Текст книги "Праздник не по плану (ЛП)"
Автор книги: Наташа Мэдисон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
ГЛАВА 3
Элизабет
ВСЁ, ЧТО Я ХОЧУ НА РОЖДЕСТВО5
14 декабря
Первый день ада
Я оглядываюсь по сторонам, когда все больше и больше людей начинают собираться и ждать у ленты. Пассажиры моего рейса тоже начинают появляться у багажной карусели, ожидая свои вещи.
Появляются первые несколько чемоданов, и я в любой момент готова броситься вперед, особенно учитывая, что на моем есть наклейка «приоритет». Выходит еще пять чемоданов, а потом все останавливается минут на пятнадцать. Тот же багаж крутится по кругу. Все оглядываются по сторонам, уровень разочарования растет, к тому же кажется приземлился еще один рейс, и их багаж тоже направляется на эту карусель.
Я достаю телефон и пишу брату Джеку.
Я: Мама забыла меня в аэропорту.
Джек: Ну, ты уже достаточно взрослая, чтобы знать, как добраться домой.
Я: Ух ты, кто-то сегодня не в духе.
Джек: Пока ты расслаблялась в бизнес-классе в своем уютном кресле, я пытался справиться со всеми родственниками, которые на нас свалились, и теперь их нужно куда-то расселять.
Я: Ну, похоже, тебе не помешает немного рождественского настроения.
Джек: Отвали.
Я: Вот именно об этом я и говорю. Счастливого чертова Рождества.
Джек: Скоро увидимся.
Я решаю написать отцу.
Я: Когда ты вернешься домой? Мы так по тебя скучаем. Дома так пусто без тебя. Звучит знакомо? Потому что именно это вы мне говорили как минимум дважды в неделю. Теперь, когда я здесь, вы забыли забрать меня из аэропорта. Прекрасно. Отличный пример родительства. Награда «Отец года» уходит… НЕ ТЕБЕ.
Папа: Ты когда-нибудь простишь меня за то, что я не забрал свою взрослую дочь, которая живет за океаном и является самостоятельным человеком? Это твои слова, а не мои.
Я: Что ж, теперь я знаю, о чем буду говорить на следующем сеансе терапии.
Папа: Ты ходишь на терапию?
Я: Ты за нее платишь.
Папа: Подожди, это те сто восемьдесят пять долларов каждый месяц?
Я: Именно. Из-за тебя я там оказалась, ты и должен за это платить.
Папа: Может, ты ходишь к психотерапевту, потому что скучаешь по нам и хочешь вернуться домой?
Я: Точно нет. Особенно теперь, когда ты ЗАБЫЛ свою дочь в аэропорту!
Папа: Я тебя нигде не забывал. Твоя мама однажды забыла тебя в школе, вот это действительно забыть. А то, что ты села на самолет и приземлилась, не значит, что мы тебя забыли.
Я: Ух ты, вот почему мой терапевт говорит, что ты меня газлайтишь.
Папа: ЧТО?!
Я смеюсь и собираюсь ответить ему, когда приходит сообщение от брата.
Джек: Что ты только что сказала папе?
Я: Не имею ни малейшего представления, о чем ты.
Джек: Он только что спросил меня, газлайтит ли он меня.
Я: Пожалуйста.
Я прекращаю переписку с ним, когда карусель издает жужжащий звук и снова начинает двигаться. Появляется первый багаж.
Через сорок минут новые лица появляются у карусели, а несколько человек из моего рейса все еще остаются. Оглядываюсь и вижу стойку авиакомпании, поднимаю свою ручную кладь и закидываю ее на плечо, прежде чем встать в очередь.
Передо мной пятнадцать человек, подходит еще один мужчина, чтобы помочь, и я буквально чувствую, что вот-вот упаду от усталости. Я моргаю, потому что глаза начинают сохнуть. Ставлю сумку на пол и пинаю ее вперед, когда человек передо мной идет дальше. Проходит почти час, прежде чем я добираюсь до стойки.
– Здравствуйте, – приветствует меня женщина. Радость и бодрость, с которыми она, вероятно, начала свой день, теперь исчезли. И кто ее осудит? Насколько же отвратительна работа, когда на тебя орут каждый час?
– Привет. – Я улыбаюсь ей. – Мой багаж не прилетел, – говорю я, и она смотрит на меня с пустым выражением лица.
– Откуда вы прибыли? – спрашивает она и протягивает мне руку, ожидая чего-то.
– Мне нужно за это заплатить? – спрашиваю я, доставая кошелек, и она фыркает.
– Ах, если бы, – отвечает она, качая головой и смеясь. – Нет, мне нужен ваш багажный талон.
– О. – Я смеюсь. – Поняла. – Хватаю свою сумку, чтобы поискать бумажный талон, который туда засунула. – Я не спала двадцать четыре часа, – бормочу я, роясь в сумке и находя его на дне, – хотя, похоже, никому до этого нет дела.
Я протягиваю ей талон, и она сканирует его. Затем щелкает по клавишам компьютера.
– Хм, – говорит она, и затем я слышу, как ее ногти снова стучат по клавиатуре. – Вы уверены, что это правильный талон?
Я смотрю на нее.
– Это тот, что мне дали, – говорю я. – Девушка сказала, что это для моего багажа.
– В моей системе ничего нет, – сообщает она, и теперь у меня отвисает челюсть.
– Простите? – Я смотрю на нее, не уверенная, что правильно расслышала.
– В системе ничего нет, – медленно повторяет она.
– Да, я услышала с первого раза. Просто не понимаю, – говорю я в недоумении. – Видите ли, я приехала в аэропорт. Сдала багаж, – начинаю я, жестикулируя. – Она прикрепила багажную бирку и оранжевую бирку с надписью «приоритет», и всё, багаж уехал.
– Да, – женщина кивает, – но в моей системе нет никаких данных о том, что он вообще был отсканирован.
– Что это значит? То есть вы не знаете, где мой багаж?
– Технически, – она смотрит на экран, – нет. – Затем смотрит на меня. – Обычно, когда багаж попадает внутрь, его сканируют и так далее, но здесь не видно, что он попал на ваш рейс из... – она снова смотрит вниз, – Австралии.
– Я не знаю, что там у вас на экране, но я вам говорю, что сдала багаж, а теперь его нет. Вы же видите по наклейке, которую мне дали, что я сдала багаж. Я не выдумываю.
– Мы можем заполнить заявление о пропаже багажа, – предлагает она. – Обычно они находятся... – Я выдыхаю. – ...через пару дней.
– Пару дней? – повторяю я, ошеломленная.
– Из-за праздников, – она начинает печатать, не глядя на меня, – может быть и дольше.
– Отлично. Как такое могло произойти?
– Может быть множество причин. Одна из них – ваша бирка могла просто оторваться. – Женщина пожимает плечом. – Или багаж мог попасть не на тот транспортер.
– То есть он сейчас может находиться где угодно?
– Именно так. – Она улыбается. – Хорошо, тогда я задам вам пару вопросов.
– Отлично.
– Было ли что-то на вашем багаже, кроме бирки?
– Да, – отвечаю я. – Была багажная бирка от Coach, синяя, с блестками. На ней мое имя и адрес. Думаю, даже номер телефона.
Я опираюсь локтем на стойку, сжимаю кулак и кладу на него лоб.
Она быстро печатает на клавиатуре.
– Хорошо, какого размера и формы ваш багаж?
– Черный, и это чемодан.
– Черный. – На ее лице появляется гримаса. – На будущее, никогда не берите черное.
– Принято.
– Что внутри? Список вещей на случай, если… – она смотрит на меня, почти боясь произнести слова, – если чемодан откроется где-нибудь, и вещи выпадут.
Я кладу руки на щеки, как Кевин Маккаллистер в «Один дома», прямо перед тем, как закричать во все горло.
– Вещи выпадут?
– Иногда молнии ломаются, и случайно могут выпасть какие-то предметы. Конечно, не специально. Но такое случается.
Смотрю в потолок и пытаюсь успокоиться.
– Ну, там была одежда, пара туфель на высоком каблуке, Лабутены, седьмого размера. – Женщина наклоняет голову вбок. – Я здесь на свадьбу брата.
– Ужас, – пищит она. – Что-нибудь еще?
– Я, честно говоря, не знаю. Помню, что закинула пару джинсов. Пару рубашек, – говорю я, и она кивает.
– Хорошо, – говорит она, – мне понадобится контактный номер.
– Отлично, – отвечаю я и даю ей свой номер телефона.
– Вот ваш номер билета. – Она протягивает мне белый листок. – Также, это небольшая помощь, чтобы продержаться. – Женщина вручает мне маленький пакетик. – Там есть кое-какие туалетные принадлежности.
– Спасибо, – говорю я, качая головой, – но мне это не понадобится. У родителей дома есть все необходимое.
– Ну тогда, хорошего вам дня. – Она улыбается. – С праздниками.
Я беру свою сумку и направляюсь к выходу с телефоном в руке, готовясь к холоду. Ветер треплет мои волосы, когда я иду к очереди на такси. Ожидая свою машину, переминаясь с ноги на ногу. Я буквально дрожу, когда внедорожник останавливается у обочины, и я сажусь на заднее сиденье.
– Без багажа? – спрашивает водитель, пока я растираю руки.
Из радио раздается: «Санта-Клаус не сделает меня счастливой, если подарит на Рождество игрушку».
– Нет, они потеряли мой багаж.
Он шипит.
– Это нехорошо.
– Да уж, – ворчу я и даю ему адрес дома моих родителей.
Час сорок пять минут спустя мы подъезжаем к подъездной дорожке, которая вся забита машинами. В доме горят все огни. Машина останавливается, я достаю кредитную карту и расплачиваюсь, прежде чем схватить сумку и поспешить к входной двери.
Я толкаю дверь, но она заперта.
– Да вы издеваетесь надо мной, – бормочу я и нажимаю на чертов дверной звонок.
– Я открою. – Я слышу крик отца, а затем он подходит к двери и распахивает ее. – Боже мой, Элизабет. – Он притягивает к себе. – Ты здесь. – Папа сжимает меня в объятиях, и тепло дома окутывает меня. – Мы звонили тебе и звонили, но попадали на голосовую почту.
– Так и должно было быть, – огрызаюсь я и упираю руки в бока, – когда ты летишь двадцать четыре часа, а телефон садится.
– Почему ты не зарядила его в самолете? – Он закрывает дверь за мной.
– Да, почему я этого не сделала? – Я вскидываю руки. – Мне следовало это сделать, – говорю я саркастически, снимая кроссовки. – Не знаю, почему мне не пришло это в голову.
– Я чувствую сарказм, – отвечает он, улыбаясь мне. Хотя папа давно ушел из хоккея, он остался в форме.
– Ты правильно почувствовал, – парирую я, а затем слышу визг матери, когда она вбегает в комнату.
– Моя малышка! – Она всхлипывает, бросаясь ко мне. – Моя малышка дома.
– О, теперь ты вспомнила. – Я закатываю глаза, когда она обнимает меня и раскачивает из стороны в сторону.
– Я прилетела два с половиной часа назад, а вместо того, чтобы разнести полстраны в поисках меня, вы все здесь. Меня могли похитить и увезти в какой-нибудь подвал.
– Ладно, успокойся. – В комнату входит мой брат Джек с огромной улыбкой на лице. Он вылитый отец. – Думаю, ты слишком много о себе возомнила.
Он заключает меня в самые крепкие объятия.
– Я хорошая добыча. – Я смотрю на отца, который закатывает глаза, а затем на мать, которая улыбается сквозь слезы.
– Все мои дети вместе.
– Что так долго? – спрашивает Джек, когда отпускает меня.
– Они потеряли мой багаж, – отвечаю я, и мама ахает. – Знаю, вот тебе и пакуй вещи заранее.
– Ты, наверное, голодна. Давай что-нибудь поедим, – говорит мама, хватая меня за руки и увлекая на кухню, где меня встречает около сорока родственников.
Мне требуется вечность, чтобы пройти через всех, а затем я останавливаюсь рядом с Джошуа, который положил ногу на журнальный стол, обернув ее пакетом со льдом.
– Ну вот, начинается. – Я закатываю глаза. – Что с тобой?
– Вывих, – заявляет он, когда я наклоняюсь, чтобы обнять его, а затем взъерошить волосы.
Он пытается увернуться, но, учитывая, что у него одна нога, мне легко с ним справиться.
– Тебе лучше намазать это грязью и поднять свою задницу. Дел полно. – Я хлопаю его по плечу, садясь рядом. – Давай-давай, жених-монстр.
Он смеется, а я чувствую на себе взгляд. Поворачиваю голову, и вот он. Лучший друг моего брата. Очень сексуальный лучший друг моего брата. Тот самый парень, с которым мы провели одну ночь прямо перед тем, как я решила уехать на семестр за границу. Тот самый, в которого я была влюблена все подростковые годы.
– Нейт. – Я киваю ему, тому самому парню, кто пропал, когда я уехала. – Удивлена видеть тебя здесь.
– Даже не знаю почему. – Он усмехается мне в ответ, его каштановые волосы взъерошены пальцами, а зеленые глаза сияют. Я никогда не смогу забыть эти глаза. Они меняют цвет с зеленого на серый в зависимости от момента. – Я обычно всегда здесь.
Он прав. Они с Джошуа почти неразлучны. Всё моё детство наполнено историями с ним. Когда меня дразнили в девятом классе, именно Джошуа и Нейт позаботились о том, чтобы обидчик отстал. Когда я напилась на вечеринке и меня нужно было отвезти домой, я звонила ему раньше, чем Джошуа. Он также единственный мужчина, которого, как мне кажется, я когда-либо любила... пока он, черт возьми, не исчез, и теперь он навсегда останется моим злейшим врагом номер один.
– Это уж точно, – отвечаю я, и тут меня зовет мама.
– Элизабет. – Она подходит ко мне с тарелкой в руке. – Вот, поешь что-нибудь.
– Мам, – говорю я, глядя на тарелку с пастой. – Я бы с удовольствием, но я так устала. Я не спала двадцать восемь часов. Мне просто нужен душ и кровать. – Я встаю. – Так что, если вы меня извините, я пойду в свою комнату.
– Эм... – Она колеблется, глядя на меня широко раскрытыми глазами, затем переводит взгляд на отца. – Насчет этого.
Я наклоняю голову.
– Насчет чего? – спрашиваю я, не уверенная, что хочу знать, но почему-то предчувствуя, что сегодня ночью мне придется спать на диване.
– Видишь ли, в отеле прорвало трубу, – начинает мама.
– Хорошо, – говорю я, не понимая, почему это важно.
– И, ну, гостям придется...
Я поднимаю руку.
– Вы хотите сказать, что отдали мою спальню? – Я указываю на себя. – Мою спальню с моими вещами?
Я слышу, как Нейт хихикает рядом с Джошуа.
– Вот это да, – бормочет он себе под нос.
– Все в порядке. Думаю, ты можешь, возможно, остановиться у кого-то из своих дядей, но поскольку гостиница закрыта, все пытаются устроиться и чтобы никого не забыли.
– Ты не подумала, что меня тоже нужно не забыть? – спрашиваю я, но она ничего не отвечает, лишь нервно заламывает руки. – Значит, мне негде остановиться?
Я смотрю на нее, потом на папу. Мама открывает рот, пытаясь подобрать слова, и смотрит на отца, который смотрит на нее, оба с глазами, которые, кажется, вот-вот выскочат из орбит.
– Ну, – начинает Нейт, – если хочешь, можешь остаться у меня.
Я перевожу взгляд на него.
– У меня есть свободная комната.
ГЛАВА 4
Нейт
ЭТО САМОЕ ЧУДЕСНОЕ ВРЕМЯ ГОДА6
– Значит, мне негде остановиться? – Мой взгляд прикован к Элизабет, которая стоит там, словно у нее вот-вот взорвется голова. Знаете, как в мультфильмах, когда у персонажа расширяются глаза, он начинает метать взглядом из стороны в сторону, а потом глаза вылезают из орбит, и из ушей валит пар.
Мне приходится сжать губы, чтобы не расхохотаться, пока она смотрит на свою мать, у которой отвисла челюсть. Ее мама переводит взгляд на Зака, который, как мне кажется, на грани инсульта.
– О, боже мой, – выдыхает она, взметнув руки вверх, а затем снова опустив.
– Ну, – вмешиваюсь я, прежде чем ее голос станет громче, и вся семья Мэйси обратит на нас внимание, а человек, который занял ее комнату, начнет чувствовать себя неловко, – если хочешь, можешь остаться у меня.
Ее голова медленно поворачивается в мою сторону, будто она зловещая кукла из фильма ужасов. Они выглядят невинными и красивыми, а потом пожирают тебя взглядом, и, бум… ты мертв.
– У меня есть свободная комната. – Мне хочется сказать себе заткнуться к чертовой матери, но моя голова и рот, кажется, действуют несогласованно.
Я смотрю на Дениз и Зака, которые оба выдыхают с облегчением.
– О, господи, – говорит Дениз, подходя ко мне, протягивая руки и указывая на меня. – Нейт, – говорит она с восторгом, – Нейт предоставит тебе комнату.
– Нет. – Элизабет сразу же качает головой, а я поднимаю бровь и улыбаюсь ей, ожидая, скажет ли она им, почему отказывается остаться со мной. Настал ли тот самый день, когда она признает, что у нас была одна ночь вместе? Кто знает? Она точно забыла об этом на следующий день, когда я пришел к ней, а она притворилась, что я не существую.
– Что? – спрашивает Зак. – Почему нет?
– Да, Элизабет, – наклоняю голову набок и выжидающе смотрю на нее, – почему нет?
– Ну… – Она скрещивает руки на груди. – Во-первых, он шафер.
– Это не имеет смысла, – фыркает Джошуа, – это идеально. – Он смотрит на нас обоих. – Я удивлен, что мы не подумали об этом раньше. Но мы сходили с ума, пытаясь понять, где разместить семью Мэйси.
– Приятно знать, что я пришла на ум в последнюю очередь. – Элизабет смотрит на своих родителей. – Это Джек. – Она поднимает руку выше головы. – Потом Джошуа. – Она опускает руку немного ниже. – А потом Элизабет. – Она сгибает колени, чтобы опустить руку почти к полу.
– Можно ли быть еще более драматичной? – Джошуа фыркает.
– Вообще-то, можно, – с готовностью признает она. – Еще как можно. Я не спала последние два дня, всего-то. Мне приходилось бежать на каждый самолет, на который я садилась. Мой багаж и вся моя одежда, я даже не знаю, где сейчас. Может быть, в Австралии, а может быть, на Бали, но точно не здесь.
– Ты заполнила бланк? – спрашивает Зак, как будто она не переживает нервный срыв прямо перед ним.
– Нет, пап, я просто вышла из аэропорта и жду, что аэропортовские феи найдут его и принесут мне…
– Сейчас Рождество, – я вмешиваюсь в разговор.
Она снова поворачивается, чтобы посмотреть на меня. На самом деле, «посмотреть» – это слишком мягкое слово; она поворачивается, чтобы злобно зыркнуть на меня, ее серые глаза буравят меня так, словно кричат: «Заткнись, на хрен».
– Тебе следовало использовать Санту, чтобы он доставил его на Рождество.
– Нейт, – произносит она мое имя и улыбается мне. Я видел эту улыбку много раз за эти годы, обычно прямо перед тем, как она говорит мне пойти на хрен. – Что ты здесь делаешь?
– Я шафер. – Я хлопаю Джошуа по плечу, и он поднимает кулак в мою сторону. – Я везде.
– А можешь отвалить? – выдавливает она сквозь стиснутые зубы.
– Разве так можно разговаривать с человеком, который спасает тебя от ночевки на улице? – говорит Дениз. – Тебе нужно быть повежливее.
Она качает головой.
– Я собираюсь позвонить в отель.
– Эм… – начинает Джошуа.
– Замолчи, – огрызается она на него, доставая телефон из сумки и встряхивая его в руке. – Мне нужен телефон. Кто-нибудь, дайте мне чертов телефон.
– Два отеля в городе забиты под завязку, – вмешиваюсь я, но она, конечно же, меня игнорирует. – Сейчас самое оживленное время года, да еще и свадьба… Все было забронировано месяцы назад.
– Тогда я поеду и остановлюсь в Нью-Йорке, – упрямо парирует она, продолжая меня игнорировать.
– Рождество же, ты думаешь, найдешь номер в городе? – Я не могу удержаться, чтобы не подначить ее, и вижу, как девушка сжимает челюсти, но избегает даже смотреть на меня.
– Если я его убью, вероятно, меня посадят в тюрьму, – заявляет она в комнату, ни к кому конкретно не обращаясь, – но тогда у меня будет место, где остановиться. – Она сердито смотрит на меня, и все, что я могу сделать, это улыбнуться ей, что еще больше ее злит. – Ненавижу чертово Рождество.
Девушка смотрит на потолок.
– Милая, – говорит Зак, подходя к ней, его голос мягкий, когда он берет ее руки в свои. – Все будет хорошо. Ты устала и, наверное, голодна. В самолете не очень хорошая еда.
– Она летела бизнес-классом, – вставляет Джошуа.
Я смотрю на свои колени, не уверенный, смогу ли сдержать смех, что, вероятно, еще больше разозлит ее и сделает более упрямой, чем обычно.
– У нее были столовые приборы и настоящая посуда.
– Джошуа, – отчитывает Дениз.
– Что? Я просто говорю, мам. – Он взмахивает рукой. – Послушай, ты думаешь, мы хотели приютить две сотни гостей? – спрашивает он ее. – У нас люди буквально занимают каждый доступный диван.
– Чья это вина? – обрушивает она свой гнев на Джошуа. – Кто женится на Рождество?
– Многие, – встреваю я.
– И снова, Нейт, ты ошибаешься, потому что декабрь – наименее популярный месяц для свадьбы.
– Кто это сказал? – спрашивает ее Джошуа.
– Google, – шипит она ему. – Почему, черт возьми, ты не можешь быть нормальным и жениться, как все, летом?
– Мы не хотели быть как все, – отвечает Джошуа, взглянув на Мэйси, которая общается с семьей и понятия не имеет, что здесь происходит. – Мэйси любит зиму.
– Что здесь происходит? – Джек подходит ближе и плюхается на диван рядом с Джошуа. – Выглядите серьезно.
– Мама и папа отдают меня на растерзание волкам, – преувеличивает Элизабет.
– Вау. – Я смотрю на Джошуа, который смеется. – Внезапно я стал волком.
– Мы не отдаем тебя на растерзание, – поясняет Дениз. – Ты будешь жить у Нейта. – Она указывает на меня.
– Я на это не соглашалась. – Она качает головой. – Я могу пожить у Джека.
– У меня две спальни, и обе заняты тетушками Мэйси.
– Отлично, значит, тебе плевать на свою младшую сестру, – говорит она, давя на жалость, – которая весь день провела в перелетах.
– В бизнес-классе, – одновременно говорят Джек и Джошуа, а затем дают друг другу «пять».
– Ненавижу их. – Элизабет смотрит на отца.
– Ладно, – начинаю я, вставая и глядя на нее, – давайте все успокоимся.
– Я спокоен, как удав, – говорит Джошуа.
– Тебя никто не спрашивал, – шипит она на него. – Мне стоит пнуть тебя по ноге и посмотреть, насколько ты спокоен.
Ее взгляд мечется между ним и его ногой, и он садится прямо, готовясь защищаться.
– Почему бы тебе не пойти и не перекусить? – Я смотрю на нее, готовый встретить ее гнев. – Потом мы сможем уехать, уверен, ты устала.
– Да, – соглашается Зак, – пойдем, перекусишь. Ты какая-то злая, наверное, голодная. – Он смеется над собственной шуткой. – А потом Нейт, – он указывает на меня, – заберет тебя к себе, а завтра, возможно, у нас будут новости о гостинице, и, надеюсь, все смогут вернуться на свои первоначальные места.
Элизабет опускает взгляд, а затем снова поднимает его.
– Я найду другое место, где остановиться.
– Почему ты такая упрямая? – спрашивает Джошуа. – Просто поживи у Нейта.
– Да. – Я снова сажусь рядом с Джошуа и кладу руку ему на спинку дивана. – Просто поживи у меня.
Напряженная ситуация в центре гостиной, все взгляды прикованы к нам.
– Как весело, – поддразнивает Джек, – вы двое. – Мы оба смотрим на него. – Вы всегда были как вода и масло.
– Скорее как огонь и лед, – поправляет Джошуа.
– Вы двое, – сквозь стиснутые зубы говорит Дениз, указывая на Джека и Джошуа, – хватит дразнить медведя. – Затем, указывает на Элизабет.
– Значит, теперь она медведь, – подшучивает Джек, вставая и обнимая ее. – Пойдем, сестренка, – уговаривает он, – надо тебя накормить.
Он медленно уводит ее.
Как только она оказывается на кухне, и родители Мэйси подходят к ней, она улыбается им, и я слышу, как Зак и Дениз тяжело вздыхают.
– Большое тебе спасибо, Нейт, – говорит Дениз. – Мы тебе очень обязаны.
– Не стоит благодарности. – Я смотрю на них и улыбаюсь. – Рад, что могу чем-то помочь.
– Ты нас спас. – Зак кивает мне.
– Пока что, – добавляет Джошуа, и Зак качает головой, затем поворачивается и идет на кухню посмотреть, как там Элизабет.
– Все, что тебе понадобится, – я смотрю на Джошуа, – просто дай мне знать.
Я встаю и направляюсь на кухню, когда открывается входная дверь, за которой следует громкий шум.
– Так, так, так. – На кухню заходит их дядя Макс, а за ним его лучший друг и шурин Мэтью.
Судя по историям, которые все рассказывают, сначала они были врагами. Затем Макс тайно встречался с сестрой Мэтью, что сделало их еще большими врагами, пока дело не дошло до драки, и теперь они неразлучны.
– Мы приехали.
– Мак, – зовет Дениз, подходя к брату, и они обнимаются. – Где Эллисон?
– Она приедет завтра со всеми остальными, – объясняет он. – Мы приехали, чтобы помочь с организацией совместных поездок и убедиться, что обо всех позаботились.
– Как мило, – саркастически замечает Элизабет, когда Макс подходит к ней, обнимает и целует в макушку. – Они забыли про меня, даже не забрали из аэропорта.
Он ахает.
– Мне пришлось бы спать на улице, – жалуется она ему, – на морозе.
– Никогда, – заявляет он ей, – я бы такого не допустил.
– Хоть кто-то меня любит. – Она обнимает его за талию.
– Я готов идти, когда ты будешь готова, – быстро вставляю я. Не знаю, зачем я это говорю, но говорю.
– Хорошо. – Элизабет фыркает. – Дениз. – Она смотрит на свою мать, которая бросает на нее взгляд. – Можно мне одолжить пижаму, пока я завтра не смогу добраться до магазина?
– Вау, – отмечает Макс, – она назвала тебя по имени.
– Это не к добру, – добавляет Мэтью, подходя к Джеку и хлопая его по животу. – Как дела, приятель?
– Милая, – говорит Дениз Элизабет, – хочешь пойти и сама выбрать что-нибудь?
– Нет. – Она качает головой. – В прошлый раз, когда я открыла ящик в твоей комнате, у меня кровь из глаз текла целый месяц.
– Я же говорила, это был массажер для шеи, – защищается Дениз. – Думаешь, я бы оставила свои игрушки на виду?
– А теперь у меня уши кровоточат, – ворчит Джек. – Она сказала игрушки. Во множественном числе. – Он притворно блюет. – Я больше никогда не зайду в их спальню.
– Оставь свои грязные мысли, – ругает Дениз. – Я просто слышала, что их так называют. Дядя Мэтью выбросил сундук с игрушками тети Кэрри.
– О боже! – Элизабет прикрывает рот руками. – Что сейчас происходит?
– Держу пари, прямо сейчас ты хочешь, чтобы я увез тебя, не так ли? – спрашиваю я ее, и она бросает на меня гневный взгляд, что смешит меня.
Я подмигиваю ей, и девушка смотрит на меня еще более сердито.
– Ты же знаешь, что она тайно планирует убить тебя во сне, – шепчет мне на ухо Зак. – И она смотрела те документальные фильмы об убийствах с десяти лет, так что ей это точно сойдёт с рук.
Я смеюсь, когда Дениз возвращается с сумкой.
– Вот, милая. – Она протягивает ей сумку. – Тут пара вещей, которые ты оставила в прошлый раз, когда приезжала.
– Ну, теперь, когда меня выставили из дома, – она хватает сумку у Дениз, – я не знаю, когда вернусь.
Я возвращаюсь к Джошуа.
– Звони, если что-нибудь понадобится. – Я протягиваю ему руку для рукопожатия, он хлопает по ней, а затем мы стукаемся кулаками.
– Увидимся завтра.
– Обязательно, – подтверждаю я и направляюсь к кухне, киваю Элизабет, протягивая ей руку.
Она смотрит на меня, потом на мою руку.
– Думаешь, я собираюсь держать тебя за руку?
– Давай, я понесу твою сумку, – предлагаю я, но она игнорирует меня и поворачивается, чтобы пойти к входной двери.
– Веселись. – Джек хлопает меня по плечу.
Я следую за Элизабет, мой взгляд скользит к ее ягодицам, а затем быстро возвращается вверх, прежде чем кто-нибудь заметит, как я на нее пялюсь.
Хватаю ее большую дорожную сумку, пока она надевает обувь, и смотрю на нее.
– Не спорь со мной, – предупреждаю я ее. – У тебя был долгий день.
– Как хочешь, – бормочет она и открывает дверь, чтобы выйти из дома. – Какая твоя? – спрашивает она, осматривая все припаркованные машины.
– Черный пикап, – говорю я, указывая на машину у тротуара. – Вон там.
– Неудивительно, – бормочет она, направляясь к машине. – Большой грузовик. – Она смотрит на меня, с ухмылкой опуская взгляд на мой пах, и открывает пассажирскую дверь. – Должно быть, пытаешься что-то компенсировать.
– Мы оба знаем, что мне нечего компенсировать. – Прошло более семи лет, и это первый раз, когда я говорю о той роковой ночи.
– Каждый останется при своём мнении, – мямлит она, но избегает смотреть на меня, когда садится и захлопывает дверь.
Я открываю заднюю дверь, бросаю ее сумку на сиденье, прежде чем сесть в машину и завести ее.
Во время поездки Элизабет все время смотрит в окно, никто из нас не говорит ни слова, пока не подъезжаем к моему дому.
– Добро пожаловать домой, – говорю я, а она тянется к дверной ручке и выходит.
Я беру ее сумку и направляюсь к дому, девушка следует за мной.
– Полагаю, ты не хочешь экскурсию.
– Ты совершенно прав, – бормочет она. – Мне нужен душ и кровать. Так что, если можешь, укажи мне направление.
Открываю входную дверь и в прихожей раздается радостный лай.
– Привет, парень. – Ставлю сумку Элизабет на пол, и пес тут же начинает ее обнюхивать, прежде чем подойти ко мне, и я глажу его по шее. – Это Виски, – говорю я Элизабет, и она улыбается, смотря на моего золотистого ретривера, который теперь еще больше виляет хвостом, когда девушка наклоняется, чтобы погладить его. – Я сейчас выпущу его, а потом отведу тебя в комнату.
Девушка кивает мне, и я снимаю обувь и иду мимо лестницы к задней двери, открываю ее, и Виски выбегает на улицу. Оборачиваюсь и вижу, что Элизабет все еще ждет меня у входной двери. Ее туфли теперь сняты и стоят рядом с моими, сумка в руке.
– Сюда, – говорю я, поднимаясь по лестнице к спальням.
Как только мы поднимаемся по лестнице, я оборачиваюсь к ней.
– Это твоя спальня. – Я открываю дверь справа, ведущую в комнату с двуспальной кроватью, которая никогда не использовалась. – Ванная комната прямо по коридору, – указываю я на дверь рядом с ее спальней.
Она проходит мимо меня, садится на кровать и валится на нее, раскинув руки в стороны. Бин, моя кошка, запрыгивает на кровать и просто смотрит на нее.
– Это Бин, – говорю я о рыжей кошке, которую недавно спас. – У нее проблемы с доверием, – добавляю я, когда та спрыгивает с кровати и шмыгает в свое укромное место. – Тебе что-нибудь нужно?
Девушка приподнимается на локтях и смотрит на меня.
– Нет, – отвечает она. – Я приму душ, а потом лягу спать.
Я киваю ей, сердце вдруг начинает колотиться в груди.
– Тогда не буду тебе мешать, – говорю я и поворачиваюсь, чтобы спуститься по лестнице за Виски, убеждая себя, что все будет хорошо. Это же самое счастливое время года, не так ли?
