Текст книги "Праздник не по плану (ЛП)"
Автор книги: Наташа Мэдисон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)
ГЛАВА 13
Элизабет
ПОД ЁЛКОЙ23
Отворачиваюсь от Нейта, иду прочь, а сердце колотится так, словно вот-вот выскочит из груди. Распахиваю дверь и могу лишь моргать, глядя на доставщика пиццы.
– Элизабет? – спрашивает он, держа в руке синюю термосумку, чтобы пицца не остыла.
Я киваю ему, во рту вдруг пересохло. Боюсь, что если заговорю, то мой голос станет писклявым, как это бывает, когда я очень нервничаю. Он открывает верх сумки, и пар от горячей пиццы вырывается наружу. Парень передает мне две коробки, кивает и уходит. Я закрываю дверь ногой и даю себе минуту, чтобы успокоиться.
Думаю, Нейт собирался меня поцеловать. Забудьте об этом, я знаю, что он собирался меня поцеловать. А также знаю, что должна была оттолкнуть его, но когда дело касается Нейта, я всегда делаю то, чего не должна.
Не глядя на него, я иду к стойке и ставлю две коробки с пиццей.
– Еда здесь, – говорю я, словно он не знает, что я только что принесла пиццу. – Иди есть.
Я смотрю на него, прежде чем подойти к раковине и включить воду, чтобы вымыть руки.
– Разрежу веревки после еды, – говорю я ему, поворачиваясь, чтобы взять две тарелки.
Пытаюсь вести себя так, словно мы только что чуть не поцеловались.
– Пива хочешь? – спрашиваю я, направляясь к холодильнику, доставая две бутылки, которые ставлю рядом на столешницу.
Нейт идет к раковине вымыть руки, а затем возвращается. Я открываю обе коробки с пиццей.
– Я взяла сырную и мясное ассорти.
– Мне тарелка не нужна, – говорит он, беря кусок мясной пиццы, кусая его прямо над коробкой.
Я достаю один из стульев, сажусь, беру кусок сырной пиццы, складываю его пополам и откусываю, прежде чем открутить крышку бутылки пива.
– Я забываю, как сильно скучаю по пицце, пока не попробую ее здесь.
– У вас там нет хороших пиццерий? – спрашивает он, делая еще один укус.
– Просто это не то же самое, – отвечаю я, снова откусывая. – А где украшения для елки?
– В гараже. Обычно я храню их снаружи в сарае, – говорит он, – но я знал, что мне придется ставить елку.
– Обычно ты уже ставишь ее к этому времени? – спрашиваю я, и парень кивает.
– Но я был так загружен на работе, зная, что буду брать отгулы на свадьбу, поэтому просто не успел.
– Значит, ты ни о чем не жалеешь, начав собственную ветеринарную практику? – спрашиваю я, снова откусывая.
– Ни капли, – подтверждает он. – Поначалу, конечно, было непросто, ведь пришлось строить все с нуля. Искать новых клиентов, доказывать свою состоятельность и все такое.
Нейт опирается на столешницу, глядя на меня.
– А ты, Элизабет? – У меня по телу пробегают мурашки, когда он так произносит мое имя. – Тебе нравится Австралия?
– Нравится, – признаюсь я, – теперь это мой дом. – Даже произнося эти слова, я не уверена. Хотя должна. Я там достаточно долго. Но сейчас чувствую себя так, будто одна нога здесь, другая там.
– Правда? – спрашивает он, и я киваю. – Ты с кем-то встречаешься?
– У меня нет времени на свидания, – признаюсь я ему, а затем задаю вопрос, который у меня не хватило смелости задать раньше, и о котором ничего не слышала ни от кого из родных. – А ты?
Нейт качает головой.
– Сейчас нет, но я встречался с Бритт около трех лет, – делится он, повергая меня в шок. – Мы даже купили дом вместе.
Я шокировано моргаю, и пицца выпадает из моей руки обратно в коробку.
– Прости, что?
– Что, что? – переспрашивает он.
– Ты встречался с кем-то три года, – он кивает, – и у вас был общий дом? – Я повторяю слова, чтобы убедиться, что правильно его поняла. – Этот дом? – Я показываю на столешницу.
– Нет. – Парень качает головой. – Я купил этот дом после того, как мы расстались.
– Почему вы расстались? – спрашиваю я, чувствуя, как пицца в моем животе, кажется, вот-вот свернется.
– Она хотела перейти на следующий уровень, – отвечает Нейт, поднимаясь и отпивая пиво.
– Ты имеешь в виду, она хотела замуж? – говорю я, игнорируя бешеный стук своего сердца и то, как эта новость на меня влияет. Мне становится все труднее дышать, такое чувство, будто моя грудная клетка сжимается.
– Да.
– Ну, очевидно. – Я закатываю глаза. – После трех лет, почему ты не сделал ей предложение? – задавая вопрос, я чувствую покалывание в затылке.
– Не совсем уверен, чего-то просто не хватало.
– Три года? – повторяю я.
– Три года.
– Кто с кем расстался? – спрашиваю я.
– Она, по сути, сказала, что если я сейчас не думаю о браке, то никогда о нем не задумаюсь, – заявляет он, глядя на меня. – Так что у нас состоялся откровенный разговор, и мне пришлось признать, что я не вижу нас женатыми. Ни тогда, ни в будущем.
– Тебе повезло, – говорю я, и его брови сходятся на переносице. – Если бы это была я, и через три года ты бы сказал, что ничего не получится. – Я фыркаю. – Я бы сожгла все твое барахло, абсолютно все. Ты бы жил в своей машине, голый.
– Почему я должен быть голым? – Он переступает с ноги на ногу.
– Потому что я сожгла бы все твое барахло. Абсолютно все. Вплоть до твоих презервативов.
Парень запрокидывает голову и смеется еще сильнее.
– Я не шучу с тобой, Нейт.
– О, я прекрасно понимаю, что ты не шутишь, Элизабет. – Клянусь, каждый раз, когда он произносит мое имя, у меня бабочки порхают в животе.
– Где она сейчас? – спрашиваю я, думая, что она все еще живет где-то поблизости, и есть шанс, что я столкнусь с ней лицом к лицу.
– Переехала ближе к городу вскоре после того, как я купил этот дом. Она почему-то думала, что я пожалею об этом.
– Пожалел? – спрашиваю я, чувствуя, что задерживаю дыхание. – Жалеешь сейчас?
– Нет. – Парень качает головой, делая еще один глоток пива. – Ни капельки. К тому же она вышла замуж через год после отъезда и родила ребенка.
– Девочка или мальчик? – спрашиваю я.
– Без понятия. – Он ставит бутылку пива рядом с коробкой от пиццы.
– Это значит, тебе действительно все равно. – Я беру свою бутылку пива и делаю глоток. – Потому что если бы тебе было не все равно, ты бы знал каждую деталь о другом человеке.
– Так ты не знала, что я был с Бритт? – Нейт смотрит мне прямо в глаза, задавая этот вопрос.
– Не знала, – отвечаю я, и он просто кивает головой, – но это потому, что...
– Все в порядке, – говорит он, бросая корочку пиццы. – Пойду принесу коробки.
Он начинает выходить из комнаты, и у меня так сжимается в груди, что становится трудно даже глотать.
– Нейт, – вырывается у меня дрожащим голосом.
– Все в порядке, Элизабет, – отвечает он, оборачиваясь. В его глазах я вижу то, чего никогда раньше не замечала. Этот взгляд преследует меня и лишает дара речи. – Сейчас вернусь.
Виски провожает его до гаража, а затем возвращается вместе с ним, когда парень несет синий пластиковый контейнер.
– Сколько их? – спрашиваю я, когда он ставит первый контейнер.
– Семь.
Мой рот открывается от удивления.
– Мама очень любила Рождество, – говорит он, глядя на Виски, который трется о его ногу, требуя ласки, и избегая смотреть на меня.
Ему требуется около получаса, чтобы занести все контейнеры, а я убираю беспорядок из коробок пиццы, ставя их на плиту.
– У тебя есть что-нибудь, на чем можно включить музыку? – спрашиваю я, когда Нейт ставит последний контейнер и вытирает лоб тыльной стороной ладони.
– Возьми мой телефон, – он кивает в сторону стойки, – открой музыкальное приложение, оно подключено к системе.
Я беру его телефон и провожу пальцем вверх, появляется Face ID, а затем быстро запрашивается код, когда телефон понимает, что я не он.
– Код – твой день рождения? – спрашиваю я, и парень качает головой.
– Я сам введу, – предлагает он, забирая телефон и вводя пароль. – Готово. – Он протягивает мне телефон, я открываю музыкальное приложение, и дом наполняется звуками колокольчиков. – Рождественская музыка?
– Ну, раз уж мы ставим елку, почему бы не устроить настоящий рождественский бум повсюду. – Я улыбаюсь ему, беря ножницы, когда из колонок начинает греметь «Под ёлкой» Келли Кларксон.
Подпевая песне, я разрезаю веревки, и вот елка раскрывается. Каждый раз, когда она расправляет ветки, мне кажется, что с нее сыплются сотни иголок.
– Нужно налить воды в подставку, – говорит Нейт за моей спиной.
– Что? Зачем? – спрашиваю я, обернувшись.
– Элизабет, это же дерево. – Он указывает на елку. – Это как с цветами, ему нужна вода, иначе оно засохнет или загорится от гирлянды. Я очень люблю свой дом и не хочу его поджигать.
Он начинает открывать контейнеры с игрушками, а я иду на кухню, беру самый большой стакан, который у него есть, и наполняю его водой.
– Сколько воды? – спрашиваю я, возвращаясь и вставая на колени, чтобы вылить воду в подставку.
– Доверху, наверное, – отвечает он, находя гирлянду и подходя с ней. – Похоже понадобится стремянка.
Парень кладет гирлянду на диван, где теперь лежит Виски, наблюдая за нами. Нейт выходит из комнаты, и тут в комнату заходит Малыш, осторожно осматриваясь среди коробок. Наступает на пару еловых иголок и тут же трясет лапой, чтобы избавиться от них.
Нейт возвращается с небольшой белой стремянкой и подходит к елке.
– Можешь подать мне гирлянду? – спрашивает он, и я подхожу к гирлянде и возвращаюсь, чтобы отдать ее ему. – Нам придется отодвинуть елку от стены, чтобы я мог подобраться туда с гирляндой, – говорит он, спускаясь.
– Не знаю, хорошая ли это идея.
Я наблюдаю, как он берется за середину ствола елки и медленно двигает ее к нам.
– Чертовы иголки, – жалуется он, когда мы слышим, как они падают. – Я до самого марта буду находить их по всему дому, пришлю тебе фотки.
Не могу удержаться от смеха, но потом в голову лезут другие мысли, и я отгоняю их. Я дома всего дня четыре, и каждый день приближает меня к отъезду. Обычно я к этому нормально отношусь и начинаю чувствовать себя так только в день отъезда. Начинает подкрадываться страх, осознание того, что я снова буду так далеко.
– Ты в порядке? – спрашивает он, а я прокашливаюсь, комок в горле растет все больше, когда я думаю о возвращении на другой конец света.
– Да, – уверяю я, качая головой и борясь со жжением в глазах и щипанием в носу. – Я просто... знаешь, странно быть дома.
– Ну, ты не так часто здесь бываешь, – замечает он, обходя елку с гирляндами. – Твои родители скучают по тебе.
– Поверь, они ежедневно мне звонят и пытаются вызвать чувство вины. – Я улыбаюсь ему и подхожу к елке. – Передай мне гирлянды сзади, вдвоем будет сподручнее.
Мы действуем слаженно, развешивая гирлянду, и когда заканчиваем, Нейт включает ее в розетку. И я не могу не улыбнуться, глядя на нашу работу.
– Как красиво, – восхищаюсь я, складывая руки и поднося их к подбородку.
Нейт стоит рядом и наслаждается видом.
– Неплохо. А теперь давай украсим эту чертову ёлку.
Я запрокидываю голову и смеюсь.
– Хорошо, – соглашаюсь я, заглядывая в открытые коробки. – Почему бы нам не повесить твои любимые спереди, – предлагаю я, – а остальные сзади, где их никто не увидит.
Перехожу от коробки к коробке, рассматривая все особенные игрушки, которые выбрали его родители, и уверена, что у него с каждой из них связаны воспоминания.
– Какие из них самые особенные? – Я вижу, как парень тянется к коробке с украшениями.
– Вот эти, – говорит он, поднимая один из шаров, раскрашенный золотом, а спереди – семья: мать, отец и сын на санках. – Моя мама сама их делала, – объясняет он, разглядывая украшение. – Каждый год она рисовала еще пару.
– Тогда их нужно повесить посередине, – говорю я, беря шар из его рук, – чтобы их было видно.
Нейт молчит, пока я вешаю первую игрушку.
– Ну как? – спрашиваю я, возвращаясь к нему, пока он смотрит на елку.
– Мне нравится. – Парень смотрит на меня сверху вниз. – Мне очень нравится. – Я улыбаюсь ему. – Мне бы гораздо больше понравилось без музыки, но теперь у меня навсегда останется это воспоминание.
– Вешай их. – Я беру у него коробку. – Не волнуйся, я скажу, если повесишь не туда.
– Нисколько не сомневаюсь, – отвечает он, доставая очередную игрушку и вешая ее, и каждый раз рассказывая мне небольшую историю о ней.
На украшение уходит гораздо больше времени, чем мы оба думали. Когда все готово, елка выглядит так, будто наполнена любовью и воспоминаниями, а не так, будто только что из каталога.
– Ну, как тебе? – спрашиваю я, отступая.
– Думаю, это лучшая елка, которая у меня когда-либо была. – Нейт садится на диван рядом с Виски, поглаживая его по голове.
– Хорошо. – Я улыбаюсь ему. – Я пойду приму душ, а потом спать.
Он просто смотрит на меня, и я уже собираюсь выйти из комнаты, когда останавливаюсь.
– Спокойной ночи, Нейт, – говорю я, и он кивает мне.
Я знаю, что мне просто нужно оставить все как есть. Знаю, что лучше просто забыть об этом, но что-то внутри меня не дает это сделать.
– И чтобы ты знал, – начинаю я, нервно теребя руки, – я не знала о тебе и Бритт, потому что не хотела спрашивать о тебе, а не потому, что не хотела знать. Я просто не могла. – Его рот открывается. – Просто подумала, что ты должен знать.
ГЛАВА 14
Нейт
С ТОБОЮ СЛОВНО НАСТУПАЕТ РОЖДЕСТВО24
18 декабря
Я открываю глаза при звуке голоса Элизабет.
– Ты хорошо спал? – мягко спрашивает она. – Я выпущу тебя, а потом приготовлю завтрак.
Переворачиваюсь на кровати и смотрю в окно, видя, что на улице уже светло. Протягиваю руку, чтобы взять телефон с прикроватной тумбочки, и вижу, что время – чуть больше половины девятого.
Кладу телефон обратно на тумбочку и просто устремляю взгляд вдаль. Прошлый вечер был хорошим. Наполненным множеством воспоминаний о родителях. Некоторые я забыл. Некоторые помнил так ярко, будто снова был с ними. Со мной такого раньше не случалось. Я вспоминал разные вещи снова и снова, но никогда ни с кем не делился этим. Они просто оставались в черном ящике моего разума, нетронутые, где я хранил все драгоценные воспоминания своей жизни, включая ночь, проведенную с Элизабет.
Я сидел на диване, не знаю, сколько еще после того, как она ушла. Ее слова проникли в меня и вызвали все те вопросы, на которые я не был уверен, что хочу знать ответы. Пришлось отпустить.
– Вылезай оттуда. – Я слышу ее шипение и смотрю на открытую дверь. – Если что-нибудь сломаешь… – Шипение теперь превратилось в рычание. – Я вышвырну тебя на улицу.
Я сбрасываю одеяло и встаю с кровати.
– Боже мой, что ты делаешь? – Ее голос теперь звучит панически, а я выхожу из спальни и спускаюсь по лестнице. – Убирайся оттуда. – Она снова шипит. – Сегодня вечером я запру дверь своей спальни.
Я захожу на кухню, где Элизабет стоит у ёлки в обтягивающих черных шортах. Её задница чертовски идеальна в них, и мой член, уже стоявший после пробуждения, теперь встал по другой, чертовски веской причине.
– Что происходит? – спрашиваю я, наблюдая, как она тянется к ёлке, стараясь ничего не уронить.
– Этот чертов кот, – огрызается она, с тревогой на лице. – Малыш, чертов кот, застрял на чертовой ёлке. Спит там, будто это его дом.
Я чешу затылок.
– Скажи ему выйти.
Девушка отходит от ёлки, когда я приближаюсь к ней.
Малыш буквально разлегся внутри, поперек пяти веток, расслабленный, будто эта ёлка создана только для него.
– Ага, просто скажи ему выйти, – передразнивает она. – Будто я уже не пыталась. Он меня не слушает. – Упирает руки в бока. – Этот кот не уважает авторитеты. – Девушка поворачивается к нему. – Ищи себе другое место для сна сегодня вечером, ясно? – Элизабет указывает на него, спящего на предпоследнем ряду веток.
– Думаю, он уже нашел, – говорю я, стараясь не рассмеяться, когда она бросает на меня гневный взгляд и уходит. – Если бы я был на твоем месте, – шепчу я Малышу, наклонившись, – я бы слез с этой ёлки. Лучше быть в её постели, чем на чертовой ёлке.
– Что ты ему там говоришь? – спрашивает она, когда я слышу хлопанье дверцами шкафов. – Надеюсь, ты ему угрожаешь.
Я смеюсь и качаю головой, затем слышу, как Виски скребется в дверь, просясь войти. Я иду открыть, пока Элизабет возится на моей кухне. У меня на кухне не было женщины со времен Бритт. И уж точно никогда не было женщины в этом доме. Но видя её здесь, странно признать, что я не вижу здесь никого другого. А также не вижу никого другого, кроме нее, рядом со мной.
– Доброе утро, – приветствую я, когда Виски возбужденно вбегает, кружит вокруг моих ног, пока я глажу его по боку. – Ты оставил меня в постели, как только она встала, да?
Я поднимаю глаза и вижу, как Элизабет наклоняется, ставя его миску с водой. Ее задница практически у меня перед лицом. Я стону и снова смотрю на собаку.
– Я бы тоже так поступил.
Запах кофе наполняет комнату, пока она хлопочет на кухне, доставая кружки, а затем молоко.
– Какие планы на сегодня? – спрашивает Элизабет, и я пожимаю плечами, подходя к одному из барных стульев и выдвигая его. – Дай мне взять телефон.
Элизабет подходит обратно к стойке, берет его и касается экрана.
– Тут написано «охота за сокровищами». – Она кладет телефон и подходит к кофемашине. – Что за чертовщина? Почему он не может быть нормальным человеком? – Она наливает кофе в обе чашки, а затем добавляет молоко. – Можно было просто познакомиться с парой подружек невесты во время примерки. – Она поворачивается и подходит, ставя одну из кружек передо мной.
– Спасибо, – бормочу я, беря ее, пока девушка подходит к дивану.
У нее в руке тоже кружка, и она садится, поджимает ноги и смотрит на елку.
– Просто репетиционный ужин, а потом свадьба. – Она делает глоток кофе. – Но нет, не с Джошуа. Джошуа такой: «Что бы всех взбесило до чертиков? Давай сделаем это».
Я смеюсь.
– Он знал, как тяжело людям быть вдали от своих семей во время праздников, поэтому хотел, чтобы все чувствовали себя семьей.
– Мы и есть чертова семья. – Она поворачивает лицо ко мне. – Буквально, все друг друга знают.
– Ты всех знаешь? – Я знаю, что она знает свою семью, но не знает многих родственников Мэйси, потому что не была здесь.
– Я и не хочу. – Она смотрит на меня. – Есть разница. Я не общаюсь с большим количеством людей.
Элизабет подносит кружку ко рту и делает маленький глоток обжигающе горячего кофе.
Я встаю, подхожу к дивану и сажусь на другой его стороне, наблюдая за украшенной огнями ёлкой. Малыш свернулся калачиком внутри, закрыв глаза.
– Хорошие новости, – говорю я и девушка смотрит на меня. Ее волосы собраны на макушке, лицо без макияжа, и никогда прежде она не выглядела так прекрасно. – Будет конкурс пряничных домиков, потом совместная вечеринка холостяков и холостячек, и мы наконец закончим.
– Это ложь. – Она вздыхает.
– Нет, он отменил лепку снеговиков, потому что нет снега.
– Я не это имела в виду. Ты забыл репетиционный ужин и свадьбу.
Я усмехаюсь и крепче сжимаю кофейную чашку, когда вижу, что Виски направляется к нам и запрыгивает на диван между нами.
– Ну, эти два события были само собой разумеющимися и всегда были в списке.
Пес крутится на месте, а затем плюхается, кладя морду на колени Элизабет, и я никогда в жизни не завидовал своей собаке так, как сейчас.
– Значит, я так понимаю, когда придет твоя очередь выходить замуж, – кофе будто сворачивается у меня в желудке, – ты не будешь устраивать двухнедельное знакомство.
– Точно нет, – отрезает она. – Только репетиционный ужин. Думаю, у меня не будет такой большой команды подружек невесты, как у Мэйси. Всего одна подружка и все, а остальные будут приглашены. Свадьба – это, по сути, действо между двумя людьми, а не пятьюстами.
– Тебе, пожалуй, лучше никогда не говорить такое родителям, – предупреждаю я ее. – Может, дядя Макс с тобой и согласится, но он, пожалуй, единственный.
Она усмехается.
– А что насчет тебя? – Элизабет кладет руку на спинку дивана, а затем прислоняется виском к сжатому кулаку. – Как ты видишь свою свадьбу?
– Мне, честно говоря, совершенно все равно, лишь бы жениться на той, которую люблю, – признаюсь я. – Если она появится, я уже победитель.
Элизабет запрокидывает голову и смеется, а когда снова смотрит на меня, в ее глазах блестят искорки.
– Это можем быть только мы вдвоем, или она может позвать кого угодно, мне действительно все равно.
– Ты бы произнес свои собственные клятвы или ограничился стандартной фразой вроде «беру тебя в жены»?
– Опять же, это зависело бы от ее желания. Я мог бы сделать и то, и другое. Если мы решим ограничиться стандартной фразой... – я делаю глоток кофе, пытаясь выкинуть из головы образ ее в качестве моей невесты, – ...я бы написал ей письмо со своими клятвами.
Ее рот открывается от удивления.
– Это так мило, – выдыхает она почти шепотом.
– Почему ты так удивляешься всему, что я говорю? Как будто ты меня не знаешь.
Я допиваю кофе и встаю с дивана, не уверенный, хочу ли продолжать этот разговор, потому что рано или поздно я перестану бояться и спрошу, почему, черт возьми, она ушла от меня после нашей ночи.
– Я пойду в душ, а потом буду собираться, нам нужно быть там к одиннадцати.
– Отлично, – бормочет она и следует за мной. – Ты что, не собираешься снимать кота с дерева?
Я оглядываюсь и качаю головой.
– Если ему там комфортно спать, кто я такой, чтобы мешать?
Элизабет берет мою кружку и уносит ее на кухню, а я ухожу от нее, слушая, как она на кухне говорит моему коту, что он очень, очень пожалеет, если не слезет с дерева.
Час спустя я спускаюсь по лестнице, засовывая телефон в задний карман джинсов, и вижу ее внизу, надевающую ботинки. Девушка смотрит на меня через плечо.
– Я почти закончила. – Она отворачивается и надевает второй ботинок.
Я останавливаюсь на ступеньке позади нее.
– Не торопись.
Сегодня на ней темно-серая водолазка, и я точно знаю, что это шелковистый мягкий кашемир, и мне бы ничего не хотелось больше, чем провести по ней пальцами.
Элизабет встает, и я вижу, что на ней еще одни черные леггинсы и объемный свитер.
– На улице холодно, – бормочет она, направляясь к черной куртке.
– Тебе следовало надеть эту куртку вчера, когда мы рубили ёлку.
– Мы же обсуждали это вчера. Она не подходила к моему наряду. – Девушка закатывает глаза. – К тому же, я вспотела до чертиков, когда начала пилить эту чертову ёлку.
Я усмехаюсь, иду к входной двери и надеваю свои черные ботинки.
– Пойду выпущу Виски еще раз, – говорит она мне, прежде чем позвать мою собаку, которую я вижу, выходящей из её комнаты.
Отлично, ещё один, кто спит в её постели. В этом доме все, кроме меня, спят в её кровати.
– Мы займемся глупой затеей твоего дяди Джошуа. – Я слышу, как она разговаривает с Виски. – Мне нужно, чтобы ты съел один из его ботинков, когда он в следующий раз придёт, ладно? Можешь, укусить его за задницу. Я оставлю это на твое усмотрение. Просто знай, что мы будем только рады. Возможно, ты даже получишь дополнительные лакомства.
Моя улыбка становится еще шире, когда я надеваю свою короткую стеганую куртку. Когда она возвращается в комнату, Виски снова идет за ней.
– Я отключила гирлянду на елке, – говорит она, гладя Виски, и мы вместе выходим из дома.
Девушка идет впереди меня, я нажимаю кнопку блокировки на двери и встречаюсь с ней у машины.
– Пахнет хрустяще, – она потирает руки, – а это значит, что я буду ненавидеть каждую секунду сегодняшнего дня.
– Хрустяще?
– Да, типа прохладно и свежо, – говорит она, как будто должно стать понятнее, – думаю, сегодня будет еще холоднее, чем вчера.
– Отлично.
Выезжаю с подъездной дорожки и направляюсь к зоне регистрации. На парковке около десяти машин, когда я выхожу первым, а затем встречаю Элизабет сзади грузовика.
– Слушай, – заговорщицки говорит она, – давай найдем подсказку и уйдем, а они пусть потом пытаются нас найти?
Я смеюсь.
– Вот будет настоящая охота за сокровищами, – продолжает она, пока я смотрю на большое здание – красный амбар, на дверях которого теперь висит большой венок, а по бокам – гирлянды. – Мы будем где-нибудь в спа или типа того, и если они нас найдут, то выиграют.
– Если Джошуа согласится, я в деле, – говорю я, пока мы идем бок о бок к парадным дверям. Открываю одну, но перед этим она бросает на меня гневный взгляд. – Что? Это не я это организовал.
Элизабет заходит передо мной, и внутри нас сразу же обдает теплым воздухом. Свадебная группа буквально разбрелась повсюду.
– Черт, ты здесь, – говорит Джек, направляясь к нам, – я должен Эви двадцать баксов.
– Что? Почему? – спрашивает Элизабет, сбитая с толку.
– Я был уверен, что ты не придешь, – говорит он ей.
Она поворачивается и смотрит на меня.
– Мне стоило остаться дома и позволить Джеку выиграть. Видишь, что ты наделал? Теперь он расстроен.
Элизабет собирается сказать что-то еще, когда к нам подходит Белинда.
– Привет, – говорит она, улыбаясь мне, – можно тебя на минутку?
– Можно и больше минутки, – отвечает Элизабет, и любой, кто ее знает, понимает, что тон у нее недружелюбный. Она толкает Джека, когда тот пытается что-то сказать.
Я смотрю, как она уходит от меня, прежде чем снова переключить свое внимание на Белинду.
– В чем дело?
– Я нашла фотографии для выступления, – говорит она, и я съеживаюсь. – Думаю, ты свои еще не смотрел?
– Поищу сегодня вечером, – заверяю я ее. – Добавлю это в свой календарь, чтобы напоминалка сработала. – Я достаю телефон из кармана и слышу, как Джошуа зовет всех к себе.
Белинда возвращается к своим друзьям, а я встаю рядом с Элизабет, которая смотрит на меня, а затем снова на Джошуа.
– Ладно, для этого вам понадобится напарник, – говорит он, и я смотрю на Элизабет, убирая телефон.
Все разбиваются по парам, и только мы с Элизабет остаемся вдвоем.
– Полагаю, мы с тобой.
– Разве ты не хочешь объединиться с подружкой невесты? – спрашивает она. – Это должно быть как два партнера, идущих рука об руку к алтарю.
– Почти уверен, что ее муж будет против, – отвечаю я, и Элизабет смотрит на Белинду, которая сейчас обнимает упомянутого мужа. – Да, она замужем. Грегори – отличный парень. Большую часть времени он работает в ночную смену, поэтому ты его и не видела.
– Что ж, я не собираюсь быть твоим вторым выбором. – Она смотрит на Джека и Эви. – Мы будем партнерами с Эви, и вы с Джеком.
– Но, – скулит Джек, – мы собирались найти укромный уголок и все время целоваться.
– Ты ведешь себя так, будто вы не просыпаетесь вместе, – возмущается Элизабет. – Ты можешь обойтись без нее.
– Итак, есть шесть пит-стопов с подсказками, – продолжает Джошуа, – и на каждом пит-стопе есть разные подсказки для вашего номера. – Он ходит по кругу с миской, в которой лежат сложенные бумажки. – Выберите свой номер, и под этим номером будет конверт с подсказками.
– Что мы выиграем? – спрашивает Джек.
– Победители получат трофей, – отвечает Мэйси и поднимает маленький кубок из магазина за доллар. – И право говорить, что вы победители.
– Нет, спасибо, – слышу я бормотание Элизабет рядом с собой и едва сдерживаюсь от смеха.
– Будет так весело, – восторженно восклицает Мэйси, когда Джек вытаскивает бумажку из чаши.
– Ты – идиот, и я тебя ненавижу, – заявляет Джек с улыбкой на лице Джошуа, который закрывает глаза и кивает, – и я сломаю тебе ногу по-настоящему.
– Какой у нас номер? – спрашиваю я Джека, который смотрит на бумажку.
– Семь, – говорит он, протягивая мне бумажку.
Я смотрю на Элизабет, которая оглядывается по сторонам.
– Уверена, что не хочешь быть в моей команде? – спрашиваю я её. – Мы можем позволить этим двоим целоваться друг с другом.
– Эви всё равно сказала, что ей надоел Джек и его дурацкие поцелуи, – язвительно замечает она, заставляя Джека рассмеяться.
– Она сейчас влюблена в меня больше, чем когда-либо, – заявляет он, подмигивая Эви, которая просто краснеет от его слов. Эти двое – буквально самая раздражающая влюблённая парочка, которую вы когда-либо встречали.
– Все готовы? – спрашивает Джошуа.
Все, кроме нас четверых, бормочут:
– Да.
– Приготовились, – говорит он. – Первая подсказка на столе. – Он указывает на него. – И начали.
Все, кроме нас четверых, бросаются к столу.
– Команда, занявшая последнее место, должна будет помочь нам составить план рассадки, – объявляет он, и мы четверо рвемся в бой. – Удачи.
