Текст книги "Наркоз для совести. Часть II (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

– Всё ясно, – раздался голос с левого края. Кирн повернула голову в сторону голоса – молодой парень с горящими глазами. Сама она его не знала, но, вроде, Дэнниэль говорил, что парнишка с Марса. – Мы сделаем так, как вы просите. Победа флота – главное. Людям нужно знать, что нас не сломить.

Рядом с ним закивали ещё двое. Эмма смотрела на них и не понимала – искренность это или страх? Может, и то, и другое.

– Я не буду врать, – сказал пожилой мужчина, сидящий через несколько кресел от Эммы.

– Никто и не просит вас врать, – Арнольд поправил папку на столе. – Всё, чего мы хотим, – это чтобы вы правильно расставили акценты.

– Это одно и то же!

– Отнюдь, – начальник штаба поднял голову, посмотрел ему в глаза. – Война – это не чёрно-белая картинка. Бывают моменты, когда информация может навредить тем, кто сейчас на передовой. Потери, моральный дух… думаю, что мне нет надобности объяснять вам это.

– Я понимаю, что вы хотите превратить нас в пропагандистов.

Арнольд посмотрел на него чуть ли не с жалостью.

– Любая декларируемая точка зрения является пропагандой, – произнёс он. – Любое высказанное вслух мнение является пропагандой. Вы можете поддерживать его. Можете отрицать. Это ваше право. Но сейчас идёт война. И правила распространения информации диктуются военным временем, а не вашим морально-нравственным компасом. Как я уже сказал, мы не принуждаем вас говорить так, как хотим мы. Мы не пишем для вас слова. Мы лишь просим вас об услуге – верной расстановке акцентов, как когда-то ваши начальники попросили об услуге нас, стремясь получить аккредитацию для вас. Надеюсь, я достаточно понятно объяснил вам, чем именно мы руководствуемся.

– Более чем, – проворчал старик.

Вот и угроза. Делайте так, как нужно, и сможете дальше работать на своё благо.

Эмма смотрела на других корреспондентов, которые уже кивали, соглашались, возможно даже придумывали заголовки. В этот момент она вдруг почувствовала себя чужой. Лишней. Как будто её привели сюда не для разговора, а просто для того, чтобы она посмотрела, как всё решается без неё.

И разум тут же подсказал ей, что именно так и было.

– У нас есть время до завтра, – сказал Арнольд. – Через девятнадцать часов по корабельному времени «Кракатау» и флот прибудут на Аркадию. До того времени я прошу вас хорошо обдумать наши слова. Адмирал Андерсон рассчитывает на вашу поддержку.

Закончив говорить, он ушёл, и оба офицера последовали за ним.

В кают-компании повисла тишина. Потом молодой репортёр, тот самый, что с горящими глазами, откликнулся на просьбу Хьюза, заговорил:

– Ну что, коллеги? Работаем.

Пожилой мужчина молча поднялся, забрал свою куртку и ушёл. Эмма осталась сидеть, глядя перед собой, в пол уха слушая разговор Дэнна с кем-то ещё и не обращая на него большого внимания. А в голове только одна мысль – она понятия не имела, что делать.

Глава 11
«Возвращение домой»

– Арнольд, мы уже получили предварительные оценки по ремонту?

– Конечно, адмирал, – невозмутимо кивнул полковник. – Они у меня с собой.

Они шли по длинной галерее одного из доков, что располагался на геосинхронной орбите Аркадии. Флот вышел из прыжка сорок шесть часов назад. Ещё почти сутки потребовались для того, чтобы добраться от точки выхода из прыжка до планеты. И только тогда, наконец-то, они смогли расслабиться.

Арнольд бросил взгляд на идущего рядом с ним абсолютно невозмутимого адмирала. Ну, по крайней мере большинство из них.

Они победили – данный факт не подлежал сомнениям. Но у этой победы имелась и своя цена, которую им пришлось заплатить.

– По предварительным оценкам «Инкауси Сур» и «Катопах» лишились боеспособности более чем на восемьдесят процентов, сэр. По самым оптимистичным прогнозам, с теми ресурсами, что у нас есть, мы вернём их в строй через шесть, может быть, восемь месяцев. Но учитывая, что доки аркадианской верфи не предназначены для полноформатного ремонта кораблей такого класса, я бы сказал, что мы лишились их на год.

– Дальше?

– «Олимп» и другие корабли его группы тоже получили повреждения в ходе погони, но там они носят локальный характер, сэр. Тяжелее всех пострадал «Аннапурна». На нём придётся заменить один из реакторов и почти всю носовую броню вместе с полным комплектом дальних сенсоров, но эти повреждения мы устраним за месяц. В худшем случае за два. Остальные дредноуты вернутся в строй в срок от двух до трёх недель. При необходимости мы сможем задействовать их сейчас, но с ограниченными возможностями.

– Ясно.

Одно короткое слово. Арнольд давно уже привык к немногословной манере своего начальника выслушивать доклады. С другой стороны, стоило ли ему так уж сильно сокрушаться над уже давно ставшей привычной реакцией адмирала.

– Что по потерям среди наземных подразделений? – спросил Андерсон.

– Тяжёлые, – вздохнул Арнольд. – Безвозвратные потери личного состава – две тысячи двести семнадцать человек, сэр. В эту цифру входят погибшие, потерянные без вести и те, кто получил слишком тяжёлые ранения для того, чтобы вернуться в строй в ближайшее время.

«Если они вообще вернутся», – подумал про себя Арнольд, но вслух этого говорить не стал. Как и того, что больше семидесяти процентов погибших они получили в результате ядерного взрыва, уничтожившего батальон с приданными ему ротами поддержки, которые направлялись к столице.

Если обратиться к сухим цифрам, то за несколько недель кампании десантный корпус, включённый в наземную компоненту отправленного в Пиренейский сектор флота, разом потерял почти десять процентов своих людей, что крайне слабо подходило под любое возможное определение слова «успех».

Успехом тут и не пахло.

К сожалению, плохие новости на этом не заканчивались. Раненых они смогут подлатать, благо Аркадия и прибывшие с флотом госпитальные суда обладали всем необходимым для лечения и восстановления. Проблема заключалась в другом. В материальной части. Всего за время операции на Новом Роттердаме было потеряно двадцать шесть челноков «Тритон» в десантной и штурмовой модификациях. Одиннадцать тяжёлых грузовых «Саламандр». Тридцать два мобильных доспеха, восемнадцать штурмовых танков и более пятидесяти единиц различной лёгкой техники. Да, конечно же, в совокупности эти цифры были не такими уж и большими, что не отменяло факт потерь. А ведь они находились далеко от метрополии.

Логистика. Любая военная кампания всегда упиралась в логистику. Не только в неё, конечно же. Ещё в информацию, но логистика стояла на первом месте. И сейчас, находясь столь далеко от промышленных центров, складов и арсеналов Миров Ядра, флот адмирала Андерсона мог положиться лишь на ресурсы, имеющиеся на Аркадии, и на то, что они привезли с собой. Разумеется, существовали планы пополнения запасов, но на их реализацию нужно время.

А в свете прошедшего сражения это вскрыло ожидаемую проблему. Все они знали, что скорее всего столкнутся с этим, но… никто не любит оказываться правым.

И следующий вопрос адмирала быстро показал, что именно этот вопрос стоит у него на первом месте.

– Есть окончательный анализ по расходу боеприпасов? – сухо спросил Андерсон.

– Да, адмирал. Во время операции у Нового Роттердама наша группа израсходовала шестьдесят семь процентов противокорабельных ракет и пятьдесят два процента противоракет. Группа «Олимпа» в этом отношении лучше. У них расход в пределах двадцати семи и девятнадцати соответственно. По приблизительным оценкам имеющегося у нас боезапаса хватит ещё на четыре подобных столкновения при сопоставимом расходе. Больше, если немного затянем пояса.

– Ясно.

Вновь адмиралу хватило одного единственного слова. Арнольд не стал говорить ему, что ближайшие поставки будут уже через три месяца. Андерсон знал это и так.

Проблема заключалась в другом. Их противник, вероятно, должен понимать, в каком именно стеснённом положении они сейчас находятся. Если судить по столь «щедрому» применению РПП, то, похоже, что их противник недостатка в боеприпасах не испытывал. И во время полёта флота к Аркадии стало довольно быстро понятно, почему именно – старые ракеты.

Это обнаружили не сразу, но при последующей работе аналитиков флота удалось выяснить, что ПКР, запускаемые с автономных платформ, имели более низкие показатели ускорения. Установленные на них двигатели Кобаяши-Черенкова имели меньший удельный импульс. Как и системы противодействия РЭБ и глушению. Судя по всему, Альянс смог наладить производство более дешёвой ракеты для использования в массированных залпах.

В ситуации, когда за один этот бой было потрачено больше ракет, чем весь федеративный флот использовал для учений за последние пятьдесят лет, инициатива более чем здравая. То, что явили миру Рейнский Протекторат и Верден, выглядит страшно. Но счета за потраченные ракеты, порой потраченные впустую, могли и вовсе напугать до смерти.

Война в космосе изменилась, и с этим они ничего не могли поделать. Только адаптироваться к новым тактикам и инструментам или умереть. Третьего варианта нет. Как говорил в далёком прошлом Чарльз Дарвин – выживает сильнейший. И они сейчас находились внутри самого жесточайшего цикла дарвинистского отбора.

Арнольд вздохнул и бросил короткий взгляд в иллюминатор. «Кракатау» неподвижно висел в сухом доке – огромный, матово-серый и всё ещё хранящий следы недавнего сражения. Даже флагману не удалось полностью избежать урона. Если бы не обман, который провернул адмирал, то они и вовсе были бы сейчас мертвы. При всех недостатках мониторов Альянса, эти позитронные орудия были страшной силой, если применять их правильно.

На покрывающей корпус броне темнели свежие заплаты, кое-где сновали крабы-ремонтники, похожие на насекомых. Дроны перемещались по бронеплитам дредноута, проверяя их целостность, пока рядом возились фигуры людей в скафандрах. Сварка у одних вспыхивала короткими белыми вспышками, пока другие занимались проверкой внешнего сенсорного оборудования. Работа кипела и не останавливалась ни на минуту. Арнольд уже знал, что через четыре дня, максимум через пять, «Кракатау» вернёт себе боеспособность – по крайней мере снаружи. Внутри – вопрос другой. Не всё они могли починить тут, благо эти повреждения не должны сильно им помешать.

– Есть ещё один момент, сэр, – сказал Арнольд, возвращаясь к прерванному разговору. – Губернатор Аркадии просит вас о встрече. Мы получили его запрос час назад.

– И чего же желает губернатор? – без какого-либо интереса спросил Андерсон, как и Арнольд разглядывая свой флагман.

– По его словам, он хотел бы обсудить некоторые, скажем так, сложности в планетарном управлении, которые возникли после нашего прибытия.

Выражение лица адмирала не изменилось ни на йоту.

– Сложности? – поинтересовался он.

– В частности, введённое вами военное положение, сэр. Устранение правительства системы от управления. Губернатор считает, что накопилось много вопросов, и они требуют решения. Учитывая, что согласно действующим условиям, конечное решение должны принимать вы и…

– Вопросов, – перебил его Андерсон, рассматривая что-то на корпусе дредноута. При этом его голос оставался абсолютно ровным, как у человека, который не испытал никакого любопытства относительно услышанного. – Или же претензий?

Значит, он сразу всё понял. Арнольд позволил себе короткую усмешку.

– Скорее второе, адмирал. Губернатор весьма недоволен. Он полагает, что имеет право голоса в вопросах, которые его… я бы сказал, в нынешних условиях его не касаются.

– Он ошибается.

– Безусловно, сэр, – кивнул Арнольд.

Андерсон отвернулся от иллюминатора, посмотрел прямо на Арнольда. В его глазах не было ни холода, ни тепла – просто пустота, которую Арнольд давно научился не замечать. Он уже достаточно давно работал под начальством этого человека, чтобы не обращать внимания на его странную, отстранённую бесэмоциональность.

– Ты знаешь, что делать, Арнольд.

– Да, адмирал.

– Встретишься с ним вместо меня. Объяснишь, что военное положение – это временная мера. Что на текущем уровне мы не собираемся вмешиваться в местное самоуправление без крайней необходимости. И решение административных вопросов – это сугубо его епархия, в то время как вопросы оборонные – это только моя прерогатива.

– А если он не примет объяснений?

Андерсон слегка пожал плечами. Жест был едва заметным.

– Тогда напомни ему, что мы можем найти другую говорящую голову. Ту, которая будет претворять в жизнь решения, принятые флотом, без лишних вопросов и не мешая нам выполнять наш долг.

Арнольд кивнул. Просто, эффективно, без эмоций. Именно к таким ответам он и привык.

– Будет сделано, сэр.

Они прошли ещё несколько шагов в тишине. Слышалось только гудение. Андерсон неожиданно остановился и посмотрел на своего начальника штаба.

– Кстати, как прошёл разговор с журналистами? – спросил он таким тоном, будто только что об этом вспомнил.

– Почти без проблем, адмирал, – ответил Арнольд.

– Почти?

– Журналисты слишком склонны полагать, что их работа заключается в том, чтобы говорить то, что они считают правильным, сэр. А не то, что нужно обществу в военное время.

– Понятно, – сказал Андерсон. – Я полагаю, ты объяснил им последствия?

– Разумеется. Я сделал это достаточно подробно, адмирал. Дал им хорошо понять, что отказ от сотрудничества может повлечь за собой отмену аккредитации военных корреспондентов. И, возможно, даже арест. Всё-таки мы ведём войну.

– Прекрасно, – Андерсон отвернулся, снова посмотрел на дредноут. – Если кто-то не поймёт – объясни ещё раз. Более наглядно. Если нужно, выбери кого-нибудь для показательного примера. Люди редко усваивают уроки без наглядной демонстрации.

– Слушаюсь, сэр.

В этот момент на запястье адмирала пискнул коммуникатор. Андерсон поднял руку, коснулся сенсора.

– Андерсон.

Голос из динамика был сухим, официальным.

– Адмирал, станция астроконтроля только что зафиксировала сигнал выхода из гиперпрыжка на границе системы.

– Идентификация?

– Если это кто-то из наших, то их сигнал дойдёт до нас через двадцать шесть минут.

Офицер не ошибся. С прибывшего корабля действительно пришёл сигнал опознавательного кода. На это потребовалось двадцать пять минут и сорок три секунды.

«Ганнибал» наконец вернулся на Аркадию…

Глава 12
«Молчание»

Челнок неторопливо и осторожно приближался к неподвижному «Ганнибалу». Дредноут висел на стояночной орбите Аркадии неподвижно – огромный, матово-серый. Прошло почти двадцать шесть часов, прежде чем он добрался сюда от гиперграницы. И сейчас зелёно-голубой шарик планеты закрывал от корабля светило и если бы не горящие на его корпусе габаритные огни, то он почти полностью сливался бы с чернотой космоса. Андерсон внимательно смотрел на него через прозрачный иллюминатор, не отрывая взгляда от замершего в пустоте корабля. Посмотреть там было на что.

Сидящий рядом с адмиралом Арнольд тихо выдохнул.

– Господи, что с ними там вообще случилось?

Корабль выглядел так, словно прошёл через ад. Броня по всей носовой оконечности корпуса вплоть до середины левого борта была оплавлена. Панели, в обычной ситуации прикрывающие револьверные ракетные пусковые в районе третьей установки отсутствовали. Со стороны казалось что их вовсе вырвали целыми кусками. Даже издалека было видно, что «Ганнибалу» сильно досталось. Что, с учётом их задания довольно странно.

– Крайне интересный и важный вопрос, Арнольд, – задумчиво проговорил Андерсон, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на любопытство. Не страх или тревога за подчинённых, а именно горячее и живое любопытство.

Оторвавшись от иллюминатора, сквозь который он разглядывал вернувшийся дредноут, Арнольд бросил на адмирала короткий взгляд. Андерсен выглядел слегка удивлённым. Именно удивлённым, а не сбитым с толку. Скорее всего, он сейчас просчитывал варианты, стараясь понять, как могли развернуться события так, чтобы в итоге привести к подобным результатам. Задание «Ганнибала» предполагало эвакуацию критически важного персонала и оборудования со станции «Агенор». Тихо прилетели – тихо улетели. Никаких открытых столкновений. Конечно же, имелись сведенья о том, что координаты «Агенора» могли быть скомпрометированы, но даже если бы что-то пошло не так и станцию обнаружили, то это учитывалось планами. «Ганнибал» был оснащён лучше любого корабля Альянса. Он буквально мог справиться практически с любым противником, а от тех, кто оказался бы ему не по зубам он смог бы сбежать.

Но теперь вид искалеченного дредноута сбивал с толку не только Арнольда. Андерсон не показывал эмоций, но полковник знал его достаточно хорошо, чтобы отметить знакомые черты в его поведении: адмирал явно был озадачен.

Челнок тем временем неторопливо облетел корабль, заходя на стыковку со стороны кормы. Кормовой шлюпочный отсек выглядел целым, и это давало надежду, что внутри всё могло оказаться не так плохо, как снаружи.

– Позаботьтесь о том, чтобы был составлен полный доклад о его повреждениях, – сказал Андерсон.

– Конечно, адмирал. Доклад будет готов через три дня, – Арнольд вернул взгляд обратно к «Ганнибалу». – Но всё-таки, что с ними случилось?

– Это мы выясним.

Арнольд лишь кивнул и в кабине повисла тишина, нарушаемая только гулом двигателей.

Челнок пристыковался к шлюпочному отсеку. Стыковочные захваты лязгнули. Находящиеся внутри люди дождались, когда к борту челнока будет подведён стыковочный переход. После того, как давление выровнялось и люк открылся, Андерсон первым шагнул внутрь, следом за ним – Арнольд. А за ним, как приклеены последовали шестеро десантников с нашивками спецподразделения флотской разведки. В лёгкой броне и при оружии.

На выходе ил перехода их уже встречали. Внутри шлюпочного отсека находился ещё один отряд десантников – те же нашивки, такая же броня и шлемы с глухими визорами, то же оружие, которое они держали в руках. Подразделения спецназа флотской разведки высадились на борт раньше всех имея чёткие и недвусмысленные приказы.

Командир отряда десантников сразу же шагнул вперёд и приложив руку к шлему вытянулся перед адмиралом.

– Сэр, добро пожаловать на борт. Корабль под нашим контролем, как вы и приказали.

– Имели ли место проблемы, капитан? – Андерсон даже не взглянул на него, цепким взглядом осматривая отсек.

– Никаких, сэр. Экипаж сопротивления не оказывал.

– Где капитан Зарин?

– Мы изолировали его, как вы и приказали. Сейчас он находится у себя в каюте. Если позволите, я провожу вас.

Андерсон сделал приглашающий жест рукой – мол, выполняйте.

Капитан кивнул, развернулся и зашагал по коридору. Андерсон двинулся следом, Арнольд – за ним, десантники замыкали группу.

Коридоры «Ганнибала» выглядели… странно. Если бы Андерсон не видел дредноут снаружи, это стало бы прямым свидетельством того, что операция пошла не по плану. Где-то попадались свежие отметины от попаданий – оплавленный пластик, чёрные подпалины и дыры в закрывающих переборки панелях. В одном месте Арнольд заметил целую серию выбоин, будто кто-то расстреливал стену из автоматического оружия. В другом – следы явного термического воздействия: коридор выглядел так, будто по нему прошлись огнемётом. Это выглядело абсурдно для космического корабля, но следы были реальными.

Андерсон шёл молча, не комментируя. Только один раз остановился, посмотрел на оплавленную панель вентиляции, чуть склонил голову – и снова двинулся дальше. Арнольд заметил, что десантники держатся настороженно. Оружие в руках, взгляды – по сторонам. Они уже проверили корабль, но расслабляться явно не собирались.

Их путь не занял много времени. Командир отряда десантников привёл их на палубу, предназначенную для старшего командного состава. Здесь коридоры выглядели чище, без следов стрельбы. Им попалась пара офицеров корабля. Их куда-то вели под конвоем, но при приближении адмирала остановили и поставили у стены. Андерсон даже не взглянул на них, просто пройдя мимо.

Они остановились перед дверью с табличкой «Капитанская каюта».

– Капитан Зарин внутри и под охраной, – доложил капитан десанта.

– Прекрасно, – Андерсон указал на дверь.

Один из десантников приложил ладонь к сенсорной панели. Замок щёлкнул и дверная панель открылась, сдвинувшись в сторону.

Андерсон шагнул внутрь и жестом приказал Арнольду остаться снаружи.

Предназначенная для капитана корабля каюта была просторной и не смотря на весьма скудную, с минималистичной строгостью обстановку, выглядела довольно комфортной. Андерсон отметил это мимоходом и прошёл в гостиную, совмещённую с рабочим кабинетом. У дальней стены застыли трое десантников с теми же нашивками спецназа флотской разведки, что находились у их коллег снаружи. И точно так же, как и они, эти держали оружие на изготовку. Единственным, кто не обратил абсолютно никакого внимания на вошедшего в каюту Андерсена оказался сидящий за столом мужчина.

Капитан Зарин сгорбившись сидел в своём кресле. Его руки лежали на столе, скрещенные. Голова опущена. Он даже не поднял глаз, когда дверь в каюту открылась. Адмирал несколько секунд смотрел на него, после чего перевёл своё взгляд на солдат.

– Оставьте нас, – приказал Андерсон.

Начальник караула шагнул вперёд, явно собираясь возразить.

– Адмирал, мы должны находиться здесь ради вашей безопасности и…

– О своей безопасности я смогу позаботиться и сам, – холодно проговорил Андерсон, не повышая голоса. – А теперь оставьте нас. Я желаю поговорить с капитаном Зариным наедине. Лично.

Десантники переглянулись между собой. Тот, кто попытался возразить, явно испытывал, но встретил взгляд Андерсона – пустой, лишённый какого-либо выражения – и передумал. Они вышли. Дверь закрылась с тихим шипением, оставив двух мужчин наедине друг с другом.

В каюте стало тихо. Слышалось только едва слышное и привычное гудение системы вентиляции.

Андерсон несколько мгновений стоял посреди каюты и смотрел на Зарина. Тот мало чем походил на офицера, которого Андерсон видел полтора месяца назад. От прежней внутренней энергии, сдержанной и собранной, которую он видел тогда, не осталось и следа. У адмирала складывалось ощущение, что перед ним сидел выжатый досуха человек. Тот, кто стоял практически на грани.

– Капитан, – сказал Андерсон.

Зарин не ответил. Он даже не пошевелился.

Андерсон подождал несколько секунд. Тишина. Капитан выглядел так, будто вообще не заметил его присутствия. Глаза открыты, но взгляд отсутствующий, устремлённый куда-то сквозь матовую и пустую поверхность стола. Адмирал подошёл к рабочему столу, сел в кресло напротив Зарина и хозяйским жестом положил локти на подлокотники, соединил пальцы. Мысленно отметил, что это молчание мало похоже на образцовый доклад. Но и ситуация была, мягко говоря, несколько нестандартной.

– Капитан, – заговорил Андерсон вновь, но в этот раз его голос прозвучал чуть громче. – Что случилось на «Агеноре»?

И вновь, Молчание.

– Что произошло с майором Карличенко?

Молчание.

В этот момент Андерсон испытал чувство отдалённо похожее на раздражение. Он наклонился вперёд и заглянул Зарину в глаза. Те были мутными, словно капитан не спал несколько суток или находился под действием чего-то сильнодействующего. Но зрачки – нормальные. Значит не стимуляторы.

– Что случилось с вашим экипажем, капитан?

В этот раз Андерсон заметил реакцию. Слово «экипаж» заставило Зарина вздрогнуть. Едва заметно – только веки дрогнули да пальцы сжались – но этого хватило. Что-то внутри него отозвалось. Ярость. Глубокая, невысказанная.

Андерсон сменил тактику.

– Где ваш старший помощник, капитан?

Зарин поднял голову. Впервые с того момента, как адмирал вошёл в каюту, он посмотрел ему в глаза.

– Вы знали? – спросил Зарин тихо. Голос его был сухим, хриплым, будто он долго не говорил.

– Знал что? – уточнил Андерсон.

Он понял. Это был не вопрос. Это был приговор.

– Вы знали, – повторил Зарин. – Вы всё знали с самого начала…

От автора: я знаю что глава маленькая. Я всё ещё пишу, но решил вырезать часть текста, которая является переходной к событиям, чтобы оформить в отдельную небольшую главу и дать вам. Остальное ещё пока в работе, но хоть так. Прода будет завтра.