полшага. И – вуаля! – оказалась рядом с герцогом. Дракон проследил за мной, но не двинулся. Малыши – гусята, цыплята и один особенно наглый шарик с хохолком – прижались ко мне. Видимо, коллективно решили, что я теперь их мама.

– Так, – выдохнула я, выпрямляясь. – Все живы. Все целы. Никого не сожгли. Никто не превращён в хрустящую закуску. Считаю это дипломатической победой.

– Это ты называешь дипломатией? – усмехнулся мужчина, чуть наклоняя голову. – А я думал, это было вторжение, шантаж и удержание заложников.

– Ну, иногда так тоже работает. Особенно с драконами.

Он недоверчиво посмотрел на меня, потом на дракончика.

– И сколько у нас теперь домашних животных?

– Я предпочитаю слово «союзники».

За моей спиной хмыкнул Орлин, до сих пор молча наблюдавший сцену, словно это был утренний спектакль на кухне, а не потенциальная катастрофа.

– Поздравляю, – сказал он спокойно. – Кажется, у вас теперь опека над выводком и телохранитель с когтями. Надолго?

Я пожала плечами и погладила дракона по шее. Тот мурлыкнул. Мурлыкнул, Карл!

– Кто знает? Может, это и есть мой путь. Я – защитница слабых. Покровительница пуха и пера. Повелительница гусят и драконов.

– Тогда мне стоит быть осторожнее, – заметил мужчина с ложкой. – Вдруг ты начнёшь командовать и мной.

Я посмотрела на него снизу вверх:

– Поздно. Уже начала, – улыбнулась, желая еще добавить пару фраз, но наш разговор нагло прервали.

Началось всё с характерного бздынь – кто-то из пушистого воинства опрокинул миску. Что именно в ней было, я уже не знала, но по вздоху Орлина поняла: что-то нужное. Или хотя бы целое. Мужчина устало прикрыл глаза, будто мысленно начал пересчитывать убытки и моральный урон.

– Всё, марш с кухни, – сказала я решительно, как только прозвучал повторный звон.

Выводок не послушался. Один цыплёнок азартно вцепился в венчик, второй гусенок – уже успел запрыгнуть в кастрюлю с остывшей кашей и сидел там, словно герой осады, осматривая свои владения. Остальные устроили турнир по бегу между ножек стола.

– Не обижайся, – обратилась я к гусёнку в каше, аккуратно поднимая его, – но еда – это не ванна.

Он сердито пискнул, обиженно захлопал крыльями и попытался вырваться обратно, будто ещё не всё успел съесть или испортить.

– Александра... – начал кто-то за моей спиной с опасливой интонацией.

– Да-да. Уже иду, – бросила я и, перехватив самого активного гуся под мышку, крикнула остальным: – Всем построиться! Новый курс – «выдворение в дровник». Протесты не принимаются.

Процесс оказался не таким уж сложным. Детвора в целом была послушной – или просто уставшей от приключений. Несколько шустрых я забрала на руках, остальных аккуратно погнала вперёд щелчками пальцев и подбадривающими звуками.

– Дрова всё равно на улице сохнут, – бросила я Орлину на ходу. – Так что помещение временно свободно. Теперь оно – мини-приют. С лёгким запахом дыма и древесной пыли.

Дракон, до сих пор молча наблюдавший за происходящим, лениво поднялся и не спеша пошёл следом. В его походке было что-то царственное, как будто мы переезжали не в дровник, а в новую резиденцию.

Добравшись, я распахнула дверь и впустила малышей внутрь. Внутри было прохладно, пахло сырыми досками и немного гарью. Но уютно – по крайней мере, на фоне хаоса, оставленного на кухне.

– Сюда, сюда, – позвала я, постелив под старую лавку плащ. – Это вам не дворец, конечно, но никто не скажет, что мы безответственные.

Малыши тут же облепили новый «постельный гарнитур», а гусёнок из каши немедленно занял самый центр, гордо усевшись, как будто именно он настоял на переселении.

– Устроились, – подвела я итог. – Осталось только разобраться, как разместить нашего бронещупальца.

Дракон между тем вошёл последним, окинул взглядом помещение, нашёл подходящее место в углу и улёгся, поджав лапы и хвост. В его взгляде читалось: Наконец-то достойное логово. Почти.

– Он ведь всё понимает, – пробормотал Орлин. – Слишком спокойно себя ведёт для дикого зверя.

– Да брось. Просто мы уже прошли кастрюлю, миску и ложку – хуже не будет, – усмехнулась я, выходя наружу.

На пороге я обернулась. Один из гусят встал рядом со входом, расправил крылышки и принял угрожающе-важную стойку.

– Привратник, – кивнула я с уважением. – Надёжная система охраны.

– Страшно представить, – тихо добавил Орлин, – что будет, если они решат сюда не только переселиться, но и... остаться.

Я подняла палец:

– Об этом завтра. Сегодня – победа. Пусть и с перьями в каше.

В особняк мы вернулись сразу после того как устроили крылатых разбойников в дровнике. Тихо, почти крадучись, словно боялись разбудить стены. Герцог шёл первым, сдержанно опираясь на Орлина и держа перед собой свечу. Тёплый свет мягко раздвигал темноту коридора, подсвечивая детали, которые раньше терялись в полумраке: вычищенные перила, гладкую лестницу без паутины, даже коврик, аккуратно встряхнутый и уложенный по центру.

– Хм, – только и сказал Кристиан, но взгляд его цеплялся за каждую мелочь. Он останавливался, всматривался в потолок, проводил рукой по чистой стене, словно сравнивал с чем-то в памяти. – Здесь стало... иначе.

– Мы немного прибрались, – осторожно заметила я.

– Совсем чуть-чуть, – тут же подтвердил Орлин, с той самой безукоризненной вежливостью, которую обычно применяют при обращении к больным или сумасшедшим.

– Немного, – повторил герцог, будто пробуя слово на вкус. – Похоже, мне стоит уходить почаще.

Я нервно усмехнулась.

– Желательно – не при помощи ржанников.

– Хм, – снова произнёс он. И медленно повернулся к нам. – А теперь, будьте добры… расскажите, что, чёрт побери, произошло?

Мы с Орлином переглянулись.

– Это длинная история, – начала я.

– Может, продолжим ее уже завтра, когда все выспятся и у нас будет больше времени? – добавил с надеждой Орлин, подхватывая мой тон.

Кристиан вздохнул. Тяжело. Будто примерялся – хватит ли ему одной жизни, чтобы это переварить. Потом развернулся и направился на кухню.

– Давайте сейчас, пока я не стал додумывать сам. Начнём с очевидного, – сказал он через плечо. – Там я хотя бы успел увидеть, как всё начиналось.

Кухня встретила нас шорохом, каким-то подозрительным скрипом и лёгким запахом пшённой каши. Каша, на удивление, выжила. В отличие от табурета, который теперь лежал в углу с выражением глубокой скорби. Один из стульев был явно пережившим битву: обломанную ножку кто-то ловко подпер кочергой.

Герцог посмотрел на всё это великолепие… и сел. На уцелевший стул. Осторожно, как на пороховую бочку. Свечу он поставил на стол, провёл рукой по виску и наконец поднял глаза на нас – сперва на меня, потом на Орлина.

– Хорошо, – проговорил он тихо, но в голосе звенела сталь. – Объясните. Как, по всем законам логики и магии, на моей кухне оказался дракон? И кто пригласил его пушистых... собратьев?

Мы с Орлином переглянулись – молча, синхронно. Как люди, которых вот-вот спросят о чём-то действительно неудобном. Я втянула воздух, уже подбирая слова. Сложные, дипломатичные. Потому что «они просто вылезли из тени» – не звучало достаточно убедительно.

А допрос только начинался.

– Ну, с цыплятами и гусятами, думаю, всё ясно: они вывелись из яиц, которые нам принесли селяне, – в разговор наконец включился Орлин. Голос у него был спокойный, деловой – как будто он отчитывался за удачную инкубацию, а не за ночной переполох с крылатыми созданиями.

– А вот с драконом... – Он запнулся, потому что даже для него это уже было чересчур. В поисках вдохновения старик обвёл глазами кухню, будто дракон где-то здесь всё ещё сидел и ждал своей очереди на объяснения.

Пока мужчина подбирал слова, я бесшумно переместилась в тот самый угол, откуда и появилось наше ночное "пушистое подкрепление". Склонилась над теперь уже пустой корзиной, из которой и начался весь этот цирк.

– Подайте свечу, – перебила я осторожные попытки моего напарника по несчастью оправдаться. Голос у меня вышел спокойно-деловой, но в нём уже слышался холодок – тот самый, от которого некоторые люди почему-то начинали креститься.

Орлин молча протянул мне свечу. Я приняла её, заглянула внутрь и задумчиво нахмурилась.

Корзина была выстлана травами и теплыми тряпицами. Видно, кто-то позаботился об этих яйцах как следует – возможно, даже больше, чем о себе. И судя по лёгкому блеску на дне, кое-что там ещё оставалось. Яйцо? Нет. Скорлупа. Маленькие осколки, слишком тёмные и гладкие для гусят. И... с характерным металлическим отливом.

Я медленно выпрямилась и повернулась к герцогу.

– Думаю, мы нашли его «ясли», – сказала я. – И знаете… это даже логично. Где ещё должен вылупиться дракон, если не на кухне герцога?

Кристиан шумно втянул воздух и снова взглянул на нас. Словно пытался определить – мы всё ещё не в себе, или просто отлично это скрываем.

– То есть, – начал он медленно, подчёркнуто вежливо, – в моём доме вылупился дракон. На кухне. В корзине. Из яйца, которое нам же и подложили?

– Судя по всему, да, – кивнула я. – Но, если вас это утешит, в корзине были не все яйца, которые нам достались от старосты поселения.

Кристиан прикрыл глаза и, кажется, пересчитывал в уме все грехи, что когда-либо совершал. Только и сказал глухо:

– Ладно. Только скажите, что их не больше дюжины.

Мы с Орлином молча переглянулись. И вот тут я предпочла промолчать. Но вместо меня "заговорил" деревянный лоток, стоявший на дальнем столе. Крышка его вдруг хлопнула несколько раз, и мы сразу же услышали характерный писк.

– Нееет... – простонал Кристиан, а у меня, кажется, начался истерический смех.

Да ладно...

Глава 15. Дела герцогские

Кристиан Виери

Это просто какая-то сумасшедшая ночь, которая никак не хотела заканчиваться. Стоило нам хоть как-то утихомирить пушистое нашествие из корзины – с гусятами, цыплятами и… драконом, – как я наконец получил хоть какое-то подобие объяснений от этой подозрительно быстро сработавшейся парочки партизан. И уже почти решил, что на этом мой лимит странностей исчерпан.

Но как же я ошибался. Ровно в тот момент, когда я собрался хотя бы немного переварить услышанное, тишину нарушил ритмичный тук-тук-тук .

Мы все одновременно обернулись. На дальнем столе, с виду совершенно безобидный деревянный лоток подскочил, крышка подрагивала, будто внутри кто-то пытался вежливо, но настойчиво напомнить о своём существовании. Ещё два удара – тук-тук – и из щели раздался писк. Маленький, требовательный, и – к моему ужасу – совершенно узнаваемый.

– Нет… Нет, нет и ещё раз нет, – прошептал я, уже точно зная, кто там. Где-то в глубине души я чувствовал это с той самой секунды, как услышал звук. Но мозг... мозг категорически отказывался признавать очевидное.

Орлин с Александрой переглянулись. Девушка вспыхнула взглядом. Старик, наоборот, вжался плечами – так, как это делают люди, у которых заканчиваются аргументы.

– Это не то, что вы думаете, – слабо выдавил мой слуга, но звучало это даже не как оправдание, а скорее как попытка договориться с реальностью.

– Если только я не думаю, что в моём доме кто-то открыл питомник , – холодно сказал я, – то это именно то, что я думаю.

Александра шагнула к лотку и приоткрыла крышку. Оттуда тут же высунулась мохнатая головка. Ещё один цыплегусёныш? Или уже драконёнок? Или – о, звёзды! – гибрид?

– Они были в другой корзине, – произнесла она с видом человека, который действительно считает это достойным аргументом. Я с шумом опустился обратно на стул. Кажется, единственный уцелевший предмет мебели в этой проклятой кухне наконец разделил мои чувства.

– Прекрасно, – пробормотал я. – Значит, теперь у нас двойной выводок.

Я поднял глаза к потолку, словно надеялся, что небеса вмешаются. Но небеса, как назло, молчали.

На моё счастье, в этот раз "буйных" малышей оказалось на порядок меньше. Всего трое – и, кажется, пока не огнедышащие. Орлин тут же вызвался отнести их к остальным. Сам. Один. Без свидетелей.

– Я прослежу, чтобы новеньких приняли... э-э... корректно, – сказал он слишком уж бодрым тоном для такой ночи, и ловко, почти с профессиональной сноровкой, сгреб пушистую троицу обратно в лоток.

Александра взглянула на него – недвусмысленно, со всей глубиной мысленного диалога, который обычно происходит у сообщников перед бегством. И даже успела чуть наклониться к нему, будто собиралась прошептать: «не вздумай меня бросать» . Но старый хитрый лис уже был у двери.

– Быстро туда, быстро обратно, – бросил он мне на прощание. Улыбнулся. И исчез в темноте коридора с корзиной, словно репетиции с гусенком в руках – его привычное ночное хобби.

Девушка не сразу обернулась. Сначала вздохнула, потом поправила волосы. Ну а затем – с абсолютно невинным выражением – взглянула на меня, как будто хотела сказать: «ну надо же, какая неловкость» . Но сказала другое:

– Хотите... чая? Он ещё тёплый. – Я устало опустил взгляд на стол.

– Спасибо, – ответил я. – Но, боюсь, с этой кухней у меня теперь стойкая пищевая фобия.

– Орлин правда не виноват, – вдруг заговорила Александра. Голос у неё был спокойный, даже чуть извиняющийся, но с упрямой ноткой – как у человека, который заранее решил защищать даже тех, кто в этом сам уже не уверен. – После того, как вы... ну... вернулись едва живым, крестьяне принесли дары. В знак благодарности. Кто – травы, кто – выпечку, а кто... – она кивнула в сторону пустой корзины, – яйца. Сказали, что от самой крепкой несушки в округе. Так эта корзина и оказалась в вашем доме.

Я кивнул, хмыкнув:

– Великолепно. Отныне уточнять породу несушек буду лично.

– А дракон... – продолжила она с некоторым смущением, – я правда не знаю, откуда он взялся. И почему вместе с ним вылупились цыплята и гусята... Возможно, кто-то перепутал корзины?

– Конечно. Кому не случается подсунуть яйцо дракона вместо гуся? – пробормотал я себе под нос, потирая переносицу.

Значит, всё же подарки селян. Вот уж удружили так удружили. Сначала ржанники, которые едва не угробили и их, и меня. Теперь – крылатый монстр на кухне, впридачу к пушистому детскому саду. А что будет потом? Волшебный василиск и заговоренное перо как в сказке?

Всё это время девушка молчала, напряжённо следя за моей реакцией. Она смотрела на меня так, словно сейчас решался её приговор. Или хотя бы административное взыскание.

Я выдержал паузу. Поднял бровь. Медленно вдохнул – и только потом выдал:

– Скажите честно. Это вы так пытаетесь меня добить, чтобы не мучился? Или я просто попал под акцию?

– Почему сразу добить? Господин, Александра рассказала вам чистейшую правду... – вдруг вмешался в наш разговор Орлин, осторожно выглядывая из-за двери.

Я медленно повернул голову. Вот же старый лис. Неужели всё это время он прятался за углом и подслушивал, выжидая момент? И, конечно же, вмешался ровно тогда, когда можно было изобразить на лице глубокое участие и невинность.

– В корзине действительно было одно огромное яйцо, – продолжил он, входя чуть ближе и держа руки перед собой, как дипломат на переговорах. – Но мы понятия не имели, кому оно принадлежит…

– И поэтому, разумеется, оставили его в кухне. Одного. Рядом с горячей печью, острыми ножами и кастрюлями. В моей кухне, Орлин. В твоей вотчине.

Старик поморщился и виновато отвёл взгляд.

– Мы думали… оно не вылупится. Или вылупится позже. Утром, например. Когда все бодры, умыты и морально готовы.

Я уселся обратно на стул, пытаясь осмыслить услышанное. Где-то между усталостью, лёгким потрясением и непреодолимым желанием закричать, мой сарказм, похоже, достиг фазы цветения.

– То есть ты, как человек, ответственный за кухню, решил, что загадочное гигантское яйцо – это, вероятно, нормальное явление? И не стоит того, чтобы, скажем, предупредить владельца дома?

Орлин открыл рот, потом закрыл. Затем снова открыл. Ничего внятного не вышло.

– Мы... не хотели вас тревожить, господин, – вмешалась Александра, – вы же были раненым, едва пришли в себя. Мы подумали, что лучше потом... когда всё уляжется...

– Лучше потом, – повторил я, глядя на пустую корзину и перевёрнутую сковороду, как на доказательства их безумного оптимизма. – Превосходно. А если бы из яйца вылупился гигантский змей? Или орда ржанников с острыми когтями и чувством мести?

Оба притихли. Виновато. Словно ученики, провалившие экзамен по логике. Я глубоко вздохнул.

– Хорошо. Я задам всего один вопрос. Только один. Отвечаете честно – и я, возможно, не сбегу в лес и не начну новую жизнь отшельником. – Пауза. Внимательные взгляды. – Вы… дали имена этим существам?

Орлин покраснел. Александра отвела глаза. Я только кивнул.

– Превосходно. Значит, не привязываемся.

К тому времени, как мы уже практически закончили разбор полётов и разворошили всё, что только можно было, край неба начал окрашиваться в густо-розовые и золотистые оттенки. Сквозь окна прокралась первая робкая полоска света, и тишина особняка – редкая, удивительная – вдруг стала почти уютной.

Я вышел на крыльцо, инстинктивно прикрыв глаза от утренней свежести. Воздух пах травой, дымом и чем-то ещё... новым. И когда я наконец взглянул на двор – застыл. Просто застыл.

То, что ещё пару дней назад представляло собой жалкий проход между сараями и бурьяном, теперь выглядело... ухоженно. Нет – великолепно. Словно кто-то выдернул весь сор, подровнял клумбы и нарисовал дорожку от ворот к дому заново. Вместо размытой, упрямо вязкой тропы теперь вился мощёный камнями путь – аккуратный, прочный, с чуть вызывающей правильностью, словно кто-то нарочно пытался напомнить: хаос здесь больше не хозяин. Всё выглядело слишком ухоженно, слишком правильно – как будто этот двор вдруг решил, что он – парадный въезд какого-нибудь министерства.

Камни под ногами были ещё влажными от росы, но выглядели так, словно их каждый день натирали до блеска. Я оглянулся к Александре, желая вымолвить что-то остроумное о волшебной дорожке, что сама себя выложила… и тут раздался скрип.

Осторожный, будто сам по себе боялся потревожить утреннюю тишину.

Калитка приоткрылась, и перед нами показался юнец – в поношенном камзоле, с высоким воротом и перемазанными сапогами. В руках – запечатанное письмо. Глаза бегали. Вид у него был такой, будто он только что пожал руку собственной гибели.

– Его Светлости герцогу Кристиану Виери, – проговорил он, будто от зубов отстукивал. – Срочная передача распоряжения. Подписано магистратом. И подтверждено печатью короны.

Я взял письмо. Прочёл. И на секунду прикрыл глаза.

"...в связи с отсутствием подтверждённых отчислений налога на содержание зарегистрированной служащей категории «независимо прибытие»… субъект подлежит немедленной транспортировке в резервный центр перераспределения. Возражения рассматривать не подлежит..."

– И вы, – заговорил я ровно, без повышения голоса, – полагаете, что можно просто так прийти в поместье, предъявить бумагу, и я немедленно передам вам человека?

Мальчишка замялся:

– Сэр, мне приказано только...

– Тебе приказано, – повторил я, делая шаг вперёд, – явиться без приглашения на рассвете на земли герцога, и потребовать женщину, на которую у вас нет даже должной документации? А затем, видимо, беспрепятственно уйти.

Парнишка сглотнул. Лицо посерело.

– Я… я только передаю…

– Именно. Передай и дальше: любые действия в отношении проживающих в моём доме без прямого распоряжения верховного судьи будут расценены как посягательство. С соответствующими последствиями. Ясно?

Он судорожно кивнул.

– А теперь – убирайся с моей земли.

Юноша метнулся к калитке, чуть не выронив послание, и исчез, будто его ветром сдуло. Я молча стоял, глядя ему вслед, пока шаги не стихли. Только тогда я повернулся к Александре.

– Видимо, наш завтрак придётся отложить. Нам стоит поговорить… о твоём статусе.

Я жестом указал девушке следовать за мной и повернул в сторону лестницы. Поднимались молча – ступени скрипели едва слышно, воздух был ещё прохладным после ночи, но в окна уже лился мягкий рассветный свет. На втором этаже я миновал спальню и отворил дверь в кабинет – небольшую, но строго организованную комнату, что находилась сразу за моими покоями.

Она вошла неуверенно, замирая на пороге, будто чувствовала, что это пространство не для посторонних. Стены были уставлены полками с бумагами, старыми картами и книгами, кое-где – свёртки, печати, сургуч. Стол занимал центральное место – массивный, с явными следами работы: стопки бумаг, чернильница, два простых кресла. Окно за моим плечом уже просыпалось – свет скользил по полу, выхватывая пылинки в воздухе.

Я молча подошёл к столу, привычным движением сдвинул в сторону одну из папок, поддел пальцами нужную стопку и, перелистывая, выудил несколько листов. Края были немного замяты, но печати чёткие.

– Вы обучены грамоте? – спросил, не поднимая взгляда.

– Да, – девушка кивнула. Голос – спокойный, как и прежде.

Я протянул ей документы, глядя пристально:

– Тогда читайте. Здесь объясняется, почему вас имеют право забрать.

Александра взяла бумаги. В комнате снова стало тихо, если не считать скрипа дерева за окном. Солнце чуть поднималось, день начинался – и, судя по этим бумагам, не лучшим образом.

– "Категория С. Временно признана зависимой персоной. Положение подлежит пересмотру…" – прочитала она вслух, и я уловил, как её пальцы чуть дрогнули.

– Вас приравняли к имуществу, раз ни один дом не заявил прав на ваше происхождение. Налог начислен – как за зависимого. А я, выходит, уклонист, – добавил я с иронией.

Она молчала.

– Вопрос в том, Александра, – продолжил я спокойно, – как вы намерены себя определить. Пока за вас всё решают другие. Но все может измениться в любой момент...

Александра

Я уже и забыла, как именно попала в этот мир. Перед мысленным взором тут же всплыли картины рынка, туча жужжащих коштоплюев и взгляд… того самого торговца. Прожигающий, цепкий, злопамятный. Такой не станет прощать оскорбления. Он найдёт способ. Найдёт лазейку, возможность, человека – всё что угодно, чтобы взять своё. Кажется, я и правда попала.

– И что я могу сделать, чтобы избежать участи снова оказаться в руках… – я на секунду замялась, подбирая слово, – человека, которому, как я понимаю, выгодно моё исчезновение?

– Для начала, – Кристиан не отвёл взгляда, – вы должны рассказать о себе. Кто вы, где жили раньше, и есть ли у вас родня. Люди не появляются просто так посреди рыночной площади.