Текст книги "Наркоз для совести. Часть II (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 8
«Простые и сложные решения. Часть II»

Флагман 2-й ударной группы АСМК

Монитор «Возмездие»

Монитор вздрогнул, получив ещё несколько ощутимых попаданий. Почти два десятка ракет смогли пробиться сквозь ПРО ближнего радиуса действия, и их лазерные боеголовки сдетонировали в семи тысячах километров по левому борту. Более пяти десятков искрящихся импульсов чистой энергии, порождённых взрывами лазеров с ядерной накачкой, ударили в боковые щиты «Возмездия».

Удар, который вполне мог оказаться смертельным для тяжёлого или даже линейного крейсера, этот огромный мастодонт почти не заметил. Создавшие это чудовище корабелы хорошо знали своё дело и прекрасно понимали, что именно эти огромные корабли станут одной из главных целей в грядущих сражениях. И потому специально заложили огромный предел прочности в эти корабли. Благо их двухсполовинойкилометровые корпуса прекрасно это позволяли.

А потому каждый из мониторов Альянса нёс на себе щиты, увидеть которые доселе можно было лишь на стационарных космических крепостях. И этот удар, способный за один раз пробить щиты тяжёлого или линейного крейсера, прожечь его броню и превратить внутренние отсеки в адские доменные печи, где сгорало всё живое, даже не смог пройти сквозь энергетическую защиту «Возмездия».

Возмездие.

Говард тяжело вздохнул. Их обманули. Загнали в ловушку. Даже не так. Он сам позволил себя обмануть. Именно он, Ди’Анджело, позволил загнать себя в ловушку. Именно из-за его ошибочных и неуверенных решений подчинённые ему люди погибали и оказались вынуждены спасаться бегством…

Глаза Говарда нашли на экране небольшую точку. ФЗФ «Кракатау». Флагман Андерсона.

Возмездие. Пожалуй, что это слово сейчас как нельзя лучше подходило для названия его корабля. Потому что именно это они и собирались сделать. Взять плату за всю ту боль и унижение, за погибших и раненых. И они её возьмут. Если потребуется, они вырвут её своими собственными мёртвыми руками, но сделают это…

– Контакты на ноль-девять-ноль…

– ПКР, семьдесят две штуки…

– Перевести на них кластеры с первого по семнадцатый. Подключить к оборонительному огню бортовую артиллерию…

Доклады сыпались один за другим. И к удивлению самого Ди’Анджело окружающие его люди вели себя до отвратительного спокойно. В их голосах чувствовались страх и какая-то тяжёлая, мрачная решимость, да. Но паники не было. Не было суеты. Они продолжали выполнять свой долг.

Не без труда проглотив ком в горле, Говард оглядел капитанский мостик монитора. Ему уже не было смысла находиться на флагманском мостике, откуда осуществлялся контроль и управление флотом. Флота больше не было. Остался только «Возмездие» и его сильно исхудавший экипаж. Так что Говард, оставшийся на корабле, перебрался сюда. По штату сейчас на капитанском мостике должно было находиться больше пятидесяти человек дежурной смены. А сейчас осталось всего двенадцать. На самых критически важных постах.

Всего тридцать с небольшим минут назад шлюпочные отсеки покинули последние боты. Говард не стал скрывать от людей всю тяжесть ситуации. Он открыто сообщил им, что собирается сделать. И что для «Возмездия» этот поход станет последним. А потому ему требовались добровольцы. Он не мог заставить людей пойти с ним, дабы исправить его же собственные ошибки. Как бы смешно это ни прозвучало, но это было бы нечестно. Вот так, по-детски. Просто нечестно.

А потому он не мог приказать им отдать свои жизни вместе с ним. Тем более что каждый из офицеров и матросов на борту огромного корабля представлял собой ценный ресурс для флота Альянса.

Осталось меньше десяти процентов экипажа. И то это были те, кто необходим. Часть офицеров, в том числе и своего начальника штаба, Говарду пришлось приказать убрать с корабля, так как они не хотели оставлять его.

Ничего страшного. Со временем он поймёт. Все его люди обязательно поймут, что у него не было другого выбора. А сейчас следовало сосредоточиться на том, чтобы жертва «Возмездия» и оставшегося на его борту экипажа не была напрасной.

– Переведите один из секторов ПРО на мой пост, – приказал Говард, и почти сразу изображение на его экранах преобразилось, сменившись системами контроля лазерных кластеров точечной обороны в кормовой секции.

Он пришёл сюда для того, чтобы сражаться. И он сделает это.

– Сэр, проходим точку невозврата. Начинаем сброс ракет, – проговорил сидящий в нескольких метрах от него капитан.

– Прекрасно, капитан. Давайте врежем им. Врежем так, чтобы они это запомнили.

* * *

Флагман экспедиционного корпуса ФЗФ

Дредноут ФЗФ «Кракатау»

– Господи, они действительно решились, – с недоверием пробормотал Арнольд, глядя на то, как огромный монитор пёр прямо на них в гордом одиночестве.

Строго говоря, это было не так. Да, они сближались друг с другом, но на самом деле вражеский флагман продолжал двигаться в сторону выхода из системы. Он всего лишь выполнил разворот и теперь направил импульсный двигатель в противоход вектору своего движения, что привело к падению скорости и ускоренному торможению, отчего всё выглядело так, словно противники неслись друг другу навстречу, постепенно сближаясь для последней роковой схватки.

– Ничего удивительного, Арнольд, – меланхолично и даже как-то отстранённо заметил спокойно сидящий в кресле адмирал. – Это единственный вариант, который остался у этого человека для того, чтобы не опорочить так называемую «честь мундира».

«Кракатау» едва ощутимо вздрогнул, когда его пусковые выбросили в космос новую порцию противокорабельных ракет.

Для Андерсона сражение развивалось вполне предсказуемо. Его нисколько не удивляла ни поразительная прочность щитов этого монитора, ни кажущееся безумным количество лазерных кластеров, которые инженеры разместили на его корпусе, дабы дать этой туше такую противоракетную защиту, какой могли позавидовать иные эскадры. И творящееся на экране являлось прямым доказательством того, что эти самые инженеры не прогадали. Двенадцать «Эверестов» обстреливали его уже двадцать минут, но, судя по всему, так и не смогли добиться прямых попаданий. Точнее, смогли, но совокупной мощности ударов было недостаточно для того, чтобы пробить мощные щиты. Если данные разведки верны и они действительно обладали тем запасом мощности, который им приписывали, то Андерсону потребуется подойти к этому чудовищу на дистанцию действия энергетической артиллерии для того, чтобы нанести смертельный удар.

И вот тогда уже никто не сомневался в результате. На дредноутах двух его эскадр хватит орудий для того, чтобы стереть в порошок небольшую луну или крупный астероид. Да, не сразу, но при должном старании они этого добьются. А это стальное чудовище, что пёрло сейчас на них с упорством дикого и разъярённого кабана, не продержится против такого губительного шторма и десяти секунд.

Сложность воплощения этого замысла в жизнь осложнялась тем фактом, что его враг будет способен нанести свой удар с гораздо более дальней дистанции.

– Арнольд, сосредоточьте целеуказание ракет на верхней и нижней полусферах противника, – отдал он приказ. – Если удастся повредить его позитронные орудия, то это станет хорошим подспорьем. И прикажите уплотнить формацию.

Едва услышав его последние слова, начштаба резко повернулся к адмиралу и уставился на командующего сквозь прозрачный щиток своего шлема.

– Адмирал, но…

Андерсон даже не дал ему договорить.

– Не переживайте. В конце концов мы ведь точно знаем, по кому именно он будет целиться, не так ли?

Эти слова почти совпали по времени с тревожным сигналом. Прямо на глазах у вахты флагманского мостика дредноута от корабля противника одна за другой начали отделяться крошечные алые точки. Каждая обозначала одновременный старт как минимум десяти противокорабельных ракет, и теперь все они выстраивались в единый фронт, явно демонстрируя своей траекторией то, какую цель они выбрали.

Теперь КФЗФ «Кракатау» наконец оказался под непосредственной угрозой удара.

Тем не менее, Андерсон нисколько не боялся этого. Более того, сейчас он поступал именно так, как должен был поступить на его месте любой флотоводец, который не зря носит свой мундир.

Он атаковал своего противника. Прямо сейчас, на его глазах и глазах всех его подчинённых, очередной ракетный удар достиг своей цели. Часть ракет пробилась к приближающемуся монитору, и раскалённые иглы рентгеновских лазеров безжалостно прошлись по его корпусу. Как и ранее, их удар оказался отражён мощными, кажущимися почти непробиваемыми щитами.

Почти.

– Похоже, что мы наконец смогли пустить ему первую кровь, сэр, – удовлетворённо заметил стоящий рядом Арнольд.

Услышав его, Андерсон улыбнулся одними губами.

– Осталось прикончить зверя.

* * *

Флагман 2-й ударной группы АСМК

Монитор «Возмездие»

– Продолжать огонь, – приказал Говард, стараясь не смотреть в сторону аварийного поста.

С каждой минутой красных пятен на схеме «Возмездия» становилось всё больше и больше. То тут, то там удары ракет Федерации находили бреши в слабеющих щитах «Возмездия». Каждый раз одна или две, волей сопутствующей их врагу удаче, находили бреши в защите монитора, и смертоносные импульсы лазерных боеголовок вгрызались в их корабль.

Да, броня монитора скорее всего была самой прочной и толстой из когда-либо установленных на космический корабль. Она была крайне тугоплавкой и могла выдерживать очень тяжёлые удары, защищая корабль. Все его системы имели двойное, тройное и четверное резервирование, а самые важные отсеки и оборудование скрывались глубоко внутри корпуса. Всё это, вероятно, делало «Возмездие» самым живучим кораблём во всём освоенном человечеством космосе.

Но любая защита имеет свои пределы. Любое резервирование в конечном итоге может закончиться, и даже самые глубоко расположенные отсеки в конце концов будут уничтожены. Всё, что для этого требовалось, – приложить достаточные усилия.

И их противник явно вознамерился эти усилия приложить. И сделать это в куда более необходимом количестве…

– Сэр, если они продолжат в том же духе, то…

– Адмирал! Доклад от флота. Они под огнём противника!

Ди’Анджело резко сменил изображение на одном из экранов. Тотчас же там появилась схема системы. Одним движением он увеличил нужный фрагмент и едва слышно выругался.

Дредноуты Федерации, что вышли из прыжка на границе, уже начали обстрел его уходящих кораблей.

Благо сейчас основное ядро его флота двигалось крайне тесной формацией, что только усиливало эффект от действия систем РЭБ и комплексов ПРО. Но нетронутыми они не уйдут. Говард уже хорошо это видел. Когда корабли, что он привёл сюда, к Новому Роттердаму, наконец пересекут незримую линию гиперграницы, где притяжение звезды более не будет их сдерживать, они наконец скроются в спасительном гиперпространстве.

По крайней мере, те из них, кто смогут это сделать. Говард не был наивным и понимал, что потери неизбежны. Всё, на что он мог надеяться в этой ситуации, – что спасётся как можно больше его людей.

И на то, что он сможет прикончить Андерсона, пусть и ценой своей собственной жизни.

Если это удастся, то он готов будет умереть со спокойствием на душе.

– Оставьте их, – приказал Говард, убирая схему с дисплея. – У них есть своя работа, а у нас – своя. Сосредоточь…

Удар, потрясший огромный корабль, был такой силы, что Говарду показалось, будто стальной гигант содрогнулся от носа до самой кормы. Оглушённый рёвом аварийных сирен, Ди’Анджело увидел, как проекция курса его флагмана начала смещаться в сторону.

– Что случилось⁈

– Мы потеряли третью силовую установку, сэр, – отозвался капитан, и в его голосе звучала растерянность. – И, похоже, что реакторы с четвёртого по шестой вышли из строя. Частичная потеря контроля ориентации…

Если они лишатся способности к маневрированию, то это уже плохо. Монитор не отличался широкими возможностями к резким сменам курса. Но само по себе это не пугало так сильно, как потеря реакторов и, соответственно, уменьшение вырабатываемой ими мощности.

– Мы всё ещё можем задействовать «Гунгниры»? – сразу же потребовал он ответа.

– Да, сэр, но…

– Возвращаемся на курс, – холодно проговорил Ди’Анджело, бросив мимолётный взгляд на один из своих дисплеев.

Начавший сходить с курса «Возмездие» постепенно возвращался на траекторию. Системы стабилизации начали постепенное отключение вышедших из-под контроля ДПО и использовали оставшиеся для того, чтобы стабилизировать положение огромного корабля в пространстве.

На это ушло больше шести минут. Шесть долгих и томительных минут, в течение которых враг не оставлял флагман Ди’Анджело без своего болезненного внимания. Удары ракет продолжали осыпать огромный корабль. Удар за ударом они прорывались сквозь зоны ПРО флагмана, осыпая его уколами своих лазеров. Раз за разом они втыкались в его щиты. Снова и снова, пока эмиттеры экранов не оказались перегружены и не выходили из строя. Некоторые просто отключались. Другие взрывались от перегрузки, расцветая короткими вспышками на корпусе корабля, оставляя его броню беззащитной.

Впрочем, даже её было достаточно. Говард нервно сглотнул, когда очередной удар сотряс корабль, а на схеме «Возмездия» появлялись всё новые и новые красные пятна.

Но он держался. Искусное… и в некоторой степени кустарное, сделанное наспех творение сотен инженеров, созданное впопыхах, в жуткой спешке и дефиците ресурсов… «Возмездие» держался. Толстая броня, защищающая наиболее важные системы корабля, продолжала стойко терпеть удары, пока в других местах губительное пламя врывалось внутрь, поглощая коридоры, электронику, системы и оперирующих с ними людей. Да, после эвакуации на борту монитора осталось совсем мало людей.

Новый удар сотряс корабль с такой силой, что Ди’Анджело едва не вышвырнуло из кресла.

– Что…

– Потерян резервный контрольный пункт!

Для того чтобы осознать услышанное, Говарду потребовалось почти пять долгих, тягучих секунд.

– Что?

Вопрос сорвался с его языка сам собой. Он даже не понял, что сам произнёс его. РКП, выполняющий обязанности запасного командного мостика «Возмездия», находился от них почти в километре, в сторону кормы монитора. Погребённый за толщей корпуса и брони. Это было одно из самых безопасных мест на корабле, но…

Шевельнув рукой, Ди’Анджело вызвал на свой дисплей картинку с внешних камер. Внутренние в том секторе не работали. Переориентировав их так, чтобы они показали корпус монитора, он вместо прикрытого бронёй борта, камеры явили ему огромный, более семидесяти метров в длину кратер с рваными, оплавленными краями. Брошенный в сторону аварийного поста взгляд подтвердил его опасения. Вся эта часть корабля окрасилась красным, пестря отметками об обширных утечках кислорода и радиационной опасности.

Его приказ об эвакуации с борта «Возмездия» всех членов экипажа, кто не был необходим для их последней миссии, позволил убрать с палубы очень многих. Многих, но далеко не всех. На борту всё ещё оставались люди. Остались, потому что сами выбрали это. И теперь они погибали, платя за свой выбор.

Устав сидеть на одном месте, а скорее уж просто не способный и далее выносить это чувство безысходности, Ди’Анджело встал с кресла и прошёл к аварийному посту.

– Как они это сделали⁈

– Похоже на скоординированный удар сразу нескольких боеголовок в одну точку, сэр, – ответил пристёгнутый к своему ложементу начальник аварийной секции. – Но я не понимаю, откуда у них такая точность и…

Его вопрос потонул в скрежете металла и криках. Последнее, что успел запомнить Ди’Анджело, – как его ноги оторвались от палубы, когда отключились системы искусственной гравитации, а инерция удара швырнула его об переборку. Внутренний слой контактного скафандра тут же расширился, сжимая его тело и стараясь амортизировать силу, с которой Говард врезался в переборку.

– Адмирал!

– Я… Я в порядке, – выдохнул Ди’Анджело, стараясь подняться на ноги.

Его мутило. Мостик перед глазами кружился, но всё его сознание занимала только лишь одна мысль – как? Как такое могло произойти? Корабль двигался с включённым компенсатором инерции! Если его так швырнуло…

– Что с нами⁈ – хрипло выкрикнул он и, шатаясь, направился обратно к аварийному посту.

– Адмирал, вернитесь на…

– Потом! Статус! Что с кораблём⁈

Ещё до того, как отвечающий за аварийные службы офицер заговорил, Говард и сам увидел ответ на его дисплее. Вся задняя оконечность «Возмездия» стремительно покрывалась красной сыпью. Словно рак, она распространялась от левого борта со стороны кормы. Прямо от того места, где располагался один из маршевых двигателей Кобаяши-Черенкова.

– Критические повреждения третьего двигателя, – услышал он доклад. – Автоматика в экстренном порядке сбросила сердечник, но он взорвался сразу после экстракции и…

– Мы мобильны?

– Основная тяга упала на тридцать процентов, но… да. Да, сэр, мы всё ещё мобильны.

В голосе офицера слышалась неподдельная ярость. Он ничего не мог сделать, сидя здесь. По боевому расписанию аварийные команды должны были составлять более полутора тысяч человек – весь не задействованный в бою экипаж. Но сейчас их не было на борту. А значит, устранять повреждения тоже было некому. Всё, на что могло рассчитывать «Возмездие», – это автоматизированные системы. Но они не справлялись. Просто не могли справиться с тем колоссальным количеством повреждений, которые сейчас получал корабль. Они копились подобно снежному кому, становясь всё тяжелее и тяжелее. И так будет продолжаться до тех пор, пока их объём не утащит монитор прямо в могилу.

Это неминуемо случится. Говард даже не сомневался в этом. Но это будет потом. А сейчас им следовало подумать над тем, как продержаться и выполнить задуманное, пока…

– Приготовиться к удару!

Испуганное, почти паническое предупреждение прозвучало за несколько мгновений до того, как «Возмездие» содрогнулся чуть ли не до самого своего основания. Предупреждённый, Говард успел вцепиться руками в спинку кресла начальника аварийного поста, а потому его лишь тряхнуло в сторону.

Если бы в этот момент он самым пристальным образом наблюдал за тактической проекцией, то увидел бы, как группа из более чем сорока прорвавшихся через ПРО ракет совершила удивительный по своей синхронности и слаженности манёвр для выхода на цель. Одновременный удар, точно такой же, как и тот, что несколько минут назад лишил их одного из маршевых двигателей.

Корветы. Ди’Анджело не смог бы сейчас этого доказать, но он был на сто процентов уверен в том, что причиной столь слаженного и точного огня были именно они. Если федералы смогли поставить на них такую мощную аппаратуру глушения, то почему бы не пойти ещё дальше и не использовать их системы наведения для коррекции ракетного удара на завершающем отрезке их полёта? А ведь мысль такая простая, что Говарду хотелось ударить самого себя за то, что он сам не догадался об этом раньше.

Только вот теперь от подобных откровений толку уже никакого не было. Куда хуже было то, что Ди’Анджело увидел на дисплее аварийного поста. А увидел он то, куда пришёлся последний удар.

– Они хотят лишить нас «Гунгниров», – с яростью прошептал он, пока его мозг пытался справиться с осознанием того факта, что их враг промахнулся всего на пятьдесят метров от прикрытого толстыми створками бронеплит позитронного ускорителя верхней полусферы.

Сначала эта мысль напугала его. Но будь Говард Ди’Анджело трусом, то он никогда бы не занял место на флагманском мостике этого корабля. Трусы не могут удостоиться такой чести.

Вместо этого самый молодой адмирал Альянса неожиданно для себя почувствовал озарение.

Они боялись его.

Боялись «Гунгниров».

Все они очень хорошо знали, на что оказался способен всего лишь один корабль, вооружённый подобным орудием пять с половиной лет назад. А у Говарда их было два. Не ранние прототипы, нет. Это были почти серийные образцы, лишённые множества недостатков и полностью функциональные.

Глаза Ди’Анджело скользнули к проекции и моментально считали оставшуюся дистанцию между «Возмездием» и его жертвами.

Да. Именно жертвами. Не противниками. Не врагами. Даже не оппонентами. Жертвами. Говард и его люди сознательно выбрали смерть. Они выбрали остаться здесь и сражаться, дабы дать своим товарищам шанс на спасение.

Они сами решили остаться. Остаться, ради того чтобы убивать.

Крошечная плашка на дисплее показывала, что до выхода на рубеж открытия огня оставалось всего четыреста девяносто семь секунд. Чуть больше восьми минут, прежде чем они минуют отметку, после которой дистанция сократится всего до полутора миллионов километров.

Пять секунд между выстрелом и попаданием.

Но сначала им предстояло продержаться эти восемь минут.

– Огневой контроль, мы можем стрелять из «Гунгниров» во время маневрирования?

– Теоретически, да, сэр. Но это будет зависеть от угловой скорости манёвра и…

– Прекрасно, – перебил его Говард. – Приготовьтесь снять бронирование главного калибра по моему приказу и проверьте готовность «Гунгниров» к стрельбе. Вот что мы сделаем…

До точки открытия огня оставалось семь минут и сорок одна секунда.

* * *

Адмирал Андерсон не обратил внимания, когда в общем канале связи, что соединял между собой всех находящихся на мостике офицеров, прокатился возбуждённый ропот. Все они только что стали свидетелями второго успешного скоординированного удара.

– Похоже, что новая система контроля и наведения работает прекрасно, – удовлетворённо произнёс Арнольд, изучая данные с сенсоров.

– Похоже на то, – меланхолично согласился с ним Андерсон.

Лично он такого ликования не испытывал. То, что наведение ракет на заключительном отрезке передавалось на корветы, имело и свои последствия. В будущем такой трюк вряд ли сработает, но сейчас, в купе с эффектом неожиданности и тем фактом, что радары и лидары противника оказались не способны нащупать крошечные корабли, доставляющие им столько неприятностей, работал более чем удовлетворительно.

Впрочем, адмирал не собирался ставить всё на один только этот хитрый трюк. Сам Андерсон прекрасно знал, каким простым способом можно снизить эффективность этой тактики. И он не был чересчур тщеславен, дабы считать, что в мире больше нет умных людей. Если догадался он, значит, могли догадаться и другие…

– Сэр, цель начала вращение по продольной и поперечной оси.

В отличие от своего начальника штаба, Андерсон нисколько не удивился, когда услышал эти слова. Камеры сверхвысокого разрешения тут же показали ему то, что он и так ожидал увидеть. Огромная туша монитора поворачивалась в пространстве. С такой дистанции они не могли увидеть крошечные вспышки работы двигателей пространственной ориентации, но они несомненно были. Вероятно, работали на самом пределе своей мощности, постепенно раскручивая в вакууме огромный корпус массивного монитора.

– Текущая угловая скорость – четыре метра в секунду и продолжает возрастать, сэр…

Арнольд что-то ответил, но Андерсон даже не стал вслушиваться в слова начальника своего штаба. Его люди и так знали, что им требовалось, и контролировать их не было нужды. Вместо этого Антон внимательно следил за тем, как лишившийся ускорения огромный монитор летел прямо на них, постоянно сокращая расстояние.

– Арнольд, – позвал адмирал, и как только начальник штаба обратил на него внимание, отдал приказ. – Приступить к манёвру «Карнаги». Нужно прикрыть наш флагман.

Тот несколько секунд смотрел на своего командира, после чего кивнул и подтвердил приказ.

* * *

Флагман 2-й ударной группы АСМК

Монитор «Возмездие»

Девяносто секунд…

Говард следил за показаниями на дисплее, не отрывая от него глаз. Он вновь вернулся в своё кресло, плотно пристегнув себя ремнями.

Их план раскусили. Строй противника начал меняться. Дредноуты начали маневрировать, очевидно ожидая от него атаки на дальней дистанции.

Семьдесят секунд…

Они боялись его. Они боялись «Возмездия». Они боялись «Гунгнира». И страх этот имел под собой самые крепкие основания. Те, кто знал о том, что случилось в Валетрии пять с половиной лет назад, знали, на что способен «Гунгнир». Сейчас их сознание заполняла лишь одна, жуткая мысль – мысль о том, что самая толстая корабельная броня, самые мощные генераторы щитов и даже сама удача оставят их в ту самую секунду, когда это чудовищное творение Рейнской инженерной мысли скажет своё слово. Точно так же, как и враги древних богов, впервые увидев в руке Одина сияющее золотое копьё, цепенели не столько от его мощи, сколько от понимания собственной ничтожности перед неотвратимостью.

Копьё всегда находило цель. «Гунгнир» всегда находил цель. И те, кому доводилось стать этой целью, могли рассчитывать лишь на то, что им удастся сбежать.

– Снять бронирование! – холодно приказал Ди’Анджело.

В тот же миг огромные и толстые бронеплиты, закрывавшие до того момента разгонные стволы обоих ускорителей, начали уходить в свои пазы. Монитор содрогнулся от очередного ракетного удара, но предпринятый манёвр с постоянным вращением по обеим осям сделал своё дело. Более таких сконцентрированных ударов они не получали.

Что, в свою очередь, не делало их неуязвимыми. Лишь отсрочило неизбежное. Но много времени им и не нужно.

Тридцать секунд…

– Контроль?

– Производим наведение, сэр… Адмирал, «Кракатау» прикрывают другие дредноуты!

Говард и сам это видел. Флагман Андерсона сместился в построении.

– Прикрывается своими подчинёнными, – едва слышно прорычал Говард, глядя на дисплей. – Ублюдок…

Вот почему они победят. В отличие от этого мясника, сам Ди’Анджело не станет прятаться за спинами своих людей.

– Значит, мы пробьём к нему путь. Огонь по готовности.

– Есть, сэр.

– Начинаем распределение целей…

Пятнадцать секунд…

– Позитронные аккумуляторы проходят проверки. Предохранители сняты. «Г1» готов к стрельбе. «Г2» – падение мощности накопителей… отставить. Повышение мощности. «Г2» готов к стрельбе.

Семь секунд…

– Отдать контроль огня автоматике.

– Есть. Подтверждаю передачу. Контроль отдан автоматике.

Говард слушал льющиеся со всех сторон доклады. Голоса, пропитанные страхом и холодной, железной решимостью сделать свою работу…

Прямо на его глазах «Возмездие», нисколько не обращающее внимания на болезненные удары ракет, наконец пересекло отметку. Монитор и идущее прямо на него соединение флота Земной Федерации наконец оказались друг от друга в полутора миллионах километров.

Строго говоря, они могли бы открыть огонь и раньше. Даже с двух миллионов, если бы Говард так захотел. Проблема была в скорости и расстоянии. Всегда именно в них. Пять секунд, которые потребуются позитронному импульсу на то, чтобы преодолеть расстояние до своих целей, – никогда не хватит для того, чтобы «Эверест» противника смог уклониться.

Ди’Анджело не собирался давать своему врагу и шанса на то, чтобы спастись от его гнева.

– Огонь, – тихо произнёс он больше для самого себя, чем для своих людей. Автоматика уже взяла на себя весь процесс…

Но Говард хотел сказать это слово.

Расположенное в верхней полусфере позитронное орудие выстрелило в тот момент, когда «Возмездие» развернулось, дав сектор стрельбы. Ускоритель за крошечный миг сжёр такое количество энергии, которого небольшому городу хватило бы на месяцы жизни, и исторг из себя ослепительное сияющее копьё золотистого света. Яркое настолько, что расположенные на корпусе камеры оказались на секунду выведены из строя.

Он преодолел полтора миллиона километров всего за четыре целых девяносто восемь сотых секунды и ударил точно в свою цель.

Мостик «Возмездия» взорвался радостными криками, когда дредноут ФЗФ «Аконгакуа», идущий в авангарде построения, напоролся прямо на это сияющее золотом копьё. Разогнанный до скорости света позитронный разряд пробил его насквозь, пройдя через весь корабль и лишь чудом не задев ничего критически важного. Впрочем, повреждения были такой силы, что огромный космический левиафан моментально лишился хода и энергии, когда его реакторы ушли в блокировку из-за перегрузки.

– Второй выстрел.

Продолжая разворот по продольной оси, «Возмездие» нацелило вторую установку в сторону цели.

И вновь установленные на его корпусе камеры вышли из строя на мгновение, когда «нижний» ускоритель нанёс свой удар.

Корабль флота Земной Федерации, дредноут «Ласкар», начал уходить с траектории ещё до того, как «Гунгнир» выстрелил. Но эти несчастные пять секунд всё равно оставались слишком маленьким окном, чтобы дредноут смог ускользнуть. Выстрел пропорол его нижнюю полусферу по всей длине от носа почти до самой кормы, оставив после себя уродливый и оплавленный шрам. Тугоплавкие сплавы, материалы корпуса, сенсорное оборудование, внутренние системы, переборки, отсеки, скрывающиеся внутри этих отсеков люди. Всё это буквально испарялось под воздействием этой разрушительной силы.

Один из «Гунгниров» вышел из строя, попав под удар ракет с дредноута «Чемборассо», но успел исторгнуть из себя ещё одно сияющее золотом копьё, пробившее ФЗФ «Сан-Франциско» чуть ли не насквозь. То, что не смог сделать позитронный разряд, довершили взорвавшиеся прямо внутри дредноута ракеты, задетые выстрелом.

Но даже это не стало фатальным. «Эвересты» строились как корабли завоевания господства в космосе. Это был земной ответ на корабли того же класса у потенциального противника – «Монарх» и рейнский «Претор-II». А потому инженеры предусмотрели и вероятность того, что боезапас может не просто получить повреждения, но и сдетонировать прямо внутри корабля. Так случилось и в этот раз. Чудовищный по своей силе взрыв, который на первый взгляд должен был разорвать корабль на части, лишь вырвал из него кусок размером с линейный крейсер.

Но, что самое удивительное, «Сан-Франциско» продолжил держать строй.

В любой другой ситуации Ди’Анджело оказался бы разочарован тем, что противник смог избежать гибели, но в этот момент ему было плевать. Плевать и на то, что каждую секунду ответные ракетные залпы буквально убивали его корабль, превращая его в решето. Не спасали щиты мощностью не уступавшие тем, что ставили на космические крепости. Не спасала броня, держащая удары гразерных орудий. Это было планомерное избиение, которое неминуемо закончится убийством.

Но разве это имело какой-то смысл, если они смогут забрать своего врага вслед за собой?

От нового выстрела следом за «Ласкаром» последовал «Эль-Мисти». Выстрел «Гунгнира» вспорол корабль, как нож – мясную тушу. Судно рыскнуло в сторону, потеряв контроль над тягой из-за обширных повреждений контролирующих систем.

И в этот момент Говард Ди’Анджело увидел его.

Он увидел «Кракатау», что скрывался за спинами своих товарищей. Флагман Антона Андерсона оказался наконец открыт, когда золотые копья «Возмездия» наконец разбили их тесный строй.