Текст книги "Праздник не по плану (ЛП)"

Автор книги: Наташа Мэдисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 31

Элизабет

ПЕРВОЕ РОЖДЕСТВО⁴⁶

25 декабря

Счастливого Рождества

Слышу сопение рядом со своим лицом, а затем чувствую, как нос Виски тычется мне в глаз. Я стону и отворачиваюсь. Не знаю, почему надеюсь, что он уйдет, но он не уходит. Вместо этого чувствую, как он нюхает мои волосы и лижет шею.

– Нет, – говорю я, поднимая руку и тихонько смеясь, когда его нос оказывается у моего уха. – Виски, – произношу я его имя, и он тут же запрыгивает на кровать, переступая через мои ноги, чтобы добраться до другой стороны.

– Виски, – сонно ворчит Нейт, – слезай.

Но вместо того чтобы слезть с кровати, пес лишь возбужденно перемещается по ней.

– Что с тобой не так?

Открываю глаза и вижу Нейта, лежащего на спине, а сверху на нем Виски, которого он треплет по голове.

– Он, наверное, знает, что сегодня Рождество, и у меня есть для него особенные угощения под елкой. – Я поднимаю руку, чтобы погладить его. – Ты поэтому так возбужден? – Я поворачиваюсь на бок, и рука Нейта, которая была под одеялом, перемещается к моей ноге, нежно ее гладя. – Хочешь открыть свои подарки? – спрашиваю я Виски, и он слезает с Нейта и спрыгивает с кровати.

– Отлично, – жалуется Нейт, – теперь он точно проснулся.

Я смеюсь, когда парень сбрасывает с себя одеяло и встает. Его обнаженное тело выставлено на показ, когда он наклоняется, чтобы взять боксеры, которые снял прошлой ночью после душа, прежде чем забраться в постель, предварительно еще раз выгуляв Виски.

– Пойдем. – Он проводит руками по волосам и смотрит на меня.

– С Рождеством, Нейт. – Я улыбаюсь ему, и он ставит одно колено на кровать, затем тянется ко мне и целует в губы.

– С Рождеством, красавица, – нежно отвечает он, еще раз целует меня, а затем уходит.

Я слышу, как Виски топает по лестнице, скидываю с себя одеяло и потягиваюсь. Спустив ноги с кровати, встаю и направляюсь в ванную. Прошлой ночью, как только мы вернулись домой, я смыла макияж и приняла душ. Мои волосы теперь похожи на воронье гнездо, а под глазами остались черные разводы, хотя я и пыталась их стереть, а потом приняла душ. Протираю лицо влажной салфеткой, одеваю свои пижамные штаны и одну из рубашек Нейта, прежде чем спуститься вниз.

Запах кофе витает в воздухе, а яркое солнце снаружи заливает кухню.

– Как светло на улице.

– Уже почти одиннадцать, – сообщает Нейт, и я ахаю.

– Неудивительно, что он так носился вокруг нас, – говорю я, подходя к задней двери и глядя, как Виски прыгает в оставшийся на земле снег, убегает и возвращается.

– Да, – говорит Нейт, – точно не смог бы столько терпеть, если бы был щенком.

– У меня никогда не было щенка, – признаюсь я.

– Хочешь щенка? – спрашивает он меня, и я пожимаю плечами. – Вначале это большие хлопоты, и не стоит заводить, если тебя не бывает дома.

– Ага. – Я иду к двери, когда Виски подбегает к ней, и я открываю ее, тут же ощущая прохладный воздух. – Наверное, поэтому у меня никогда и не было щенка. Я работаю допоздна, и было бы глупо заводить щенка и не уделять ему достаточно внимания.

Виски вбегает и направляется к своей миске. Я иду к Нейту, который стоит у кофемашины. Обнимаю его за талию и целую обнаженную спину, на мгновение закрыв глаза.

– Ты устал?

– Не так сильно, как должен бы. – Он кладет одну руку на мою руку, лежащую у него на животе. – Хочешь открыть подарки до или после завтрака?

– Я должна тебе кое в чем признаться. Я ненавижу Рождество.

– Думаю, это не секрет, милая, – мягко говорит он, и его смех согревает мою душу. От этого звука у меня в животе порхают бабочки.

– Я еще не закончила, Нейт. – Я отпускаю его, и парень поворачивается ко мне, его грудь касается моей. Обхватывает мои бедра, не давая мне уйти. Я кладу руки ему на грудь, скользя пальцами вперед-назад. – Я хотела сказать, что ненавижу Рождество, но обожаю подарки.

Он смеется, и я не могу не улыбнуться, слушая его смех. Нейт кладет одну руку на столешницу рядом с собой, но не отпускает меня.

– Так что я всегда готова распаковывать подарки.

– Но ты ненавидишь сюрпризы.

Я качаю головой.

– Никто не любит сюрпризы, но все любят подарки.

– Значит, я могу купить тебе подарок, но не могу сделать сюрприз? – он усмехается.

– Да, – соглашаюсь я. – Если я не знаю об этом, и он волшебным образом появляется, я не против. Но если будешь твердить без умолку: «О, у меня для тебя сюрприз», тогда это точно нет.

– Принято, – говорит он. – Значит, будем открывать подарки сейчас?

– Да! – хлопаю в ладоши, счастливая, как ребенок в кондитерской. – Кто будет открывать первым? – спрашиваю я, когда он поворачивается, чтобы передать мне кофе.

Мы оба направляемся к рождественской елке.

– Как ты можешь заметить, – я указываю на подарки под елкой, – мои одного цвета.

– Ну, конечно же, – он садится на диван, – потому что, если они будут не одного цвета, для тебя это будет еще большим сюрпризом.

Я ахаю.

– Я об этом даже не подумала. – Отставляю свой кофе в сторону. – Ладно, я дам тебе один первым. – Я встаю, хватаю коробку среднего размера. – Хочу, чтобы ты помнил, что у меня было не так много времени на подготовку подарков.

Подхожу к нему, и он раздвигает ноги, чтобы я встала между ними. И начинает поглаживать мои ноги снизу вверх. Он смотрит на меня, на его губах легкая улыбка, когда я наклоняю голову, чтобы поцеловать его. Кладу ладонь одной руки на его щеку, а другой сжимаю коробку.

– Хорошо. – Я протягиваю ему коробку, и он берет ее, разворачивая обертку с Санта-Клаусом и видя белую упаковку внутри.

Я сажусь рядом с ним, почти подпрыгивая на месте. Он открывает крышку, и когда достает белую кружку, переворачивает ее и смеется.

– Это будет моя любимая. – Он смотрит на белую кружку, которую я сделала, с надписью: «Папа Виски, Бина и Малыша», с изображением их всех троих. А сзади написано: «Лучший папа собак и кошек на свете».

– Я, возможно, сделала одну и для себя тоже, – бормочу я ему, – только без этих «папочекских» штучек.

Он смотрит на меня тем самым взглядом, который бросал мне столько раз за эти годы, но которые я, возможно, старалась вычеркнуть из памяти, чтобы сердце не болело еще сильнее. Взгляд, который сейчас, даже если бы захотела, я бы не смогла забыть.

– Чтобы забрать домой?

В ту же секунду, как он это произносит, мои глаза словно высыхают, и каждое моргание ощущается так, будто под веками песок, а в горле встает ком, потому что я знаю: через семь дней такого утра больше не будет. Я не отвечаю, только киваю. Он отодвигает кружку, встает, берет один из подарков и приносит мне.

– У меня тоже не было времени, и я спешил. Не помогло и то, что я попытался спросить Джошуа, а он сказал, чтобы я подарил тебе чулок с углем.

Я смеюсь, когда он протягивает мне тонкий подарок. Обёрточная бумага украшена изображениями Гринча, что вызывает у меня еще больший смех.

– Это прямо про меня. – Раскрываю подарок и вижу, что это календарь. – Что это? – Листаю его, и на каждом месяце – новая фотография с прошлой недели.

Слезы в глазах мешают разглядеть все снимки. Добравшись до октября, я смеюсь, увидев Виски с куском тыквы в пасти.

– Эта с прошлого года, – признается он, – а вот декабрьская сделана два дня назад.

Я перелистываю до нее, и там они все втроем.

У кошек красные ошейники с белыми помпонами на концах, а на голове у Виски – шапка Санты. Лежа на земле, он единственный позирует для фото. Бин выглядит так, будто отчаянно пытается стянуть с себя ошейник, а Малыш испепеляет камеру взглядом. Я не могу сдержать смех.

– Это мое любимое фото. – Я поднимаю его, сдерживая слезы. – Спасибо. – Я улыбаюсь ему. – Повешу его в своем шкафчике на работе. Может, сделаю еще одно, чтобы повесить на холодильник. – В животе начинает нарастать напряжение.

– Моя очередь, – быстро говорю я, отводя взгляд от него и направляясь к подаркам. – Этот шуточный. – Я протягиваю ему длинную коробку и сажусь рядом.

Нейт разворачивает ее, и на крышке написано: «Оральные игры: удовольствие от еды, не выходя из дома».

– Это настольная игра.

Он поворачивает ее и ухмыляется.

– Мы будем играть в нее каждый час, – он откладывает ее в сторону, – что делает мой подарок еще лучше. – Он берет маленький квадратный подарок. Этот завернут в бумагу с маленькими рождественскими бантиками.

Разрываю упаковку и переворачиваю. Это черная коробка с надписью «Быстрые удовольствия» белыми буквами.

– Что это такое? – открываю коробку, а он сидит напротив с улыбкой на лице. Все карточки черные. С одной стороны – скретч-поле, с другой – «Быстрые удовольствия» глянцевыми черными буквами.

– Выбираешь карточку, стираешь защитный слой, и делаешь то, что там написано.

– Ох, мне нужно что-нибудь, чтобы стереть. – Я встаю и бросаюсь на кухню, хватая нож для масла.

– Ты серьезно собираешься это делать прямо сейчас? – спрашивает он, и я смотрю на него.

– Эм, да, – отвечаю я, и когда появляются белые слова, читаю вслух: – В течение следующих двадцати минут попробуй как минимум пять разных сексуальных позиций. – А затем дочитываю остальное про себя. – Мы не можем это сделать.

– Можем, – уверяет он с дивана, и я поднимаю карточку.

– Цель в том, чтобы не достичь оргазма раньше, чем истечет двадцать минут. – Я фыркаю. – К черту это.

– Это вызов, – подзадоривает он меня. – Ты всегда хорошо справляешься с вызовами.

– Это глупый вызов, – возражаю я, подходя к нему. – Я не смогу продержаться двадцать минут.

– Я тебе помогу, – предлагает он, и я смеюсь.

– Это очень мило с твоей стороны. Огромное тебе спасибо. Ты такой замечательный друг. – В тот момент, как я произношу эти слова, что-то меняется на его лице. Мне хочется взять их обратно, как только они слетают с моих губ, но как еще я могу его назвать? Мимолетная интрижка? Отпускной роман? Ничто не будет достаточно хорошим, кроме слова, которое я использовала. Правильный человек, но чертовски неподходящее время – эти слова снова и снова крутятся в моей голове.

– Моя очередь, – говорю я, возвращаясь к ёлке и хватая большую коробку сзади. – Она тонкая, но... – начинаю я, принося ее ему. – Мне нравится, и я очень надеюсь, что тебе тоже понравится.

Я вручаю ему подарок, и он медленно разворачивает бумагу. Белая квадратная коробка ничего не говорит ему о содержимом. Он снимает крышку, затем поднимает белую папиросную бумагу, и перед ним предстает фотография в черной рамке. Его рот открывается от шока, и он смотрит на меня.

– Как, черт возьми?

Я сажусь рядом с ним и смотрю на фотографию, которую сделала профессионально. Это снимок его клиники, а перед ней, с одной стороны, его родители, которых я взяла с фотографии, стоявшей у него на прикроватной тумбочке, а с другой стороны – фотография его бабушки и дедушки. Посередине, сидя, находится Нейт с Виски и кошками рядом.

– Как ты это сделала? – спрашивает он меня, не в силах больше произнести ни слова.

– Я нашла твою фотографию перед клиникой в доме у родителей, – объясняю я, пока он проводит пальцами по изображению своих родителей. – Затем узнала можно ли добавить туда две другие фотографии. – Он смотрит на меня и улыбается, но это улыбка, полная печали. – Ты сказал, что без них у тебя бы ничего не получилось, и я подумала, что… – Я качаю головой, поправляя себя. – Я знаю, что они очень тобой гордятся.

– Элизабет, – произносит он дрожащим голосом, – это лучший подарок, который я когда-либо получал в жизни.

Я обнимаю его за плечи и улыбаюсь.

– Значит, хочешь сказать, что я победила? – он смеется, и нежно целует меня.

– Ты победила, детка, – мягко соглашается он, – ты чертовски победила. – Он кладет фотографию и идет за маленькой коробочкой. – Теперь это отстой, раз я получил это, но… – Он протягивает мне коробку. – Вот.

– Я уверена, что это идеально, – уверяю я, разворачивая ее и видя коробочку для украшений. – Что это такое? – Я открываю ее и ахаю. Золотой браслет лежит посередине в круге.

– Это браслет с индивидуальными подвесками, – объясняет он. – Буква «Э», очевидно, это Элизабет. – Она висит посередине, а рядом с ней – сердце с бриллиантом, еще одна подвеска – звезда, а последняя – рождественская елка. – Знаю, ты ненавидишь Рождество, но я добавил елку, чтобы ты помнила это Рождество и знала, как много оно для меня значило и что я буду помнить его вечно.

– Это так… – Я качаю головой. – Это так продуманно. – Я достаю браслет и протягиваю ему. – Поможешь надеть?

Он кивает, обвивая его вокруг моего запястья и застегивая.

– Вот так, – говорит он, целуя внутреннюю сторону моего запястья, – теперь идеально.

Я смотрю вниз, мои глаза останавливаются на свисающем сердце, и все слова застревают у меня в горле.

– С Рождеством, Элизабет.

ГЛАВА 32

Элизабет

ЛЮБОВЬ – ЭТО РОЖДЕСТВО⁴⁷

26 декабря

Я натягиваю джинсы, а затем хватаю свитер, который достала из сумки перед тем, как принять душ. Сняв резинку с волос, беру носки и присаживаюсь на край кровати, на которой не спала с тех пор, как мы начали спать вместе. Оборачиваюсь, услышав, как Нейт выходит из своей спальни, одетый в джинсы и футболку. Его волосы еще влажные после душа, который он принял после того, как мы вместе пили кофе, сидя на диване, смотрели телевизор и молчали.

– Привет, – говорю я, когда наши взгляды встречаются.

– И тебе привет. – Он стоит, прислонившись к дверному косяку. – Что случилось?

– Мама только что позвонила, чтобы напомнить о сегодняшнем походе по магазинам, – отвечаю я, надевая второй носок. – Хотя, когда мы вчера вечером были у них на ужине, я сказала ей, что не собираюсь идти с ней по магазинам после Рождества.

Он улыбается и опускает взгляд.

– Она сказала, что либо я одеваюсь и добровольно сажусь ее в машину, либо она заставит тебя отнести меня туда. – Я встаю. – Я спасу нас обоих и просто выйду и буду готова к ее приезду.

– Хорошо, – тихо говорит он. – Я, пожалуй, поеду в офис. Разберусь с кое-чем, перед тем, как снова вернуться к работе после Нового года.

Подхожу к нему и жду, что Нейт поцелует меня, но он этого не делает. Просто улыбается и поворачивается, чтобы спуститься по лестнице. С тех пор, как мы вчера обменялись подарками, он стал тише, чем когда-либо. Даже на ужине с моими родителями его улыбка не достигала глаз. Я ждала, пока мы вернемся домой, чтобы спросить его об этом, но у него были другие планы. Планы, которые заняли мой рот и его. Я заснула в его объятиях, а когда проснулась, его уже не было в постели. Это было первое утро, когда я проснулась не рядом с ним, и я ненавидела каждую секунду.

Делаю глубокий вдох, спускаясь по лестнице на кухню. Виски спрыгивает с дивана и подходит ко мне, трется о мои ноги. Я наклоняюсь, чтобы погладить его по шее, и поднимаю взгляд, видя Нейта у кофемашины. Сердце нервно колотится в груди, когда я задаю ему вопрос, который хотела задать со вчерашнего дня, но боялась до чертиков, опасаясь услышать что-то, чего не хочу знать.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, и он поворачивается ко мне, его лицо ничего не выдает.

– Да, – отвечает он, – наверное, просто устал.

– Мы проспали почти двенадцать часов. – Я нервно смеюсь, надеясь вызвать у него улыбку. Это то, что мне сейчас так нужно.

– Может, мне нужно больше, – говорит он напряженным голосом, и я хмурюсь.

– Серьезно? – говорю я, понимая, что он либо что-то скрывает, либо зол на что-то и не хочет мне говорить. Я не знаю, что это, но чувствую, что это что-то важное.

– Серьезно, – повторяет он, и теперь я точно знаю, что он зол.

– Ты большую часть ночи молчал, – упоминаю я, сердце колотится в груди, – а сегодня сказал мне всего слов пять. «Доброе утро» – два из них, а остальные – «эй, что случилось». – Мои руки начинают нервно дрожать, и я кладу их на холодную столешницу передо мной.

– Не знаю, чего ты от меня хочешь, – заявляет он. – Я в порядке.

– Ты ведешь себя так, будто я тебя не знаю, Нейт. – Я пытаюсь не паниковать и сохранять спокойный тон, но чем дольше длится разговор, тем сильнее меня охватывают нервы, и голос становится выше.

– Ты меня знаешь? – спрашивает он, и я начинаю подозревать, что он хочет спровоцировать ссору.

– Какого черта это значит? Конечно, я тебя знаю. Как ты можешь такое говорить?

Он просто пожимает плечами.

– Все бы шло быстрее, если бы ты просто сказал, что тебя беспокоит, и мы могли бы... – Я не заканчиваю фразу, потому что он сердито фыркает.

– Мы могли бы что? – огрызается он. – Что мы можем сделать? – Я не знаю, спрашивает он меня или утверждает. – Мы ничего не можем сделать.

Я вижу его глаза, и они скорее зеленые, чем голубые, отчего кажутся почти золотыми. Парень скрещивает руки на груди, откидываясь на стойку.

– Мы ничего не можем сделать, потому что через неделю ты сядешь на чертов самолет и улетишь.

Я открываю рот, потом закрываю.

– Ну да, учитывая, что я здесь не живу.

– Да, не волнуйся, мне напоминают об этом каждый чертов день, – выплевывает он. – Но даже зная это, даже говоря себе, что это временно, я, черт возьми, всё равно это сделал.

– Что ты сделал? – я бы хотела, чтобы вопрос, который только что задала, не заставлял меня затаить дыхание. Чтобы этот вопрос не вызывал у меня тошноту. Я бы хотела, чтобы он не сковывал все мое тело от нервов.

– Я говорю себе, что не стоит этого произносить. – Он проводит рукой по волосам, останавливается на затылке. – Но потом понимаю, что не могу не сказать.

– Что бы это ни было, лучше просто скажи и покончи с этим, – настаиваю я, зная, что он скажет, что мне больше не стоит здесь оставаться. Что все это, чтобы это ни было, нужно просто закончить. Зная, что когда он произнесет эти слова, мое сердце разобьется, и мне придется притворяться, что все в порядке.

– Хочешь, чтобы я это сказал? – спрашивает он, качая головой. – Ладно, я скажу.

Я задерживаю дыхание, не уверенная, что он собирается сказать, но не готовая к тому, что он говорит дальше.

– Я люблю тебя.

Чувствую, как кровь отливает от моего лица.

– Я чертовски люблю тебя, а ты собираешься меня бросить. Я понял, что всегда любил только тебя. Осознал, что сдерживал себя, ожидая тебя. И не понимал этого, пока все не встало на свои места. Именно поэтому я не мог быть ни с кем в отношениях. Держался на расстоянии, подсознательно зная, что жду тебя.

– Нейт, – выдыхаю я, шок наполняет мое тело.

Звонит дверной звонок, и я смотрю в коридор.

– Тебе нужно идти, – говорит он. – Иди.

– Нейт, – снова произношу я, в тот же момент, когда снова звонит дверной звонок.

– Говорить не о чем, Элизабет, – мягко говорит он. – Я живу здесь. Ты живешь на другом конце чертова света. Я не смогу поддерживать отношения на расстоянии, особенно после того, как провел эту неделю с тобой. Все будет хорошо, иди.

Я смотрю ему в глаза, не произнося ни слова.

– В отличие от семи лет назад, теперь мы оба знаем, что происходит.

Комок в горле такой большой, что я даже не думаю, что смогу произнести хоть слово. Звонок звонит снова, а я чувствую себя приклеенной к полу. Звук прекращается, и теперь его сменяют стуки в дверь.

– Пойду открою. – Он обходит стойку и направляется к входной двери.

Я закрываю глаза и первая слезинка скатывается по моей щеке. Вытираю ее, когда слышу голос своей матери.

– Я думала, она заперла тебя в комнате, чтобы не встречаться со мной, – говорит она, смеясь.

Нейт усмехается, будто мы только что не провели самый напряженный разговор в своей жизни.

– Я был в душе, – оправдывается он. – Думаю, она на кухне.

Делаю глубокий вдох, прикладывая руку к груди, чтобы облегчить сдавившую ее тяжесть. Выдыхаю и иду в коридор.

– Привет, – здоровается мама, глядя на меня. Улыбка на ее лице немного тускнеет, когда она смотрит мне в глаза, но она быстро приходит в себя. – Я пыталась тебе позвонить, – говорит она, глядя на Нейта, который смотрит на меня, а я изо всех сил стараюсь не смотреть на него. Не уверена, что смогу выдержать это, не показав боли на лице.

– Мой телефон на зарядке на кухне, – объясняю я, указывая за спину. – Сейчас принесу его, и мы можем идти.

Я ухожу от них, беру телефон, который поставила на зарядку утром, когда пила кофе. Засовываю его в задний карман джинсов и направляюсь обратно к двери.

– Ты собираешься забрать свои вещи? – спрашивает мама, и я смотрю на нее в недоумении. – Ну, тебе нужно перестать путаться под ногами у Нейта.

– Заберу позже, – говорю я, надеясь, что она не будет настаивать, и мне не придется собирать свои вещи.

– Хорошо, мы можем заехать после магазина и забрать их.

Я киваю, не желая ввязываться в спор. Смотрю на Нейта.

– Увидимся позже. – Я не знаю, спрашиваю я его или сообщаю, а он просто кивает мне в ответ, почти так же, как я кивнула маме.

Мама смотрит то на меня то на Нейта и ничего не говорит, прежде чем развернуться и выйти из дома. Выхожу следом, желая обернуться и поцеловать его, что, вероятно, только усугубит положение для всех нас.

Сажусь в машину одновременно с мамой, и мы обе захлопываем дверцы почти в один и тот же момент.

– Итак, – она заводит двигатель, – сначала кофе?

Смотрю на нее и киваю, понимая, что она что-то подозревает.

– Думаю, так будет лучше.

Мы отъезжаем от дома, и с каждой минутой у меня все тяжелее становится на сердце. Когда подъезжаем к маленькой кофейне, я выхожу, пытаясь успокоить дыхание, и понимаю, что нахожусь в шаге от настоящей истерики.

Захожу внутрь и направляюсь прямо к столику.

– Я закажу для тебя, – говорит мне мама.

Я даже не отвечаю ей из-за комка в горле, и почти уверена, что все, что я сейчас скажу, вырвется с рыданием. Я сажусь в глубине кофейни, глядя на свои руки. Браслет, который он подарил мне вчера, выскальзывает из-под свитера, и я вижу сердечко. Пальцем тянусь к нему, и в этот момент мама отодвигает стул и садится напротив меня.

– Сейчас принесут кофе. – Она снимает куртку. – Я заказала тебе кекс, но не думаю, что это поможет тебе почувствовать себя лучше.

Я улыбаюсь и немного фыркаю.

– Не думаю, что кекс это исправит.

– Что «это»? – спрашивает она, и я поднимаю на нее глаза.

– Это... – начинаю я и замолкаю, чувствуя, как дрожит нижняя губа. – Это... – выдыхаю я. – Я влюблена в Нейта. – Я поднимаю глаза и снова выдыхаю. – О, боже.

– Моя прекрасная девочка, – говорит мама, и я жду, что она начнет паниковать, но улыбается мне и кладет свою руку на мою, лежащую на столе, – мы это уже знали.

– Что? – спрашиваю я, шокированная. – Кто это «мы»?

– Ну, я могу сказать тебе, кто точно не замечал – твой отец и Джошуа. Я почти уверена, что Джек подозревает. – Она улыбается. – Ты была влюблена в него с подросткового возраста.

– Не была! – визжу я. – Это случилось только сейчас.

– Нет. – Она качает головой. – Это случилось не сейчас, может, сейчас ты просто наконец-то вытащила голову из задницы, но это случилось давно.

– Мы ненавидели друг друга, – напоминаю я. – У него были отношения, – указываю я, и она закатывает глаза.

– Вы ненавидели друг друга, потому что ты уехала, а он не попросил тебя остаться. – Мой рот открывается от удивления. – Но это в прошлом, вы оба должны были сделать то, что должны были, чтобы оказаться здесь и сейчас.

– Мам. – Я замолкаю, когда официантка подходит, чтобы принести наш кофе. Жду, пока она отойдет, прежде чем снова посмотреть на нее.

– Элизабет, – произносит она, глядя на свою кофейную чашку. – Семь лет назад ты унесла ноги из города и отправилась на другой конец света, скорее всего, чтобы сбежать от него.

– Я сделала это не только из-за него. Это была отличная возможность.

– Согласна. – Она кивает. – Тебе нужно было сделать то, что нужно было сделать, и ему тоже. Теперь вы оба оказались здесь.

– Да, и теперь я здесь не живу, – напоминаю я, и она закатывает глаза. – Мам, я не могу просто взять и переехать.

– Почему нет? – она усмехается. – Ты же уже делала это раньше, я почти уверена, что сможешь сделать снова.

– У меня там есть жизнь, – возражаю я, и в ту же секунду, как произношу эти слова, в голове мелькает Нейт. И не только Нейт, но и Виски, Бин и Малыш. Мы впятером устроились на диване, смотрим сериал, хотя это и не то воспоминание, которое должно было возникнуть.

– Какая жизнь? – спрашивает она меня. – Ты идешь на работу, приходишь домой. Все одно и то же, день за днем, – отрезает она. – У тебя всего два друга, и ты почти никуда не выходишь.

– Ух ты.

– Не ухтыкай мне тут, юная леди. – Она указывает на меня пальцем. – Ты знаешь, как мне тяжело видеть, что ты не живешь полной жизнью?

– Эм.

– Эм, ничего, – парирует она. – Как это произошло?

– Как что произошло? – спрашиваю я, не понимая вопроса.

– Как ты вдруг поняла, что влюблена в Нейта? – спрашивает она мягко.

– Ну, это, по сути, все твоя вина, – говорю я с улыбкой, но слезы наворачиваются на глаза. – Ты спихнула меня к нему, и я осталась у него дома.

Она закатывает глаза.

– А потом одно привело к другому, и мы занялись взрослыми делами. – Я прикрываю рот рукой, чтобы не рассмеяться.

– Насколько сильно ты его любишь? – спрашивает она, и я наклоняю голову набок. – Ты любишь его так сильно, что сможешь спокойно сесть на самолет и уехать, вернуться домой и жить без сожалений? – она улыбается, и я вижу слезы в ее глазах. – Или любишь его так сильно, что одна только мысль об этом заставляет твое сердце болеть? Мысль о том, что он может быть с кем-то другим и создать с ней семью, вызывает у тебя сильную боль?

– Это вызывает у меня сильную боль, – признаюсь я шепотом. – Одна мысль о том, чтобы сесть на этот самолет, вызывает такую огромную боль в груди, что трудно дышать.

Я вытираю слезу со щеки.

– Ну что ж, – заявляет она, поднимая чашку с кофе, – похоже, тебе предстоит принять решение.