Текст книги "Наркоз для совести. Часть II (СИ)"

Автор книги: Ник Фабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

– Сюда, – пробормотал он. – Я знаю, я знаю. Проход. Он должен быть здесь…

– Какой ещё проход, мать твою! – рявкнул Тайвин, догоняя учёного.

– В место, где спят ангелы, – с видом блаженного сумасшедшего ответил ему Мерссер и подойдя к одной из дверей, коснулся панели. Створки разъехались в стороны и учёный тут же зашёл внутрь.

Не имея других вариантов, Тайвин бросился следом, жестом приказав следовать за собой остальным и бросив взгляд на табличку у двери. Кабинет принадлежал какому-то Фридриху Маккинли.

Дилан уже закрывал дверь за ними и судя по всему что-то сделал с панелью замка, уж больно быстро закрылись двери.

– Я их заблокировал, – сообщил он и судя по всему сделал это очень во время.

Снаружи раздался топот множества ног, а следом за ними последовали удары в дверь. Тупые, ритмичные и не обещающие ничего хорошего.

Тайвин огляделся по сторонам. Они находились в просторном кабинете. Широкие окна во всю стену – за ними открывался вид на внутреннее пространство административного блока, на нижние уровни, где сейчас двигалась толпа. Стол, несколько кресел, полки с документацией. Один выход – тот, через который они только что зашли и заперли.

Его взгляд наткнулся на Шенон. Бледная женщина стояла у стены, прижав руки к груди. Дыхание частое, глаза – Тайвин посмотрел на неё и понял, что она сейчас должно быть на грани. Дилан подошёл к ней и что-то говорил вполголоса. Наверное, пытался успокоить.

Тайвин отвернулся. Это конец, с каким-то спокойным и очень мрачным фатализмом подумал он. К собственному удивлению почти отстранённо. Это чувство почти можно было назвать смирением. Теперь либо до них доберутся, либо голод или…

Заметив, что Мерссер стоял у дальней стены и водил по ней руками, Тайвин направился к нему. Медленно, методично, пальцы учёного скользили по поверхности, будто проверяя каждый сантиметр. Взгляд у Мерсера снова стал отсутствующий, губы шевелятся, беззвучно повторяя едва слышные словав

Тайвин смотрел на учёного и думал о том, что даже сейчас, в самом конце, этот человек продолжает делать что-то своё, понятное только ему. И в тот момент, когда он хотел было уже отвернуться, Мерссер неожиданно вскрикнул. Негромко, почти радостно, как ребёнок, нашедший потерянную вещь. Он повернулся к ним с широкой улыбкой. Потом снова к стене – нажал на что-то в пустом на вид месте.

Часть стеновой панели отъехала в сторону. Тихо, без единого скрипа, открывая проход. Коридор. Узкий, тёмный, уходящий куда-то вперёд.

– Я же говорил, – повторил Мерссер, поворачиваясь к ним. – Это путь. К месту, где спят ангелы…

– Что там… – начал Дилан.

– Потом! – Тайвин уже шёл к Мерссеру. Взял его за локоть и толкнул в сторону прохода. – Уходим. Или ты хочешь остаться тут навсегда?

Глава 18
«Непонимание»

– Капитан! Мне нужно, чтобы вы срочно спустились сюда!

Прошёл почти час с того момента, как Максвелл, Бренан и его люди спустились из исследовательского комплекса на лабораторные и производственные уровни. Александр не особенно беспокоился, так как каждые пять минут получал доклады от Тайлера о ходе продвижения. Он знал, что они не встретили никакого сопротивления. Более того, они не наткнулись ни на заражённых, ни на тех тварей, которых описывал им Демченко с его людьми.

Выжившие из отряда Вячеслава наконец смогли соединиться с основными силами. Как только они проникли в барабан, Александр распорядился, чтобы за ними отправили один из «Скорпионов» и доставили сюда. А после этого подробно расспросил самого Демченко и его людей о случившемся. И рассказы их, мягко говоря, вызывали дрожь. А на фоне того, что у некоторых из его людей стали появляться первые симптомы – слегка повысившаяся температура и головные боли, не думать о том, какая участь может их всех ждать, становилось почти невозможно.

Но сейчас все мысли Зарина занимал встревоженный голос Максвелла, прозвучавший из коммуникатора.

– Что у вас случилось, сержант? Вы столкнулись с…

– Нет, сэр, – сразу же ответил тот. – Противника нет, здесь всё чисто, и мы уже оцепили периметр. Но доктор Бренан… короче, вам лучше спуститься сюда и поговорить с ней. Она очень настаивает на этом.

– Ясно, я скоро буду.

Тихо выругавшись, Александр направился по коридору в сторону грузовых лифтов, которые ранее использовали Максвелл и остальные для спуска вниз. Его уже охраняли двое десантников, тщательно следя за тем, чтобы никто не попытался спуститься вниз без разрешения от Зарина или Максвелла. И ведь пытались. Карличенко и его люди в течение тридцати минут мурыжили и допрашивали найденных на станции людей, заваливая их вопросами. В частности, как смог понять из обрывков разговора сам Александр, в первую очередь Карличенко интересовали две фигуры. Фридрих Маккинли, являющийся главным директором «Агенора» – именно директором, поскольку колония была переоборудована в автономную исследовательскую станцию и по сути являлась гражданским объектом. По крайней мере де-факто. Вторым был доктор Мерсер – глава группы учёных. Именно ему подчинялась Бренан, точнее входила в одну из исследовательских групп.

Когда майор не смог обнаружить ни первого, ни второго, он изъявил крайне острое желание пообщаться с Николь, но Зарин пресёк это на корню, сославшись, что в данный момент она занята и он лично представит их друг другу, как только женщина закончит свою работу.

В тот момент Александр считал, что Карличенко будет стоять на своём и непременно пойдёт против его приказов, потребовав, чтобы Зарин привёл ему Николь… но это не случилось. И подобная сговорчивость Александра ненадолго поставила в тупик.

Где-то глубоко в голове ему начало казаться, что когда адмирал давал ему расклад по предстоящей миссии, то умолчал о, скажем так, некоторых её деталях. И это начинало раздражать.

Зайдя в просторную кабину лифта, Зарин нажал на кнопку. Двери закрылись, и лифт начал спуск. Впрочем, подобное утверждение было не совсем верным, так как кабина просто начала смещаться ближе к внешней части барабана. Конструкция колонии позволяла разместить все опасные производства и исследовательские объекты таким образом, чтобы их можно было быстро и без вреда для остальной структуры выбросить в открытый космос, просто отстыковав представляющую опасность для остальной станции секцию. Удобно и вполне себе безопасно. Приданное вращением барабана ускорение само по себе отбросит опасную часть подальше без необходимости в дополнительном маневрировании.

Но сейчас это беспокоило его не так sehr, как сообщение Максвелла. Тайлер не сказал, почему Николь хотела его видеть, но уже сейчас, пока он спускался на лифте, в голове одна за другой начали появляться крайне неприятные и гнетущие мысли.

И все они начинались с одного и того же – возникли проблемы. Если она так настаивала на личном разговоре, значит, вопрос воспроизводства лекарства или, как назвала это Бренан, сыворотки, оказался сложнее, чем она предполагала. А в текущих условиях ничего хорошего им это не обещало.

Пятый внешний уровень встретил его чистотой и почти полной тишиной. Лишь негромкий, но всё равно заметный гул выделялся на общем фоне. Системы вентиляции здесь работали отдельно от остальной колонии, и это чувствовалось сразу.

Двое десантников встретили его на выходе из лифта и пристроились по бокам без лишних слов – Максвелл, судя по всему, успел выстроить здесь что-то вроде периметра за то время, пока Зарин занимался Карличенко, что само по себе было весьма правильным решением. Пока они шли по коридору, Александр осматривался по сторонам.

Производственный комплекс не был похож на то, что он привык видеть на военных объектах – там всё строилось на функциональности и аскетичном минимализме. Практичность ставилась во главу угла, чтобы всё работало и ничто не мешало процессу. Здесь же всё оказалось несколько иначе. Сразу чувствовались вложенные в это место деньги, как бы глупо это ни прозвучало. Вот прямо в каждой детали – не выставочно и уж точно не для показа, а именно так, как бывает в тех редких случаях, когда финансирование позволяло купить лучшее и никто не станет вам возражать.

Стены облицованы полимерными панелями с интегрированными сенсорными экранами – большинство сейчас показывали технические параметры в режиме ожидания, но даже в этом режиме было видно, сколько данных они способны обрабатывать одновременно. Пол – противоударное покрытие с разметкой зон доступа. Потолок – сплошная система освещения, которая, кажется, вовсе не давала теней.

Они миновали первый коридор, затем шлюз – автоматический, с биометрической панелью сбоку. Зарин обратил внимание, что Максвелл уже переопределил доступ: панель светилась зелёным на военный идентификатор, не на гражданский.

За шлюзом, сразу после небольшого коридора, ему открылся основной производственный зал. Зарин даже остановился на секунду. Тайлер кратко описал ему это место, но, увидев его собственными глазами, Александр всё равно оказался впечатлён. Место это оказалось огромным. Вдоль стен – ряды биореакторов, матовые цилиндры высотой в два человеческих роста, соединённые между собой сетью трубопроводов с прозрачными секциями. Центральную часть занимали аналитические стойки с оборудованием, которое Зарин не взялся бы называть даже приблизительно. Один из экранов над центральной стойкой показывал молекулярные модели.

Даже сейчас, без персонала, практически в полной тишине, комплекс выглядел живым. Мигание индикаторов. Звуки работы насосов где-то глубоко внутри системы. Температурные датчики на биореакторах показывали стабильные значения, явно отслеживая все процессы.

Тут и идиоту станет понятно, что сюда действительно вложили огромные деньги. Не в оборудование даже – в саму концепцию. Это был не исследовательский пункт на отдалённой колонии. Это был полноценный производственный комплекс, способный работать автономно.

Десантники провели его дальше – мимо стоек, мимо реакторов, через ещё один шлюз в боковой коридор. И, к удивлению самого Александра, остановились у двери лаборатории.

Максвелл стоял внутри у дальней стены, скрестив руки. Бренан в этот момент сидела за рабочим местом и что-то быстро вводила на сенсорной панели. Несколько других экранов уже светились данными.

Зарин обвёл взглядом помещение.

– Кажется, я посылал вас в производственный сектор, – сказал он, обводя взглядом это место.

Бренан подняла голову. В её взгляде было то особое выражение человека, который нашёл что-то неожиданное и ещё не решил, хорошая это новость или плохая.

– Мы там были, – сказала она. – Капитан, подойдите. Мне нужен образец.

– Какой ещё образец? – не сразу понял Зарин.

– Вашей крови, – сообщила Бренан. – Я же могу взять её с медицинского монитора вашего скафандра? Или, если хотите, то можем сделать это по старинке.

С этими словами она продемонстрировала ему небольшой инъектор для забора биоматериала, чем ещё больше запутала Зарина.

– Доктор, прошу прощения, но, кажется, я послал вас сюда не для того, чтобы вы ставили опыты, а…

– Вы здоровы, капитан.

Александру потребовалось несколько секунд для того, чтобы понять смысл сказанных ею слов.

– Что?

– Белок, – сказала Бренан. – Он утратил активность.

– В каком смысле, утратил активность? – осторожно переспросил Александр, боясь, что его вопрос спугнёт удачу. – Он что, исчез?

В этот момент Бренан посмотрела на него, как на идиота, а затем, похоже, всё-таки вспомнила о существовании некоторых отличий в профессиях.

– Вы должны понять одну важную вещь, – спустя небольшую паузу заговорила она. – Прото-прион не исчез. Он… люди, которые разбираются, обычно привыкли говорить что-то вроде: «инфекция ослабла», «вирус выдохся».

– А это не так?

– Это абсолютно неверно, – с нажимом ответила Бренан. – Поймите простую вещь. Сейчас мы не имеем дела с живым организмом. Он не мутировал в привычном смысле и не был побеждён иммунитетом. Проблема… она гораздо сложнее, и я не могу понять, почему так произошло.

Николь отодвинулась от монитора и откинулась на спинку своего кресла.

– Когда произошла первая вспышка, я могу предположить, что в атмосферу станции каким-то образом попало огромное количество так называемой первичной формы белка.

– Каким-то образом? – вслед за ней повторил Зарин, даже не пытаясь скрыть своего скепсиса. – Что вы имеете в виду?

– То, что я понятия не имею, что именно вызвало первичную вспышку заражения, – резко ответила Николь, и в её голосе прорезалась злоба. – Но теперь я знаю, что именно эта первоначальная форма была по-настоящему опасна. Скорее всего, на тот момент её структура находилась в крайне нестабильном, но… я бы сказала, что она была в очень активном состоянии. Она легко проникала через слизистые оболочки, проходила через альвеолы лёгких, связывалась с клеточными белками и практически мгновенно запускала каскад конформационного заражения…

– Да, я помню, – прервал её Зарин. – Вы говорили, что он настолько мелкий, что системы фильтрации в нашей броне и скафах его не задержат…

– Именно! Именно поэтому заражение распространялось так быстро. Людям даже не требовался прямой контакт друг с другом. Достаточно было просто дышать одним воздухом.

– А теперь вы говорите, что он стал… что? Незаразен?

На лице женщины появились сомнения, которых так боялся Александр.

– Это не совсем так, – уклончиво ответила она. – Если позволите, то я возьму у вас образец, чтобы убедиться? У сержанта и его людей я это уже сделала.

Бросив на стоящего у стены Максвелла короткий взгляд, Александр получил в ответ утвердительный кивок.

– Ладно, доктор. Делайте.

Процесс не занял много времени. Бренан просто подключилась к встроенному в его скафандр медицинскому монитору и быстро взяла образец крови. Всё, что почувствовал Александр, – небольшой укол в районе бедра, но болезненные ощущения исчезли уже через секунду.

Дальше началось мучительное ожидание, пока доктор изучала образец. Первые минуты Александр просто стоял рядом, всеми силами удерживая себя от того, чтобы не начать ходить из стороны в сторону.

– Как я и думала, – наконец проговорила Бренан, отодвигаясь от экрана, куда выводились данные.

– Что там?

– Как я и говорила, белок был активен, но у этой активности была своя цена. Смотрите.

Она коснулась проектора, и голографический дисплей повернулся к Зарину.

– Первичная форма прото-приона оказалась метастабильной. Понимаете? Хотя, о чём это я? Конечно же нет…

– Рад, что вы сделали этот вывод за меня, доктор, – фыркнул Зарин, подойдя ближе к дисплею. – На что я смотрю?

– На то, что осталось в вашей крови, капитан. Я заметила это ещё когда мы изучали его в лабораториях, но не придала тогда этому значения. Изначально его структура была слишком сложной, слишком… «напряжённой», скажем так, с энергетической точки зрения.

– В каком смысле?

– В прямом. Я сравнила образцы с теми записями, что имелись у нас до происшествия. После заражения внутри живого организма это активное состояние поддерживалось клеточной средой – температурой, ионным составом, взаимодействием с белками организма. Но вне тканей… я не знаю, как точно это объяснить, но выглядит так, будто белок начал постепенно терять нужную конфигурацию.

– Он просто ослаб с течением времени? – задумчиво спросил Зарин, но Николь тут же покачала головой.

– Не совсем. Мы называем это конформационным дрейфом. Смотрите: сначала изменения были минимальными. Отдельные участки поверхности белка смещались, нарушалась геометрия активных центров. Затем начали разрушаться структуры, отвечавшие за проникновение через клеточные мембраны. В конечном итоге большая часть прото-приона, находившегося в аэрозольном состоянии, перешла в деградировавшую форму.

В этот момент Александр вспомнил доклады десантников и части высадившегося на «Ганнибал» персонала, которые уже сообщали о плохом самочувствии. Он заранее оповестил Монтойю, сообщив ему все подробности. Главный корабельный врач отнёсся к этому делу со всей серьёзностью.

– То есть он стал незаразным?

– Нет, не стал, капитан, – явно старательно сдерживая своё раздражение, проговорила Николь, вставая с кресла. – Он всё ещё оставался прионом. Всё ещё мог взаимодействовать с тканями. Но он больше не способен эффективно инициировать полноценное заражение через дыхательные пути.

– Проще говоря, воздух перестал быть главным источником угрозы.

– Именно. Однако внутри уже заражённых организмов ситуация совершенно иная. Ткани носителя продолжают поддерживать активную formу белка. Нервная ткань, кровь, лимфа, слюна – всё это работает как своеобразный биологический инкубатор. Пока организм жив, прото-прион сохраняет первоначальную структуру и остаётся полностью функциональным. Именно поэтому любой контакт с кровью или попадание биоматериала в открытые раны по-прежнему смертельно опасны, капитан. В этом случае человек получает не деградировавшие аэрозольные остатки, а полноценный активный комплекс, способный снова запустить весь цикл изменений.

Она замолчала, в задумчивости снова уставившись на экран. Зарин понял далеко не всё из её объяснений, но самое главное уловил – его люди вне опасности. На всякий случай он даже уточнил это, сообщив о первых признаках болезни, замеченных у его людей.

– Всё в порядке, капитан. Белок больше не способен сделать то, о чём я вам говорила, но он всё ещё остаётся инородной частицей, и ваш организм реагирует на это. Но…

Она замолчала, а выражение на её лице стало слишком напряжённым.

– Что-то не так?

– Я не уверена…

– Доктор, – Александр подошёл к ней и чуть наклонился. – Если вы что-то знаете, то скажите. Мы тут с вами на одной лодке застряли, и если это опасно для моих людей, то…

– Это не опасно для ваших людей, – отмахнулась она. – Проблема не в вас, а в этом чёртовом белке.

– В каком смысле?

– В прямом. Мы собирали результаты анализов. Я лично их просматривала и сейчас сравнила с образцами из вашей крови и крови людей сержанта. Они… я не знаю, как это объяснить, но они выглядят слишком упорядоченно, чтобы быть обычной деградацией белка. До этого момента у меня не было оборудования, чтобы проверить, а сейчас, когда я могу сравнить, это видно. Аэрозольная форма приона не разрушалась хаотично, капитан.

Опять же, самому Зарину это ничего не сказало, но вид напряжённого выражения лица женщины заставил его отнестись к этому серьёзнее.

– И что это значит?

– Она будто последовательно переходила в другое конформационное состояние. Активные участки, отвечавшие за связывание с клеточными белками и запуск каскадного пересворачивания, постепенно теряли пространственную стабильность под воздействием кислорода. При этом сама белковая структура сохранялась, но становилась практически инертной для аэрозольного заражения. Это не было похоже на естественный износ. Слишком точно, слишком… это выглядит слишком предсказуемо. Вот, смотрите. Я прогнала симуляцию ещё до вашего прихода.

Она указала на дисплей. Александр присмотрелся к картинке, но не особо что-то понял. Лишь то, что программа имела ускорение по времени. Очень большое ускорение. Всего за тридцать секунд в реальном времени в симуляции прошло тридцать стандартных суток.

– Мы не смогли заметить этого раньше, – сказала Николь с таким видом, будто оправдывалась. – Мы работали в стерильных условиях, без доступа кислорода к образцу, в закрытых боксах. Да и на тот момент у нас банально не было возможности задуматься о том, что молекулы кислорода окажут такое влияние.

– Доктор, вы можете уже сказать нормальным языком, на что именно я смотрю? Потому что я ничего не…

– Это выглядит искусственно! – вскинулась она. – Понимаете? Это как встроенный механизм самоликвидации – своеобразный биологический предохранитель, ограничивающий продолжительность активной фазы инфекции.

– То есть…

– То есть этот белок имеет искусственное происхождение с заранее заложенной в него программой, – закончила за него Бренан. – Его специально сделали таким.

А вот это открытие Зарину уже совсем не понравилось. Но сказать он ничего не успел. Коммуникатор вызвал его, и, судя по тому, как повернулась в сторону закрытая шлемом голова Максвелла, не его одного.

– Что случилось? – спросил Зарин.

– У нас проблемы, сэр. Очень большие проблемы…

Глава 19
«Колыбель ангелов»

– Мерсер! – позвал Тайвин, но старик не ответил. Он даже не обернулся. – Эй, куда мы идём?

И вновь он не получил никакого ответа кроме неразборчивого бормотания.

– Может, он окончательно рехнулся? – предположил идущий рядом Дилан.

– Может быть, – тяжело вздохнул Тайвин.

Но на этот счёт у него имелись определённые сомнения. В тот момент, когда учёный нашёл проход, скрытый в стене кабинета, по крайней мере на несколько секунд Тайвину показалось, что к нему вернулось сознание. Сейчас же он снова будто вернулся к тому поведению, которое было у него в момент их первой встречи.

Тайвин шёл и смотрел на старика. На сутулую спину, на растрёпанные седые волосы, на руки, которые иногда поднимались и будто что-то чертили в воздухе – невидимые знаки, понятные только ему. Безумец. Но безумец, который явно знал коды. Который знал, где спрятан проход. Который шёл по этим коридорам так, будто ходил здесь тысячу раз. И почему-то Тайвин нисколько не сомневался, что именно так и было.

Несколько раз они проходили мимо закрытых гермодверей. Мерсер не останавливался – шёл мимо, не глядя, словно этих дверей не существовало. Тайвин отмечал их взглядом, мысленно отмечая, что каждая из них была высшего класса защиты, и шёл дальше. До тех пор, пока коридор не закончился тупиком.

Вернее – дверями лифта. Широкими, металлическими, с электронной панелью сбоку. Пока Ран и остальные остановились, Мерсер целенаправленно подошёл к ней и просто прикоснулся ладонью. Панель тут же загорелась зелёным.

– С возвращением, доктор Мерсер, – произнёс компьютерный голос.

– Идите за мной, – пробормотал Мерсер и шагнул в открывшуюся кабину. – Я покажу вам… покажу всё…

Шенон уже хотела было сделать шаг внутрь лифта, но Тайвин остановил её рукой и сам не двинулся с места.

– Куда ведёт этот лифт?

Мерсер обернулся и растерянно уставился на него. Впрочем, сбитое с толку выражение не долго продержалось на его лице. Уже через секунду его сменила улыбка человека, который вспомнил что-то давнее и хорошее.

– В колыбель, – сказал он.

Дилан бросил усталый взгляд на Тайвин и лишь пожал плечами, после чего зашёл в кабину, и Шенон сразу же шагнула следом. Рану не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Не оставаться же здесь в полном одиночестве.

Дождавшись, когда все они зайдут, Мерсер нажал кнопку, но лифт не двинулся.

– Обнаружено присутствие неавторизованных пользователей, – сообщил компьютерный голос. – В доступе в комплекс отказано.

Мерсер посмотрел на панель и тихо выругался. Не так, как раньше. В этот раз вместо недовольного бормотания он едва ли не зашипел тихим злым голосом. Потом прервался, сделал глубокий вдох и произнёс. К удивлению Тайвина, в этот момент его голос снова оказался другим. Чёткий и осознанный, как будто этот человек на секунду вернулся из того места, где находился.

– Приоритет доступа «альфа». Отмена блокировки.

Пауза. Система обрабатывала команду.

– Приоритет подтверждён. Блокировка снята.

Кабина закрыла двери и пошла вниз.

Тайвин стоял и смотрел на Мерсера. Тот снова смотрел в никуда – улыбался чему-то своему, водил пальцем по металлической стене кабины. Момент ясности прошёл так же быстро, как наступил.

Дилан придвинулся ближе и тихо сказал:

– Ты заметил? – спросил он, явно имея в виду резкие изменения в поведении их провожатого.

– Заметил, – так же тихо ответил Тайвин.

Больше они не говорили. Лифт опускался. Цифры на индикаторе шли вниз – дальше, чем Тайвин ожидал. Потом остановились.

Двери открылись. Мерсер вышел первым. Тайвин – следом, но почти сразу же остановился.

Коридор здесь был другим. Не технический, по которому они прошли к лифту, не административный – что-то принципиально иное. Чистый, ровный, с белым освещением без единого мигания. Пол без царапин. Панели на стенах – новые, без следов времени.

– Идёмте, идёмте, – бормотал Мерсер, поторапливая их и уже уходя вперёд. – Покажу вам. Прекрасное. Все должны это увидеть…

Дилан и Тайвин переглянулись. Потом переглянулись с Шенон. Тайвин лишь молча пожал плечами, как бы спрашивая – а какой у них выбор? Так что он пошёл за стариком.

Коридор вывел их на широкую галерею. Ран не сразу понял, что именно он видит. Галерея шла вдоль стены, и с одной стороны протянулись сплошные прозрачные панели от пола до потолка, а за ними открывались помещения. Не коридоры, а скорее отдельные блоки, один за другим, каждый со своим оборудованием.

Первый блок занимала лаборатория. Длинные рабочие столы, центрифуги, аналитические установки. Чисто, аккуратно, всё выглядело так, словно персонал вышел час назад и скоро вернётся. Экраны на стенах светились в режиме ожидания.

Второй блок – автоклавы. Несколько рядов, крупные, промышленного класса. Рядом – стойки с маркированными контейнерами. Медицинское оборудование, явно не для исследований на клеточном уровне – для работы с чем-то большим.

А вот когда Тайвин увидел, что именно находилось в третьем блоке, то невольно замедлил шаг.

Внутри помещения за прозрачной преградой стояли маточные репликаторы.

Он узнал их практически сразу. Не столько из-за того, что видел в каком-то справочнике, а потому что именно в таком они с женой растили их сына. Та же форма резервуаров, лишь чуть-чуть отличающаяся от тех, что использовались в Рейне. Похожие мониторы для мониторинга параметров сбоку, та же система трубопроводов. Только здесь их было много. Очень много. Ряд за рядом, все одинаковые, все пустые сейчас. Индикаторы на части из них светились – системы поддержания среды работали вхолостую. Шенон, похоже, тоже узнала оборудование и остановилась рядом с ним.

– Это же…

– Да, – кивнул Тайвин. – Только я не понимаю, зачем они здесь.

– Мерсер уходит, – сказал Старк и указал головой дальше по коридору.

И правда, старик не сбавлял шага и уходил дальше по коридору.

– Пошли, – вздохнул Ран. – Нужно его догнать.

Они шли дальше. Блок за блоком. И чем дальше они шли, тем отчётливее складывалась картина. Оборудование для забора биоматериала. Изолированные боксы с системами жизнеобеспечения – достаточно большие для человека. Операционный стол за прозрачной панелью, с фиксаторами для рук и ног.

Тайвин замедлился и посмотрел на операционный стол и подумал о том, что всё это оборудование было очень дорогим. Очень современным. И, похоже, что это место было построено в первую очередь для работы с людьми. Не для лечения, а именно для работы.

– Мерсер, – позвал он.

Старик шёл впереди, не останавливаясь. Даже не обратил внимания на окрик.

– Мерсер. – Тайвин догнал him и взял за плечо. – Что это место? Чем вы здесь занимались⁈

Мерсер посмотрел на него. В глазах – та самая улыбка, тихая и отсутствующая.

– Колыбель, – сказал он. – Я же говорил вам…

Сказав это, он высвободил свою руку из хватки и указал на дальнюю часть коридора, которая заканчивалась двойными створками дверей.

– Я должен забрать их, – произнёс он. – Вы обещали мне! Вы обещали, что заберёте… Да. Но я должен забрать. Да, обязан. Я обещал, что заберу их. Они требовали, чтобы я это делал…

Бормоча себе под нос, старик пошёл по коридору в сторону дверей, и Тайвину с остальными не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

Тем временем Мерсер подошёл к дверям и коснулся панели.

– Ожидайте стабилизации давления, – произнёс синтезированный компьютерный голос. На экране рядом с панелью появилась строка предупреждения: герметичный отсек, отсутствие атмосферы внутри.

Тайвин прочитал и мысленно отметил странность. Зачем здесь это? С другой стороны, подобное выглядело как стандартная мера предосторожности для работы с биологическими образцами, что в целом укладывалось в общую картину. Да и после всего, что они видели с того момента, как попали внутрь колонии, это было не так уж и неожиданно.

На то, чтобы давление выровнялось, ушло примерно тридцать секунд, после чего герметичные створки разошлись в стороны. Скрытое за ними помещение оказалось не очень большим – что-то среднее между конференц-залом и просторным рабочим кабинетом. Два стола с терминалами, голографические дисплеи над ними, несколько застеклённых витрин вдоль стены с маркированными образцами внутри. И всё это под светом ровного и холодного белого освещения. Мерсер вошёл внутрь с такой уверенностью, будто направлялся к себе домой.

А вот Тайвин переступать порог не торопился. Что-то внутри него подсказывало, что это может оказаться плохой идеей. Тем не менее, он не остался стоять на месте и вошёл внутрь, когда мимо него прошёл Старк. И почти сразу же почувствовал. Не сильно. Запах едва ощущался. Тайвин огляделся по сторонам, пока Мерсер уже шёл к одному из столов – целенаправленно, без бормотания, словно точно знал, что ищет.

А вот Тайвин посмотрел на второй стол, который стоял напротив того, к которому подошёл старик. И в отличие от него, это место оказалось занято – в кресле сидело тело. Оно обмякло, просело и немного съехало в сторону, с опущенной головой. Под креслом – лужа, давно высохшая и потемневшая до почти чёрного. Само тело выглядело странно – сухим, почти мумифицированным. Тайвин понял почему. Без воздуха разложение шло иначе. Или почти не шло.

Он подошёл ближе.

На спинке кресла висел халат. На нагрудном кармане – табличка. Он наклонился и прочитал.

Директор Фридрих Маккинли.

– Я видел это имя на… – начал Старк.

– Да, – сказал Тайвин, не дав ему договорить. – Тот кабинет, куда привёл нас Мерсер.

Он продолжил осматривать тело. Причина смерти была очевидна, как день, – небольшое входное отверстие в правом виске. Причина его появления тоже нашлась быстро. Под креслом, прямо под свешенной правой рукой, на полу лежал пистолет. Небольшой и не особо мощный, явно гражданская модель.

– Он что… вышиб себе мозги? – удивлённо спросил Старк.

Тайвин нагнулся, поднял пистолет и проверил – магазин неполный, одного патрона не хватало. Передёрнул затвор на всякий случай. Оружие было в порядке.

– Учитывая всё, что здесь происходит, – хмыкнул он, – не самый плохой вариант. Особенно если вспомнить о том, что…

Тайвин оборвал себя на полуслове, когда воздух прорезал наполненный ужасом женский крик. Они с Диланом переглянулись.

– Шенон, – только и успел сказать Старк, и они оба бросились назад в коридор.

Женщины нигде не было. Оглядевшись по сторонам, Тайвин заметил уходящую в бок часть коридора и побежал туда. Дилан не отставал от него ни на шаг. Они резко свернули в боковой проход и побежали по нему, пока Ран мысленно проклинал себя за то, что выпустил женщину из виду.