Текст книги "Бесценный дар (СИ)"

Автор книги: Натан Темень

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Глава 12

Служитель протёр плиту чёрного мрамора кусочком чёрного же бархата. Подышал заботливо на сомнительный уголок, протёр ещё. Высший магистр Ордена Чёрной Розы терпеливо ждал. Торопить служителя было себе дороже. Другой служитель бережно поднял со столика для жертвенных приношений блюдо с устрицами. Устрицы были совсем свежие.

Высший магистр принял блюдо из рук служителя, перенёс на плиту. В руке его блеснул жертвенный серп. Собравшиеся полукругом за его спиной члены совета Ордена услышали хруст вскрываемых раковин и хлюпающие звуки.

Наконец высший магистр отвернулся от жертвенника, и ополоснул руки в поданной ему одним служителем чаше с водой, а другой служитель отёр их специальным полотенцем.

– Надо бы заменить ракушки настоящей жертвой, – вполголоса заметил один из членов совета, когда у алтаря отзвучали слова ритуала. – От этих холоднокровных созданий мало толку.

– Дело не в жертве, а в том, кто её приносит, – сварливо ответил другой. – Если бы это была госпожа Виктория…

– Прошу вас, друзья, садитесь, – пригласил высший магистр, исполнявший роль жреца. – Не будем горевать о том, что нельзя вернуть. Госпожа Виктория приняла свою судьбу.

Они помолчали, отдавая дань покойной.

– Итак, друзья мои, – откашлялся временно избранный жрец. – Мы пока ещё можем передавать по кругу несложные обязанности госпожи Виктории, что предусмотрено нашим Уставом. Но есть вещи, которые может делать только глава Ордена. Вы все знаете, о чём я говорю.

– Пока не минет положенный срок очищения… – начал один высший магистр.

– И сейчас неблагоприятная Луна… – добавил другой.

– Да что там Луна, – раздражённо сказал до этого молчавший четвёртый. – У нас нет Священного амулета! Без него мы превратим церемонию посвящения в обычный фарс!

– Вы узнали, как продвигается следствие? – спросил жрец. – Амулет необходимо найти.

– Я не совсем уверен, что его забрал убийца. Мы давно уже не видели амулета у Виктории… у госпожи Виктории.

– Что вы хотите сказать?

– Ничего особенного, – отозвался член совета. – Я не хочу бросить тень на покойницу, но у неё в последнее время было много случайных связей.

– Глава Ордена не могла доверить амулет первому встречному альфонсу!

– Ну, пусть даже не могла. А вот у меня есть сведения, что на квартире у покойной, практически сразу после случившегося, толпилось великое множество народу. Кто поручится, что амулет не исчез уже потом?

– Вы имеете в виду кого-то конкретно?

– Не уверен, – проворчал член совета, опустив голову, и разглядывая своё отражение в полированной поверхности стола. – Но кое-кто говорил мне, что в особняке Виктории видели госпожу Акинушкину.

Члены совета задвигались в беспокойстве. Жрец сказал слегка осипшим голосом:

– Мы должны найти подход к следователю, что ведёт это дело. Что ему может быть нужно?

– Я знаю, – отозвался один из высших магистров. – Шерше ля фам, друзья мои. Вот его слабое место.

* * *

Служитель протёр могильную плиту чёрного камня тряпицей чёрного шёлка. Заботливо подышал на выглаженную поверхность с едва заметными щербинками, протёр ещё раз. Глава ордена терпеливо ждал. Наконец служитель отступил, склонив голову. Глава ордена поднял со столика у алтаря жертвенный серп, а двое служителей водрузили на плиту кверху лапками трепыхающуюся птицу. Это была крупная, упитанная индейка. Птица слабо попискивала, топорща перья. Блеснул серп, коротко крикнула птица, что-то захрустело, потом забулькало, и по чёрному камню потекли кажущиеся такими же чёрными торопливые ручейки, собираясь в специально сделанное углубление в полу.

Человек у алтаря отложил серп, и омыл руки в поданной служителем чаше. Другой служитель отёр ему руки. Потом глава ордена повернулся и принял из рук служителя нечто, завёрнутое в кусок ткани. Развернул, держа тряпицу в ладони, и бережно опустил предмет на алтарь.

Члены совета опустились на колени и склонили головы, уткнувшись лбами в пол. Пол был выложен мелкой чёрно-белой плиткой. Плитка складывалась в узор, и по всему пространству пола разбегались от центра, которым был алтарь, белые, на угольно-чёрном фоне, розы.

– Нет! – глухо сказал человек у алтаря. Он поднял голову и обвёл затылки присутствующих пристальным взглядом. – Это не Амулет.

Он задержался на одном:

– Брат Альфред. Говори.

Брат Альфред поднял голову. Если бы Астра могла сейчас видеть его, она узнала бы человека в тёмных очках, что преследовал её в кафе.

– Я уверен, что это он, глава Ордена. Она сама указала мне на него.

– Она могла тебя обмануть.

Человек слабо усмехнулся, по лицу его пробежали тени, складки у носа обозначились резче.

– Не думаю. Она уже не могла лгать. Я вывернул её наизнанку.

– Тогда вы оба ошиблись. Или я не глава Ордена. – Человек у алтаря задумался. – Скажи, брат, в доме были посторонние, кроме тех, о ком мы знаем?

– Нет, никого. Но полиция прибыла слишком быстро. Я едва успел выйти, как там уже собралась толпа.

– Может быть, в этом дело, – задумчиво произнёс глава Ордена Белой Розы. – Ты был неряшлив, брат. Я огорчён.

Члены ордена зашевелились. Над чёрно-белыми плитками пола пронёсся дружный вздох.

– Я искуплю, – хрипло сказал Альфред.

– Что ты можешь сказать в своё оправдание, кроме пустых слов?

– Подождите. Я вспомнил. Когда мне пришлось уйти, я заметил знакомое лицо у входа. Это была она. Астра.

Глава Ордена Белой Розы молча смотрел на брата Альфреда. Тот медленно потел, капли пота скатывались у него по вискам, и стекали по шее.

– Хорошо, – наконец сказал глава Ордена. – Ты запомнил, кто ведёт следствие? Найди к нему подход. Мы должны иметь информацию из первых рук. Что может хотеть этот человек?

– Я знаю, – ответил Альфред. – Есть одна женщина. Это его больное место.

* * *

– И это всё?

– Всё.

– С таким же успехом я могла бы прочитать утренние газеты.

– Извини. Это служебная информация.

– Ах так! Знаешь что, Зуйков… Мне пора идти.

– Я провожу.

– Не стоит. Кстати, я сменила замок на двери.

– Я знаю.

– Вот и прекрасно.

– Я думал, ты позвала меня поговорить об этом.

– Я тоже думала, что тебя интересую я, а не мои замечательные родственники.

– Ты всегда меня использовала. По мере надобности.

– Всего хорошего, Толик. Привет работе.

Он поднялся из-за стола, не смея прикоснуться к ней, и только отодвинул мешавший стул. Стуча каблучками, она вышла из зала, он проводил её взглядом. Отшвырнул скомканную салфетку, шлёпнулся на стул и рассеянно уставился на забытую Анной сумочку.

* * *

Служитель поставил на стол обширное блюдо, выполненное в форме розы, и украшенное густо-синей глазурью с золотым кантом. К блюду добавились ещё несколько блюдец поменьше.

– Прошу, друзья, – повёл рукой временный заместитель главы Ордена, – угощайтесь.

– Всё-таки устрицы вредны для желудка, – отирая рот, пробормотал один из членов совета. Он тихонько рыгнул и смутился, прикрывшись салфеткой.

– Тоже ведь живые твари, – отозвался другой.

– Традиции, друзья. Нужно соблюдать наши традиции, – заметил третий. – Особенно сейчас, когда мы так уязвимы.

– Уязвимы, – с расстановкой сказал четвёртый, и все посмотрели на него.

– Что вы хотите сказать, друг мой? – ласково спросил заместитель.

– Меня беспокоит эта девчонка. Что она делала у дома госпожи Виктории?

– Как угощение, друзья? – радушно поинтересовался зам. – Всё в наших лучших традициях. И, раз уж о них заговорили, я думаю, совет не будет возражать, если мы поручим нашему уважаемому другу выяснить меру опасности девицы по имени Астра. Вместе с вопросом о сотрудничестве со следователем. Вот вам и карты в руки, дорогой друг. А устрицы и правда хороши.

Члены совета дружно закивали.

* * *

На стол, покрытый чёрно-белой мозаикой, поставили блюдо с рубленым мясом. Мясо было тщательно перемешано, выложено горкой, отдалённо напоминающей былую птицу, и густо посыпано порванной руками зеленью.

– Главное в мясе – хорошо выпустить кровь, – заметил член совета, ковыряя в мясной горке двузубой вилкой.

– Главное, чтобы птица была хорошо упитанная, – отозвался другой, поднеся к носу вилку, и разглядывая лежащий поверх алого мяса кусочек требухи. – В такой соку больше.

– А ещё птичка должна быть молодая, – авторитетно заявил третий, тщательно пережёвывая свою порцию. Он скривился, и потащил изо рта длинный стебелёк зелени. Брезгливо положил стебелёк на стол.

– Не всякая молодая птичка полезна, – скептически заметил брат Альфред, всё ещё переживавший свою неудачу.

– Не всякая, – эхом повторил глава Ордена, сидевший в задумчивости, и к блюду не притронувшийся.

Все посмотрели на главу, а он сказал, не поднимая глаз и рассматривая ногти:

– Так, брат Альфред? В птичках может попасться дробь, и другая пакость? Или она может заболеть, и испортить всё стадо?

– Стаю, – тихо поправил брат Альфред, отложив вилку. Вилка звякнула.

– Стаю. Ах, да. Вот что, брат. Займитесь этой нашей птичкой по имени Астра. А заодно и лояльностью господина полицейского. Вам и карты в руки.

Члены совета торопливо закивали.

Глава 13

Ноги дрожали. Астра натянула шлем, чтобы Фома не увидел, как ей страшно. Он медленно выруливал от дома покойного магистра. Вдоль улочки выстроились машины, и любопытствующие собирались кучками, глазея на окна особняка. Она посмотрела назад, и содрогнулась от ужаса. Чьи-то неумолимые глаза смотрели прямо ей в лицо, закрытое зеркалом шлема.

Они выехали из тесной улочки и прибавили ходу. Ветерок забрался за ворот куртки, охладил кожу, и Астра решила, что ей померещилось.

– У меня есть ещё родственники в городе! Я не хочу ехать в деревню.

– Я обещал полиции, что отвезу тебя.

– Я не хочу в деревню. Я там со скуки помру.

– А тут ты просто помрёшь! – рявкнул Фома. Мотоцикл вильнул, они обогнули очередную машину, и остановились, целя в просвет между фургоном с рекламой собачьего корма и семейным авто с привязанной на крыше надувной лодкой. Был красный свет, и перед перекрёстком скопилось пыхтящее стадо машин всех мастей. Астра ощутила зуд в спине, будто за майку забрался назойливый жучок. Потом что-то толкнуло их сзади, она обернулась, и увидела бампер машины, приткнувшийся вплотную. Загорелся жёлтый, машина мягко отъехала назад. Ровно настолько, чтобы взять разбег для нового толчка. Астра ахнула, жёлтый огонёк всё горел, машина заурчала громче, а Фома крикнул «Держись!». Она сжала пальцы, мотоцикл фыркнул, с истошным визгом проскрежетал бок семейного авто, и по нему хвостом кометы рассыпался вихрь искр потревоженного металла. Они вырвались к светофору. Мотоцикл почти лёг набок, огибая фургон, и они пролетели под сигналом, когда жёлтый глаз светофора мигнул, став зелёным.

Они лавировали в потоке машин, заполнивших проезжую часть. Потом попытались свернуть, но уткнулись в груду щебня и оранжевую громаду ворочавшегося в этой массе экскаватора. Астра обернулась. Ей показалось, что та, большая машина с угловатым бампером, мелькнула позади.

– Давай переулками, там они не проедут! – крикнула она Фоме. – Сворачивай на следующем!

Он что-то крикнул, она не поняла. И повернул, но не в переулок, а на центральный проспект. Расстегнул застёжки шлема, и стянул его с головы.

– Ты спятил?

– Молчи.

Впереди показалась масса машин, и даже под шлемом Астра отчётливо слышала гудение множества клаксонов. Они обогнали несколько медленно двигавшихся авто, и стало видно, что по проспекту движется колонна. Огромное стадо байков, заполнив пространство дороги от края до края, продвигалось в сторону центра, потом неспешно заворачивало и устремлялось, медленно и торжественно, на кольцевую.

Фома сбавил скорость, и они медленно поплыли обок этой моторизированной толпы. Астре показалось, что некоторые из мотоциклистов обернулись, смотрят на них и перекидываются неслышными за общим гулом репликами в их адрес. Но никто не выказал желания ни отогнать их, ни поприветствовать.

Так они достигли кольца, торжественно проследовали по нему, сделав полукруг, и выехали с его противоположной стороны. Огромная масса байков, как стадо железных животных, стремящихся на водопой, прибавила ходу на шоссе, и двинулась к выезду из города.

* * *

– Вот, возьми. Лимонада нет. Только пиво.

– Я не люблю пиво, – сказала Астра капризно, глядя, как он откручивает пробку и наливает пенящуюся жидкость в пластиковый стаканчик. Взяла стакан, и стала пить, всхлипывая и обливаясь. Когда они, после утомительного проезда по раскалённому шоссе и городским окраинам, добрались до обширной зелёной площадки, и стреноженные байки выстроились в ряды, найдя покой в тени редких деревьев, ей хотелось только одного – лечь на травку, и чтобы никто её не трогал. Холодная жидкость смочила пересохший рот, пролилась внутрь живительным бальзамом, и Астра решила, что жизнь понемножку налаживается. С той минуты, когда они присоединились к рычащей и гудящей колонне, страх отпустил, и ощущение чужого прилипчивого взгляда пропало.

– Старик, да это и правда ты! – возникший сбоку молодой человек напоминал дикобраза в период линьки. Свободно болтающаяся на тощем теле майка открывала загорелые жилистые руки, покрытые татуировкой от запястий до плеча. Поверх майки сидела матерчатая жилетка, расшитая значками и надписями. Молодой человек ухмыльнулся, и его усы, которые можно было бы назвать роскошными, если бы не прискорбная нехватка густоты, встопорщились, придав ему ещё большее сходство со щетинистым зверьком.

– Стен! – Фома крепко пожал руку дикобразу, и указал на Астру:

– Моя подруга Ася.

– Клёвая чувиха, – оценил молодой человек, поглядев на Астру. – А вот и моя Манюся.

Молодого дикобраза обнимала за талию девушка в тёмных очках, поднятых на лоб. Густые, иссиня-чёрные волосы Манюси были взъерошены не хуже, чем у её парня. Она томно оглядела Фому, оценила одним взглядом Астру, и кивнула.

– Мне ещё Кэп сказал – смотри, там наш Старик на своей колымаге прётся. А я ему не поверил. Говорю – не может быть, чтоб Старик после всего того, что было, заявился, да ещё и при всём народе.

– А что Кэп?

– Да ничего. Пускай его, говорит. Что нам, жалко, что ли?

Фома взял Стена под руку, и отвёл в тень чахлых деревьев, где выстроились байки. Они встали рядом, и забубнили что-то меж собой. Стен взъерошил свою гриву, наморщил лоб, и всем видом изобразил мыслительный процесс. Астра осталась наедине с Манюсей. Та постояла, лениво покачиваясь на пятках, и разглядывая Астру. Потом смачно выплюнула на траву жвачку, и кивнула на мотоцикл Фомы:

– Ваш, что ли? Круто.

– Ничего себе машина, – сухо ответила Астра. Она решила, что девица глупо шутит. – У нас таких полный сарай.

– Да ну?

– Ну да.

Девица помолчала, глядя на мотоцикл. Достала из кармашка очередную жевательную резинку и сунула в рот. Астра понаблюдала вдумчивый процесс жевания, лениво прикидывая про себя, пошла бы ей такая же причёска, и если пошла бы, то понравилось бы это Фоме, или нет.

– Ну, девочки, чего заскучали? – Стен хлопнул Манюсю по плечу, прижал к себе и чмокнул в круглую щёку. – Манюська, я тебе нашёл супер-вариант. Доедешь до дома, как принцесса!

– После закрытия один друг едет к себе, нам по дороге, – пояснил Фома. – Мы возьмём с собой подругу Стена, ей тоже в ту сторону.

– Моя Манюся провинциа-алочка! – пропел Стен, обнимая девицу. Манюся поперхнулась жвачкой и шлёпнула дружка по лбу ладошкой.

Под какофонию музыкального шоу, где на потемневшем, перечёркнутом серыми кудлатыми дирижаблями облаков, небе бесновались лучи световых картин, рисуя дрожащими линиями химерические силуэты, они встретились с Санитаром.

– Это Санитар! – сказал Фома, и стоящий рядом с ним молодой человек улыбнулся Астре. Они теснились на вытоптанном уголке площадки, музыка металась над толпой, ритмично ударяя невидимыми кулаками по зрителям. Пахло потом, пивом, выпитым и вылитым, поднятой с вытоптанной земли пылью и ещё невесть чем. Дрожащий свет лазерного шоу высвечивал фигуры и лица случайными фрагментами, делая их странной пародией на самих себя.

Санитар был молодым человеком немного постарше Фомы, и смотрелся вполне цивилизованно. Если только к признакам цивилизации можно было отнести старомодную бородку клинышком и выстриженные тоненькой полоской усики над губой, наводящие на мысль о пиратах и неведомых морях, где корабли бороздят залитые солнцем волны под флагом с черепом и костями. Дополняли эффект смуглое лицо и чёрные, узкие глаза под густыми ресницами. На нём была строгая фуфайка хорошего качества и кожаная жилетка, расшитая неведомыми для Астры надписями и символами.

– Если хотите ехать, то собирайтесь прямо сейчас, – сказал Санитар. Голос у него был приятный, с лёгким нездешним выговором. – В ночь тащиться неохота.

Они оторвали Манюсю от приятного танца под музыкальную какофонию, в обнимку с долговязой девицей. Они скакали по площадке, выбрасывая ноги в стиле кабаре, и залихватски взвизгивая. Девица трясла полупустой бутылкой пива в руке, в такт танца равномерно выплёскивающей содержимое из горлышка.

Разлучённые подружки смачно чмокнули одна другую в щёки. Манюся, увлекаемая Стеном к краю площадки, прощально махала рукой, и покрикивала: «Привет девчонкам! Пока, Стеллочка!» Стеллочка утирала слезу и махала рукой с зажатой в изящных пальчиках бутылкой. Пиво брызгало на маечку, окропляя едва прикрытые, подпрыгивающие веснушчатые прелести девицы и оголившийся животик.

У края площадки, где стояли редкие байки, и тихо переговаривались отколовшиеся от общего веселья люди в жилетках и банданах, уже ждал Санитар со своим транспортным средством. Был поздний вечер, и стало заметно прохладнее. Настырно гудели комары. Визгливые звуки веселья здесь приглушали чахлые ряды тополей, и с центра площадки доносился лишь ритмичный стук басов. Негромко разговаривали на своём странном, полном специальных терминов, языке стоящие у своих мотоциклов люди в расписных жилетках. Вечерний ветерок пробрался под курточку, Астре стало зябко, и снова ощущение чужого взгляда тревожно кольнуло кожу.

При их появлении Санитар приветливо поднял руку. Астра оглядела его байк и позавидовала жгучей завистью. По сравнению с мотоциклом Фомы это было чудо красоты, сооружённое из каплевидного тулова, всё в эмали зеркального блеска, хромовых деталей, массивного кожаного сиденья и величественного руля.

Манюся принялась обниматься со Стеном, оглаживая его ладошками и шепча на ушко, Стен фыркал, мотал головой в буйных патлах, и ворковал нечто успокоительное. Потом заботливо нацепил на подружку рюкзачок, подтянул лямки, отряхнул на ней короткую кожаную курточку. Фома уже сидел на своём мотоцикле, Астра забралась ему за спину. Взялась руками за надёжную ручку и глубоко вздохнула, отгоняя озноб. Потом они имели возможность полюбоваться прощальным поцелуем лохматой парочки.

Наконец парочка разъединилась, Стен пожевал помятой губой и улыбнулся, махнул на прощанье, Манюся всхлипнула, устраиваясь на кожаном сиденье позади Санитара. Санитар тронул свой байк с места, и они покатились с площадки по укатанной дорожке, туда, где был выезд на шоссе.

Глава 14

Белое бесформенное лицо, разевая лягушачий рот, выметнулось из-за изгиба коридора, норовя догнать, ухватить беззубой пастью. Если оно коснётся её, всё будет кончено. Астра бежала вдоль каменных стен, отталкиваясь ладонями от шершавой поверхности, с трудом вытаскивая ноги из вязкого, как кисель, тумана. Туман слабо мерцал, жадно хлюпал, норовя засосать в себя поглубже, и переливался жидко дрожащим студнем при каждом шаге. Астра бежала, обеими руками отталкиваясь от смыкающихся стен, спину сводило от близящегося ужаса. Совсем недалеко впереди светился полукруглым сводом желанный выход. Сзади провыли сиреной, пытаясь ухватить, поймать. Она оторвалась, хотя переставлять ноги с каждым шагом было невыносимо тяжело. Выход светился уже совсем рядом. Астра обернулась и увидела, что призрачное лицо обзавелось парой цепких рук с гибкими, словно резиновыми пальцами. Пальцы изгибались, сжимаясь и разжимаясь, тянулись к ней, норовя схватить, утащить с собой. Она рванулась вперёд, наклонившись почти до самой поверхности зыбкого тумана, увидела перед собой скобу, и уцепилась за неё обеими руками. Сразу стало легче, вой за спиной отдалился, а полукруглый свет надвинулся на неё, и ослепил глаза.

Астра сильно вздрогнула, рефлекторно сжав пальцы на скобе. Гудел мотор, ветер рвал рукава курточки, а сзади надрывался автомобильный клаксон.

– Не спи! – крикнул Фома. – Не спи, Астра!

Она оглянулась, с трудом повернув затёкшую шею. Видно, она заснула только что. Дорога неслась под колесо, блестя в свете фар, словно намазанная маслом. Убегали назад светящая огнями коробка придорожного кафе, автозаправка и угловатая будка остановки автобуса. Сзади светила плавно изгибающейся змеёй вереница мчащихся вслед машин. Астре показалось, что одну из них, сейчас впритирку обогнавшую автомобиль, идущий за ними вслед, она уже видела. Угловатая, с блестящим белым металлом радиатором и стильными фарами, она теперь неслась прямо за ними, взблескивая на неровностях дороги тёмной эмалью.

Астру пробила зябкая дрожь. Ей показалось, что расстояние между бампером чёрной машины и их мотоциклом неуклонно сокращается. Фома оторвал руку от руля, коротким движением придавил Астру к себе ладонью, прижав плотнее. Она поняла, и крепче уселась на сиденье, вжавшись ему в спину и сцепив пальцы на металлической скобе. Потом Санитар, ехавший впереди, небрежно поднял руку, Фома отсигналил, повторяя знак, и они прибавили скорость.

Дорога превратилась в сплошную полосу чёрного огня. Придорожные кусты слились в одну щербатую массу, а идущая впереди фура стала надвигаться с пугающей быстротой. Огромный серый торец фургона, перечёркнутый выписанными чёрной краской номерами, надвинулся, навис над ними, и Астра даже увидела каждую деталь замка, запирающего массивные створки фуры. Потом они вильнули, Астру качнуло вбок, и фура поплыла рядом, огромная и величественная, как теплоход. Они вынырнули впереди, вписавшись в узенькое пространство между машинами, а угловатый бампер страшной машины исчез из вида. Выдвинулся из темноты и пропал большой дорожный указатель с названиями городов у ветвисто расходящихся стрелок. Санитар опять поднял руку, они ещё какое-то время лавировали на дороге, проносясь между автомобилями как две металлические, испуганные птицы. И вдруг вывернули на развилку, покатили по спуску, так резво, что у неё захватило дух. Отросток дороги шёл под углом, она посмотрела вбок, и в дрожащем над асфальтом основной дороги свете фар увидела знакомый угловатый силуэт. Их всё ещё преследовали.

Они проехали мимо заправки, освещённой по фасаду яркими огнями, развернулись на пятачке, и понеслись обратно, за ними выруливал видавший виды седан, переваливаясь на вмятинах давно не чиненого асфальта. Навстречу показались широко расставленные фары большой угловатой машины. Она загудела клаксоном, идя прямо на них, они проскользнули, взметая клубами пыль с не огороженной поребриком обочины. Завизжали тормоза, машина, не снижая скорость, развернулась, едва не став на два колеса, и вмялась в бок не успевшему ни остановиться, ни проскочить седану.

Они взлетели на основную, вернулись туда, где нависал над дорогой указатель, и помчались по направлению отгибающейся от основного пути стрелки с написанным белой краской названием города.

* * *

– Нужно заправиться. Дальше по трассе не топливо, а дерьмо.

Они стояли у заправки, одной из множества заправок на этом участке дороги. Сумасшедшая гонка осталась позади, на непопулярной трассе машины можно было пересчитать по пальцам, и на протяжении всего пути от указателя им не разу не померещилась угловатая чёрная тень.

Манюся вернулась от окошка киоска, пестревшего сверху донизу упаковками чипсов, леденцов и прочей розничной прелести. Плюхнулась на травку, свалив тут же пакетики и бутылки. Они расположились под кружком из чахлых кустиков, высаженных в обязательном порядке недалеко от заправки, и символизирующих заботу об окружающей среде.

– Это тебя твой бывший приложил? – спросила Манюся, откупоривая бутылку с лимонадом. Она взболтала содержимое, и лихо опрокинула горлышко в рот. Забулькала, закручиваясь винтом, ярко-оранжевая жидкость.

– Кто? – Астра отхлебнула минералки, наблюдая, как пьёт Манюся. Ей такого видеть ещё не доводилось, хотя на студенческих вечеринках парни, да и девчонки, откалывали всякое.

– Да бывший твой. Про которого Старик рассказал, – Манюся глотнула, отёрла рот ладошкой. – Он сказал, что это за тобой твои старые грехи катятся. Вон, какой фигнал привесил.

– Да это, – Астра замялась, – не то, чтобы бывший…

Манюся хихикнула, звучно рыгнула, прикрыв рот ладошкой.

– Так ещё и не бывший, выходит! Ну, ты, подруга, даёшь!

Она посопела, взбалтывая остаток воды в бутылке, и сказала:

– А вот мы со Стеном поженимся. Как только он на жильё заработает.

– Не боишься его одного оставлять?

– А что? Я его тамошнюю чувиху знаю. Пусть пока порадуется. А как у нас дело наладится, я сразу прикачу, и ей отставку устрою. – Манюся улыбнулась во весь рот. – Волосёнки ей повыдеру, и вся недолга.

– Ах, вот как! – Астра подумала и спросила: – Как думаешь, пойдёт мне такая причёска, как у тебя?

– Чего ж не пойти, пойдёт, – любезно отозвалась Манюся. – Я вот на твою курточку смотрю. Можно примерить?

– Давай уж тогда я твою посмотрю. И очки у тебя классные. Дашь поносить?

– На, держи.

Астра нацепила очки. Мир стал приглушённее, и даже звуки, доносящиеся с дороги, звуки цивилизации, словно отдалились. Просвистела, и смолкла в кустарнике потревоженная птичка. Свет машинных фар, бледный в свете зарождающегося у горизонта утра, накатывавший и проносящийся мимо, потерял остроту. Астра взъерошила волосы, представляя, как мчится наводить шороху, подобно разъяренной Манюсе, на своём сверкающем байке. Как врывается в дом к Фоме, и от души таскает за волосы неизвестную, безликую, но уж точно отвратительно вульгарную, девицу. Манюся тем временем огладила на себе лёгкую курточку, купленную, между прочим, в модном бутике за немалые деньги, и надвинула на голову зеркальный шлем, оставленный Астрой лежать рядом на травке.

– Санитар, ну ты где застрял!.. – донеслось до замечтавшейся Астры, и сразу же истошный визг Манюси оторвал её от сладостной картины примирения со своим рыцарем над бездыханным телом вульгарной девицы. Она повернула голову, и, словно в страшном сне, увидела, как Санитар взмахивает руками, и, споткнувшись, валится на траву. Как из-за байкера, словно чёрт из табакерки, появляется человек в линялых штанах защитного цвета, как у бывших спецов, и вскидывает двустволку. Старомодную, с воронёными стволами, зажатую в жилистой, волосатой руке, на которой Астра почему-то отчётливо увидела синюю татуировку повыше запястья. Всё происходило так быстро, что двинуться не было мочи, словно идёшь по грудь в воде, и можно только беспомощно наблюдать, как надвигается неотвратимое. Вот дёрнулась в жилистой татуированной руке двустволка, из дульного отверстия потёк дымок, а за спиной человека возник Фома и с плеча огрел его по шее монтировкой. Человек обмяк, выронил ружьё и повалился на траву рядом с Санитаром.

Астра перевела взгляд туда, где была Манюся. Девушка лежала на траве, опрокинувшись навзничь и раскинув руки. В лёгкой курточке, прямо посредине кармашка с оторванной пуговицей, чернела дыра. Зеркальный шлем на безвольно повернувшейся голове отражал утреннее небо и багровые лохматые тела облаков.

Фома присел на траве возле Манюси. Сосредоточенно склонил голову, приложив пальцы к пульсу на шее. Потом встал, протянул Астре руку.

– Пошли.

Она вяло протянула ладонь, он ухватил её, и дёрнул с травы к себе.

– А я ведь только отлить отошёл, – он тащил Астру за собой, и голос его хрипел и срывался, как у подростка. – Надо же, приспичило. Повезло дураку.

Он подтолкнул её к мотоциклу, Астра беспомощно оглянулась назад, и последний раз посмотрела на придорожные кусты, и светлое пятно под ними.