Текст книги "Наркоз для совести. Часть II (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 7
«Простые и сложные решения»

Флагман 2-й ударной группы АСМК

Монитор «Возмездие»

– Внимание! Фиксируем новые запуски…

– До подхода шестой волны в дальнюю зону ПРО восемь минут…

– Сэр, «Дамьен» сообщает о полном расходе противоракет, они смещаются в арьергард для поддержки кораблей эскорта.

Ди’Анджело с тяжёлым сердцем слушал донесения, хотя на самом деле мог бы этого и не делать. Все изменения и доклады сразу же поступали на дисплеи, окружающие его кресло. Но правила были неукоснительны. Всё дублировалось. Всё перепроверялось и повторялось. Всё ради того, чтобы избежать ошибок и возможного недопонимания. Для того чтобы исключить ситуацию, в которой он, как командующий флотом, мог что-то упустить…

Но, несмотря на все эти меры, Ди’Анджело упускал. Упускал самое ценное и критически важное.

Он упускал победу.

«Возмездие», а вместе с ним вся ударная группа, прибывшая в систему за головой Антона Андерсона, скоординированно отступала с поля так и не случившегося толком сражения. Хотя, пожалуй, историки в будущем назовут это иначе. Скорее всего будет сказано, что они позорно бежали, получая по заднице от преследующих их куда меньших по численности кораблей Андерсона.

И ничего не могли с этим поделать. Эта отвратительная беспомощность жгла Говарда сильнее, чем огонь, которым сейчас полыхал один из его тяжёлых крейсеров, получая одно попадание за другим.

– «Ястреб» потерян! Передают сигнал SOS! Сэр, они запускают спасательные капсулы!

– Я вижу, Сергей, – тяжело, практически проталкивая слова через собственное горло, проговорил Говард, наблюдая за тем, как от проекции тяжёлого крейсера начали отделяться крошечные точки спасательных средств.

Его начальник штаба не стал спрашивать, будет ли группа замедляться для того, чтобы поднять на борт спасшийся экипаж крейсера, который из-за полученных повреждений потерял ход и уже вывалился из общего построения с тяжёлыми повреждениями. Теперь явно лишившийся управления корабль стремительно отставал от своих собратьев, взывая о помощи.

И не было никого, кто эту помощь мог бы ему предоставить.

В который раз за последние часы Ди’Анджело подумал о том, что совершил ошибку, приняв решение об отступлении. Продиктованное желанием сберечь столь важные для флота и будущего Альянса корабли, принятое им решение поставило Говарда в позицию, где противник получил почти беспрепятственную возможность эти самые корабли истреблять…

– Сэр, «Годдарт» сигнализирует о тяжёлых повреждениях, – тихо сообщил ему начальник штаба, склонившись к креслу, в котором сидел Ди’Анджело. – Они не могут продолжать бой…

Впрочем, в этом не было никакой нужды. Они говорили по закрытому каналу, который связывал два их скафандра, и никто другой услышать эти слова не смог бы. Просто банальное и рефлекторное движение.

– Да, я вижу, – вздохнул Говард, уже заметив, как иконка одного из дредноутов типа «Голиаф» постепенно окрашивалась красным. Судя по схеме, он потерял большую часть своих пусковых…

Они даже не пытались их уничтожить. Федералы обрушивали ракетные удары по двум-трём целям, добиваясь попаданий и тяжёлых повреждений, каждый раз атакуя с удивительной точностью. А после того как добивались результата, переносили огонь на другие корабли, не утруждая себя тем, чтобы добивать раненых. И Ди’Анджело хорошо понимал тактику их действий. Андерсон не собирался уничтожать их. Он собирался ударить настолько сильно, насколько только сможет, причинив максимальный урон. И именно он, Говард, самолично дал ему такую возможность своим бегством.

Бросив взгляд на экран, он сверился с таймером. До того момента, как их корабли пересекут гиперграницу, оставалось не больше двух часов. Всего два часа, и они выберутся из этой проклятой системы. Но что после этого останется от его кораблей? Избитые и израненные калеки, не способные нести службу и выполнять свои задачи. Они все встанут на ремонт. На очень долгий ремонт, оттягивая ресурсы и людей на свою починку и не принося никакой пользы.

И, что самое тяжёлое, – их ответные удары почти не достигали целей. Ди’Анджело и его тактики бились почти сорок минут с момента начала ответного обстрела кораблей Федерации, но каждый раз их ракетные залпы натыкались на противоракетный огонь противника. И всё бы ничего. Они ждали, что так и будет. Более того, было абсолютно естественно ожидать, что противник попытается устранить приближающиеся угрозы и будет всеми силами защищаться.

Проблема заключалась не в этом, а в той безумной точности, с которой они это делали. Чем дальше ракета находится от корабля, тем дольше к ней идёт сигнал. Тем выше задержка между системами корректировки и управления. Конечно же, никто не отменял того факта, что у ракет имелись и собственные, автономные системы наведения и управляющий ими искусственный интеллект. Только вот их радары были куда слабее, чем мощные РЛС и лидары наведения выпустивших их кораблей. В условиях, когда на прицельную электронику ракеты оказывалось сильнейшее глушение и воздействие систем РЭБ, возможность дать поправки с борта были весьма критичны для ведения точного огня.

Именно эта временная задержка в передаче сигналов и создавала столь много трудностей, ухудшая процент попаданий во время дальнего перехвата.

И здесь её не было.

В момент, когда Ди’Анджело начал смотреть статистику, он решил, что это какая-то ошибка. Это просто не могло быть правдой, потому что их противник не промахивался. Первые три волны атакующих ракет, запущенных с борта «Возмездия» и других кораблей, были сбиты до того, как смогли пройти дальнюю зону ПРО. Четвёртая и пятая смогли подойти ближе, но и они пали жертвами мощного заградительного противоракетного огня.

Поначалу Говарду было проще поверить в то, что их противник использует какую-то проклятую магию, но уже чуть позже пришло понимание того, как ему удалось добиться подобного феноменального результата.

Корветы. Всё дело в этих проклятых корветах. Теперь Ди’Анджело и его тактики были в этом уверены. Ведь если противник смог засунуть на них столь мощную аппаратуру глушения, то никто не мог помешать им поставить туда системы целеуказания для коррекции оборонительного огня.

И они ничего не могли с этим поделать. Обнаружить крошечные кораблики было невероятно сложно. Датчики частиц Черенкова почти не фиксировали излучение их двигателей, а радары на таком расстоянии не могли пробиться через поставленные помехи, дабы захватить их как цели для последующего огня.

Это была ситуация, в которой у Говарда не было выхода, кроме бегства. Но даже этот выход больше напоминал ему теперь огромный и зубастый капкан. Западню, из которой он не видел способа выбраться. Его дредноуты банально не могли выдать максимально возможное ускорение, чтобы уменьшить то мучительное время, за которое эти ублюдки выбивали из них всё дерьмо.

И что оказывало на Говарда самое больше давление – они не могли сделать этого из-за «Возмездия». Огромный монитор, ставший благодаря усилиям пропаганды в глазах людей чуть ли не чудо-кораблём, сейчас превратился в тяжёлую гирю, что сковывала остальной флот своей медлительностью и не давала ему возможности оторваться от врага.

Что ещё хуже, их враг тоже прекрасно это понимал. Флагман Ди’Анджело не обстреливали. Ни одна ракета не выбрала его своей целью. Может быть, Андерсен таким образом хотел продлить агонию его группы, не собираясь стрелять в сковывающий движения остальных флагман. А, может быть, просто хотел дополнительно унизить его самого, Говарда, показав, как он буквально избивает его подчинённых, о которых Ди’Анджело так заботился.

И с каждой секундой ситуация становилась всё тяжелее и тяжелее.

* * *

Флагман экспедиционного корпуса ФЗФ

Дредноут ФЗФ «Кракатау»

Флагманский мостик наполнился радостными криками, когда ещё одна точка на радаре стала замедляться относительно остальной группы кораблей. Это означало, что операторы на тактических постах смогли выбить ещё одну цель, нанеся ей достаточные повреждения.

Впрочем, эта вспышка радости не продлилась дольше нескольких секунд. Офицеры на боевых постах тут же принялись координировать огонь по следующей цели из списка.

Наблюдающий за происходящим Андерсон лишь удовлетворённо кивнул и повернулся к своему начальнику штаба.

– Арнольд, удостоверьтесь, что наши призовые команды будут готовы к своей работе после того, как мы закончим. Пусть корабли и старые, но они всё ещё могут принести нам пользу. Не стоит разбрасываться ресурсами.

Тот повернул голову и удивлённо посмотрел на своего адмирала.

– Я думал, что время для вашего ультиматума уже вышло, сэр.

– Вышло, – не стал отрицать Андерсон. – Адмирала Ди’Анджело ждёт одна единственная судьба, и изменить он её более не в силах. Но, как я уже сказал, ресурсы – это ресурсы.

Арнольд лишь кивнул и подтвердил приказ. На его взгляд, старые «Голиафы» не стоили больших усилий. Ни один из них не мог ничего противопоставить «Эверестам». Меньше ракетных пусковых, меньше оборонительных возможностей, более слабые щиты, броня и двигатели. Устаревшие электронные системы. Эти корабли прошлого поколения могли использоваться в текущих реалиях стремительно меняющейся космической войны современности, но подходили к ней слабо.

Очень многое изменилось за последние шесть лет в их профессии…

Едва эта мысль проскочила в его голове, как он себя одёрнул.

Неправильно было думать, будто с устареванием они стали бесполезны. Ошибочное мнение человека, привыкшего к мощи и современным возможностям «Эверестов». Проще говоря, вполне возможно, что у него замылились глаза. «Голиафы» по-прежнему оставались весьма грозными кораблями, если убрать из уравнения другие дредноуты.

Сидящий в своём кресле Андерсон бросил взгляд на один из дисплеев своего кресла, куда передавались данные с радаров «Кракатау». В частности, его интересовало время, которое осталось их противнику до гиперграницы. Если верить расчётам, то корабли Альянса пересекут её уже через час и пятьдесят одну минуту. И тогда, как они считают, этот четырнадцатичасовой бой для них наконец закончится. Антон нисколько не сомневался в том, что совсем скоро они начнут прогревать свои генераторы гиперпространства, дабы скрыться в безопасности.

И Андерсон ничего не мог сделать для того, чтобы воспрепятствовать им. По крайней мере так сейчас скорее всего думал их противник.

На данный момент потери кораблей Ди’Анджело оценивались в шестьдесят процентов в эскортных силах и семнадцать процентов в тяжёлых кораблях. Скорее всего, кораблям Федерации удастся увеличить этот счёт до двадцати, может быть до двадцати пяти, но основная масса всё равно совершит прыжок сразу же, как только выйдет за пределы действия гравитационного поля звезды не смотря на все старания тактиков Андерсена.

Заметив напряжённый взгляд начальства, Арнольд тихо спросил:

– Что-то не так, сэр?

– Не то чтобы, – задумчиво отозвался адмирал, продолжая смотреть на дисплей. – Просто я пытаюсь понять, когда наконец Говард придёт к мысли о том, что единственный возможный итог для него – это пожертвовать собой.

– Думаете, что он сделает это, сэр?

– Он молод, Арнольд. И вырос на волне острой нехватки людей с командным опытом…

– Вряд ли Кейн поставил бы его на такую должность и отдал ему один из этих мониторов только потому, что у него не было другого человека…

– Проблема не в том, что у него не было другого человека, Арнольд. Я сказал не это, – спокойно возразил ему Андерсен. – Проблема в том, что у них нет людей с опытом командования большими соединениями. Это весьма специфический опыт, который так просто получить нельзя. И сейчас Ди’Анджело находится перед моральной дилеммой. Его силы собрали впопыхах и бросили сюда в надежде на то, что они смогут убить меня и одним ударом лишить Федерацию значительного куска сил. Сейчас же, когда большая часть их плана провалилась, они спасаются бегством… хотя, пожалуй, я слишком строг к нему. Какой ещё у него есть выбор?

– Принять ваш ультиматум?

– Нет. Они никогда не приняли бы его. Только не в такой позиции, – адмирал несколько секунд наблюдал за тем, как его дредноуты отбивают очередной ракетный удар, используя телеметрию для наведения противоракет с находящихся далеко в авангарде «Гадюк-Е». – Да и моё предложение нужно было не для того.

Нельзя было сказать, что в голове адмирала Федерации сейчас боролись два желания. Нет. Скорее он просто не мог решить, какое из двух решений позволит ему выполнить свою работу с максимальной эффективностью.

И то, что этот показатель напрямую зависел от того, какое количество людей погибнет от его действий в этот миг, нисколько его не заботило. Холодный расчёт всегда был для Андерсона важнее эмоций, которых у него, казалось, не существовало вовсе.

– Арнольд, думаю, пора, – произнёс он, наконец приняв решение. – Зафиксируйте данные их курса и отправьте на «Пересмешник» вместе с приказом. Пора захлопнуть капкан и посмотреть на то, как наш противник попытается откусить себе ногу в попытке выбраться из него.

* * *

Двадцать минут спустя информационный пакет достиг принимающих антенн крошечного курьерского судна, носящего гордое имя «Пересмешник». Капитан курьера вскрыл файл своим собственным кодом, после чего прочитал приказ.

Ещё четыре минуты спустя «Пересмешник» исчез из реального пространства, чтобы через десять секунд появиться совсем в другой точке. Короткий гиперпрыжок привёл его туда, где находились скрытые до того силы.

Едва только появившись, капитан курьера тут же принялся передавать зашифрованные данные сразу, как только датчики его маленького корабля нашли флагман скрытой от всех оперативной группы.

Спустя семь минут после того, как капитан дредноута ФЗФ «Олимп» получил приказ и двадцать четыре дредноута типа «Эверест» совершили синхронный прыжок по переданным им координатам.

* * *

Флагман 2-й ударной группы АСМК

Монитор «Возмездие»

– Контакт!

Ди’Анджело, отвлечённый в этот момент разговором с капитанами своих кораблей, дёрнулся, как от пощёчины. Он резко повернулся в сторону главной тактической проекции в центре мостика.

Прямо на его глазах там, где несколько секунд назад было спасительное для его флота пустое пространство, теперь появились красные отметки.

Противник даже не скрывался. Двадцать четыре корабля. Все передавали свои идентификационные номера, и Ди’Анджело с лёгкостью мог прочитать название каждого.

– Какого дьявола они тут делали? – поражённо прошептал он.

ФЗФ «Олимп». ФЗФ «Канченджанга». ФЗФ «Броуд-Пик». ФЗФ «Аннапурна». И ещё двадцать дредноутов того же типа. В любой другой ситуации Говард вряд ли обратил бы на это внимание. Он не знал названия всех кораблей этого типа наизусть, но… он знал «Олимп».

Единственный дредноут типа «Эверест», носящий название в честь горы, не расположенной на прародине человечества и в то же самое время являющейся самым высоким пиком в Солнечной системе. Дредноут, который являлся флагманом флота метрополии, защищающего Землю.

Дредноут, которого быть здесь не должно было. Просто не могло быть!

– Датчики частиц Черенкова зафиксировали мощный всплеск, сэр, – тихо доложил начальник штаба. – Они идут прямо к нам.

– Откуда? – прошептал Ди’Анджело, глядя на то, как новый противник выстраивается широкой чашей и начинает ускоряться в его сторону. – Откуда они здесь? Они ведь должны находиться у Земли…

Неужели это могло быть правдой? Неужели Андерсон каким-то образом уговорил верховное командование флота передать ему и эти корабли? Уговорил их оставить Землю без солидной части прикрытия и всё ради…

– Это с самого начала была ловушка, – прошептал он, как только смог сглотнуть вставший в горле ком.

– Адмирал…

– Они с самого начала знали, что мы это сделаем, – пробормотал Ди’Анджело, и в его голосе впервые за весь бой прозвучала обречённость. – Всё это глупое наступление широким фронтом, позирование его кораблей на Аркадии… Андерсен знал, что мы не упустим шанса избавиться от него. Он всё знал заранее…

Видя шок и растерянность на лице своего командующего, его начальник штаба сам забеспокоился.

– Сэр, вы не можете этого знать. Приказ на сбор сил поступил…

– Какая теперь разница, – перебил его Говард и тяжело вздохнул. – Мы думали, что сами являемся охотниками, в то время как были единственными, на кого на самом деле велась охота.

Ему даже не нужно было смотреть на проекцию, чтобы понять, насколько тяжёлым только что стало его положение. Если пять минут назад они ещё могли рассчитывать на то, что смогут безопасно пересечь границу системы и уйти, уведя большую часть кораблей, то теперь даже эта надежда разрушилась. Всё, что им оставалось, – прорываться с боем прямо через идущие на них в лоб четыре эскадры.

И в любой другой ситуации Ди’Анджело не стал бы особенно переживать. Да, такая задача могла быть крайне сложной и чрезвычайно опасной, но она всё ещё оставалась выполнимой. У него всё ещё имелись семнадцать дредноутов, если не считать кораблей эскорта и четырёх транспортов. Двое других его носителей РПП были тяжело повреждены во время долгой погони. Но важно не это. Если бы его корабли были целы, экипажи свежи и отдохнувши, а погреба полны боеприпасов, то даже подобный прорыв оставлял значительные шансы на успех хотя бы для части его флота. Построение вражеских дредноутов широкой чашей позволило бы им пройти на достаточном расстоянии от кораблей Говарда, чтобы не вступать с ними в перестрелку на дистанции действия энергетической артиллерии.

Но только не теперь. Не после всех полученных повреждений и почти пустых пусковых. Если верить последним докладам, то у его кораблей почти не осталось ракет и перехватчиков… что тоже могло стать одной из частей хитрого замысла со стороны Андерсона, который своими постоянными атаками вынуждал их тратить столь важные ресурсы.

Мало того, всему флоту, даже не особенно быстрым «Голиафам», приходилось двигаться на шестидесяти процентах своей тяги из-за него. Из-за «Возмездия», которое не могло развить достаточно большое ускорение, чтобы остальной флот набрал скорость и сократил пребывание в зоне ведения огня противника.

Огромный монитор, который раньше казался всем чуть ли не чудо-оружием, теперь превратился в обузу, которая лишь замедляла его людей на их пути к спасению.

И сейчас это замедление стало ещё хуже.

– Сэр, мы можем отдать приказ на рассредоточение, – предложил Сергей. – Если сейчас броситься в разные стороны…

– Нет, – Ди’Анджело покачал головой. – Это не сработает. Наши корабли повреждены. Экипажи устали, а ракетные погреба пусты, Серёжа. Вместо того чтобы сражаться и пытаться спастись всем вместе, они просто потратят чуть больше времени на то, чтобы перебить нас поодиночке.

Если он сейчас это сделает, то сам, своими собственными руками отберёт у подчинённых ему людей шанс на спасение. А он этого сделать не мог. Они находились под его командованием. Под его ответственностью.

Ответственность.

В этот момент Ди’Анджело прекрасно понимал, что этот поход, скорее всего, станет его последним в должности флотоводца. Он не ожидал, что его расстреляют за провал, нет. Но командирского кресла его точно лишат. Потому что он не выполнил приказ и допустил ошибки. И ответственность за эти ошибки тяжким грузом ляжет на его плечи.

Ответственность.

Это единственное слово стучало в его голове подобно колоколу. Он должен был взять ответственность в свои руки. Он, Говард Ди’Анджело, должен был выполнить приказ, из-за которого вся его боевая группа оказалась в этой системе.

Антон Андерсен всё-таки допустил ошибку. Одну единственную, крошечную ошибку. Из-за своей гордости и самомнения он предъявил им ультиматум. И теперь у компьютеров «Возмездия» была информация о том, на каком именно корабле он находился. О том, что их враг был здесь.

– Сергей, я хочу обратиться к экипажу флагмана и остальным кораблям, – хрипло произнёс Говард.

– Адмирал?

– Флот пойдёт на прорыв на максимально возможном ускорении. Пусть снимут все ограничители с компенсаторов и идут к границе тесной группой. Это позволит им продержаться…

– Сэр, в таком случае «Возмездие» не сможет поддерживать строй и…

Он уже всё понял. Говард видел это по выражению его лица.

– «Возмездие» не пойдёт с ними, – проговорил Говард и удивился тому, насколько ровно и спокойно прозвучал его голос. – Мы останемся здесь и прикроем их отход. Но, что более важно, мы сделаем то, за чем сюда пришли. Мы убьём Антона Андерсена.

В этом решении не было отчаяния. Только холодная решимость человека, который наконец перестал метаться и понял, что должен сделать. Говард посмотрел на тактическую проекцию, где алая точка «Кракатау» горела ярче всех остальных, и кивнул сам себе.

Он проиграл битву. Но забрать врага с собой в могилу – это тоже в каком-то смысле победа.

* * *

Оперативная база десантно-штурмового корпуса Земной Федерации

Уратрехт

Всё должно было стать лучше, но… всё становилось только хуже.

Очередной взрыв снаружи сотряс здание чуть ли не до основания, да так, что с потолка посыпались модульные панели. Одна из них упала прямо рядом с Эммой, едва не ударив её по голове. Сидящая на полу у стены женщина тут же отползла от опасного места, надеясь, что следующее её укрытие окажется более безопасным. Только вот ключевая проблема заключалась в том, что, похоже, безопасных мест здесь больше не осталось.

Словно желая доказать эту мысль на практике, мимо забившейся у стены Кирн пробежали двое десантников, таща на руках своего товарища. Эмма как заворожённая смотрела на них, а затем опустила взгляд вниз, на широкий кровавый след, оставшийся за их спинами.

В главном конференц-зале базы, где ещё совсем недавно она вместе с другими корреспондентами следила за ходом работы военных во время брифингов, устроили импровизированный полевой госпиталь. Казалось бы, не самое умное решение, когда у вас есть отдельное и полностью оборудованное здание для этих целей. Эмма была там пару дней назад вместе с Майком, записав два десятка разговоров и интервью с ранеными десантниками, которые находились там на лечении. Даже нескольких докторов успела опросить, хотя эти ребята оказались не особо настроены на разговоры.

Больше этого здания не было.

Она до сих пор не понимала, что именно случилось. Если верить обрывкам разговоров, то, похоже, повстанцы и солдаты Альянса смогли сохранить часть техники, в том числе и тяжёлой. И обстреляли из неё центр базы. Основной ракетный удар пришёлся именно по госпиталю, и Эмма до сих пор была уверена в том, что это была ошибка. Что основной целью было именно здание главного штаба базы, точно такое же крупное, как и медицинское строение. И, как бы стыдно ей ни было признаться в этом самой себе, она была благодарна их врагу за ошибку. Хотя бы по той простой причине, что случись всё наоборот, она бы сейчас точно не смогла сидеть и размышлять над всем происходящим.

Потому что в таком случае она просто была бы уже мертва. На этот счёт у неё никаких иллюзий не было. Они растворились в дыме и криках тех немногочисленных раненых, которых солдаты Федерации вытаскивали из обломков госпиталя. И вытащили они далеко не всех.

– Эй, ты как?

Услышав знакомый голос, Эмма повернула голову и встретилась взглядом с подошедшим к ней Майком. Оператор выглядел уставшим, утомлённым и напуганным. Наверное, будь у неё возможность заглянуть под шлемы окружающих её десантников, она и там бы нашла такое выражение.

– Нормально, – отозвалась она и снова взяла в руки свой комм.

Чтобы хоть чем-то занять трясущиеся руки и отвлечься от происходящего, Эмма принялась пересматривать отснятый за последнее время материал. Немного отредактировать его в силу возможностей. Это всегда помогало ей расслабиться и немного прийти в себя. Но сейчас Кирн почти приходилось заставлять себя заниматься этим. Через силу. Просто для того, чтобы чем-то занять руки и голову, дабы не смотреть на оставшийся на полу кровавый след.

Видя, что она не особо хочет разговаривать, Майк опустился на пол рядом с ней и прислонился к стене.

– Как думаешь, мы тут…

– Нет, – резко ответила Эмма.

– Что, нет?

– Я не хочу об этом думать, – резко сказала она таким тоном, что у Майка пропало всякое желание продолжать этот разговор.

Кирн знала, что именно хотел спросить Майк. Видела страх в его глазах. Слышала, как дрожит голос. Он боялся. Страшился того, что могло стать неизбежностью, столь же сильно, как и она сама. Но если они начнут говорить об этом вслух, страх может стать реальным. А пока молчишь – вроде как есть надежда.

Столько командировок. Столько опасных мест, где она побывала… и всё ради того, чтобы смерть настигла её здесь, в Пиренейском секторе.

Почему-то в этот момент Эмму куда больше волновало не то, что она умрёт, а то, что весь тот материал, что она с Майком собирала, пропадёт вместе с ней. Исчезнет под завалами этого здания, когда очередной удар разрушит и его…

– ЭЙ! Вы, двое!

Резкий окрик заставил её поднять голову. Проходивший мимо мужчина в форме с нашивками начальника медицинской службы остановился напротив них.

– Пошли, – приказал он. – Нам нужна помощь.

– Вы не можете нам приказывать… – начал было Майк, но Кирн быстро его перебила.

– Мы поможем, – сказала она, поднимаясь на ноги. – Что нужно?

– Сейчас доставят раненых. Нужно помочь с их переноской внутрь.

– Хорошо.

– Что ты делаешь? – тут же чуть ли не в ухо зашипел ей Майк, когда они остались вдвоём. – Мы не военные, мы…

– Сиди здесь, если хочешь, – равнодушно ответила Кирн, убрав комм в карман на жилете. – А я хочу сделать хоть что-то, Майк. Если и дальше буду просто сидеть без дела, то рехнусь.

И она ни капли не солгала. У неё было стойкое чувство, что если она и дальше будет просто сидеть, привалившись к стене и слушать сотрясающие здание громоподобные удары, то сойдёт с ума. И уж лучше она сделает хоть что-то полезное, чем будет пялиться в экран своего комма и ждать, когда очередной снаряд найдёт её.

Сказав это, Эмма развернулась и направилась в сторону выхода из здания. По пути она остановилась рядом с одной из комнат, где сейчас сидел Дэнниэль и другие корреспонденты, и предложила им пойти с ней. Но она отказалась, не желая вылезать из угла ради того, чтобы просто ждать того, что случится с ними дальше…

За её спиной раздались радостные и наполненные энтузиазмом крики. Обернувшись, Кирн кинулась к одному из залов, на ходу перепрыгнув через лежащие на полу ящики, и резко затормозила у входа.

– Что случилось⁈

– Похоже, что нам всё-таки сегодня повезло, – отозвался один из десантников. Она не видела его лица из-за глухого шлема, но голос звучал достаточно обнадёживающе, чтобы Эмма понадеялась на то, что новости будут хорошими.

– В систему прибыло подкрепление, – добавил он. – И это наши корабли…

Эмма почувствовала, как по спине пробежал холодок, а затем волна жара ударила в лицо. Наши. Значит, есть шанс. Значит, не всё потеряно. Она обернулась туда, где остался Майк, и впервые за последние часы позволила себе слабую улыбку.

* * *

Флагман экспедиционного корпуса ФЗФ

Дредноут ФЗФ «Кракатау»

Прямо на глазах всех присутствующих на флагманском мостике «Кракатау» оперативная обстановка начала стремительно меняться. Сначала они зафиксировали огромное количество мелких судов, покидающих вражеский флагман, а затем флот противника начал ускоряться. И делал это с такой динамикой, что становилось ясно – больше их оппоненты не собирались жалеть матчасть. Кто бы ни отдал приказ, судя по показаниям сенсоров, он потребовал, чтобы его люди сняли все ограничители с инерционных компенсаторов, дабы уходящие в сторону гиперграницы дредноуты могли ещё немного нарастить маршевую тягу.

Все, кроме одного. «Возмездие» начало постепенно отставать, вывалившись из общего строя. Совсем скоро оно совершило разворот, и датчики частиц Черенкова завопили, уловив мощное излучение его двигателей. Огромный монитор взял обратный курс и сейчас постепенно шёл на сближение с догоняющими его дредноутами.

– Похоже, что вы оказались правы, сэр, – хладнокровно заявил Арнольд, всё ещё не до конца способный поверить в то, что его адмирал оказался прав. – Откуда вы…

– Откуда я знал, что он решит пожертвовать собой и кораблём? – закончил за него Андерсен, расслабленно сидящий в кресле и взирающий на происходящее.

– Да.

Андерсен пожал плечами.

– Это было не так уж и сложно. Ди’Анджело молод. Относительно, конечно. Молод и неопытен. Но, что более важно, у него нет опыта провалов. Сокрушительных провалов, Арнольд. Болезненных и тяжёлых. Он чувствует груз ответственности за своих людей, которых привёл сюда. За их жизни и будущее. Но, что ещё хуже, он понимает, что мы заманили их в ловушку. Для него это игра с нулевой суммой. Как бы он ни поступил – он всё равно проиграет. Этот вариант позволяет ему проиграть с куда более приемлемым результатом. Передайте на корабли. Переходим к плану «Сеть». Удостоверьтесь, что он не сможет ударить по всем нам. Не стоит недооценивать эти позитронные пушки.

– Конечно, сэр, – кивнул Арнольд и быстро отдал все необходимые приказы.

Он не стал предупреждать адмирала о том, что с учётом уже набранной скорости они не смогут убраться с пути этого мастодонта. Даже в том случае, если адмирал сейчас отдаст приказ на полное рассредоточение, это чудовище всё равно догонит кого-то из них. Но Андерсен и сам это знал. Он никогда не принимал решений вслепую.

– Арнольд?

Он развернулся к адмиралу.

– Да, сэр?

– Я думаю, что мы можем перенести огонь на «Возмездие». «Олимп» и его группа разберутся с остальными.

– Конечно, адмирал.

Не прошло и двух минут, как «Кракатау» и остальные корабли группы прекратили огонь. Ненадолго. Всего на пятнадцать секунд. После чего их ракетные пусковые выбросили в космос новый ракетный залп.

В этот раз не было точечного распределения целей. Никто не собирался действовать аккуратно. Все корабли, что находились под командованием Антона Андерсена, в этот момент открыли шквальный огонь, направив его на одну единственную цель.

Андерсен смотрел на приближающийся монитор и впервые за весь бой позволил себе нечто похожее на удовлетворение. Ди’Анджело сделал именно то, что он от него ожидал. Благородная жертва. Красивый жест. Абсолютно бесполезный с тактической точки зрения, но такой предсказуемый.

Небольшой дисклеймер. Глава должна была быть в два раза больше и закончить первую половину тома, но вторую половину я всё ещё не закончил править. Потому пришлось разбить её на две части. Она выйдет скорее всего во вторник или среду.