Текст книги "Праздник не по плану (ЛП)"
Автор книги: Наташа Мэдисон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
ГЛАВА 25
Элизабет
ПЕРЕЖДЕМ ДО РОЖДЕСТВА39
23 декабря
Репетиционный ужин
Я тихонько выбираюсь из постели и иду в ванную. По пути вижу Нейта, спящего на спине. Одна рука лежит над головой, другая – на животе. Одеяло скрывает одну из моих любимых частей его тела.
Через пару минут выхожу из ванной и вижу, что он все еще спит. Подхожу к его стороне кровати и любуюсь им. Самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела, но дело не только в его привлекательной внешности. Он самый добрый человек, которого мне посчастливилось знать. Он буквально готов отдать последнюю рубашку. Теперь, когда я об этом думаю, то понимаю, что ошибалась, когда думала иначе.
Медленно откидываю одеяло, обнажая его. Одна его нога согнута в колене и отведена в сторону, почти посередине кровати. Я осторожно опускаю на кровать одно колено, а затем и другое. Подбираясь к нему, я беру его член в руку, и Нейт открывает глаза.
– Доброе утро, – бормочу я ему прямо перед тем, как взять его полустоящий член в рот. Он стонет, когда я сжимаю основание.
Его рука, лежавшая на груди, теперь зарылась в мои волосы.
– Черт, – стонет он, слегка подаваясь бедрами вверх, чтобы глубже войти в мое горло. Его член, теперь полностью эрегированный, наполовину заполняет мой рот. – Вот так. – Его голос хриплый от сна. Он прижимает мою голову к своему члену, поднимая бедра, и проникает глубоко в мое горло. Моя рука и кулак работают одновременно, и он сам слегка толкается вверх. – Иди сюда, – приказывает он сквозь стиснутые зубы. Я тянусь к его губам и он проскальзывает языком в мой рот, прежде чем поднимает свой член. – Весь твой.
Я перекидываю ногу через него, сжимаю его член в руке и располагаю его прямо у входа в киску, прежде чем опуститься на него. Его руки ложатся на мои бедра, а мои – по обе стороны от его головы на подушке.
– Так хорошо, – стону я, двигаясь вверх и вниз по его члену.
Нейт отрывает голову от подушки, чтобы захватить один из моих сосков, двигающихся над его ртом. Он сосет один сосок, а затем переходит к другому. Единственный звук в комнате – наше дыхание, пока я скачу на его члене, а его бедра поднимаются навстречу моим, когда я опускаюсь.
– Еще. – Я закрываю глаза, наслаждаясь ощущением его члена во мне и его зубов, покусывающих мой сосок. Сжимаю подушку у его головы. – Еще. – Я обрушиваюсь на него со всей силой.
– Хочешь еще? – спрашивает он, и я могу только застонать, когда он обхватывает мою талию рукой, и в мгновение ока его член оказывается полностью внутри меня, когда парень переворачивает меня на спину. – Я дам тебе еще, – шипит он сквозь стиснутые зубы, выходя из меня и снова врываясь.
– Сильнее. – Я раздвигаю ноги, чтобы он вошел как можно глубже, и он это делает. Снова и снова врывается в меня, подталкивая за грань оргазма.
Его лоб касается моего.
– Я уже почти, – говорит он.
Я выгибаю спину, открывая глаза, прямо перед тем, как сорваться с этого обрыва, и все внутри меня содрогается.
– Вот оно, – шипит он, когда я обвиваю ноги вокруг его талии. Парень полностью входит в меня и зарывается лицом в мою шею. – Ебать. – Я обнимаю его всеми конечностями, когда он кончает в меня.
– Что мы только что и сделали, – шучу я, тихо смеясь, когда он осыпает меня нежными поцелуями.
– Доброе утро, – бормочет он, прежде чем выскользнуть из меня и упасть на спину. – Вот это, черт возьми, лучший будильник.
Я поворачиваюсь на бок.
– Решила отплатить той же монетой, ведь именно так я проснулась вчера.
Нейт смотрит на меня, его глаза светло-зеленые и такие теплые, что достаточно одного его взгляда, чтобы понять, что все будет хорошо. Он развеет все твои неуверенности.
– Спасибо тебе за это, – говорит он.
Я опираюсь на локоть и смотрю в окно.
– Кажется, снег прекратился.
– Надеюсь на это, – он встает с кровати, – вчера он весь день шел.
Парень направляется в ванную, а я смотрю на его зад, пока он не исчезает. Затем встаю с кровати, ищу на полу пижаму, которую надела перед сном, но которую с меня сорвали, как только погас свет.
Хватаю шорты и майку, затем иду к двери и открываю ее. У двери сидит Виски и смотрит на меня с выражением, которое говорит: «Наконец-то» и «Как ты могла запереть меня снаружи?».
– Доброе утро, мальчик, – говорю я, и он встает, обходит мои ноги, а затем входит в комнату, ища Нейта, который в ванной. Он слышит журчание воды, но затем смотрит на меня, когда я спрашиваю: – Хочешь погулять?
Спускаюсь по ступенькам, направляясь к задней двери, а он идет рядом. Снег там намел кучи, и видно, где именно Виски играл вчера, пока мы пытались прокопать ему тропинку. Ему было все равно, он продолжал прыгать в снег и обратно.
Выпустив его и поставив варить кофе, я иду в гостиную, чтобы включить огни на елке. То же самое я делала и вчера утром. Вчера снег все еще шел, когда мы проснулись, и шел весь день. Всем было сказано: если можете оставаться дома, оставайтесь, и мы так и сделали. Мы позавтракали, а затем развалились на диване, чтобы посмотреть фильм, что закончилось сексом. И так мы валялись весь день: либо занимаясь любовью, либо смеясь, вспоминая старые истории друг о друге.
К середине дня снег почти прекратился, и все собирались у моих родителей, но мы решили остаться дома. Казалось, никто из нас не хотел впускать внешний мир в то, что происходит между нами.
Разливаю кофе, когда слышу, как Нейт спускается по лестнице. Чувствую его еще до того, как успеваю обернуться. Одна его рука лежит у моего бока, другая скользит по моему животу, парень уткнулся лицом мне в шею, притягивая к себе.
– Как раз вовремя, чтобы впустить Виски. – Я поворачиваю голову в сторону, давая ему доступ к своей шее.
– Понял. – Я смотрю на него через плечо, когда Нейт идет к задней двери и впускает собаку.
– Доброе утро. – Я слышу, как он говорит Виски, а затем звук похлопывания по его бокам. – Иди ешь, – добавляет он. – Я проверю передний двор.
Он идет к входной двери.
– Снегоуборочные машины, наконец-то, проехали, – объявляет он, входя на кухню, – а значит, мы наконец-то можем выбраться отсюда.
Не знаю, почему меня задевает, когда он это говорит, но это так.
– Отлично. – Я оборачиваюсь и протягиваю ему чашку кофе, затем сажусь на стул, на котором сижу каждое утро. – Хочешь приготовить завтрак? – спрашиваю я, и он опирается о стойку.
– Я бы поел. – Он пожимает плечами. – Какой твой любимый завтрак?
– Я особо не завтракаю. – Делаю глоток кофе. – Я заканчиваю работу в восемь, и к тому времени, как возвращаюсь домой, уже середина утра, и я так устаю, что обычно просто разогреваю вчерашнюю еду. – Я смеюсь. – Иногда просто перекусываю батончиком.
– Ну, давай сделаем вид, что ты работаешь с девяти до пяти, – говорит он.
Я не знаю, почему у меня возникает такое желание встать, подойти к нему и начать этот разговор, обняв его за талию и положив голову ему на грудь.
– Хорошо, давай представим. – Я улыбаюсь ему. – Я бы, наверное, съела блинчики и яичницу-болтунью, может, еще немного бекона.
– Принято, – заявляет он, направляясь к холодильнику. – У нас есть все необходимое для этого.
– Я помогу, – предлагаю я, но он качает головой.
– Ты готовила ужин последние два дня. – Он бросает взгляд через плечо, доставая продукты. – Позволь мне приготовить тебе завтрак.
– Не откажусь. – Я наблюдаю, как он смешивает тесто для блинов, а затем ставит бекон в маленький тостер-печь, стоящий сбоку.
– Ты когда-нибудь думала о том, чтобы работать в обычные дневные часы? – спрашивает он меня, выпекая блины.
– Думала, – признаюсь я, – но мне казалось, что, когда работаю днём, я пропускаю важные моменты дома. – Он смотрит на меня. – Знаю, это странно. Я не могла просто так оказаться здесь в любой момент. – Чувство тревоги накатывает на меня, как будто я врезалась в кирпичную стену. – Но, по крайней мере, я могла быть в моменте. Я спала, когда вы спали, так что чувствовала себя хоть немного вовлечённой.
– Ты не думала о том, чтобы, может быть, просто вернуться домой? – спрашивает он меня, и я качаю головой.
– Нет, – отвечаю я и пожимаю плечами. – У меня там жизнь.
– Но так ли? – спрашивает он меня. – Потому что все, что ты говорила мне с тех пор, как приехала, это то, что ты скучаешь по дому. Конечно, не такими словами, но все же. Судя по тому, как ты живешь, создается впечатление, что ты живешь там, но хочешь жить здесь.
– Я не могу просто вернуться домой, – заявляю я.
– Почему нет? – спрашивает он меня, задавая вопрос, который мне никогда не задавали. Столько людей просто говорили мне вернуться домой, а когда я отвечала, что не могу, они больше не поднимали эту тему. Но не Нейт. Нейт всегда задавал мне те вопросы, которые другие либо боялись задать, либо им было все равно.
– Потому что, – просто отвечаю я, и он смеется.
– Убедительный ответ. – Он поворачивается. – Значит, ты все-таки думала о возвращении домой?
Думаю, что ответить.
– Ну, не постоянно, но что бы я здесь делала?
– Ты врач, ты можешь работать где угодно, – замечает он. – Ты даже можешь работать с матерью или Джеком.
– Но тогда это будет похоже на то, что я сдалась. – Сердце колотится в груди.
– В каком смысле? – Нейт смотрит на меня, переворачивая блины. – Как возвращение домой и работа с матерью может стать капитуляцией? – он качает головой. – Не то чтобы ты не училась в меде, и твоя мать просто дала тебе работу. Ты ведь действительно дипломированный врач.
– Да, но это будет похоже на то, что я принимаю подачку, – говорю я. – Посмотри на себя.
– А что насчет меня? – спрашивает он, выкладывая блины на тарелку и делая еще три.
– Ты построил целую чертову ветеринарную клинику, – говорю я, мой голос становится выше. – Ты сам это сделал, без помощи.
– Ты с ума сошла? – Он смотрит на меня. – Бабушка и дедушка оставили мне кучу денег, как и мои родители. – Я закатываю глаза. – Если бы не они, думаешь, я смог бы открыть свою клинику?
– Да, – отвечаю я от всего сердца. – У тебя бы все равно была клиника, просто ты бы еще какое-то время был в долгах.
Он фыркает.
– Я работал по шестнадцать часов в сутки четыре года подряд. Брал любых животных. Ездил на дом. Что угодно, я все это делал. Так же, как и ты. Ты же не проснулась однажды утром и не получила ту смену или то отделение, которое хотела.
У меня сжимается в груди, когда думаю обо всех его трудностях, о том, что я этого не знала и не была рядом с ним. Последние семь лет потеряны для нас, и это наполовину моя вина.
– Да, но все равно это другое, – возражаю я, давая его словам осесть. – Ты делал это сам.
– Никто ничего не делает в одиночку, Элизабет, – говорит он, называя мое имя, и заканчивает готовить завтрак. – По крайней мере, если им не приходится. Мои родители, бабушка и дедушка, твои родители – все они помогали.
Я смотрю на него и собираюсь что-то сказать, когда открывается входная дверь.
– Тебе нужно начать запирать входную дверь, когда входишь, – напоминаю я ему, и мы оба поворачиваемся, чтобы посмотреть, кто зашел.
– Я чувствую запах еды, – говорит Джошуа, и я откидываю голову назад и стону.
– На блаженные тридцати шести часов, – говорю, глядя на него, – я совсем забыла о тебе и о твоей свадьбе.
– Что ж, рад напомнить тебе. Осталось всего пара дней, – говорит он, отодвигает стул и садится. – Завтра репетиционный ужин, а потом свадьба.
– Подними руку, если считаешь часы до того момента, когда больше никогда не придется слышать об этой чертовой свадьбе? – говорю я с каменным лицом и поднимаю средний палец.
Джошуа смеется.
– Должен признать, снежная буря оказалась неожиданным подарком. – Он смотрит на нас. – Ни слова Мэйси, но я уже сыт по горло всем этим, я просто хочу поскорее пожениться.
Я хлопаю ладонью по стойке.
– Ага. Я всем расскажу, – говорю я ему. – Поставлю рекламный щит на Таймс-сквер. Найму один из тех самолетов, которые летают над головой с длинным баннером. И напишу статью в газету. – Они оба смеются надо мной.
– В любом случае, я здесь, чтобы поговорить о Рождестве. – В ту же секунду, как он произносит эти слова, мы с Нейтом стонем. – Расслабьтесь, ничего такого.
– Я поменяла свой рейс, – говорю я им на полном серьезе. – Я улетаю рождественским утром в шесть часов. – Я стараюсь не улыбаться, но, глядя на их лица, не могу удержаться. – Шучу, – признаюсь я, но когда снова смотрю на Нейта, на его лице новое выражение, такое, которого я раньше никогда не видела. И мне оно не нравится.
ГЛАВА 26
Нейт
СЕРЕБРЯНЫЕ КОЛОКОЛЬЧИКИ40
– Я поменяла свой рейс. – Я слышу эти слова, и внутри меня все замирает, абсолютно все. – Я улетаю рождественским утром в шесть часов. – Я смотрю на нее, звук моего сердца, колотящегося в груди, эхом отдается в ушах, а она пытается скрыть улыбку. – Шучу. – У меня словно весь воздух выкачали из легких, и я могу только смотреть на нее. Сердце замирает, как будто кто-то сидит у меня на груди.
Я отворачиваюсь, чтобы сделать яичницу.
– Мама и папа тебя убьют, если уедешь в Рождество, – сообщает ей Джошуа, и я закрываю глаза, пытаясь взять себя в руки.
– Думаешь, они планируют что-то на Рождество после того, как накануне вечером будет свадьба?
– Они упоминали, что устроят рождественский ужин дома. Но, насколько я понял, большая часть семьи уже уедет.
– Ну да, у них всего пара выходных, – говорит Элизабет. – Кажется, я слышала, что некоторым нужно уехать двадцать шестого.
– Для тех, кто останется здесь, – Джошуа подходит к кофемашине, чтобы сделать себе кофе, – они устроят ужин. – Он наливает кружку и прислоняется к стойке. – Так что я вас двоих считаю.
– Нет, – возражает Элизабет раньше меня. – У меня будет самое сильное похмелье в моей жизни. – Я оглядываюсь на нее. – Я планирую выпить столько, сколько физически возможно. – Она смотрит на меня, и улыбка на ее лице успокаивает меня. – Не волнуйся, я все равно планирую спать на полу в ванной.
– Ну, я им этого не скажу. – Джошуа фыркает. – Можешь сама им сообщить. И они смогут забрать рождественские подарки, которые тебе купили.
– Черт! – Элизабет снова хлопает по столешнице. – Я никому ничего не купила. Это все твоя вина, – шипит она, указывая на Джошуа. – Я так отвлеклась на всю эту свадебную суету, что забыла про подарки.
– Если хочешь, – предлагаю я, выливая яйца на сковороду, начиная их помешивать, – мы можем заехать в торговый центр, а потом на рождественскую ярмарку.
– Отлично, – соглашается она. – Мы можем пойти на ярмарку и купить всем рождественские безделушки, – она смотрит на Джошуа, – чтобы они возненавидели Рождество так же, как я.
Я фыркаю.
– Ты собираешься потратить деньги, чтобы они возненавидели Рождество?
– Я не говорила, что это хороший план. Я просто сказала, что это план.
– Ну, мы любим рождественские безделушки, – напоминает Джошуа.
– Кто сказал, что я тебе что-то куплю? – парирует она.
Он допивает кофе, ставит кружку в раковину и закатывает глаза.
– Ладно, я ухожу, увидимся вечером.
Элизабет стонет.
– Неужели мне обязательно репетировать проход к алтарю, если я не невеста?
– Да, – подтверждает он. – Тебе повезло, что я отговорил ее от флешмоба.
– Нет. – Элизабет качает головой. – Это тебе повезло, – рычит она, когда он подходит к ней и целует в макушку.
– Люблю тебя больше всех, – говорит он, а она отталкивает его.
– Ты лживый лжец, который лжет, – шипит она ему. – Лучше убедись, что никто не будет возражать на этой свадьбе, иначе я с вами всеми разберусь.
– Не вбрасывай это дерьмо во Вселенную. – Он упирает руки в бока.
– Я ничего не вбрасываю во Вселенную, – защищается она, пока я выкладываю яйца на тарелку и иду за беконом. – Если ты облажался, изменив ей, и эта женщина явится, чтобы заявить на тебя права, почему это моя вина?
– Я не изменяю Мэйси. – Он кладет руки за голову. – Даже не шути по этому поводу.
Её глаза расширяются, и я понимаю, что она просто шутит с ним.
– Если уже есть сомнения, то этот брак изначально обречён.
Его лицо становится бледным.
– Элизабет, – произношу я, и она разражается смехом.
– Просто шучу. Знаю, что ты бы никогда ей не изменил, потому что если бы ты это сделал, а я бы узнала, то рассказала бы маме, а потом она бы заставила папу с тобой разобраться. А потом Джек надрал бы тебе задницу. – Она наклоняет голову вбок. – А я бы точно тебя прибила.
– Принято к сведению. – Он кивает мне и выходит из дома.
Элизабет отодвигается от стола и бежит за ним по коридору.
– Ты куда? – смотрю в коридор и вижу, как она возвращается на кухню.
– Я заперла дверь, – говорит она, садясь обратно на свой табурет. – Чтобы никто больше сюда не зашёл.
Смеюсь над ее выходкой.
– Представь, если бы мы кое-чем занимались на столе, а Джошуа просто вошёл.
– Это было бы довольно сложно объяснить. – Я смеюсь и сажусь рядом с ней. – Определённо не получилось бы сказать: «Это не то, что ты думаешь».
Я смеюсь вместе с ней.
– Ты действительно хочешь сходить на рождественскую ярмарку? – отрезаю кусочек колбасы.
Девушка кивает.
– Да, и теперь мне нужно купить ещё один подарок. – Она смотрит на меня, и я смеюсь.
– Я знаю пару вещей, которые ты могла бы мне подарить.
– Я уже сделала большинство из этих вещей, – шутит она, – если только мы не купим целую коробку секс-игрушек и не устроим настоящую вечеринку.
– Интересно, а есть ли рождественские секс-игрушки? – спрашиваю я, и её глаза расширяются, когда она достаёт телефон.
– Что ты делаешь?
– Ищу рождественские секс-игрушки. – Она смотрит на меня. – Однажды я была в Париже, и там был вибратор в форме Эйфелевой башни. – Я открываю рот от шока. – Он был разных цветов. – Она что-то набирает на своем телефоне. – Ладно, вот несколько вещей. – Она жует свой завтрак. – Ты готов?
– Не уверен, что кто-то готов к этому, – признаюсь я, – но вот мы здесь.
– Итак анальные пробки в форме ёлочек.
Я смотрю на неё.
– Я мог бы это сделать.
– Правда? – спрашивает она.
– Я имею в виду, было бы возбуждающе знать, что ты сидишь передо мной с анальной пробкой.
Она смеется.
– Я думала о том же для тебя. Сесть за рождественский ужин и увидеть, как ты морщишься.
Я смеюсь.
– Ладно, это отпадает. – Я закидываю в рот еще еды. – Что еще?
– Календарь Санты: «Позы для удовольствия», – читает она, и я киваю в знак согласия. – Двенадцать рождественских сексуальных игр.
– Осталось не так много дней, так что нам придется делать тройную норму каждый день.
– Отлично, тогда попадает в список «возможно». – Она снова жует. – Секс-кубики «Под омелой».
Я смеюсь.
– Я даже не знаю, что это значит.
– Ну, тут написано: «Пусть Рождество будет раскрепощенным». – Она смеется. – Это игра в кости, которая предлагает сосать член, трахаться по-собачьи, тереться гениталиями или трахаться как кролики.
– Мы и так все это делаем.
– Это правда. О, нужно купить это для подружек невесты. – Она поворачивает телефон так, чтобы я посмотрел. – Накладки на соски в виде оленей или Санты.
Я фыркаю и провожу пальцем вверх по экрану
– А вот еще, – говорю я, – вибратор в виде леденцовой трости.
Она поворачивается, чтобы посмотреть на него.
– Добавь в корзину.
Я качаю головой.
– Я сделаю тебе сюрприз.
– Хорошо.
– Интересно, продают ли они трусы-боксеры с омелой прямо в области члена?
– О, – она указывает на меня, – я бы купила такие для папы и Джека, просто чтобы им было очень неловко.
– Твоя мать бы умерла. – Я не могу не рассмеяться. – Или, может быть, поблагодарила бы тебя.
– Фу, – говорит она, – хорошо, что я закончила есть. Даже не хочу думать, что мои родители все еще этим занимаются.
– Они вместе уже давно, я бы сказал, что у них здоровая сексуальная жизнь.
– Нейт, – шипит она, – мне нужно, чтобы ты сейчас заткнулся.
Я не могу не рассмеяться над ней.
– Я собираюсь принять душ и подготовиться к предстоящему дню.
– Но я же готовил, – напоминаю я, когда она выходит из кухни. – Кто готовил, тот не моет посуду.
– Об этом надо было подумать раньше, чем открывать рот, – парирует она.
Я не стал мыть посуду, вместо этого присоединился к ней в душе. Помыл ее после, пока Элизабет приводила в порядок волосы. Через час мы выходим из дома и я беру ее за руку, когда идем к машине.
– Хороший день.
Она выпускает мою руку, чтобы сесть.
– Думаешь, снег растает к свадьбе? – спрашивает она, когда я сажусь в машину.
– Не уверен. – Завожу двигатель. – Но, думаю, Мэйси заставит нас фотографироваться на улице.
– Отлично. – Элизабет смотрит в окно, пока я подъезжаю к рождественской ярмарке, шокированный тем, что все места заняты. Проходит целых двадцать минут, прежде чем нахожу парковочное место.
Выйдя из машины, она встречает меня позади машины, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее. Девушка улыбается мне, поднимая руку, чтобы стереть блеск для губ с моего лица. Я поворачиваюсь и беру её за руку, пока мы идем к маленьким ларькам-домикам, которые были установлены. Ряды домиков образуют маленькую деревушку по всей площади.
Посреди установлена большая рождественская елка, вокруг которой бегают дети.
– С чего начнем? – спрашиваю я, и Элизабет пожимает плечами.
– Не знаю, почему бы нам не начать отсюда? – она смотрит на меня. – А потом пройдемся по рядам.
– Хорошо, – соглашаюсь я. – Просто скажи, когда захочешь остановиться.
– Если что, буду тебя тянуть. – Она поднимает наши руки, показывая наши переплетенные пальцы.
Сначала мы проходим мимо свечной лавки, и она затаскивает меня внутрь. Сразу же чувствуется запах сосны, и я вижу венки, висящие по бокам, а также над деревянным навесом, который защищает их от дождя и снега.
– Они такие красивые – Элизабет берет одну из свечей в банке, верх которой обвязан красно-белой веревочкой, с которой свисает остролист. – Пахнет корицей, – говорит она, вдыхая аромат и поднося ее к моему носу. – Они такие классные, – говорит она, беря другую, которая пахнет клюквой и апельсином. – В доме будет чудесно пахнуть.
– Ну так купи их, – предлагаю я, и она кивает.
Мы выходим с тремя свечами в пакете. Я забираю у нее пакет, пока мы идем к следующему магазину. Этот магазин полон всякой всячины, и она просто проходит мимо, пока не доходит до магазина, где продают самодельные рождественские чулки.
– Ох, посмотри. – Она показывает на один из носков с рыжим котом в шапке Санты. – Надо его взять. – Она смотрит на меня. – И вот этот для Виски, – говорит она о том, на котором спереди написано: «Гав» и лицо Санты. – Нам нужен еще для Малыша.
Она перебирает их, и тут подходит женщина.
– Могу я вам помочь?
– У вас нет чулка с серым котом? – спрашивает она, и женщина качает головой.
– Возьми с любым котом, – говорю я, и Элизабет сердито смотрит на меня. – Ты же знаешь, он не поймет, правда?
– Мы наполним его кошачьими игрушками, – сообщает она мне.
– Элизабет, – отвечаю я, стараясь не рассмеяться, – кошки на самом деле не играют с игрушками
Она смотрит на меня так, будто я только что сказал ей, что Санты не существует, а ей восемь лет.
– Они просто гоняются за тем, что хотят погонять.
Ее взгляд превращается в смертоносные лазеры.
– Я лучше помолчу.
– Мудрое решение, – соглашается она. – Мы возьмем эти три, – говорит она женщине, – а еще вот этот. – Она поднимает чулок с Гринчем. – Какой тебе больше подойдет? – спрашивает она меня. – Вот, можешь выбрать оленя или снеговика.
– Почему бы тебе не удивить меня? – говорю я, и она прогоняет меня.
Поворачиваюсь и ухожу, пока она выбирает для меня чулок. Я вижу, как она улыбается женщине, а затем подходит ко мне, почти подпрыгивая.
– Я взяла по одному для каждого из нас. – Она поднимает сумку. – Мы можем повесить их и наполнить маленькими приятностями.
– Например, анальной пробкой? – спрашиваю я, и она запрокидывает голову и смеется.
Обнимаю ее за шею, притягивая к себе. Улыбка на ее лице – от уха до уха, и до меня доходит, что меньше чем через неделю она уйдет. Я больше ничего не говорю, вместо этого отпускаю ее, и она идет к другому домику, а я пытаюсь сдержать боль в сердце. Я знал, на что иду, знал, что это не закончится хорошо. Просто надеялся, что будет не так больно.
Я чертовски ошибался.
