Текст книги "Праздник не по плану (ЛП)"
Автор книги: Наташа Мэдисон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)
ГЛАВА 11
Элизабет
ЁЛОЧНАЯ ФЕРМА21
Нейт смотрит на меня сверху вниз с ухмылкой, на его дурацком лице дурацкая щетина и еще более дурацкий подбородок.
– Ну, если тебе от этого станет легче... – Он наклоняется ближе, и я чувствую его мускусный запах.
У меня чешутся руки схватить его за куртку и притянуть к себе, чтобы проверить, так ли хорош поцелуй, который я смутно помню, как мне помниться. Или, может быть, он окажется ужасным, и я больше не захочу его целовать.
– Я бы пожертвовал собой и разделся догола, если бы это помогло тебе согреться.
Я представляла себе множество слов, которые могли бы вылететь из его рта. Но никогда в жизни не могла представить, что он скажет мне такое. От его слов я в шоке, рот у меня открыт, а другие части тела напрягаются, и если бы он не смотрел прямо на меня, я бы, черт возьми, даже задрожала от его слов.
– Твои очки. – Он протягивает мне очки. – Не хотелось бы, чтобы ты снова споткнулась.
Я выхватываю их из его руки и шиплю:
– Лучше сам смотри, куда идешь. – Стараюсь, чтобы мой голос не звучал так, будто я задыхаюсь от его слов.
– Эй, ребята, – кричит Джек, подбегая к нам, – нашли что-нибудь, что вам понравилось?
– Похоже, что мы нашли что-нибудь, что нам понравилось? – спрашиваю я, надевая солнцезащитные очки, чтобы смотреть на него, не выдавая себя.
– Кто-то сегодня не в духе, – замечает он, стараясь не засмеяться.
– Только сегодня? – спрашивает Нейт, качая головой. – Как давно она в городе? Она, наверное, начала ворчать еще накануне прилета. – Парень упирает руки в бока, куртка расстегнута, под ней виден бежевый вязаный свитер. Видно какой он мягкий, и мне хочется его потрогать.
– Достаточно долго, чтобы устать от того, что меня каждый чертов день утром донимают моими сосками, – шиплю я ему.
Глаза Джека расширяются, когда он смотрит на Нейта, который поднимает руки защищаясь.
– Расслабься, – успокаивает он. – Я не видел ее сосков намерено, но она носит тонкие футболки, так что вижу то, что не хочу видеть.
Я наклоняю голову вбок.
– Приятно знать, что ты не хочешь их видеть.
– Я этого не говорил, – защищается он.
– Похоже, у вас тут весело, – прерывает Эви, подходя к Джеку и обнимая его за талию. – Спорите, какое дерево хотите?
– Нет, детка, – мягко говорит Джек, обнимая ее за плечи и притягивая к себе, а затем наклоняется, чтобы поцеловать ее. – Дело в том, что Нейт не хочет видеть соски Элизабет.
– О, вы двое, снимите уже комнату! – настаиваю я, проходя мимо них и направляясь к другим рядам деревьев, которые теперь выстроились от самых маленьких до самых больших.
Я иду между рядами, рассматривая деревья, а Нейт следует за мной.
– Почему ты за мной идешь? – спрашиваю я, оглядываясь через плечо.
– Потому что мы собираемся выбрать одно дерево, – говорит он мне, – и мы договоримся, какое именно.
– И я сама его срублю, – заявляю я, останавливаясь у одного дерева, которое не слишком высокое, но пышное, и провожу рукой по иголкам.
– Если ты думаешь, что сможешь срубить дерево, – его тон снисходительный, – тогда я хочу посмотреть, как ты это делаешь.
– О, я его обязательно срублю, – уверяю я, – и это будет вот это дерево.
– Да? – спрашивает он, обходя его. – Это тебе нравится больше всех?
Я снова смотрю на дерево, сомневаясь в своем выборе, пока он подходит к соседнему, а затем к следующему.
– Ты даже не видела их все. – Нейт еще немного осматривается.
– Что не так с этим? – спрашиваю я, и парень возвращается.
– Абсолютно ничего, но я не хочу, чтобы ты потом нудила, что нужно было выбрать другое.
– Нет. – Я качаю головой. – Я хочу это, – указываю на дерево, – и хочу сама его срубить.
Я оглядываюсь и замечаю мужчину на тракторе с красной тележкой позади. Машу ему рукой, чтобы привлечь его внимание, и он подъезжает к нам.
– Нашли дерево? – спрашивает он, слезая с трактора и глядя на дерево, перед которым мы стоим. – Хорошее, – говорит он, – много зеленых иголок.
– Да. – Я любуюсь выбранным деревом. – Это оно, – говорю я ему, – и я хочу срубить его сама.
Мужчина улыбается мне, его седые волосы сияют на солнце. Если бы его борода была длиннее, то он мог бы сойти за Санту.
– Дама сама срубит себе елку?
– Я еще и врач, – сообщаю я ему. – И прошла шестимесячную стажировку по хирургии.
– То есть, по-твоему, резать плоть – то же самое, что резать дерево? – спрашивает меня Нейт, и я снимаю очки, чтобы он увидел мой гневный взгляд.
Мужчина подходит к фургону, и я ожидаю, что он вернется с бензопилой или чем-то подобным. Но вместо этого он приносит мне металлическую пилу с деревянным верхом и зеленой металлической ручкой.
– Держи, девочка, – он протягивает мне пилу, – приступай.
– Эм, – выдыхаю я, хватая пилу за ручку, смотрю на нее, потом на Нейта, который ухмыляется, и понимаю, что не позволю ему победить. – Хорошо, – говорю я, встаю на колени, а затем ложусь, чтобы увидеть нижнюю часть дерева. Она намного толще, чем я думала.
Нейт подходит и приседает рядом со мной.
– И что думаешь? – спрашивает он, и я чувствую, как снег пропитывает мои черные штаны для йоги.
– Я думаю, тебе не стоит дразнить медведя, – огрызаюсь я, – когда у медведя в руке пила.
– Эм, – говорит мужчина позади Нейта. – Не хочу дразнить медведя, – он поднимает руку, – но у меня в фургоне есть брезент, который можно подстелить, чтобы ты не промокла.
– Я возьму брезент, – соглашаюсь я, садясь, от чего моя задница становится еще более мокрой.
Мужчина идет к задней части своего трактора и достает сложенный бежевый брезент.
– Вот, юная леди. – Он протягивает мне брезент, я встаю, чтобы взять его, кладу пилу на землю, а затем разворачиваю брезент.
– Так лучше, – заявляю я, глядя на брезент, а затем встаю на колени и тянусь, чтобы взять пилу.
– Эм, – снова начинает мужчина. – Если хочешь, у меня есть пара перчаток, – предлагает он, доставая рабочие перчатки из заднего кармана.
– Спасибо. – Я тянусь за желтыми перчатками. – Видишь? Он полезен, в отличие от тебя, который даже не попытается помочь.
– Я предлагал тебе свои перчатки, – защищается Нейт, затем смотрит на мужчину. – Я правда предлагал.
Он отступает и пытается не смеяться над ним.
– Ладно. – Я надеваю изношенные желтые перчатки. – Поехали, – заявляю я, ложась на живот и отодвигая нижние ветки дерева, которые отскакивают и бьют меня по лицу. – Черт возьми, – ругаюсь я от боли.
Приставляю пилу к стволу дерева и начинаю двигать ее взад-вперед.
И так я двигаю пилу взад-вперед, кажется целую вечностью. Чертова вечность. И я дышу с трудом, продолжая двигать ее.
– Если хочешь, – предлагает Нейт, – я могу подменить тебя.
Я откидываю волосы с лица.
– Просто предлагаю внести свой вклад.
– Я в порядке, – уверяю я, чувствуя, как от напряжения пот стекает по спине под кашемировым свитером.
– Иногда пила может застрять в дереве, – говорит работник фермы, пока я тяжело дышу, кажется, будто я бегу на полной скорости по бесконечной дороге.
– Ну, и как это остановить? – спрашиваю я, пытаясь не показать, как чертовски устала. – Вы дадите мне другую пилу?
– Нет. – Он смеется. – Это значит, что ствол давит на лезвие.
– И как мы это исправим? – спрашиваю я, когда пила застревает в стволе.
– Я буду держать ствол и тянуть его назад, – объясняет мужчина. – Обычно это делает помощник.
Я смотрю на Нейта, который просто наблюдает за мной.
– Мой помощник сломан, – выдыхаю я, продолжая пилить дерево. – Где мне найти другого?
– Я могу подержать, – говорит Нейт и встает рядом, пока мужчина держит дерево.
Пила теперь легко входит, и я продолжаю пилить, к концу у меня руки словно горят. Дерево начинает падать в сторону, и я с гордостью смотрю на двух мужчин.
– Я же говорила, что смогу. – Бросаю пилу на снег и встаю на колени. – А ты говорил, что не смогу.
– Никто такого не говорил, – возражает Нейт, стараясь не ухмыляться мне и глядя на дерево, уперев руки в бока.
– Еще можете срезать нижние мертвые ветки, – говорит мужчина нам. – Так будет легче поставить его на подставку, когда вернетесь домой.
– Подставку? – спрашивает Нейт. – Она не идет в комплекте?
– Нет, сэр, – мужчина качает головой, – но ее можно купить внутри.
– Все приходится делать самой, – бурчу я, вставая, и возвращаю ему перчатки. – Почему бы тебе не прибраться немного, а я пойду куплю подставку, – обращаюсь я к Нейту.
Он залезает в задний карман и достает бумажник.
– Вот. – Парень бросает мне свой бумажник, а не только карту.
Я ловлю его бумажник, пока Нейт подходит и наклоняется, чтобы взять пилу.
– Что мне с этим делать?
– Оплатить покупки, – объясняет он. – Пин-код – мой день рождения.
– Ты ведь знаешь, что нельзя никому сообщать свой пин-код, – напоминаю я ему.
– Ты не кто-то, – заявляет он, приседая и отпиливая куски дерева, даже не вспотев.
– Да, тебе досталась легкая часть, – говорю я ему и, фыркнув, поворачиваюсь, чтобы пойти обратно к хижине.
– Привет, – говорю я, когда вижу своих родителей с тетями и дядей.
– Дорогая, – говорит мама, подходя ко мне, – у тебя вся голова в еловых иголках.
Я снимаю шапку и отряхиваю ее.
– Ты что, упала с дерева?
– Нет. – Я фыркаю. – Я пилила себе елку.
Она ахает.
– Что? Там же был человек, который мог это сделать за тебя.
– Да, но я хотела сделать сама, – я расправляю плечи, – и сделала.
– Ты всегда была такой самостоятельной. – Мама кладет руку мне на щеку. – Никогда не хотела, чтобы я что-то за тебя делала. – Она смахивает слезы. – Настолько, что переехала на другой конец света.
– Ну, справедливости ради, там моя работа, – напоминаю я, а она качает головой.
– Ты можешь работать где угодно, и ты это знаешь. – Эти слова впервые задевают меня за живое.
– Мне нужно заплатить за елку, – переключаюсь я, пока мысли начинают крутиться в голове.
Я подхожу к кассе и обращаюсь к женщине:
– Мне нужна подставка для елки.
– Они все там. – Она указывает на прилавок, и я иду туда.
Начинаю выбирать одну, когда чувствую Нейта рядом с собой.
– Что ты так долго? – выдыхает он, и я вижу, что его куртка теперь застегнута.
– Я разговаривала с мамой, а теперь выбираю, какую подставку хочу.
– Бери любую, – настаивает он, поднимая первую попавшуюся с его стороны.
– А как насчет украшений? – спрашиваю я, оглядывая все украшенные елки. – У тебя есть украшения?
– Да, – тихо говорит он. – Остались от бабушки и дедушки.
Нейт не часто упоминает своих бабушку и дедушку, у которых поселился после того, как родители погибли в автокатастрофе, когда ему было шестнадцать. Они возвращались домой, когда в них врезался пьяный водитель. Они погибли на месте, а водитель умер на следующий день. Его дедушка скончался, когда Нейт было восемнадцать, а затем бабушка – через год. Вот почему он так близок с нашей семьей, мои родители практически приняли его, после смерти его близких. Иногда он бывал у нас каждый день. Редкий случай, когда парень не ужинал с нами. Думаю, именно тогда я влюбилась в Нейта, но это было до того, как он разбил мне сердце.
– Их хватит? – Мой голос становится тише, и парень просто кивает.
– Там много всего из детства. – Он оглядывается. – Но если увидишь что-то еще, что тебе понравится. Просто возьми.
– Нет, – отвечаю я, улыбаясь ему. – Думаю, все будет идеально.
– Ты уже заплатила? – спрашивает он меня.
Я качаю головой, и Нейт протягивает руку за кошельком.
– Чем ты вообще занималась все это время, пока я грузил елку в машину? – Его голос напряжен, а нежность исчезла.
Знаю, что мне следует обращаться с ним немного осторожнее, поскольку это, вероятно, навеяло на него грустные воспоминания. Я даже представить себе не могу, каково это.
– Ты уже загрузил елку? – спрашиваю я его, шокированная.
– Да, – выдыхает он. – Тебе досталась легкая работа.
– Легкая работа? – шиплю я. – Да будет тебе известно, что я чуть не убила себя, пиля эту чертову елку.
Нейт протягивает женщине на кассе свою кредитную карту, и она улыбается нам.
– Ты сама захотела. – Он указывает на меня. – Могла бы просто позволить мне помочь, но не-е-ет, ты должна была сделать все сама. – Он смотрит мне в глаза. – Знаешь, это нормально – не быть лучшей во всем.
Я складываю руки на груди.
– Я дам тебе знать, когда найду что-то, в чем я не лучшая. – Я хватаю подставку со стойки. – Спасибо и хорошего вам дня.
ГЛАВА 12
Нейт
ЗАЖИГАЕМ ВОКРУГ РОЖДЕСТВЕНСКОЙ ЕЛИ22
Как только Элизабет скрещивает руки на груди, я понимаю, что она разозлилась.
– Я дам тебе знать, когда найду что-то, в чем я не лучшая. – Она хватает подставку и поворачивается, чтобы улыбнуться женщине за кассой. – Спасибо и хорошего вам дня, – говорит она, глядя мне прямо в глаза.
О да, я стараюсь не смеяться над ней, эта девушка уже прошла стадию злости. И перешла в стадию «я сейчас все испорчу, а потом, возможно, задам все вопросы, которые следовало задать раньше». Я практически все знаю об Элизабет Морроу, потому что был частью ее семьи всю свою жизнь. Особенно в подростковые годы, когда чувствовал себя потерянным и хотел лишь найти место, где мог бы быть самим собой. Место, где не нужно притворяться счастливым или делать вид, что все в порядке. Мои бабушка и дедушка делали все возможное, но они тоже переживали утрату, и я не хотел создавать для них лишние проблемы. Поэтому большую часть своих подростковых лет я провел с ее семьей, и теперь знаю, что именно выводит ее из себя. Но, с другой стороны, я также знаю, что заставляет ее улыбаться.
– Спасибо, – говорю я продавцу.
– У тебя с ней, наверное, хлопот полон рот. – Ее улыбка становится еще шире.
– О нет, мы не вместе. – Я качаю головой, и хочу добавить, что это ее выбор, но вместо этого оборачиваюсь и вижу Элизабет с Джошуа и Джеком.
Они втроем позируют для фотографии. Элизабет посередине, с двумя братьями, склонившимися к ней, они улыбаются в камеру. Я знаю, что эта фотография появится на стене над камином в доме их родителей уже в следующем месяце.
– Так, а где Нейт? – спрашивает Зак, оглядываясь, и я поднимаю руку. – Иди к ним.
Я подхожу ближе и встаю рядом с Мэтью.
– Это же ваши дети, – указываю я на них, хихикающих.
– Твои вещи были в моей корзине для белья; ты считаешься одним из моих детей, – говорит он, и я усмехаюсь и качаю головой. Зак толкает меня в плечо. – И ты съел больше еды, чем мои дети.
– Это не правда, – возражаю я, подходя к ним и вставая рядом с Джеком, который обнимает меня за плечи и хлопает по спине.
– Это нужно в рамку, – заявляет Дениз. – А теперь может добавим жён? – Она оглядывается. – В любом случае, Мэйси скоро станет женой.
Мы перестраиваемся, и теперь я стою рядом с Элизабет, она смотрит на меня и улыбается. Той же улыбкой, которую подарила мне той ночью. Именно эта улыбка заставила меня забыть обо всём, и всё, что я хотел, это чтобы она оставалась на её лице всё время. Я качаю головой, обнимаю девушку за плечи и притягиваю к себе, как делал много раз в детстве. Она смотрит на наши ноги, а затем обнимает меня за талию одной рукой, а другой – своего брата.
– Улыбайтесь, – инструктирует Дениз. – Все смотрите сюда.
Я на секунду смотрю на Элизабет, когда она поднимает на меня взгляд, и подмигиваю ей, отчего ее улыбка становится еще шире.
– Элизабет, посмотри сюда, – просит ее мать, и девушка смотрит в камеру. – Эта будет потрясающая фотография, – объявляет Дениз всем. – Так, а теперь все вместе, – говорит она и поворачивается, чтобы передать телефон одному из работников, пока более пятидесяти человек собираются для снимка.
Дениз и Зак стоят в центре, а мы окружаем их. Я стою за Элизабет. Одна рука на её плече, другая опущена. Когда нам нужно сжаться ещё больше, девушка рукой хватается за мою ногу. Затем, как будто так и должно быть, я беру её за руку. Наши пальцы переплетаются, как будто они созданы для того, чтобы быть вместе. Мы делаем три снимка, а затем все расходятся, включая нас. Её рука выскальзывает из моей, и наши пальцы пытаются удержаться друг за друга, но затем наши руки опускаются по бокам.
Я сижу за столом с её отцом и дядями, когда Элизабет подходит к нам и смотрит на меня.
– Когда ты собираешься уезжать?
– Отвечай, что прямо сейчас, – шепчет Мэтью, прикрывая рот кружкой с горячим шоколадом.
– Прямо сейчас. – Я следую его совету и встаю, хватая куртку со спинки стула. – Я ждал тебя.
– О, чувак. – Зак качает головой. – Просто скажи, извини, что заставил ждать.
– Ладно, ну, извини, что заставил ждать, пока я ждал, когда ты закончишь, – говорю я, понимая, что не могу позволить ей победить. Предполагая, что это, вероятно, её разозлит.
– Ну, я готова. – Элизабет не проявляет враждебности, что должно было бы стать первым признаком того, что не стоит дразнить медведя. – Всем пока, увидимся завтра, полагаю, на очередном раунде «Джуманджи».
– Думаю, это уже можно назвать «Днём сурка», – говорит Мэтью. – Мне кажется, я на этой свадьбе уже пятнадцать тысяч лет.
Мы смеемся, прощаясь со всеми, а Джошуа бросает на дядю Мэтью сердитый взгляд. Когда выходим, у меня куртка под мышкой и шапка в руке. Я достаю ключи от своего пикапа и открываю двери.
Бросаю куртку и шапку на заднее сиденье, а Элизабет садится на пассажирское и потирает руки. Я завожу грузовик и включаю обогрев.
– Закажем пиццу? – спрашивает она, когда я выезжаю с парковки и направляюсь по гравийной дорожке к главной дороге. Огоньки на деревьях сверкают, и все выглядит почти волшебно.
– Давай, – отвечаю я, выезжая на дорогу и бросая на нее взгляд, пока девушка возится в телефоне.
– Пишут, что доставят к тебе домой через сорок пять минут, – говорит она и смотрит на меня. – Нормально?
– Почему бы тебе не заказать её, когда мы приедем домой? – Я смотрю на дорогу. – Нам еще нужно разгрузить ёлку.
– О, точно. – Она убирает телефон и всю дорогу смотрит в окно.
Когда приезжаем домой, Элизабет вытаскивает телефон, прежде чем открыть дверь.
– Сейчас сделаю заказ, – говорит она. – Умираю с голоду.
– Хорошая идея, – отвечаю я, вылезаю из грузовика и иду по ступенькам к входной двери. Ввожу код, открываю дверь и вижу, как навстречу мне выбегает Виски, виляя хвостом.
– А кошки не сбегут? – спрашивает Элизабет меня, и я качаю головой.
– Они один раз попробовали, – говорю я, идя к задней части грузовика. – Похоже, они не приспособлены к уличной жизни. Малыш буквально ползком вернулся обратно, а Бин не понравилась трава под лапами.
Я открываю заднюю часть грузовика и вижу елку обвязанную веревкой.
– Почему она так выглядит? – спрашивает Элизабет, стоя рядом и рассматривая свою ёлку.
– Мы обвязали ее для поездки домой. Как только разрежешь веревку, она расправится.
– Надеюсь, так и будет, – бормочет она.
– Ты разве дома не ставишь ёлку? – спрашиваю я, и девушка качает головой.
– Нет. В комнате отдыха персонала в больнице есть ёлка, и этого мне достаточно для праздничного настроения.
– Значит, дома нет? – переспрашиваю я, шокированный.
– Я работаю сверхурочно во время праздников, – девушка пожимает плечами, – так что ставить ёлку было бы пустой тратой времени.
– Но ведь Рождество! – возражаю я, шокированный, и подтягиваю ёлку ближе к краю.
– Да, мне уже говорили, – бормочет она. – Чем тебе помочь?
– Думаю, я справлюсь, – уверяю я, пытаясь поднять дерево за веревку, которой оно обвязано. Хватаю его и поднимаю на одно плечо.
– Просто закрой задний борт грузовика. – Я киваю подбородком в сторону заднего борта, направляясь к входной двери. Все это время я чувствую, как падают елочные иголки, и знаю, что они будут у меня дома еще следующие шесть чертовых месяцев. Вот почему я никогда не покупаю настоящую елку.
Виски отступает, когда видит, как я поднимаюсь по ступенькам. Веревка, кажется, впивается мне в кожу.
– В сторону, Виски, – командую я, и он забегает в дом. – Ты взяла подставку? – спрашиваю я, оглядываясь через плечо, и Элизабет разворачивается и бежит к грузовику. – У тебя была одна задача! – кричу я ей то, что она, вероятно, сказала бы мне.
– Технически, – выдыхает она, возвращаясь в дом и следуя за мной, – я выполнила свою задачу, срубив эту чертову елку.
Я не могу не рассмеяться, глядя на нее, когда мы добираемся до гостиной.
– Куда ты хочешь поставить эту чертову елку? – спрашиваю я, зная, что даже если выберу место, она, скорее всего, скажет, что я выбрал неправильное.
– Куда ты обычно ставишь свою чертову елку? – говорит она и хихикает.
– Элизабет, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, – веревка вот-вот прорежет мне кожу.
– Ладно. – Она фыркает. – Поставь ее в тот угол. – Элизабет указывает на угол гостиной у большого окна.
– Тебе нужно поставить подставку, – шиплю я ей, и она нервно поднимает руки.
– Черт, черт, черт. – Пробегает мимо меня, доставая металлическую подставку из коробки. – Подожди. – Она ставит ее на пол. – Мне нужно вкрутить винты.
– Конечно, не торопись.
– Ты меня подгоняешь и я нервничаю, – бросает она через плечо, стараясь сделать все как можно быстрее. – Ладно, вставляй ствол в отверстие.
– Это то, что она сказала ему, – бормочу я, и Элизабет фыркает.
– Я сама тебя на это подвела, да? – говорит она, пока я опускаю елку.
– Тебе придется направить ствол. – Я опускаю елку.
– Это то, что он сказал ей, – парирует она своей шуткой, и теперь уже я фыркаю.
– Попался, – подразниваю я, чувствуя, как дерево сдвигается, и пытаюсь его удержать. – Быстрее.
– Я и так стараюсь изо всех сил, – шипит она на меня. – Здесь пять винтов, – сообщает она, двигаясь вокруг меня. – Хорошо, отпускай.
Я отпускаю, и дерево начинает крениться в одну сторону.
– Черт, – шипит Элизабет, перемещаясь в сторону, чтобы затянуть его как можно крепче. – Хорошо, теперь отпускай.
Я медленно отпускаю руку и жду, когда дерево упадет, но этого не происходит.
– Я сделала это! – торжествует она, поднимая руку вверх. – Пожалуйста. – Элизабет ухмыляется, снимая жилет, а я иду выпустить Виски, который уже подпрыгивает у задней двери.
Девушка садится на диван, развязывает шнурки и снимает ботинки.
– Ладно, – говорит она, идя к входной двери, чтобы поставить ботинки, – давай сделаем это. – Элизабет направляется на кухню и открывает ящики в поисках ножниц. – Давай ее разденем.
– Это тоже он сказал. – Я подхожу к мискам Виски, наливаю в одну свежей воды, а в другую насыпаю корм, затем возвращаюсь к двери, чтобы впустить его.
Он вбегает и сразу направляется к своей миске, словно не ел пять дней.
– Готов? – спрашивает она меня, и я смотрю на нее в недоумении. – Я собираюсь ее развязать.
– Не могу дождаться, – отвечаю я с сарказмом, пока девушка идет к елке.
– Мне сначала снизу резать, а потом вверх идти? – спрашивает она меня, и я пожимаю плечами.
– Сверху, – инструктирую я, и Элизабет встает на цыпочки, пытаясь дотянуться до верхушки.
Я облокачиваюсь на стойку, подперев подбородок руками, и наблюдаю, как она изо всех сил пытается перерезать верхнюю верёвку.
– Тебе помочь? – Стараюсь не рассмеяться, когда девушка оборачивается и с вызовом смотрит на меня.
– Думаю, я справлюсь, – шипит она мне в ответ, и я перевожу взгляд с ее руки, пытающейся перерезать веревку, на то, как ее свитер двигается из стороны в сторону, и я вижу ее задницу. Элизабет, должно быть, самая сексуальная женщина, с которой я когда-либо был, и понятия не имеет, насколько она сексуальна.
– Ага, если подрастешь еще на пару дюймов, – поддразниваю я, отталкиваясь от острова и направляясь к ней. Еловые иголки уже начали осыпаться, и от входной двери до угла тянется след. – Дай мне ножницы.
Встаю позади девушки и наклоняюсь над ней, прижимаясь к ее спине. Кладу руку ей на бедро, ожидая, пока Элизабет передаст мне ножницы.
– Спасибо, – говорю я, отпуская ее и перерезая верхнюю веревку.
– Не режь все, – приказывает она мне, и я смотрю на нее сверху вниз, перерезая еще одну веревку, затем возвращаю ей ножницы.
Она хватает их, и, запрокинув голову, смотрит мне в глаза.
– Спасибо, – бормочет она, прижимаясь спиной к моей груди.
– Не за что, – мягко говорю я, наши глаза встречаются, пока мы оба держим ножницы в руках. Свободной рукой обхватываю ее за талию и сильнее притягиваю к себе.
– Нейт, – произносит она почти шепотом или стоном. Не знаю, я слишком потерян, чтобы разобраться.
Находясь здесь, в моем доме, с ней, так близко к ней, все начинает угасать. Боль, которую я чувствовал утром после нашей ночи вместе. Боль, которую чувствовал, когда узнал, что она уезжает и не сказала мне. Боль от того, что она ушла, не оглянувшись. Все это отступило на задний план, потому что теперь она здесь, в моем доме.
– Элизабет, – шепчу я, наклоняясь к ней, почти готовый поцеловать её.
Почти семь лет после нашего первого поцелуя, и я снова собираюсь её поцеловать; стук моего сердца отдается в ушах. Комната кружится вокруг меня, и единственное, на чем я могу сосредоточиться, – это она. Облизываю губы, приближаясь к ней всё ближе. Я почти чувствую это на вкус, но как только собираюсь ее поцеловать, звонит дверной звонок, и Виски лает.
Девушка подпрыгивает от неожиданности, и рука, которая была у меня на животе, теперь опускается.
– Это пицца, – говорит она и поворачивается в моих объятиях. – Я принесу. – Элизабет стремительно уходит из комнаты, даря мне момент, чтобы собраться с мыслями.
Я смотрю в потолок и закрываю глаза.
– Не будь глупцом, – говорю я себе. – Она уезжает меньше чем через две недели. – Провожу руками по лицу. – Две недели, и она снова уйдет, а ты останешься один… снова.
