Текст книги "Праздник не по плану (ЛП)"
Автор книги: Наташа Мэдисон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)
ГЛАВА 21
Элизабет
АЛЛИЛУЙЯ34
21 декабря
Сжимаю простыни в руках, локти двигаются вперед-назад, пока Нейт трахает меня сзади. Я проснулась с его головой между моих ног, что затем привело к тому, что он вошел в меня, а потом, когда я полностью проснулась, подарил мне мой третий оргазм за утро.
– Нейт, – стону я, и его хватка на моих бедрах усиливается с каждым толчком.
– Да, детка, – отвечает он, не сбавляя ритма.
– Я уже близко, – хнычу я, хотя он и так знает.
У него как будто есть инструкция по эксплуатации моего тела. Он делает со мной то, что никто другой никогда не делал. Секс всегда великолепен, и как только я думаю, что лучше уже не будет, он, по сути, говорит: «Подожди, сейчас будет еще лучше», и мне кажется, что я парю в атмосфере.
– Знаю, детка, – говорит он, в последний раз врезаясь в меня и отправляет в полет через край и парение в бездну.
Отвечаю ему тем же, отдаваясь оргазму.
– Черт, не знаю, смогу ли сдержаться, – выдыхает он.
– Не сдерживайся. – Я смотрю на него через плечо, когда парень выходит из меня и помещает свой член между моими ягодицами, сжимая его ими и извергая сперму мне на поясницу.
Я выгибаюсь, когда он шлепает меня по заднице, и улыбаюсь.
– Не дразни меня этой задницей, – предупреждает он и отстраняется, а я падаю посреди его кровати. Туда, куда говорила, что больше никогда не вернусь. Но прошлой ночью, после того как мы вышли из кладовки, я не могла отстраниться от него. Нежные прикосновения, которых никто не видел. Взгляды, которые он бросал мне через стол. Это было слишком. Когда он припарковался у дома и мы вошли, Нейт обнял меня за талию, а потом я пошла прямиком в его комнату и встала на колени.
– Думаю, я не смогу пошевелиться.
– Ну. – Он легонько шлепает меня по заднице, а затем целует в шею. – Мне нужно выпустить Виски, и я могу принести тебе кофе.
– Отличный план, – отвечаю я, пока он хватает свои шорты и идет в ванную, чтобы привести себя в порядок. Затем выходит с влажной тряпкой в руке и вытирает мне спину.
– Это очень по-рыцарски, – дразню я, а он хмурится. – Ты ревновал.
– Ничего я не ревновал, – отрицает он. – Ты хочешь кофе или нет? – Нейт вытирает мою поясницу.
– Я бы хотела кофе, – отвечаю я и переворачиваюсь, когда он заканчивает, – но я пойду с тобой. Ты можешь сделать кофе, а я покормлю Виски и выпущу его на улицу.
Вставая с кровати, натягиваю одну из его сброшенных футболок со стула в углу. Затем следую за ним из комнаты и сталкиваюсь лицом к лицу с Малышом и Бин, которая решила выйти из своего укрытия, чтобы стать свидетелем моей «прогулки позора».
– Твои кошки очень осуждающие, – говорю я Нейту, пока они смотрят на меня, а я смотрю на них. – Не говорите, что никогда раньше не спали в его постели.
Я спускаюсь по лестнице, следуя за ним, пока он ждет меня внизу.
– Кто-то ревнует. – Парень шлепает меня по заднице, и я не успеваю ему ответить, потому что по коридору идет Виски, потягиваясь, а затем виляя хвостом.
– Во-первых, я не ревную к животным, – возражаю я, глядя на лестницу, где коты теперь сидят бок о бок наверху. – А вот ты ревновал к Гэвину.
Нейт останавливается и оборачивается.
– Не отрицай. Ты был раздражен в ту же минуту, как он начал флиртовать со мной, и если бы взгляды могли убивать, он был бы мертв. – Я подхожу к нему и легонько касаюсь кончика его носа пальцем. – Даже не пытайся отрицать.
– Этот парень, вероятно, мошенник и притворяется военным, чтобы никто ничего не спрашивал. – Он касается моего носа, а затем поворачивается и идет на кухню.
Качаю головой и направляюсь к задней двери, пока он готовит кофе, я наполняю миски Виски водой и едой. Затем сажусь на табурет и наблюдаю за ним. Парень ставит передо мной чашку и встает точно там же, где стоял вчера утром.
– Нам нужно поговорить о... – начинаю я, и он поднимает руку.
– Мы двое взрослых, которым нравится проводить время вместе, – начинает он, а затем усмехается. – Послушай, Элизабет, я знаю, на что мы идем, и ты тоже.
Я ничего не отвечаю, только киваю. В принципе, он говорит то, что я хочу услышать. Однако утверждение, что мы просто двое взрослых, которым нравится проводить время вместе, и ничего более, ранит до глубины души.
– Так что, пока ты здесь, мы можем делать то, что делаем.
– Я уезжаю после Нового года. – Мое сердце начинает биться быстрее, когда я это говорю, и я подношу чашку кофе к губам, делая маленький глоток.
– А как насчет того, чтобы мы просто... – Он смотрит на свой кофе, не зная, как сформулировать следующую часть.
– Трахались до потери пульса, пока я здесь? – подсказываю я, когда он слишком долго подбирает слова.
– Трахались до потери пульса, пока ты здесь. – Он смеется. – Это будет наш маленький секрет.
– Как и раньше, только теперь мы знаем условия. – Я замолкаю. – Теперь я не буду думать, что ты меня ненавидишь.
Нейт смотрит мне в глаза.
– Я никогда не смог бы тебя ненавидеть, Элизабет, – уверяет он, поднимая свою чашку. – Раздражаться на тебя? Определенно. Но ненавидеть? – Он качает головой. – Никогда.
Я ахаю.
– Как я могу тебя раздражать? – Я откидываюсь на табурете и поджимаю под себя одну ногу. – Я само совершенство.
– Это так, – соглашается он.
Мы подъезжаем к дому моих родителей, и я оглядываюсь, замечая, что машин вдвое больше, чем в прошлый раз.
– Можно с уверенностью сказать, – я смотрю на него, – что вся семья в сборе.
– Это еще не все, – говорит Нейт, ставя грузовик на парковку, а затем поворачивается, чтобы посмотреть на меня. – Большинство приедет только на предсвадебный ужин.
– Умные люди, – ворчу я, потянувшись к ручке двери. – Мне тоже так надо было сделать.
– Если бы ты так сделала, – весело отвечает Нейт, открывая свою дверь, – я бы не смог тебя трахнуть.
Не знаю почему, но от его слов я смеюсь так, как давно не смеялась. От души, запрокинув голову.
– Очень верно подмечено.
Я выхожу и иду рядом с ним по парадной лестнице, открываю дверь. На нас сразу же обрушивается шум и запах еды.
– Умираю с голоду, – замечает он, снимая ботинки и добавляя их к гигантской коллекции у входной двери. Здесь и ботинки, и кроссовки, как мужские, так и женские, а также детская обувь, разбросанная повсюду.
– Тебе стоило что-нибудь съесть, – говорю я, глядя на него, а он улыбается.
– Я ел, – он оглядывается, чтобы убедиться, что никто не слушает, – дважды.
– О, вот вы где. – Слышу я за спиной и, оглянувшись, вижу, как в комнату входит мой отец. Он одет в спортивные штаны и футболку с названием катка, написанным бирюзово-синим цветом. – Угадайте что?
– Свадьба отменяется, а Рождество теперь под запретом навечно. – Я умоляюще складываю руки и улыбаюсь.
Шутка не доходит до него, и он смотрит на меня с недовольством.
– Это не смешно.
– Зависит от того, кого спросить. – Я пожимаю плечами. – Если это не так, то я сдаюсь.
– Твой багаж доставили сегодня утром, – объявляет отец, и я ахаю, оборачиваясь, чтобы посмотреть, не увижу ли я его где-нибудь.
– Вы его приняли или отдали, как мою комнату?
Отец смеется.
– Такая драматичная. – Он обнимает меня, прижимая руки к бокам. – Он в гостиной. – Целует меня в макушку. – Я могу положить его в грузовик для тебя.
– Я сам, – предлагает Нейт, направляясь в гостиную, хватая мой чемодан.
– Будь осторожен с этим багажом, – говорю я ему, – это драгоценный груз.
– Это чемодан, – отвечает Нейт.
– Да, с моими вещами, а я драгоценная, так что это драгоценный, черт возьми, груз, Нейт.
– Понял. – Он кивает и открывает дверь, чтобы положить мой багаж в кузов грузовика.
– Иди поздоровайся с кузенами и кузинами. – Отец обнимает меня за плечо, и мы входим на кухню, которая, кажется, забита более чем сорока людьми, если не больше.
– Почему кажется, что мы всегда размножаемся? – спрашиваю я его, и он смеется.
– Вы растете и добавляете детей в нашу компанию, – отвечает он, как раз в тот момент, когда сыновья моей двоюродной сестры Зои проносятся мимо меня.
– Если вы что-нибудь сломаете в этом доме, – Зои следует за ними, – вам обоим грозит огромный выговор, и… – она встает в позу, сложив руки на бедрах, и говорит своим самым строгим материнским голосом: – Я вытащу деньги из ваших копилок. – Дети смотрят на нее широко раскрытыми глазами. – Да, я сказала это и я серьезно. Идите найдите своего отца.
Они оборачиваются и бросаются бежать, лавируя в толпе людей.
– Привет, – говорит она, подходя ко мне и обнимая. – Я тебя везде искала.
Обнимаю ее в ответ.
– Ну, ты не могла меня найти, потому что родители выгнали меня на улицу. – Я искоса смотрю на своего отца, который просто закатывает глаза и уходит от нас. – Когда ты приехала?
– Вчера поздно вечером, – отвечает она. – У Нэша была встреча в Далласе, поэтому мы остановились там на пару дней, а потом приехали сюда. – Она упоминает своего мужа, за которого вышла замуж тайно через неделю после того, как начала работать на него. Они даже не ходили на свидания, и вот они уже женаты. Зои уехала из Нью-Йорка после того, как ее давний парень не захотел брать на себя обязательства, а затем нашла Нэша, который не захотел ее отпускать.
– Как тебе Калифорния? – спрашиваю я, когда мы направляемся к стороне, где стоят несколько круглых столов. Столовая, где раньше стоял наш обеденный стол, теперь свободна, и на его месте стоят пять круглых столов со стульями.
– Отлично, – говорит она. – Мне нравится. А ты? Как тебе в Австралии?
– Хорошо, – отвечаю я, но впервые с тех пор, как переехала туда, я не скучаю по своему дому там.
– Не знаю, как тебе это удается, – говорит она, кладя руку на мою. – Мои родители живут примерно в четырех часах полета от меня, и я не уверена, что смогла бы жить на другом конце света от них и от всех остальных, если уж на то пошло.
Я просто улыбаюсь ей.
– Ты скучаешь по дому хоть иногда?
– Поначалу было тяжело, это точно, – признаюсь я ей. – И каждый раз, когда приезжала сюда, а потом возвращалась домой, было очень трудно снова войти в ритм. Я скучаю по дому чаще, чем нет. Особенно когда все собираются вместе, а я вижу только фотографии, – делюсь я и смотрю в сторону, когда Нейт возвращается в комнату.
Он обводит взглядом комнату, пока не находит меня. Затем обходит людей, чтобы подойти к моему столику.
– Чемодан в машине, – сообщает он, а затем с улыбкой подходит к Зои. – Привет.
– И тебе привет. – Она запрокидывает голову, и он наклоняется, чтобы поцеловать ее в щеку. – Ты хорошо выглядишь.
– Нет, не хорошо, – говорю я, качая головой, и заставляю их рассмеяться.
– Вы двое, – она встает, качая головой, – всегда как масло и вода. Мне нужно проверить, не висят ли мои дети на люстрах, – говорит она и уходит, а я смотрю на Нейта.
– Я масло, ты вода.
Он просто качает головой.
– Как скажешь, Элизабет. – В его глазах неприкрытый флирт. – Как скажешь.
Парень поворачивается и идет к толпе людей, чтобы поздороваться со всеми, а я сижу здесь и стараюсь не думать о том, каково это будет – не только уехать от него, но и снова покинуть семью.
ГЛАВА 22
Нейт
САНТА, УСЛЫШЬ МЕНЯ35
Я беру тарелку в конце длинного импровизированного фуршетного стола, установленного на кухне. Люди буквально повсюду, а Дениз и Зак не могли быть счастливее. Как и вся семья. Словно чем больше народу, тем веселее, но в запредельных масштабах.
– Привет. – Слышу я позади себя и оборачиваюсь, чтобы увидеть Гэвина. – Как дела?
Я беру ложку для подачи и кладу на тарелку немного яиц.
– Нормально, – отвечаю я. – А у тебя?
– Измотан, – признается он, пока я перехожу к следующему подносу с жареной колбасой.
– Джетлаг. – Я пытаюсь быть вежливым с ним.
Он ухмыляется, а затем улыбается.
– Что-то вроде того, – говорит он, оглядываясь. – Скажем так, я мало спал прошлой ночью.
– Рад слышать. – Я перехожу к блинчикам и беру пару. – Береги себя, – говорю я, беря два кусочка бекона, а затем ухожу, прежде чем он скажет мне что-нибудь еще.
Я оглядываюсь на все занятые столы и вижу Элизабет, сидящую с кучей своих двоюродных сестер, и улыбаюсь, когда слышу ее смех. Радуюсь, потому что она проводит время со своей семьей. Делаю мысленную пометку спросить, скучает ли она по ним, когда ее здесь нет.
Направляюсь к столу, где сидит Джек с Мэтью, Максом и Заком, отодвигаю стул и сажусь.
– Умираю с голоду, – объявляю я, делая фирменный тако для завтрака в стиле Стоунов, когда кладешь яичницу-болтунью, колбасу и бекон в блинчик, а затем макаешь его в соус.
– Я так понимаю, Элизабет не приготовила тебе завтрак. – Джек хихикает, откусывая свой кусок еды.
– Не знаю, как вы, – предлагает Мэтью, – а я бы не стал ничего есть от того, кто желает мне смерти.
– Она не желает мне смерти. – Я смотрю на парней, которые лишь недоуменно переглядываются.
– Она желала тебе смерти последние, я не знаю, лет десять.
– Нет, не желала, – вмешивается Зак. – Они раньше ссорились так же, как Джек и Джошуа. – Он защищает меня. – Иногда Элизабет выводила его из себя, а он выводил ее, но она никогда по-настоящему не хотела его убить.
– Вполне уверен, что когда он съедал ее еду из холодильника, она точно хотела его убить. – Джек смеется. – Однажды он съел последнее мороженое, которое она пыталась припрятать, и она собрала всю его обувь и бросила ее в бассейн, предварительно залив медом.
Я качаю головой, вспоминая это.
– Да, а еще она налива мед мне в коньки, и я не проверил, прежде чем надеть их.
– Я помню это, – говорит Джек. – Пол в раздевалке был липким целый чертов месяц.
– Не напоминай, – говорит Зак. – После этого у нас еще и муравьи завелись.
Я не могу не посмотреть на нее. У нас двоих столько воспоминаний за эти годы, некоторые хорошие, некоторые плохие, некоторые настолько замечательные, что душа наполняется до краев, будто вот-вот взорвется. А потом было самое худшее – после нашей ночи вместе. Единственный другой раз, когда я испытывал такую же боль и печаль, был, когда я потерял родителей, а затем и бабушку с дедушкой.
Телефон звонит из моего заднего кармана, и когда его достаю, вижу, что звонят из офиса.
– Алло.
– Привет, Нейт, – говорит Хлоя, моя ассистентка из ветеринарной клиники. – Я знаю, что ты не на дежурстве и в отпуске, но...
– Что случилось?
– У Присциллы вчера вечером было пищевое отравление, а Бруно, – она упоминает ветеринара, которая меня подменяет, и собаку одной из моих первых клиенток, – пришел с непроходимостью в...
– Что он съел? – спрашиваю я.
– Пару трусиков, – отвечает она, стараясь не рассмеяться.
– Скоро буду, – говорю я и отключаюсь. – Мне нужно идти. Мой заместитель отравилась. – Быстро доедаю тако и отодвигаюсь от стола. – Мне нужно пойти и сказать Элизабет.
– Я могу отвезти ее к тебе домой, – предлагает Джек, – или она может поехать с нами.
– Я скажу ей, – отвечаю я, беря свою тарелку, относя её на кухню, ставлю в раковину, прежде чем повернуться и подойти к Элизабет, которая всё ещё сидит с кузинами.
Подхожу к ней, и ее взгляд поднимается, чтобы встретиться с моим.
– Привет, – приветствую я, кивнув всем. – Мне только что позвонили, и мне нужно идти на работу. Одна из моих собак утащила и съела пару трусиков, – говорю я ей. – Джек сказал, что может отвезти тебя ко мне домой, или ты можешь подождать здесь.
– Или, – предлагает она, – почему бы мне не поехать с тобой?
– На работу? – спрашиваю я ее, шокированный тем, что она решила поехать со мной, а не остаться с семьей.
– Да, – отвечает она, вставая и бросая взгляд на девушек. – Я врач. Уверена, в операционной это почти то же самое.
Я качаю головой, пока она быстро прощается с родителями и подходит ко мне у двери.
– Тебе не обязательно ехать со мной.
– Ты шутишь? – отвечает она, надевая ботинки. – Это отличная возможность сбежать. Они говорили о подготовке к свадьбе, а я не хочу в этом участвовать.
– Какой подготовке? – спрашиваю я, надевая свои ботинки.
– Что-то о приветственных пакетах и подарках для гостей. – Она берет куртку. – Всё, что я знаю, это то, что я не собираюсь никому дарить приветственный пакет, когда меня выгнали из собственного дома.
– Знаешь, технически, это уже не твоя комната, – напоминаю я, накидывая куртку, а она лишь сверлит меня взглядом.
– Вау, кто-то выбирает конфликт перед тем, как ему предстоит делать операцию. Мне бы не хотелось, не знаю, сломать палец или что-нибудь в этом роде.
– Принято, – невозмутимо отвечаю я, открывая ей дверь и ожидая, пока она выйдет. – Видишь? Рыцарство.
Элизабет закатывает глаза и идет за мной к машине.
– Хочешь, я открою тебе дверь? – спрашиваю я, когда она тянется к ручке.
– Настоящий джентльмен просто бы это сделал и не спрашивал, – бросает она через плечо, садясь в грузовик.
Я сажусь в машину и завожу двигатель, пока она потирает руки.
– Замерзла? – спрашиваю я.
– Не так холодно, как вчера, – отвечает она, и я смотрю наружу, замечая, как падают мелкие снежинки, пока мы направляемся к моей клинике.
Увидев вывеску «Лапки и Коготки», я заезжаю на парковку и направляюсь к задней части, где паркуюсь. На стоянке стоят две другие машины – одна принадлежит Хлое, а другая – Бенни, который работает администратором и стажёром ветеринарного техника.
Выхожу из грузовика и встречаю Элизабет сзади, снег начинает падать немного сильнее.
– Ух ты, так вот где происходит волшебство? – говорит она, осматривая коричневое одноэтажное здание с зелёной крышей.
– Тебе бы знать, что волшебство происходит в моей спальне, – подшучиваю я, и когда она фыркает, подмигиваю ей.
Девушка толкает меня в плечо, и я беру её за руку, направляясь к коричневой двери, открываю её и вхожу внутрь. В маленьком помещении стоят четыре пары ботинок и пять пар домашних туфель. Я снимаю куртку и вешаю её на свободный крючок, а затем снимаю ботинки и надеваю свои рабочие кроксы.
Элизабет топает ногами и затем вытирает их о коврик.
– Есть какие-нибудь тапочки, которые я могла бы надеть?
Я указываю на свои вторые кроксы, и она снимает свои ботинки и надевает их. Ее ноги выглядят так, будто их поглотили. Я открываю белую дверь и вхожу в то, что называю командным центром. Посреди комнаты стоят два длинных стола из нержавеющей стали и длинный прилавок перед ними. По периметру комнаты расположены рабочие поверхности и ящики под ними, где мы храним все медикаменты и принадлежности, которые держим под замком.
– Привет, – говорю я, и Хлоя поднимает на меня взгляд, на ее лице появляется широкая улыбка.
– Привет, – отвечает она, и улыбка на лице исчезает, когда она видит Элизабет за моей спиной. – Эм. – Она пытается скрыть неловкость и снова улыбается мне.
– Хлоя, – говорю я ей, – это Элизабет. Сестра Джошуа.
– О, – отвечает она и быстро возвращает улыбку, которую подарила мне, когда я вошел. – Привет. – Она подходит к Элизабет и протягивает ей руку. – Так приятно наконец встретиться с тобой.
– Мне тоже приятно познакомиться, – отвечает Элизабет, пожимая руку и улыбаясь ей.
– Итак, – спрашивает Хлоя, – как идут приготовления к свадьбе?
– Почти закончены, – отвечаю я, подходя к месту, где хранятся карты. – Что у нас тут? – Открываю карту Бруно.
– Мистер Милиоти сказал, что сегодня утром он начал вести себя странно, а потом его начало рвать, поэтому он привел его. На рентгене видно, что там что-то есть. – Хлоя становится рядом со мной. – У него блокировка вот здесь. – Она указывает на снимок. – Из-за того, где это расположено, мы не можем дать ему никаких медикаментов.
– Придется удалять, – заявляю я, а затем смотрю на Элизабет. – Это займет около часа.
– Я в порядке, – заверяет она, оглядываясь по сторонам, а затем подходит к ящикам, в которых сидят две кошки. – Привет, – воркует она с ними и сует руку внутрь. Одна из них шлепает ее. – Ты мне нравишься больше всех, – говорит она кошке. – Тебе плевать, я все понимаю.
Я иду в свой кабинет.
– Хочешь посмотреть мой кабинет? – спрашиваю я её, и она следует за мной, закрывая дверь.
Только когда дверь закрыта, я прижимаю её к ней и делаю то, что хотел сделать в течение последнего часа. Беру ее за подбородок и касаюсь губами ее губ. Ее рот приоткрывается, и язык скользит навстречу моему. Девушка обнимает меня, притягивая ближе к себе. Рукой скольжу в ее волосы, пока наклоняю голову вбок, и поцелуй углубляется.
– Ты поэтому хотел, чтобы я посмотрела твой кабинет? – она улыбается мне, когда я прекращаю поцелуй.
– Нет, – отрицаю я, а затем скидываю кроксы и штаны.
– Я не собираюсь заниматься с тобой сексом в твоем офисе, когда твои сотрудники находятся прямо за этой дверью. – Она складывает руки на груди. – Тем более, что Хлоя наверняка в тебя влюблена.
Я останавливаюсь на полпути, снимая свитер.
– Она моя ассистентка, – тихо говорю я.
– Значит, люди не влюбляются в тех, с кем работают? – спрашивает она меня, и я удивлённо поднимаю брови.
– Ты когда-нибудь влюблялась в кого-то, с кем работала? – даже не знаю, почему это меня беспокоит, но это так.
– Нет, – она качает головой, – потому что знаю, что нельзя гадить там, где ешь.
Я смеюсь, снимаю свитер через голову и отбрасываю его в сторону. Ее глаза наполняются вожделением, когда девушка окидывает меня взглядом с головы до ног.
– Тебе придется подождать, – говорю я, надевая чистый комплект медицинской формы, – до вечера.
– Думаю, я смогу продержаться. – Она поднимает обе руки. – Мне нужно переодеться, чтобы пойти с тобой.
– Ты действительно хочешь пойти со мной?
– Ну да. – Она скрещивает руки на подоле своего свитера и стягивает его через голову, оставаясь в черных леггинсах и черном кружевном лифчике.
Я облизываю губы.
– Тебе придется подождать, – она указывает на меня, стягивая леггинсы с бедер и спуская их вниз по ногам, – до вечера.
– Ладно. – Я фыркаю, мой член слегка приподнимается, когда она тянется к полке за медицинской одеждой. Скольжу рукой по ее заднице. – Но после, – я легонько шлепаю по ней, – это все мое.
Элизабет переодевается в медицинскую форму и ей приходиться дважды закатать верх брюк, а затем с помощью резинки стянуть их сбоку.
Мы выходим из офиса, и Хлоя, увидев нас обоих в униформе, просто отворачивается.
«Черт», – думаю я про себя, – «Элизабет, возможно, права. Хотя я ни разу не давал ей понять, что между нами может быть что-то большее». Мысленно отмечаю, что нужно вести себя с ней еще более профессионально.
– Бруно готов? – спрашиваю я ее, и Хлоя кивает.
Два часа спустя мы снова переодеваемся и выходим из ветеринарной клиники. Бруно только что проснулся, и ночной техник будет дежурить всю ночь, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. В ту же секунду, как открываю дверь, я вижу, что снег не только не прекратился, но уже успел накопиться.
– Черт, – ругаюсь я. – Похоже, будет настоящая буря. – Ветер усиливается, снег хлещет мне в лицо. – Садись в машину, – говорю я ей, открывая свою дверь и завожу двигатель, прежде чем достать щетку для снега с заднего сиденья. К тому времени, как снова сажусь в машину, мои пальцы обледенели.
– Только что звонил папа, сказал, что в ближайшие двадцать четыре часа ожидается около пятнадцати сантиметров снега.
– О, черт. – Я смотрю на нее.
– Мэйси немного паникует, а дядя Мэтью пытается договориться о паре чартерных рейсов на всякий случай.
– Черт, надо заехать в продуктовый, раз уж мы выбрались. Может пройти день, прежде чем дороги расчистят.
Я выезжаю, и требуется тридцать пять минут, чтобы проехать небольшое расстояние до продуктового магазина. Мы вдвоем наполняем корзину всякой всячиной. А когда возвращаемся домой, ступеньки занесены снегом.
– Открывай дверь, – говорю я ей, когда мы выходим, и я тянусь назад за пакетами.
– Я не знаю код, – бросает она через плечо.
Я закрываю глаза, понимая, что придется ей его назвать.
– Двадцать три, двенадцать, восемнадцать. – В ту же секунду, как произношу цифры, она оборачивается и смотрит на меня.
– Что? – Я притворяюсь, что не понимаю, что происходит.
– Это, – говорит она, стоя на второй ступеньке, – это та ночь, когда мы...
Я киваю, не уверенный, хочу ли начинать этот разговор на пороге дома.
– Нам нужно зайти, – говорю я ей, избегая смотреть на нее, когда прохожу мимо. – Виски весь день просидел взаперти.
