Текст книги "Наркоз для совести. Часть II (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

За следующим поворотом коридор внезапно расширился – и они остановились.

Комплекс подстанции одной из систем жизнеобеспечения открылся перед ними сразу и весь – огромный, уходящий вверх на несколько ярусов, уставленный рядами резервуаров. Даже сейчас, в темноте, при свете редких ламп, было понятно, насколько это место огромное. Их взгляды то тут, то там выхватывали фрагменты – край резервуара, поблёскивающего мокрым стеклом, паутину труб под потолком, узкие мостки над рядами баков, металлические лестницы.

Резервуары были везде. Разного размера – от небольших инкубационных камер у входа, заполненных тёмной стоячей водой, до огромных демонстрационных бассейнов в центре зала, занимавших добрых тридцать метров в длину. Целая фабрика жизни, построенная ради того, чтобы люди в барабане могли смотреть на воду и слышать плеск живой рыбы.

На вкус непритязательных десантников – жуткое расточительство.

– Идём по мосткам, – приказал Демченко. – Держать дистанцию и не шуметь.

Они поднялись на мостки по ближайшей лестнице – металл чуть прогибался под ногами, решётчатый настил позволял видеть воду под собой.

Только вот назвать водой наполняющую бассейны мутную и грязную жидкость у них язык бы не повернулся. Демченко осторожно шёл и не смотрел вниз – смотрел вперёд, на противоположный конец зала, где должен был быть выход. Метров восемьдесят, не больше. Мостки шли прямо, изредка расходясь на вынесенные в стороны отдельные смотровые площадки.

Краем глаза он отметил, что в одном из демонстрационных бассейнов что-то плавает. Ему потребовалось несколько секунд для того, чтобы признать тёмные, раздувшиеся силуэты у самой поверхности. Сначала решил, что это рыба – крупная, всплывшая кверху брюхом. Мертвечина. Вместе с какими-то потрохами, которые тоже плавали в мутной жиже. Неудивительно. Систему давно никто не обслуживал.

Он шёл дальше.

И почти дошёл до середины, когда что-то заставило его остановиться.

Он и сам не мог бы объяснить – что именно. Просто взгляд на секунду задержался на ближайшем бассейне. На одном из раздутых силуэтов у поверхности. На лице этого силуэта. Раздутое, белёсое, почти неузнаваемое – но лицо. Человеческое лицо, изменённое долгим пребыванием в воде до отвратительного состояния. Закрытые веки. Разошедшиеся и раздувшиеся губы. Всё это создавало весьма тошнотворное зрелище, от которого Вячеславу хотелось отвести взгляд.

А затем веки дрогнули и открылись. Глаза утопленника повернулись в оплывших глазницах и уставились прямо на него. Мутные, затянутые плёнкой, но, несомненно, живые. Подавив рвотный позыв, Вячеслав начал шарить взглядом по поверхности, пока не наткнулся на вторую пару пристально смотрящих на него глаз. И третью. Лежащие в воде тела не двигались. Просто застыли в воде и смотрели.

– Уходим, – сказал Демченко, сам не заметив, каким тихим в этот момент стал его голос. – Быстро. Не бегом, но быстро.

Они не успели сделать и трёх шагов.

Что-то ударило снизу в настил мостков с такой силой, что металл застонал. Рейес потерял равновесие и налетел на поручень – и тот едва не вырвало из крепления. В канале связи отряда раздался предупреждающий крик. Вячеслав резко обернулся и увидел, как из воды вырывается нечто огромное.

Он не мог понять, что это. Казалось, что его разум попросту отказывался собирать увиденное в единый и осмысленный образ. Слишком много частей, сосуществование которых выглядело неправильным. Масса плоти, бледная и раздутая, с множеством конечностей. Человеческие руки, сросшиеся с чем-то более тёмным, чешуйчатым. Несколько голов, вплавленных в общую массу, с открытыми ртами. Оно двигалось текуче, как будто у него вовсе не было скелета.

Тварь схватила Рейеса прежде, чем кто-либо успел выстрелить. Просто захлестнуло его – и утащило вниз. Брызги разлетелись на три метра в стороны.

– Огонь! – заорал Демченко, уже вскидывая винтовку.

Очереди ударили по воде – пули вспарывали поверхность, проникая вглубь и рвя раздутые тела на куски. Что-то в воде дёрнулось…

Второй удар обрушился на мостки, где они стояли, так же внезапно, как и первый. Тварь вырвалась из мутной жижи и врезалась в настил, сминая его своей массой прямо под самим Вячеславом. Мостки разошлись у него под ногами, и Демченко полетел вниз.

Вода встретила его темнотой и застилающей взор мутью. Он не видел ничего дальше полуметра – оптика брони банально не справлялась. Попытка всплыть тоже ни к чему не привела. Что-то скользкое и тяжёлое неожиданно захлестнуло его ногу и потянуло вниз, прямо в глубину. Броня держала давление, воздух в системе был. Демченко не паниковал и вместо этого перехватил винтовку и выстрелил туда, где чувствовал хватку. Короткая очередь, почти в упор. Чтобы его не схватило, но два десятка дротиков десятого калибра моментально решили проблему. Хватка ослабла на секунду, и он воспользовался шансом, рванув к поверхности.

Чтобы это ни было, тварь не собиралась отпускать добычу. Снова захлестнуло, теперь вокруг торса, сдавив так, что Вячеслав едва не оглох от предупреждающих сигналов костюма. Он барахтался, пытаясь сбросить это с себя…

В мутной воде перед ним возникло лицо.

Вернее – то, что когда-то было человеческим лицом. Оно возникло перед его глазами, когда тварь проплыла мимо. Часть чего-то большего, словно вплавленное в общую массу на уровне груди этой твари. Рот открывался и закрывался беззвучно.

Демченко выстрелил не думая, просто зажав спуск и выпуская в толщу воды весь магазин.

Хватка разжалась. Масса плоти медленно начала оседать вниз, растворяясь в темноте. Он оттолкнулся ногами от чего-то твёрдого – дно или борт резервуара – и пошёл вверх, к мутному свету фонарей над поверхностью.

Его люди были на мостках. Вернее, на том, что от них осталось – один пролёт обрушился, остальные держались. Они стреляли в сторону входа, откуда в зал уже вливались заражённые – десяток, больше. Те самые, из коридоров. Пришли на звук.

– Лейтенант! – Орлов первым увидел его, уже протягивал руку. – Давай!

Демченко дотянулся до края уцелевших мостков, схватился. Орлов и ещё один боец рванули его вверх – броня не лёгкая, но для них это большой проблемой не стало. Он перевалился на настил, уже подхватывая винтовку.

– Рейес? – спросил он.

– Не всплыл, – коротко ответил Орлов.

Демченко покосился на дисплей внутри шлема. Индикатор Рейеса горел оранжевым – критическое состояние. Он смотрел на него секунду. Две. Оранжевый мигнул – и стал красным. Потом показатели просто упали. Все сразу. Ровная линия там, где была жизнь.

– Уходим, – сказал Демченко. – Сейчас. Бегом.

Они побежали. По уцелевшим мосткам, стреляя на ходу назад – не прицельно, просто чтобы замедлить. Заражённые лезли через пролом, карабкались по лестницам, падали в воду и не останавливались. Кто-то из бойцов споткнулся, Демченко подхватил его за плечо, не останавливаясь. Фонари мотались, тени прыгали по стенам.

Выход был уже виден – широкий проём в дальней стене.

Демченко не смотрел назад. Но он слышал – громкий удар, потом другой, треск металла и чьи-то вопли, захлебнувшиеся почти сразу. Что-то тяжёлое ворочалось в зале за его спиной.

Он всё-таки оглянулся – в последний момент, уже в проёме.

В центре зала, у края большого резервуара, что-то поднималось. Большое. Гораздо больше того, с чем он сражался в воде. Оно цеплялось за края бортов, переваливалось через них медленно и неотвратимо, и заражённые, которые ещё секунду назад бежали за отрядом, теперь просто разлетались в стороны – не специально, просто эта тварь двигалась и не замечала их на своём пути.

– Закрыть двери! – крикнул Демченко.

Орлов уже жал аварийную кнопку. Гермодвери пошли навстречу друг другу – медленно, с натужным гулом приводов. Демченко стоял и смотрел в сужающийся проём.

Тварь добралась до середины зала, когда створки дверей наконец сошлись и перекрыли проход. Где-то за дверью что-то глухо ударило в металл, и створки дверей дрогнули. Один раз. Потом наступила тишина.

Демченко стоял, прислонившись к стене, и несколько секунд просто дышал, глядя в переборку перед собой.

– Все целы? – спросил он наконец.

В этот раз ответов прозвучало на одного меньше, чем должно было быть.

– Тогда идём дальше…

Глава 16
«Тишина»

Зарин шёл рядом с Максвеллом по коридору, и оба молчали, пока не миновали первый контрольный пост. Один из многих, которые за последний час выставил сержант, чтобы контролировать это место настолько тщательно, насколько это было возможно с его ограниченными ресурсами.

Десантники работали методично и со свойственной им скрупулёзностью. Двое у стены, ещё один напротив – местный, руки на затылке, взгляд в пол. Короткий обмен репликами, проверка, кивок. Кто-то попытался выйти за периметр и почему-то решил, что вежливые просьбы вооружённых мужчин со знаками десантных подразделений Земной Федерации оставаться на своих местах можно истолковать именно как просьбы, а не приказы. Теперь – закономерный итог. Выжившие на «Агеноре» были разные – молодые техники, несколько десятков учёных, ещё столько же административных работников. И все они были одинаково измотанные, одинаково испуганные. Кто-то смотрел на десантников с облегчением. Кто-то – с той особой настороженностью людей, которые слишком долго выживали в одиночку и разучились доверять чужим.

Последних Зарин в недоверчивых взглядах не винил. После того, что устроили здесь солдаты Альянса, прикрывшиеся флагом Федерации, чтобы без труда попасть на борт колонии, он на их месте поступил бы точно так же.

– Нам нужен маршрут до выходов, – сказал Зарин, когда двери за ними закрылись. – Дальняя часть барабана отсюда не близко, и я хочу знать, что у нас есть коридор для отхода, если всё пойдёт не так. Безопасный коридор, Тайлер.

– Разумно, сэр, – ответил Максвелл. – Разошлю пары по периметру. Два-три человека на точку, только наблюдение. Никакой самодеятельности, но ребята дадут нам глаза и уши.

– Хорошо, – тут же кивнул Александр, а сам задумался о том, не сделал ли сержант то, о чём только что говорил ранее? Так, чисто с точки зрения банальной осторожности.

Впрочем, даже если и сделал, Зарин его третировать за это не собирался. Наземные операции были не его епархией, так что здесь он готов был всецело положиться на квалифицированных профессионалов.

– Сэр, у меня тут вопрос один есть, – сказал сержант, идя рядом и глядя перед собой. – Хотел бы с вами его обсудить.

Они прошли ещё несколько шагов. Максвелл покосился на группу, которая прошла мимо них – четверо сотрудников комплекса под присмотром одного десантника.

– По какой теме?

– По пленным, – сказал он.

– Что по пленным?

– Мои люди тратят силы на то, чтобы за ними следить. – Максвелл произнёс это ровно, без нажима. Это была простая констатация факта. – Это люди, оружие, внимание. Думаю, что даже вы, капитан, не будете спорить, что всё это нам сейчас нужно в других местах.

Зарин сразу же понял, куда клонит сержант. Тут и слепой бы всё понял. Он прекрасно осознал, какое именно решение со стороны самого Александра Максвелл хотел бы услышать ещё до того, как закончил первое предложение.

И на краткий миг Александр почти сорвался. Почти сказал именно то, что, как ему казалось, Максвелл хотел бы от него услышать. Но миг кратковременной слабости прошёл так же быстро, как и нахлынул на него.

– Мы доставим их на Аркадию, – сухо ответил Зарин. – Там с ними разберутся.

– До Аркадии ещё дожить нужно, сэр. А путь туда не близкий.

– Максвелл…

– Я просто говорю, что ресурсы не бесконечные, капитан. – В голосе сержанта не было злости. Только усталая практичность человека, который давно научился считать допустимые для него потери заранее. – Я хотел бы вам напомнить, что они стреляли в моих людей. Это не гражданские, которых надо спасать или в крайнем случае мять по заднице, чтобы под ногами не мешались. Это проблема, которую мы таскаем за собой.

– Что ты предлагаешь? – Зарин остановился и повернулся к нему. – Давай, скажи прямо. Что мне сделать? Хочешь, чтобы я приказал их у стены выстроить?

Максвелл не отвёл взгляд.

– Хотелось бы, капитан, но заряды к винтовкам – это тоже ресурсы. Нет, лучше просто найти подходящее помещение. Запереть и забыть на время. У нас сейчас нет ресурсов возиться с людьми, которые уже однажды решили, на чьей они стороне.

Разумеется, добавлять, что возвращаться и забирать пленных, когда это самое «время» выйдет, Максвелл не стал. И Александр нисколько не сомневался в том, что ни сержант, ни кто-либо из его людей не станут плохо спать от того, что пленные солдаты Альянса останутся на этой всеми богами проклятой станции.

– Я сам решу их судьбу, – наконец сказал Зарин после непродолжительной паузы. – Это не обсуждается.

Пауза. Максвелл коротко кивнул – не соглашаясь, просто принимая к сведению – и пошёл обратно к своим людям.

– Как прикажете, капитан.

Зарин смотрел ему вслед секунду, потом развернулся и двинулся к лестнице.

Разговор оставил неприятный осадок. Не потому, что Максвелл был неправ в своей логике. А именно потому, что был прав – и оба это знали.

С другой стороны, после всего, что Александр узнал от доктора Бренан, не факт, что им вообще придётся хоть как-то решать проблему с пленными. К слову, именно этот вопрос он и собирался сейчас прояснить. Лабораторный комплекс, куда он направлялся, располагался на два уровня ниже поверхности барабана. Лифт спустил его в тишину и холодный белый свет. Длинный коридор, двери по обеим сторонам, большинство закрыты. За одной – голоса, но то, что это именно та дверь, которая ему нужна, он понял не по ним, а по двум десантникам, которые теперь сопровождали доктора Бренан везде, куда бы она ни пошла.

Зарин коснулся панели и вошёл внутрь, когда та открылась, откатившись в сторону. Николь стояла около оборудования, внимательно вчитываясь в какие-то данные на планшете. Она подняла взгляд. Усталое лицо, резкие тени под глазами – человек, который давно не спал нормально и уже перестал замечать это.

– Когда нас эвакуируют? – сразу же спросила она без каких-либо предисловий.

– Работаю над этим, – спокойно ответил Зарин. – Но сначала мне нужно понять, как обстоят дела с лекарством, о котором вы говорили.

Бренан положила планшет на стол.

– Препарат работает, я тому живое доказательство, – не без раздражения сказала она.

– И всё же хотелось бы узнать поподробнее, – произнёс Александр, стараясь, чтобы тон его голоса прозвучал достаточно ровно.

– Я же уже сказала, что…

– А я сказал, что никто не покинет эту колонию, пока я не буду уверен в том, что вы говорите, – перебил её Зарин. – Доктор Бренан, вы не хуже меня должны понимать опасность подобной… заразы. Так что извольте быть немного разговорчивее, хорошо? Это нам всем поможет.

Николь смотрела на него несколько долгих секунд, после чего вздохнула и заговорила.

– Механизм действия следующий. Патологический агент – прото-прион – распространяется за счёт того, что заставляет нормальные белки клетки принимать его форму. Я вам об этом говорила…

– Да, я помню.

– Хорошо, что запомнили. Так вот, один неправильно свёрнутый белок превращает следующий, тот – следующий, и так далее. Каскадная реакция. Остановить её можно двумя способами – уничтожить агент или заблокировать его способность воздействовать на здоровые белки. Первый путь нам недоступен. Второй – как раз таки и реализован в препарате.

– Каким образом?

– Очень просто. Он связывается с белками-мишенями и фиксирует их в стабильной форме, которую прион не может перестроить. Одновременно блокируются активные участки самого приона, что препятствует образованию агрегатов. После этого каскад останавливается, концентрация патогена перестаёт расти, и собственные механизмы клетки начинают его утилизировать. Протеасомная деградация, аутофагия – клетка сама убирает то, что уже не может размножаться.

Зарин слушал. Потом всё-таки сдался.

– Ещё раз. Только проще, пожалуйста.

Бренан посмотрела на него. Потом, без раздражения, просто с той особой интонацией человека, который много раз объяснял сложное неспециалистам, начала снова.

– Прото-прион – это белок с неправильной formой. Как и обычный прион, только гораздо сильнее. Он опасен тем, что умеет переделывать другие белки под себя. Один заражает второй, второй – третий. Если не остановить – рано или поздно это доберётся до всего, – она сделала паузу. – Наш препарат не убивает прион. Он делает так, что здоровые белки перестают на него реагировать. Прион встречает их – и не может ничего сделать. Попытки заразить блокируются. А те прионы, что уже есть в организме, остаются без… давайте назовём это «топливом». Так вот, без новых белков, которые можно переделать, он постепенно разрушается естественным путём. Организм сам с ними справляется, когда ему перестают мешать.

– И это работает? – спросил Зарин.

– Работает, как видите, – Николь указала на себя. – Все, кто выжил из персонала комплекса, использовали его. Потому и выжили, и всё ещё в своём уме.

Зарин замолчал, обдумывая услышанное.

– Нам нужно вакцинировать моих людей.

– Я понимаю. – Бренан взяла планшет, провела пальцем по экрану. – Но есть проблема.

Почему-то Александр даже не удивился.

– Какого рода проблема?

– Здесь мы можем синтезировать препарат. Но в малых количествах – оборудование не рассчитано на большой объём. Для нашей группы этого хватало.

– У меня почти две сотни человек сейчас на борту «Агенора», – сказал Зарин. – Десантники, техники, медицинский персонал.

– Я знаю. – Она не стала делать вид, что это не проблема. – Производственная линия находится на нижних уровнях. Там есть мощности. Там можно синтезировать его достаточно.

– Почему вы не использовали её раньше?

Бренан опустила планшет.

– Потому что мы заблокировали нижние уровни. С самого начала – когда стало ясно, что происходит. Отрезали все коммуникационные и технические тоннели, изолировали доступ. Это было единственным способом хоть как-то удержать распространение. – Она помолчала. – Что там сейчас – никто из нас не знает. Когда ваши люди запустили главный реактор, большинство блокировок, которые мы выставляли вручную, были сняты автоматически. Система восстановила стандартный режим работы.

– То есть то, что вы держали закрытым, теперь открыто, – подвёл он итог и увидел на её лице неуверенное выражение.

– Возможно. Мы не знаем наверняка.

Зарин смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на стены лаборатории – белые панели на полу, стойки с оборудованием, экраны с данными, которые продолжали собирать информацию просто потому, что так была настроена программа. Где-то внизу было то, что нужно, – и никто не знал, что именно их там ждёт.

– Сколько нужно времени для того, чтобы изготовить препарат с вашими текущими возможностями? – спросил он.

– На две сотни человек?

– Да, – кивнул Зарин.

– Двадцать дней. Может быть, двадцать пять, если…

– Не важно, – прервал он её. – Это слишком долго.

Конечно же, в теории он мог приказать Бренан начать делать свою работу с тем, что есть. В том, что они смогут продержаться какое-то время на станции даже без доступа к припасам на «Ганнибале», он не сомневался. Только вот уверенности в том, что эти двадцать или двадцать пять дней у них есть, он не испытывал. Сколько пройдёт времени прежде, чем флот Альянса заметит пропажу «Артемиды» и пошлёт новый корабль? Или корабли? А что, если они уже летят прямо сюда?

– Сколько времени займёт производство, если мы обеспечим вам доступ? – спросил он, и Бренан задумалась.

– При нормальной работе линии и если ничего не повреждено… тридцать шесть часов. Может быть, около сорока. Может быть, больше. Точнее скажу, когда увижу, в каком состоянии оборудование, но при полной производственной мощности…

– В районе полутора стандартных суток, – закончил за неё Александр.

Решение было очевидным, и он принял его так же, как принимал все остальные за последние сутки – быстро и чётко. Зарин достал комм.

– Максвелл. Мне нужны люди для разведки нижних уровней. Спускайся в лабораторный комплекс. А вы, доктор Бренан, сейчас очень подробно объясните нам, куда именно нужно идти…

Зря он надеялся. Десяти минут хватило на то, чтобы понять – без проводника не обойтись.

Зарин объяснял быстро, стоя рядом с Бренан и то и дело поворачиваясь к ней за уточнениями. Где расположен вход на нижние уровни. Как устроена блокировка. Через какие тоннели проще всего добраться до производственного сектора. Николь отвечала коротко и точно, но после каждого вопроса Максвелл задавал следующий – и становилось всё очевиднее, что схема на планшете и устные объяснения дадут его людям ровно столько, сколько нужно, чтобы заблудиться.

– Нам нужен человек, который знает это место, – сказал Максвелл, придя к тому же выводу, что и Зарин. – Без этого мы потеряем время, которого у нас нет.

Зарин повернулся к Николь, и она поняла, что именно он собирается сказать, раньше, чем Александр открыл рот.

– Нет, – резко произнесла она. – Даже не думайте!

– Николь…

– Нет! – Бренан отступила на шаг, как будто расстояние могло что-то изменить. – Вы не понимаете, что там. Я понимаю. Именно поэтому – нет!

– Именно поэтому вы нам и нужны, – сказал Зарин.

– Найдите кого-нибудь другого! – заявила она. – Здесь есть техники, они работали с оборудованием…

– Кто из них знает производственную линию так же, как вы? – в ответ спросил её Зарин. – Есть такие среди ваших выживших?

Она замолчала.

– Я не солдат, – наконец сказала она тихо.

– Я не прошу вас воевать. – Зарин старался говорить ровно. – Я прошу вас показать моим людям, куда идти и что делать с оборудованием. Рядом с вами будут вооружённые десантники. Ваша задача – только указывать им путь и делать свою работу.

– Вы говорите «только». – В её голосе появилось что-то острое, язвительное. – Вы были там внизу, капитан? Вы знаете, что мы видели, когда всё началось? Мы блокировали те уровни не от скуки! Мы блокировали их, потому что то, что там происходило, нельзя было остановить иначе.

– Я понимаю.

– Не понимаете!

Зарин выдержал паузу.

– Может, и так, – сказал он. – Но я понимаю другое. Без препарата мои люди рано или поздно станут частью того, что вы видели внизу. Все двести человек. И тогда у вас не будет никого, кто вывезет вас отсюда. Вы сами сказали, что фильтры в нашей броне нас не защитят.

Он не давил. Просто говорил, глядя ей в глаза и констатируя один факт за другим.

– Кто-то должен спуститься. Кто-то, кто умеет работать с линией и знает расположение и что именно нужно делать. Среди моих людей таких нет. Среди ваших – есть один человек, который точно справится.

Бренан смотрела на него, потом перевела взгляд на Максвелла – тот стоял молча, без выражения. Потом снова на Зарина.

– Вы обещаете, что мы вернёмся, – сказала она. Не вопрос.

– Обещаю, что сделаю для этого всё, что от меня зависит.

– Это не то, я что сказала.

– Знаю, – он не стал врать. – Но это честно.

Долгая пауза. Бренан опустила взгляд на планшет в своих руках, потом положила его на стол с тихим стуком.

– Хорошо, – сказала она. – Но если там будет то, что я думаю – вы вытащите меня оттуда.

– Вытащим, – кивнул Зарин. – Мы для этого сюда и прибыли.

Она кивнула – коротко, как человек, который принял решение и уже жалеет об этом. Но хотя бы отступать не собиралась. Вроде бы.

Максвелл начал отдавать распоряжения. Зарин отошёл в сторону и позволил себе секунду просто стоять. Впервые за несколько часов не было никого, кто чего-то от него ждал прямо сейчас. Бренан разговаривала с Максвеллом. Десантники собирались. Всё двигалось.

Будто издеваясь над ним, коммуникатор прервал эту паузу, снова возвращая его в круговорот дел.

– Капитан, у меня тут возникли некоторые сложности, – голос Монтойи звучал напряжённо. Глава медицинской службы говорил чуть быстрее обычного – не паника, но что-то близкое к ней.

– Что случилось?

– Майор Карличенко высадился. С ним два взвода.

– Почему он не вышел на меня напрямую?

– Он пробовал, насколько я понял. Но связи нет – он не в вашей сети.

Ретрансляторы. Александр совсем забыл о них. Ребята Тайлера и Демченко расставляли их по мере продвижения через колонию, выстраивая устойчивый канал. Карличенко со своими людьми просто не был в неё включён – прибыл в точку, где сигнал не доставал. А он об этом забыл… ещё один признак того, что усталость накапливается.

– Хорошо, я сейчас…

В канале раздался тихий, но звонкий щелчок. Потом зазвучал уже другой голос – спокойный, без лишних интонаций.

– Капитан Зарин?

Карличенко говорил так, будто они встретились в коридоре корабля, а не через чужой коммуникатор в причальном доке заражённой колонии.

– Майор…

– Капитан, я хочу, чтобы вы прислали сюда оба «Скорпиона». Нам нужно переместиться в комплекс.

Александр мысленно выругался.

– Майор, сейчас оба транспортника задействованы для…

– Капитан. – В голосе Карличенко не появилось нажима – просто лёгкая пауза, после которой тон стал чуть более отчётливым. – У меня сорок человек и снаряжение. Пешком через колонию мы не пойдём. Пришлите «Скорпионы».

Зарин смотрел в стену перед собой.

Два взвода. Снаряжение. И майор, который только что прибыл, уже отдаёт распоряжения чужим транспортом.

– Я разберусь с логистикой и выйду на вас, как только восстановим канал связи, – сказал он ровно. – Ждите в доке.

Пауза на той стороне была короткой.

– Прекрасно. Буду ждать, капитан.

Связь оборвалась. Зарин отключил коммуникатор и почувствовал, как то короткое ощущение передышки, которое только что появилось, исчезло так же быстро, как возникло.

Реактор дал колонии свет. Но явно не жизнь.

Тайвин оглядывался по сторонам, и чем больше времени рассматривал всё вокруг себя, тем сильнее в нём крепло желание поскорее убраться из этого места.

Не то, чтобы после всего увиденного оно могло хоть как-то ослабнуть. Коридоры светились – панели под потолком работали, указатели на развилках мигали зелёным, где-то в глубине переборок гудели системы вентиляции. Всё это должно было создавать ощущение нормальности. Не создавало. Свет только делал видимым то, что лучше было бы не видеть – опрокинутые столы, брошенные вещи, тёмные пятна на полу, которые Тайвин старался не разглядывать слишком внимательно.

Они медленно продвигались вперёд. Трое десантников Федерации, которые уцелели после случившегося в реакторном отсеке, сам Тайвин, Дилан, Шенон и… доктор Мерсер, похоже, шёл сам по себе. Командир десантников – Тайвин так и не узнал его имени, тот не представился – двигался первым. За ним двое подчинённых, оба в броне, оба с оружием. Потом Тайвин, Дилан и Шенон – руки стянуты за спиной.

Мерсер шёл сам. Его не вели и не подталкивали – он просто шёл рядом с ними, чуть покачиваясь, глядя куда-то сквозь стены. Иногда останавливался у очередного рисунка на стене – здесь их было много, нанесённых чем-то тёмным прямо поверх служебных табличек и схем эвакуации – и что-то бормотал. Потом догонял остальных, когда его окликали десантники или же подталкивали вперёд, когда учёный «залипал» на одном месте.

– Доктор, – сказал командир с нашивками младшего сержанта в очередной раз. Голос у него был ровный, но в нём уже слышалось то особое усилие человека, которому явно приходится себя сдерживать. – Нам нужно в сторону жилого барабана. Как туда попасть?

Мерсер даже не посмотрел на него. Он продолжил болтать что-то себе под нос, бормоча тихие слова и глядя куда-то сквозь сержанта. И, похоже, что того это изрядно злило.

– Маршрут, доктор!

– Всё течёт, – Мерсер чуть повернулся и провёл пальцем по стене. – Вниз и вниз, и снова вниз. Разве вы не чувствуете?

Командир замолчал. Один из десантников, тот, у которого на шлеме была нарисована змея с раскрытой пастью, покосился на него.

– Сэр, это бесполезно, у него крыша явно течёт…

– Заткнись, Пауль! Ладно. Плевать. Двигаемся дальше!

И они пошли. Что им ещё оставалось? Тайвин старался не думать о том, в какой ситуации он оказался. О том, что у него за спиной связаны руки, впереди неизвестный маршрут, рядом человек, который потерял рассудок, а единственные вооружённые люди в этой группе смотрят на него и на Дилана как на обузу. Расклад был плохим.

За каким дьяволом он выжил на войне, чтобы попасть в этот ад?

Шенон шла рядом, плечо почти касалось его плеча. Она не говорила ничего. Просто шла.

– Ты как? – спросил он тихо. – Эй, Шенон…

– Нормально, – сказала она, и её голос не дрогнул, что напугало Тайвина ещё сильнее.

Дилан, идущий с другой стороны от неё, покосился на Рана. Потом на десантников впереди. В его взгляде было то, что Тайвин уже научился узнавать за последние часы – злость, сильная и с большим трудом сдерживаемая ярость. И судя по горящим глазам, она искала выхода.

Выхода, который нашёлся на очередной развилке.

Командир остановился, изучая схему на стене и, судя по движениям головы, явно сверяясь с картой на внутреннем дисплее своего шлема. Один из его людей что-то сказал вполголоса. Дилан посмотрел на их спины – и заговорил.

– Долго ещё? – спросил он, стараясь, чтобы его голос не прозвучал агрессивно.

– Столько, сколько нужно, – ответил тот с разрисованным шлемом, не оборачиваясь.

– Отличный ответ. – фыркнул Дилан. – Слушайте, у вас нет никаких причин держать нас связанными. Посмотрите, что творится вокруг!

– Дилан, не нужно, – попытался осадить его Тайвин, но не вышло.

– Здесь мы вам не враги! – с нажимом сказал Старк. – Отпустите руки, и мы будем двигаться быстрее.

– Нет.

– Почему?

Командир повернулся. Посмотрел на Дилана коротко и без выражения.

– Потому что я так решил. А теперь закрой рот и делай, что сказано, пока я не приказал ещё одну дырку тебе в голове сделать…

– Ну конечно же, федералы, иначе не умеете, – выплюнул Старк.

Тайвин закрыл глаза на секунду.

– Старк, – сказал он.

– Нет, я хочу понять. – Дилан уже не сдерживался. – Мы идём в одну сторону! У нас одна проблема! Но вы всё равно держите нас как пленников, потому что на нас другие шевроны…

– Это называется порядок, – сказал один из десантников. – Который вы с вашим поганым мятежом, видимо, забыли…

– Порядок. – Дилан усмехнулся. – Слышал бы ты себя. Федеральный порядок – это корпоративные контракты на добычу в Пиренейском секторе и бесконечные откаты. Это ваш порядок?

– Альянс пошёл против законного правительства.

– Законного. – В голосе Дилана появилось что-то твёрдое. – Я потерял…

Один из десантников шагнул вперёд и ударил Дилана в живот. Коротко, без замаха – просто убрать из разговора. Дилан согнулся и упал на колено, воздуха не было.

Шенон испуганно вскрикнула и отшатнулась в сторону.

– Тихо! – рявкнул командир. – А ты завали хлебало. Ещё раз рот откроешь, пристрелю тебя, дружка и девку и брошу здесь. Скажите спасибо, что мы с вами вообще возимся.