Текст книги "Праздник не по плану (ЛП)"

Автор книги: Наташа Мэдисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 23

Элизабет

ПУСТЬ ИДЕТ СНЕГ!³⁶

Слышу, как он называет мне код, а потом смотрю на него, не уверенная, что правильно расслышала.

– Что? – он делает вид, что не понимает, о чем речь.

– Это, – говорю я, и у меня кружится голова, – это та ночь, когда мы...

Нейт стоит на второй ступеньке, кивая головой, вокруг него падают снежинки, его ноги утопают в снегу, а в руках он держит сумки.

– Нам нужно зайти, – говорит он, проходя мимо. – Виски весь день просидел взаперти.

– Нейт, – выдыхаю я, а он просто поднимается по ступенькам и отодвигает меня от двери. Смотрю, как он касается клавиатуры, которая загорается синим, а затем набирает цифры, которые он мне только что назвал, и звук открывающегося замка наполняет тишину крыльца. Парень с трудом открывает дверь с сумками в руках, и когда ему это удается, Виски тут же прыгает на него.

– Назад, – приказывает он ему, и тот отступает, давая Нейту возможность занести сумки. – Можешь его выпустить? – спрашивает он меня. – Нужно почистить ступеньки.

– Да, – тихо отвечаю я, когда он проходит мимо и направляется к двери гаража.

Я смотрю на него, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Наблюдаю за ним, пока не чувствую, как моя рука движется, когда Виски тыкается в неё носом, чтобы понюхать меня. Звук его хвоста, ударяющегося о дверь, заставляет меня взглянуть вниз на него.

– Хочешь гулять? – спрашиваю я, и он, гавкнув, снова пятится в дом. – Хорошо, дай мне снять ботинки, – говорю я ему, топая ногами, когда захожу внутрь и снимаю куртку и обувь. – Вот так, – говорю я, открывая заднюю дверь, наблюдая, как он выбегает.

Поворачиваюсь и иду наполнить его миску водой, а затем едой, прежде чем вернуться к входной двери и поднять пакеты с продуктами, которые Нейт оставил перед тем, как пойти чистить снег. Отношу их на кухню и начинаю разбирать, прервавшись, чтобы впустить Виски, который направился прямо к своей миске с едой.

Я иду к рождественской елке, включаю гирлянду и вижу, как огни освещают комнату. Возвращаюсь на кухню, достаю ингредиенты для ужина, который мы собирались приготовить. Входная дверь открывается, а затем захлопывается. Виски срывается с места, будто от этого зависит его жизнь. Звук его хвоста, ударяющегося о стену каждый раз, когда он так рад, заставляет меня улыбнуться, и слышу смешок Нейта.

– Ладно, ладно, – говорит он. – Ты играл в снегу? – спрашивает он его, а затем я слышу его шаги, идущие по коридору. – Там снег идет еще сильнее.

– Думаю, нам стоит поторопиться и приготовить ужин, пока не отключили электричество, – предлагаю я, и он кивает, подходит к раковине и включает воду, чтобы вымыть руки.

– Только что разговаривал с Джошуа, у твоих родителей и в отеле отключили электричество. У них работает генератор, но начинает нарастать паника, что еда для свадьбы может испортиться, если у кейтеринга не будет генератора.

Я ахаю.

– Я не буду говорить, что это знак, – я кладу руки на стойку, – но и отрицать этого я тоже не буду.

Он усмехается.

– Нейт, – зову я его по имени, и он смотрит на меня, и впервые в жизни, глядя на него, мне трудно дышать. Впервые в жизни я принимаю тот факт, что Нейт – тот мужчина, которого я тайно любила. И впервые в жизни я понятия не имею, что, черт возьми, я делаю. Ни малейшего представления.

– Элизабет, почему бы нам не приготовить, а потом обсудим все за едой.

– Хорошо, – отвечаю я, уступая ему. – Ты все еще хочешь, чтобы я приготовила свою курицу с пастой?

– Да. – Он стряхивает воду с рук, прежде чем взять полотенце, чтобы вытереть их на сухо. – Чем я могу помочь?

– Можешь разрезать курицу вдоль? – Я указываю на грудку. – Я возьму специи, которые понадобятся. – Подхожу к краю и открываю маленький шкафчик рядом с холодильником, достаю паприку, чесночный порошок, луковые хлопья и сушеный тимьян. – Откуда у тебя все эти специи? – спрашиваю я, доставая банки и подхожу к другой стороне острова.

– Твоя мама подарила мне одну из тех вращающихся подставок для специй, – объясняет он, доставая разделочную доску, а затем нож, – а потом однажды пришла и решила, что это некрасиво, поэтому убрала баночки и выбросила вращающуюся штуковину.

Я усмехаюсь.

– Это совсем не похоже на мою мать. – Подхожу к ящику, где, как я знаю, он хранит свою утварь, беру небольшую миску и смешиваю специи.

– Хорошо, курица готова. – Он смотрит на разделочную доску, и я подхожу, чтобы оценить его работу.

– Неплохо для ветеринара. – Я подмигиваю ему, и он смеется. – Нам понадобится двенадцать зубчиков чеснока.

Он подходит к холодильнику, открывает его и достает маленькую баночку.

– Измельченный?

– Нет, крупно нарезанный, – говорю я, насыпая специи в ладонь и натирая ими курицу. – Ты часто готовишь?

– Довольно часто, – отвечает он, выдергивая чесночные головки. – Я люблю поесть, поэтому обычно готовлю, наверное, раза три в неделю, и потом у меня остаются остатки еще на два-три дня, а еще есть обязательный вечер пиццы.

– А неделя вообще считается неделей, если без пиццы? – спрашиваю я, переворачивая курицу, приправляя другую сторону. Я подхожу к ящику у плиты, достаю глубокую сковороду, ставлю ее на плиту и включаю огонь.

– А ты часто готовишь? – спрашивает он, а я киваю.

– Да, у меня есть такая привычка: я ложусь в постель и погружаюсь в интернет в поисках рецептов. Где оливковое масло?

– Там же, где мы его всегда держали, – отвечает он. Я открываю небольшой шкафчик у плиты, где у нас дома всегда стояли масла и уксус. – Я привык делать так, как твоя мама.

– Значит, это перекочевало и в твой дом? – спрашиваю я, наливая немного оливкового масла на сковороду. – Хочется сказать, что у себя я так не делаю, но на самом деле делаю. – Я смеюсь, пока он грубо рубит чеснок. – Моя кухня – точная копия того, как все расставлено дома.

Он смеется в ответ.

– Как думаешь, почему тебе так легко найти здесь все? – спрашивает он. – Все то же самое.

– Я пыталась что-то переставить, – признаюсь я, поднося руку к сковороде, чтобы проверить, достаточно ли она горячая. – Знаешь, потому что я упрямая и всегда спорила о том, как все должно быть расположено на кухне.

– Конечно. – Он качает головой. – Я помню, как ты однажды сильно поссорилась с ней из-за того, что кружки были не над кофемашиной, а в маленьком шкафчике сбоку.

Я смеюсь, вспоминая.

– И я целую неделю упрямо доказывала, что права, но каждый раз шла к другому шкафчику. – Я кладу курицу на сковороду. – Очень обидно, когда твоя мама оказывается права. – Я смотрю на него. – Помнишь кружку, которую ты мне подарил на день рождения в тот год?

– Как я мог забыть? – Нейт уворачивается в сторону. – Вот, что мне пришлось сделать, чтобы ты не попала мне ей в голову.

– Это был рефлекс, я не виновата, – оправдываюсь я.

– Рефлекс? – он отодвигает чеснок в сторону. – Ты буквально достала ее из коробки, прочитала надпись и запустила в меня.

– И почему я бросил её в тебя? – спрашиваю я его, а он только ухмыляется. – Там было написано: «Мама была права во всем, и Нейт тоже».

– Я заплатил за это дополнительно. – Он указывает на меня ножом. – На другой стороне были наши лица.

– Ну вот я и испугалась, – шучу я, устанавливая таймер на четыре минуты. – Мне нужно, чтобы ты нарезал лук.

Он подходит к холодильнику и достает луковицу из ящика.

– Ты отомстила мне, не так ли? – он смотрит на меня, а я опускаю взгляд на сковородку, стараясь не рассмеяться над тем, что я с ним сделала. – Вот, Нейт, – передразнивает он мой голос, – моя мама купила тебе эти плавки и хочет, чтобы ты их примерил.

– Вообще-то, технически, она купила их для тебя, потому что мне пришлось воспользоваться ее кредитной картой, – отвечаю я, замечая блеск в его глазах.

– Затем ты сказала, что она хотела узнать, как они чувствуются в воде. – Я смотрю на него. – И я, идиот, полез в воду, и что случилось потом, а, Элизабет?

– Я не... – начинаю я, и он с укором смотрит на меня. – Я дала тебе полотенце, не так ли?

– Я был голый в бассейне в середине дня, а твои бабушка и дедушка были дома, – шипит он на меня. – Ты подарила мне плавки, которые растворяются в воде.

– Нейт, – произношу я, переворачивая курицу, – так поступают, когда у тебя есть симпатия к кому-то.

– У тебя была ко мне симпатия? – спрашивает он, и мне приходится отвести взгляд.

– Она постепенно нарастала. – Я не могу удержаться от смеха. – Это определенно произошло вскоре после этого, – подтверждаю я. – Возможно, даже началась, когда я увидела, как ты голый выходишь из бассейна. – Я пожимаю плечами. – Мы никогда не узнаем. – Я беру тарелку, кладу на нее курицу и смотрю на него. – К тому же, я думаю, ты разбил мне сердце вскоре после этого, когда я застукала тебя целующимся с Тейлор возле дома.

– Тебе было пятнадцать, – кричит он, – твой отец убил бы меня.

– Да ладно, ты на четыре года старше, это не так уж и страшно.

– Двадцать шесть и двадцать два – это не так уж страшно. Тридцать и двадцать шесть – тоже не так уж страшно. А вот пятнадцать и девятнадцать – это совсем другое дело.

Я добавляю немного масла, затем обжариваю лук, а потом чеснок. Добавляю овощной бульон, который мы купили, и сливки, чтобы немного загустело, прежде чем добавить пасту.

– Теперь ждем восемь минут или пока паста не будет готова. – Он кивает и идет мыть руки, а затем вытирает стол, на котором резал продукты.

– Хочешь немного вина? – спрашивает он, оборачиваясь ко мне, пока вытирает руки.

– С удовольствием. – Я жду, пока он развернется, прежде чем подойти к нему и обнять за бедра. – А еще больше мне бы хотелось поцеловаться с тобой.

Нейт улыбается, хватает меня за бедра и поднимает на стойку, мои ноги раздвигаются, чтобы он мог встать между ними. Наклоняет голову вбок.

– Я говорил тебе, что ты красивая сегодня? – спрашивает он, а я кладу руки на его грудь, чувствуя, как бьется его сердце.

Наши сердца бьются в унисон, это то, чего я никогда не испытывала с другим человеком в своей жизни. Только с ним. Всегда с ним. Всегда с Нейтом.

– Нет, не говорил. – Я улыбаюсь ему, поднимая руки по его груди и обвивая его шею, в то время как свет несколько раз мерцает. – Хоть бы продержалось еще минут десять, максимум. – Я смотрю на плиту, видя, как кипит паста. – После этого можно выключать.

– Плита газовая, – напоминает он мне, – но, возможно, мы будем ужинать при свечах.

– Звучит романтично. – Я улыбаюсь ему, и он наклоняется, чтобы поцеловать меня.

– Тогда позволь мне поискать свечи. – Он начинает поворачиваться, но я тяну его обратно.

– Мне действительно очень жаль, что я не заставила тебя поговорить со мной тогда.

– Мне тоже очень жаль, что я подумал, что ты меня бросила, – говорит он тихо. – Но ты должна знать, Элизабет, – он убирает волосы от моего лица, – что той ночью… – Он держит одну сторону моего лица в ладони, и я прижимаюсь к ней сильнее. Гладит

пальцем мою щеку. – Это, без сомнения, была одна из лучших ночей в моей жизни. – Нейт смотрит мне в глаза. – Как будто всё, что происходило до этого, было частью пути, ведущего к тебе. – Эти слова сжигают мою душу, словно он разжег огонь, раскалил клеймо и оставил на моем сердце свое имя. – Утром, не увидев тебя там… Это разбило мне сердце. – Комок начинает расти в горле. – Теперь это не имеет значения.

– Имеет, – быстро вставляю я, – это имеет значение сейчас, так же, как и тогда. Мы не можем изменить то, что произошло тогда, но можем изменить будущее.

Он усмехается.

– Элизабет, ты живешь на другом конце света. – Улыбка грустная, голос тихий. – Нет никакого будущего.

Хотя я знаю, что он не пытается меня ранить, но все равно больно.

– Знаю, – отвечаю я, тяжесть нарастает в груди. – Я имела в виду, – зарываюсь пальцами в его волосы на затылке, – что теперь мы оба знаем, что та ночь была особенной для нас обоих.

Он кивает.

– Неправильное время, неправильное место.

– Нет, – говорю я, затаив дыхание, – правильный человек, неподходящее время.

Нейт мягко целует меня, когда свет снова мерцает.

– Пойду поищу свечи, пока мы совсем не остались без света.

– Хорошо, – тихо отвечаю я, когда он поворачивается, чтобы выйти из комнаты. Одна моя рука опускается, другую прикладываю к боли в груди. – Правильный человек, неподходящее время, – бормочу я. – С тобой это всегда будет правильный человек.

ГЛАВА 24

Нейт

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ЛЮБОВЬ³⁷

– Это было… – кладу вилку на пустую тарелку. – Лучшая еда, которую я ел…

– Если скажешь «за всю жизнь», я пойму, что ты лжешь. – Элизабет смотрит на меня, ее лицо освещалось двумя свечами в центре стола и огнями елки в углу. Несмотря на то что электричество не отключили, я решил, что мы будем ужинать при свечах. Особенно когда ее лицо засияло, когда я вернулся на кухню с четырьмя свечами в руках.

Пока расставлял свечи на столе, она раскладывала пасту с курицей по тарелкам. Принеся их, поставила порцию побольше передо мной, а я налил нам обоим вина.

– Я собирался сказать, что это была лучшая еда за последнее время.

Элизабет подняла бокал с вином, покачивая его в руке.

– Хорошо, отмазался. – Она подносит его к губам и делает глоток. – Быстро сориентировался. – От улыбки, которую она мне дарит, все внутри меня оживает.

– Знаешь, что нам стоит сделать? – беру свой бокал вина и допиваю его. – Нам стоит сыграть в игру.

– О? – она ставит свой пустой бокал. – Мне это уже нравится.

– Конечно, тебе понравится. – Я беру бутылку вина и наполняю ее бокал, опустошая бутылку. – Если только ты не проиграешь, тогда будет катастрофа.

– Я могу проиграть и быть хорошим игроком, – возражает она, и я фыркаю.

– Расскажи, когда такое случалось? – отодвигаюсь от стола. – Мне нужна дата и время.

– Я не знаю точную дату или время, – оправдывается она, поднимая свой бокал вина. – Но мы вчетвером устраивали турнир по «Четыре в ряд»³⁸.

Мой рот открывается от удивления, когда она вспоминает это.

– Ты шутишь, да?

– Она просто выскользнула у меня из рук, – защищается она. – Джошуа наклонился ко мне и... – Элизабет пытается спрятать улыбку за бокалом.

– И ты схватила игровую доску и ударила его ею по голове, – напоминаю я, и она смотрит в угол комнаты, изо всех сил стараясь не рассмеяться. – Ему наложили пять швов у линии роста волос.

– Ему повезло, что я не ткнула ему в глаз, – парирует она. – Он дразнил меня всю ночь. «Я выиграл! Я выиграл! Я выиграл!» – передразнивает она, как ей кажется, его голос. – Лузер. – Она даже показывает пальцем букву «Л» на лбу для пущего эффекта. – Он меня дразнил. У меня не было выбора, кроме как защитить свою честь.

– Твои родители запретили нам играть вообще во все настольные игры. Они все их выбросили.

– И опять же, чья это вина? – Она ждет моего ответа, и когда я не отвечаю на полсекунды дольше, чем ей хотелось бы, она отвечает сама: – Это вина Джошуа. Всегда он виноват, потому что выводит меня из себя.

– Элизабет. – Я останавливаюсь рядом с её креслом, чтобы забрать тарелку, она поднимает на меня взгляд, и я не могу удержаться, наклоняюсь и целую её в губы. – Как только чувствуешь, что проигрываешь, что-то на тебя находит.

– Я не люблю проигрывать, – тихо признается она, прикладывая руку к моей щеке.

– Что ж, хорошая новость в том, что в игре, в которую мы собираемся играть, – я поворачиваюсь и иду обратно на кухню, ставя тарелки в раковину, – не будет ни победителей, ни проигравших.

Её лицо искажается в гримасе.

– Мне уже не нравится. Всегда есть победитель и проигравший.

– В этой игре мы оба можем быть победителями, – поясняю я, и она притворно изображает рвоту.

– Это как если всем дают трофеи, что отвратительно. – Она качает головой. – Если я выиграла, то выиграла. Я хочу быть единственной с кубком. А не чтобы всем раздавали призы, чтобы они не плакали.

– Вау. – Я стараюсь не смеяться над ней. – Давай не будем поручать тебе присмотр за детьми на свадьбе.

Она фыркает, и делает глоток вина.

– Что я могу сделать, чтобы ускорить эту игру и приблизить мою победу?

– Ты можешь пойти и сесть на диван, полюбоваться красивой елкой и подождать меня. – Я указываю на рождественскую елку в углу, которая освещает комнату.

Убираюсь на кухне, но она ставит свой бокал на стол и подходит, чтобы помочь мне.

– Кажется, я сказал тебе пойти сесть на диван.

– Нейт, – произносит она, и в её голосе звучит игривость, – я буду следовать твоим приказам только тогда, – она смотрит на меня приподняв бровь, – когда потребуешь залезть сверху или когда скажешь: «лицом вниз, задницей вверх».

Мой член сразу же становится твердым от ее слов.

– Приятно слышать, – это единственное, что я смог выдавить из себя. Я даже не могу поддержать разговор грязными намёками, иначе забуду про уборку кухни и просто закину её себе на плечо.

– Вот, – она указывает на моё лицо, – о чём ты сейчас думал?

– Почему спрашиваешь? – интересуюсь я.

– У тебя изменился взгляд. – Она снимает кастрюлю с плиты и ищет контейнер, чтобы убрать остатки пасты.

– Я не собираюсь делиться с тобой своими сокровенными мыслями. – Я споласкиваю тарелки и ставлю их в посудомоечную машину.

– Ты думал обо мне, – она усмехается, – и о сексе.

– С чего ты взяла? – спрашиваю я.

– У тебя было почти такое же выражение лица, как когда ты запрыгнул ко мне в душ. – Она смотрит на меня, убирая остатки еды в холодильник.

– Полагаю, тебе придётся только гадать, о чём я думал, – бормочу я, не желая сдаваться и признавать, что она права.

Элизабет вытирает столешницу, пока я споласкиваю раковину.

– Ладно, теперь, когда мы закончили, давай поиграем.

– Нам нужна ещё одна бутылка вина, – говорю я, подходя к шкафу и доставая бутылку, – если только ты не хочешь чего-нибудь другого.

– Вино – это хорошо. – Она берёт свой и мой бокал со стола и идёт к дивану. – На улице всё ещё довольно сильно метёт.

– Да. – Я открываю бутылку и бросаю пробку на стол, прежде чем подойти к ней и налить немного в её бокал и в свой. – Ладно, давай сыграем в «Я никогда не…».

Я сажусь рядом с ней на диван, поворачивая верхнюю часть тела к ней, пока она сидит в углу, свернув ноги под себя.

– Если ты делал то, что другой человек никогда не делал, ты делаешь глоток вина.

– Поняла, – говорит она с усмешкой. – Я точно выиграю.

– Надеюсь, что мы займёмся сексом на диване, так что оба будем в выигрыше.

Элизабет запрокидывает голову назад и смеётся, и я не могу вспомнить ни одного звука, который бы мне нравился больше. Хотя, если честно, то, как она произносит моё имя, когда я вхожу в неё, – это лучший звук, но её смех на втором месте.

– Ладно, кто начинает первым? – спрашивает она с искоркой в глазах. – Играем в «пикантный» вариант?

– Давай, – говорю я, готовый сделать всё, чтобы она продолжала так улыбаться. – А также можем выпить и снять одну вещь из одежды.

– Вот это настоящая игра, – радуется она. – Кто начинает первым?

– Давай ты.

– Хорошо. – Она смотрит в сторону, думая. – Я никогда не купалась голой. – Она усмехается мне.

– Я не буду пить, – говорю я ей, и она смеётся. – Это было непреднамеренный нудизм.

– Эм, я говорила не о том случае, – уточняет она, указывает на меня. – А о том лете, когда мы поехали в отпуск, и ребятам пришла в голову идея пробежаться голышом по пляжу, а потом прыгнуть в воду.

– Черт, – ругаюсь я, вспоминая. – Ладно, я это сделал, значит буду пить. – Я делаю глоток вина. – Ты никогда не купалась голышом?

– Нет! – выдыхает она. – Мой самый большой страх – это то, что кто-то украдет мою одежду, и мне придется ходить голой, а еще, что там темно и может быть опасно. Ты должен что-то снять. – Она указывает на меня, и я протягиваю ей свой бокал, снимая рубашку.

– Хорошо, моя очередь, – заявляю я, забирая свой бокал и бросая ей рубашку, пока она кладет ее себе на колени. – Я никогда не имитировал оргазм.

Элизабет ахает.

– Это нечестно.

Я подмигиваю ей, и она наклоняет голову, и я понимаю, что игра началась. Элизабет делает глоток вина, а затем я указываю на нее, двигая пальцем вверх и вниз, ожидая, что она что-то снимет. Девушка протягивает мне свой бокал так же, как я ей свой, и снимает свитер, оставаясь в черных леггинсах и черном спортивном бюстгальтере.

– Твоя очередь, – говорю я с ликованием от того, что выиграл хотя бы один вопрос.

– Я никогда не встречалась с братом или сестрой кого-то из своих друзей. – Я смотрю в потолок и не могу сдержать смех. – Можешь просто выпить весь бокал сразу, – говорит она мне, и я делаю глоток, прежде чем поставить бокал на стол и встать, стягивая штаны и бросая их ей, оставаясь в боксерах и носках. – Похоже, я выиграю.

Беру свой бокал.

– Я никогда не пользовался приложением для знакомств. – Я указываю на нее.

Она бьет по дивану.

– Это несправедливо, – шипит она. – Как еще я должна была с кем-то познакомиться, если ездила в летний лагерь только для девочек?

– Не мои проблемы. – Я широко улыбаюсь я ей. – Я заберу твои штаны.

Она фыркает.

– Да уж, конечно. – Она делает глоток вина, а затем бросает мне свой спортивный бюстгальтер. – Если твои соски могут быть на виду, то и мои тоже. Моя очередь. – Она стучит пальцем по бокалу, размышляя. – Я никогда в жизни не бросала кого-то после секса.

– Бросала. – Я указываю на нее. – Ты меня бросила.

– Я не бросала, – отрицает она. – Эта игра такая дурацкая.

– Она дурацкая, потому что ты играешь, чтобы выиграть, а не ради удовольствия, – говорю я ей. – Ладно, моя очередь. Никогда в жизни у меня не было нескольких оргазмов подряд.

– Зараза, – шипит она на меня, допивая вино из бокала. – Это нечестно. – Она ставит бокал и снимает штаны, оставаясь только в кружевных стрингах. – Надеюсь, ты доволен собой. – Она бросает штаны мне в лицо, и я их ловлю.

– Ты голая на моем диване. – Я ухмыляюсь ей. – Конечно, я очень доволен.

Элизабет снова наполняет свой бокал.

– Я никогда в жизни не пользовалась секс-игрушкой с партнером, – заявляет она, думая, что выиграет этот раунд.

– Я тоже никогда, – признаюсь я, и ее глаза чуть не вылезают из орбит.

– Ты был в отношениях, и никогда не пробовал?

– Нет. – Я качаю головой. – Я знал, что у нее есть вибратор, но если бы она хотела, чтобы я увидел, как она им пользуется, то показала бы мне.

– Это… – Она качает головой. – Это в моем списке приоритетов для следующих отношений, – делится она, и еда, которую я съел на ужин, кажется, вот-вот выйдет обратно.

– Какими были твои самые долгие отношения? – спрашиваю я ее, сам не знаю зачем; мне не очень-то хочется знать.

– Шесть месяцев, – отвечает она, а затем пожимает плечами. – Я слишком сосредоточена на работе, чтобы находить время для всего остального.

– Это звучит… – Я пытаюсь подобрать вежливые слова.

– Грустно. – Она смеется над собственной оценкой. – Не знаю, почему я никогда не решалась на серьезные отношения с кем-либо. Может быть, знала, что если сделаю это, то как бы застряну там.

– Тебе бывало там по-настоящему хорошо, как дома? – спрашиваю я, и Элизабет задумывается над вопросом.

– Иногда, – признается она, – а иногда кажется, что я там просто жду своего часа.

– У тебя там целая жизнь.

– Да. – Она делает глоток вина. – У меня там дом. Друзья. Работа.

– Но у тебя там нет семьи. – У меня сжимается сердце из-за нее. Хотя у меня не осталось семьи, но у меня есть Морроу, и они мне как родные.

– Да, семьи там нет. – Ее голос затихает. – Никогда не думала об этом так.

– Пожалуйста, – говорю я, и она смеется. – К тому же, думаю, я победил.

– Неужели?

Элизабет ставит свой бокал на середину стола, затем тянется ко мне, берет мой бокал и ставит его рядом со своим, после чего возвращается ко мне, а я поворачиваюсь к ней лицом. Она ставит одно колено на диван рядом с моим бедром, а затем делает то же самое с другим, садясь на меня сверху.

– Ты уверен?

Кладет руки мне на плечи, а я обхватываю ее за бедра.

– О, да. – Я стараюсь слишком широко не улыбаться, проводя руками по ее обнаженной спине. – Я определенно выиграл.

Она прижимается лбом к моему.

– Теперь ты должен загладить свою вину. – Она наклоняет голову вбок.

– О, поверь мне, – мягко заверяю я, – я планирую провести всю ночь, заглаживая её. – Я усмехаюсь, но смех обрывается, когда её губы накрывают мои. Я обхватываю её талию рукой и разворачиваю так, чтобы девушка оказалась спиной на диване. – И пожалуй, начну заглаживать вину прямо сейчас, – её волосы рассыпаются по моему дивану, – подарив несколько оргазмов подряд.