Текст книги "Бесценный дар (СИ)"

Автор книги: Натан Темень

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Глава 42

– Надо было костёр развести. Живой огонь – это всегда красиво, – хорошо поставленный голос отдался в голове колокольным звоном.

Астра открыла глаза. Жуткий фантом исчез, будто растворился в воздухе. Фома отвёл ей с лица упавшие прядки, тёплые, сухие пальцы коснулись щеки. Какие у него нежные руки. Никакого сравнения с Альфредом.

Она вздрогнула. Поднялась на ноги, и Фома поддержал её. Ночь кончилась. Розовый утренний свет стоял в окружённой плотной стеной сосен чаше поляны, как прозрачный ягодный кисель. Серой мохнатой грудой лежал козёл, подогнув под живот ноги и уткнув в землю рогатую голову. Тускло светилась возле угловатого камня алтаря большая серебряная чаша.

Там, где прежде лежал раненый полицейский Федька, топорщились пучки вырванной с корнем травы, да темнело бурое пятно. Магистры, помятые и припухшие, столпились у алтаря в нелепых позах застигнутых за стыдным ритуалом аборигенов. Покачивался, бормоча невнятные слова, Евстахий. Его придерживала за локоток сестра Гонория, в натянутых наизнанку панталончиках и помятой майке.

Магистр Митрофан, в грязном комбинезоне, на котором цветные кляксы рисунка слились в одно, неопределённого цвета пятно, прижимал к животу чехол с набором ритуальных ножей.

– Конечно, ни одно животное не пострадало, – бодро продолжил голос, и Астре сдавило виски. Голова тупо заныла.

Она подняла глаза. В веки будто насыпали песка, предметы двоились и расплывались перед глазами. Астра поморгала, муть рассеялась, зато вернулись цветные пятна. Они неторопливо растеклись по поляне, задрожали, распались и утекли в стороны.

Прямо напротив кучки магистров топтали траву новенькими ботинками до боли знакомые лица. Лица сияли свежестью дорогих сорочек и костюмчиками от известных домов. Личности посолиднее оккупировали партер. Остальные вскарабкались на плоские валуны.

– Какие люди, – пробормотала Астра, обводя взглядом высокое собрание, – и без охраны.

Прямо перед ней сиял добродушной улыбкой, знакомой всему свету, премьер. Сбоку, немного в стороне, с отрешённым видом стоял и смотрел в небо деловой партнёр её отца. Игорь Иванович, кажется.

– Программа предусматривает осмотр местных достопримечательностей и участие в исторических реконструкциях… – прогудел местный чиновник, робко взглядывая на высокое начальство. На его новеньком костюмчике болталась, выглядывая из-под полы пиджака, не отрезанная в спешке бирка.

Кто-то заговорил на чужом языке. Забубнил переводчик:

– Мы хотели узнать, в чём смысл обряда. И нельзя ли приобрести сувенир на память.

Премьер многозначительно глянул на робкого чиновника. Тот ответил мутным взглядом человека, поставленного к стенке перед взводом автоматчиков. Переводчик опять забубнил что-то.

Астра увидела брата Альфреда. В наглухо застёгнутой кожаной куртке и кожаных штанах в обтяжку, он деревянным движением марионетки вышагнул из-за спин магистров. Шагнул ещё и повернулся к ней, глядя пустыми, ничего не выражающими глазами в кровавый камень у неё на груди. Протянул руку:

– Сувенир.

Тогда она сняла с шеи шнур белого золота, и с облегчением протянула тяжело повисший рубиновый ромб Альфреду.

Он взял камень, толстый шнур свесился между пальцев, а Астра вздрогнула, коснувшись его руки. Пальцы брата были твёрдыми и холодными, как у покойника.

Альфред деревянным движением развернулся на месте и двинулся к группе туристов. В трёх шагах от высоких гостей его остановили, и брат вытянул руку. На открытой, повёрнутой кверху ладони мигнул кровавым глазом ромб рубина. По витому шнуру пробежали белые искры.

– Сувенир, – повторил Альфред.

– Милая вещица. Камень совсем как настоящий. Где-то я такой… – премьер запнулся. Отвернулся к секретарю, и Астра успела заметить его сжавшиеся в белую нитку губы.

Переводчик кашлянул.

– Гхм. Сколько вы хотите за эту… за сувенир?

– Тридцать.

– Тридцать чего?

– Копеек. Серебром, – неживым голосом ответил Альфред.

Туристы зашептались. Тип в галстуке-бабочке с белозубой улыбкой протянул к брату пухлую ладонь. Пошевелил пальцами, словно приманивая рыбку. Вытянул жестом фокусника из нагрудного кармашка аккуратно сложенную бумажку, и показал Альфреду.

– Здесь достаточно, – сказал переводчик.

Астра оглянулась. Престарелый магистр Евстахий с присвистом вздохнул. Глаза его, до этого безжизненные, как у Альфреда, загорелись зелёным, безумным огнём, словно у напуганной до крайности кошки. И он был тем, что она увидела тогда, в кошмарном видении – пустым, дрожащим, прозрачным пузырём, принявшим вид человека.

Астра сглотнула. Виски опять заломило. Сестра Гонория встретила её взгляд и торопливо отвела глаза.

– Прошу прощения, господа, – сказали рядом, и между уже протянувшим руку к амулету иноземным гостем и братом Альфредом, держащим рубин в раскрытой ладони, вклинился полицейский следователь. – Этот предмет является вещественным доказательством и должен быть приобщён к делу.

– Нет, – пробормотал Евстахий. – Не отдавайте ему амулет. Мы все погибнем.

Альфред стоял с вытянутой рукой, глядя в пустоту. Губы его шевельнулись, и Астра увидела, как он выговорил вслед за Евстахием: «Нет».

Голова ныла всё сильнее, виски сдавило невыносимо, и Астра только порадовалась, что её почему-то совсем не тошнит. Цветные круги уплыли, но предметы перед глазами опять стали расплываться и двоиться, а некоторые окутались дрожащим переливчатым ореолом. Она поморгала, преодолевая дурноту, и покашляла, как только что переводчик. На неё оглянулись. Астра выпустила руку Фомы и шагнула вперёд.

– Я передумала, – сказала она. – Вещь не продаётся.

Она увидела, как вытаращил глаза пухлый иностранец в галстуке-бабочке. Как полицейский следователь растянул рот в приветливой улыбке, что силуэт его дрогнул, плавно меняя форму, а улыбка стала невыносимо ослепительной, будто загорелась огнём.

– Это ваша вещь? – удивлённо спросил премьер. Она почувствовала его взгляд, обводящий потёртые штанишки, старые кроссовки и замаранную курточку.

Астра кашлянула. Нельзя, чтобы голос дрожал.

– Да…

– Всем оставаться на местах. Производится задержание, – командный голос дёрнул глубинные ниточки в душах многих, и люди на поляне застыли в нелепых позах.

На поляну с разных сторон, образовав живой периметр, выступили бойцы в чёрных жилетах поверх серых невзрачных комбинезонов, в касках с зеркальными забралами и «Степановыми» на груди.

– Всем оставаться на местах, – повторил жестяной голос.

Глава 43

От серых комбинезонов отделился человек и направился прямо к Астре. Протянул руку в беспалой перчатке:

– Гражданка, вы задержаны…

На поляне покашляли. Есть множество разновидностей начальственного кашля. Этот был такого свойства, что даже сосны у края поляны вытянулись в струнку.

– Офицер… как вас…

– Производим задержание, господин прези… премьер-министр, – сказал офицер, уставясь из-под забрала на высочайшее начальство. – Согласно инструкции.

– У меня имеется предписание доставить гражданку в столицу, – вмешался полицейский следователь. Он глянул на Астру, и ей вдруг стало холодно. Так, наверное, улыбался Серый волк Красной шапочке.

– А у меня приказ, – ответил офицер.

– И чей же это приказ? – легко спросил следователь, разглядывая ремень «Степанова» с детским интересом.

– У нас своё начальство, – офицер потел под шлемом, но не сдавался.

– Этот вопрос в юрисдикции нашего отдела, – отпарировал следователь.

– Не хочу вмешиваться в ваши дела, господа, – с обманчивой мягкостью промолвил премьер, и оба смолкли. – Вот здесь стоит всё ваше начальство, офицер. Решите вопрос.

Офицер посмотрел на делегацию. На лице его отразилось желание уйти в досрочный отпуск.

– Да, – ответил премьер шепчущему на ухо секретарю. – Время. Господин Кулябин, мы опаздываем к демонстрации.

Господин Кулябин оторвался от созерцания небесных просторов.

– Не опаздываем, – взгляд его остановился на Астре. – Я слышал, она умерла.

– Это была ложная информация, – деловито ответил полицейский. – В интересах следствия.

– В интересах следствия, – задумчиво повторил господин Кулябин, разглядывая Астру.

– Игорь Иванович, ближе к делу, – сухо сказал премьер. – Зарубежные гости ждать не могут.

Игорь Иванович неспешно полез в карман пиджака. Порылся там, достал портсигар. Неторопливо открыл, погрузил в него указательный палец, и покопался внутри.

– Не могут, – повторил он медленно, поднимая очень спокойные глаза на покрасневшего премьера. – Да и не надо. У меня всё с собой.

– Господа, машины поданы, – отрапортовали сзади.

– Как с собой? – удивился премьер.

– А так, что никуда не надо идти. – Господин Кулябин вытянул из портсигара сигарету, сунул в рот. – А ведь собрался бросить.

Захлопнул портсигар, подбросил вверх, ловко поймал и сжал в пальцах. Раздался тихий щелчок. Игорь Иванович раскрыл ладонь. На полированной серебристой поверхности дорогого портсигара блеснула изящная золотая накладка. В коробочке опять щёлкнуло, и милый женский голос объявил: «До точки ноль пять минут».

Зарубежные гости загомонили, дёргая переводчика за рукава.

– Что значит – пять… – прогудел было переводчик, его перебил хрипловатый голос местного чиновника:

– Простите, что значит – точка ноль? И где эта точка?

Господин Кулябин задумчиво затолкал портсигар в карман. Протолкнул пальцем серебристую коробочку, и все проследили за его движением.

– Я говорил. Это есть в докладе.

– К богу доклад, – раздражённо оборвал премьер. – Что вы сказали про точку?

– Точка приложения силы, – ворчливо сказал Игорь Иванович. – Грубо говоря – момент демонстрации.

– Тогда нам нужно ехать, – сказал местный чиновник, разворачиваясь на месте.

– Не нужно. У нас места в первом ряду, – господин Кулябин сунул руки в карманы, покачался на цыпочках и глубоко втянул холодный утренний воздух. – Тут даже приятнее.

– Игорь Иванович… – очень вежливо начал премьер. Лицо его пошло пятнами.

– Я шестой десяток Игорь Иванович, – неожиданно резко ответил господин Кулябин. – Вы просили меня сделать всё для нашего проекта. Бог видит, я сделал всё. А теперь давайте помолчим. Осталось мало времени.

– Мало времени… – эхом повторил чиновник. Он машинально поправил галстук. На среднем пальце правой руки тускло блеснул крупный чёрный камень, оправленный в белое золото. Бархатным огнём зажглась глубоко вырезанная в камне стилизованная роза. – Вы хотите сказать, что через пять минут времени уже не станет?

– Возможно. Наука пока не в курсе дела, – Игорь Иванович неожиданно фыркнул. – Вы сами этого хотели. Игорь Иванович, – передразнил он мерзким голоском, – зачем вам эти проблемы? Не надо лишних жертв!

Он обвёл глазами столпившихся на поляне людей.

– Думал, хоть мальчишка в безопасности. А он тоже здесь.

– Отец, не надо, – сказал Фома.

– Я же тебе место нашёл в отделе. А тебе самостоятельности захотелось. Хоть бы мать пожалел.

– А что будет? – настойчиво спросил чиновник.

– Мне когда сказали про девочку, я решился, – продолжил Игорь Иванович, не обращая внимания на чиновника. – Терять нечего. Дочка умерла, сын всё равно…

– Отец, не надо, – сказал Фома. Лицо его сморщилось, как от боли. – Я давно всё знаю.

– Что ты знаешь? – замирающим голосом спросила Астра. Голова странно опустела, в глазах прыгали искры. Голоса отдавались в ушах звенящим гулом. Силуэт чиновника, настойчиво хватающего господина Кулябина за рукав, задрожал и подёрнулся светящейся рябью.

– Я ему не родной, – ровно ответил Фома, глядя на Игоря Ивановича. – Моя мама вышла за него беременной от твоего отца.

Астра пошатнулась. Ухватилась за рукав его кожаной куртки и тут же отдёрнула руку.

– И ты со мной… я с тобой… Да я тоже! – она схватилась за живот.

– Я не знал, кто ты. Сначала не знал, – сказал Фома. Он обернулся к ней, и Астра отшатнулась. – Астра…

– Пошёл к чёрту!

– Так что будет? – настойчиво повторил местный чиновник.

– А то и будет, – скучно ответил наконец Игорь Иванович. – Вы хотели, чтобы я подложил собственной фирме хорошую свинью. Пообещали жену вылечить. Никто не брался, а вы пообещали. Мальчишку не трогать.

Чиновник отшатнулся. Улыбнулся, разводя руками, оглядев недоумённым взглядом дружно уставившихся на него людей. Только Астра, сквозь выступившие на глазах слёзы, увидела, как вспыхнула и загорелась зелёными нитями роза, вырезанная в чёрном камне перстня.

– Так вот, – будто читая лекцию, продолжил господин Кулябин, – сначала я так и решил. Бог с ним, с госзаказом. Семья дороже.

Он помолчал, покачиваясь с носка на пятку.

– А потом я понял. Понял, что вы за люди. И что вам надо. И мне всё стало ясно. – Игорь Иванович улыбнулся, посмотрел на премьера, медленно обрывающего на себе модный галстук. – Мне жаль, что так получилось. Но вы сами сказали, главное – это спасти страну. Страну мы спасём. Боюсь только, что нам при этом не выжить. Что поделать, побочный эффект.

– Что за побочный эффект? – просипел премьер. Он наконец оторвал галстук, и, тяжело дыша, уставился на учёного. – Вам оказали доверие!

– Дело в особенностях местности, где мы с вами находимся. Сам заряд рассчитан с точностью… неважно. Реши мы провести демонстрацию в другом месте, и если бы заряд был холостым… Родники не забьют, нефтяные фонтаны останутся там, где были всегда, мы проигрываем торги, а господин Кулябин в компании с господином премьером садятся в глубокую лужу. Зато конкурентам станет хорошо. И, возможно, кто-то даже сдержит своё обещание насчёт моей семьи.

– А заряд не холостой? – спросил чиновник, заглянув в глаза господину Кулябину.

– Нет, – Игорь Иванович встретился с ним взглядом. – Вы-то понимаете, что это значит?

– Да, – хрипло ответил чиновник. – Понимаю.

Он отвернулся, будто в нерешительности, и вдруг одним прыжком оказался возле Альфреда. Вырвал у него рубиновое колье и торопливо надел. Секунду смотрел в глаза брату, потом толкнул его в грудь открытой ладонью. Брат Альфред пошатнулся, отступил на шаг и упал на колени.

– Червяк, – презрительно сказал чиновник, отряхивая ладонь о новенький пиджак. – Глупец. Тебе только глотки резать!

– Я делал это для Ордена, Мозес, – тускло сказал Альфред, не делая попытки встать на ноги. – Теперь я готов умереть.

– Глупец, – повторил глава Ордена Белой розы. – Ты ничего не понял. Честный, верный Альфред. Надо было сразу принести в жертву девчонку. Но теперь это неважно. Мы все здесь.

Иноземный гость в галстуке-бабочке оттолкнул переводчика, и, дёрнув за плечо Мозеса, развернул к себе:

– Что это значит – нам не выжить? Мы так не договаривались!

Переводчик повторил за ним, и смущённо умолк: зарубежный гость говорил почти без акцента.

– Мы так не…

Господин Мозес стряхнул руку чужеземца с плеча:

– Вам же сказали – особенность места! Господин Кулябин, да вы хитрец. Такого даже я не ожидал.

– Почему погибнем?! – крикнул иностранец, багровея до ушей. – Вы должны были сорвать демонстрацию!

– Да пропадите вы со своей демонстрацией, – ответил глава Ордена, шагнув мимо стоящего на коленях Альфреда к Астре. Протянул руку:

– Отдай свой перстень, девочка. Он тебе больше не понадобится.

Она попятилась. Дефект зрения, или что бы это ни было, давал странную картинку: люди, что стояли поодаль, казались серыми, плоскими, будто вырезанными из бумаги. Дрожали едва подсвеченные зеленью силуэты магистров и сестры Гонории. Покачивался у самой земли полупрозрачный силуэт брата Альфреда. И ярко горел ядовитым изумрудом человек, тянущий к ней руку. Ярко-зелёной кляксой сидел на его пальце перстень с вырезанной в камне розой.

– Отдай кольцо.

– Иди к чёрту.

– Твоя бабка вовремя ушла. Твоя очередь. Дурёха, ты даже не знаешь, что происходит. Место, где мы стоим, средоточие нашей силы. Место нашего рождения и нашего конца. Здесь впервые явил себя миру наш прародитель. Здесь, как предсказал основатель Ордена, найдёт свой конец наш мир. Ты знаешь, что будет, если здесь, на этом месте, заложить заряд большой мощности?

Ядовито-зелёный человек рассмеялся, покачиваясь, от перстня его брызнули зелёные искры:

– Люди называют это Апокалипсис. А для нас – избавление от древнего ужаса. Только так мы можем уничтожить его. Погибнут многие, останется один – тот, кто сможет поведать об этом потомкам. Я не хотел этого, но раз господин Кулябин нажал кнопку… Пусть будет так.

– Размечтался! – зло сказала Астра. Она показала ему перстень бабки Матильды на пальце, заодно продемонстрировав неприличный жест: – Хрен тебе! Взрывайся со всеми, придурок!

Она увидела свою руку с перстнем бабки на пальце. Пальцы, и вся рука светились ровным, ярким изумрудным светом. Поляна, сосны, каменный круг и воздух вокруг неё стали прозрачными и ясными, будто она стояла в центре залитого солнцем аквариума. Необыкновенная ясность мысли осветила её, будто включили свет. И немыслимая радость бытия, такая сильная, что Астре захотелось кричать, вскипела, как открытая бутылка игристого вина. Она засмеялась, и смех её запрыгал металлическим эхом по янтарной чаше поляны.

– Ты сам глупец, смертный. Дружок, эй, дружок! – позвала Астра, и малиновый червяк, всё это время лежавший у её ног, поднялся на кончике хвоста. Преданно моргнул красными глазками:

– Хозяйка?

– Возьми его! – Астра указала на ядовито-зелёного Мозеса. – Взять!

Глава 44

Червяк приподнялся на кончике хвоста, вытянулся в струнку, повернулся вокруг оси. Отыскал господина Мозеса и уставился на него. Красные глаза его медленно моргнули, маленький каплевидный зрачок расширился, вытянулся вертикально. Глава Ордена Белой Розы, встретив взгляд красных кошачьих глаз, попятился.

Червячок поводил головой, принюхиваясь, потом опустился на землю и неторопливо пополз в сторону господина Мозеса, выбрасывая вперёд колбаску малинового тельца, как огромная, упитанная гусеница.

Господин Мозес отступил, не отводя взгляда от ползущего к нему лоснящегося малинового тела, взмахнул руками, словно пытаясь оттолкнуть надвигающуюся опасность.

– Нет! Только не это!

Брат Альфред закрыл лицо руками. Сквозь пальцы донеслись слова: «И сущность твоя исчезнет, развеянная по ветру, и поглотит тебя геенна огненная…» Магистры опустили головы, повторяя за Альфредом слова глухим речитативом. Заплакала сестра Гонория, цепляясь за престарелого магистра Евстахия, безучастно наблюдавшего за мечущимся в панике Мозесом.

Остальные люди, сбившись кучкой возле невозмутимого господина Кулябина, смотрели, как пятится от чего-то невидимого нелепо машущий руками чиновник, бормоча и выкрикивая непонятные слова. Вот он запнулся, хватаясь за воздух руками, и упал на спину. Сел на землю, и стал отползать, взрывая траву каблуками новеньких ботинок. Спина его наткнулась на плоский валун, он вжался поясницей в камень, и застыл на месте.

Подняв руку с перстнем, знаком главы Ордена, выбросил вперёд раскрытую ладонь. Взглянул выкатившимися, застывшими глазами на неспешно приближающего червяка.

– Вы тоже погибнете, несчастные! – выкрикнул визгливо. – Вы ничего не поняли! Они придут за вами! Они уже здесь!

– Взять! – мстительно крикнула Астра. Странная, мучительная жажда, желание уничтожить это жалкое подобие человека судорогой сжало ей внутренности.

Червяк приподнялся на нижней половинке, выгнулся, свернулся в кольцо. Внезапно распрямился, как отпущенная пружина, и исчез, размазавшись в воздухе. Шею господина Мозеса окутало дрожащее малиновое сияние. Он дико взвизгнул, хватаясь за горло руками. Повалился спиной на камень, выгнувшись и судорожно забив ногами в воздухе. С дёрнувшейся ноги слетел новенький ботинок, совершил кувырок в воздухе, и шлёпнулся на траву. Визг превратился в хрипение, ноги дёрнулись в последний раз, господин Мозес спазматически выгнул спину, скатился с камня под ноги ошеломлённых зрителей и затих.

– Боже мой, – сказал хрипло премьер – Боже мой. Что это?

Завыла, засунув кулачок в рот, сестра Гонория. Судорожно закашлялся, закрываясь платком, и тараща глаза на скорчившееся тело, пухлый иноземец в бабочке. Лицо его обмякло и покрылось обильной испариной.

– Время вышло, – раздался голос. Смутно знакомый и одновременно чужой, он жутким гулом накрыл поляну. Прокатился, как гром, и отдался в голове у Астры звенящим эхом. Она отвела глаза от бывшего главы Ордена Белой розы, превратившегося в пустой мешок, опавшим пузырём распластанный на земле. Бурлящая внутри радость утихла, и мстительная жажда убийства мгновенно пропала, сменившись сосущим страхом. Малиновый червячок, неведомо как очутившийся возле неё, обернулся вокруг ноги и сжался в плотный валик. Астра почувствовала, как дрожит тугое малиновое тельце, цепляясь за хозяйку.

Неспешно ступая, на середину каменного круга вышел человек. Здоровяк в потрёпанной матерчатой куртке и пятнистых штанах. Почерневший от копоти котелок привешен за дужку к поясу. Грубые ботинки на ребристой подошве заляпаны присохшим илом, к илу прилипли сухие сосновые иглы.

Верзила вышел в середину, повернулся кругом, оглядел поляну и неторопливо двинулся к алтарю. Похлопал ладонью по шершавой поверхности, и легко запрыгнул на алтарь, удобно усевшись в каменную впадину валуна.

Астра видела, как дрожит вокруг него воздух, будто нагревшийся газ над раскалённой пустыней. Он мельком глянул на неё, и она, в приступе ужаса, заметила невыносимо яркое, лиловое сияние, вспыхнувшее на миг, и сразу приглушённое, будто на солнце навели закопчённый кусок стекла.

На одно, краткое мгновение настала полная тишина. Потом раздался тихий, сперва очень тонкий, как звон вьющегося комара, звук. Звук усилился, достиг высшей точки и оборвался, будто лопнула струна. Где-то, внизу, под ногами, что-то дрогнуло. Вздохнула и заворочалась земля.

Затряслась мелкой дрожью трава под ногами. Астра в ужасе взглянула вниз, и увидела, как в воздух поднимается белёсая, поблескивающая в лучах солнца, тончайшая взвесь земли, песка и травяной трухи.

Гудящий звук вновь вынырнул из небытия и принялся нарастать, сменив тональность. Теперь в нём слышались басовитые ноты, как от налетающей издалека плотной стаи гигантских шмелей. Астра подняла голову, словно и впрямь боясь увидеть полосатую армию мохнатых существ, и ужаснулась.

Горизонт, до этого заслонённый стеной сосен, теперь был виден весь. Сосны вибрировали, раскачиваясь, как от сильного ветра. С машущих в беспорядке ветвей сыпались иглы. Горохом застучали по земле, подпрыгивая и раскатываясь по сторонам, колючие бурые и зеленоватые шишки.

Край горизонта потемнел, подёрнулся серой дымкой, которая быстро темнела и наливалась багровым светом. Земля дрожала всё ощутимее, и плоские камни на поляне зашевелились. Только алтарь стоял, как прежде, и сидел, упёршись ладонями в камень и глядя в пространство, плечистый, светловолосый человек в потёртых штанах и линялой куртке.

Гудение стало оглушительным, оно заполнило всё небо. Со всех сторон налетел порывистый ледяной ветер, солнце пропало, задвинутое внезапно набежавшими рваными чёрными облаками, похожими клочья клубящейся сажи.

Край горизонта поднимался, заворачиваясь кверху, будто гигантский ковёр. Земля под ногами ходила ходуном, издавая тяжёлые, стонущие вздохи, как будто под толстым одеялом ворочался больной человек.

Вздохи стали сильнее, и вскоре слились в непрерывный утробный вой. Словно сама плоть пространства разрывалась в клочья, растекалась мутной кляксой, переставала быть. Нестерпимый ужас вибрировал вместе с последними криками рвущейся вселенной, которая сворачивалась вокруг одной точки, в центре которой была – ещё была – круглая поляна с алтарём посередине.

– Нет! – крикнула Астра, не слыша себя. – Нет!

Она зажмурилась, не в силах смотреть. Ногу сдавило дрожащее, тугое тельце червяка, и Астра уже её не чувствовала. Ледяной воздух колол лёгкие, он забрался под одежду и сжал тело, как придонная вода на большой глубине. Низкий, тянущий душу гул вибрировал на пределе слуха, разрывая на части окружающее пространство.

– Время вышло, – повторил голос, и она открыла слезящиеся глаза. Это говорил он. Здоровяк в линялой куртке и грязных ботинках.

– Ты точен, брат, – ответил другой голос, выше тоном. Через поляну шёл, неспешно, словно ничего не происходит, ещё один человек.

Воздух на поляне застыл, превратившись в прозрачный, янтарного цвета сироп. Замерла на лету, невыносимо медленно взмахивая стеклянными крылышками, метнувшаяся через круг испуганная стрекоза.

Астра поняла, что, кроме неё, этого никто не замечает. Люди замерли с искажёнными ужасом лицами, подняв руки и открыв рты. Размазавшись в движении, застыли согнутые верхушки сосен. Затихал отдалённым раскатом грома жуткий низкий голос.

Астра взглянула на вышедшего из-за спин застывших, как статуи, людей человека, и встретила белозубую улыбку полицейского следователя Анатолия Збигневича. Теперь она видела, что облик лощёного, в ладно сидящем тёмно-синем костюме и ослепительных манжетах, полицейского, лишь маска. Из-под привычных уже черт следователя выступили другие, ей незнакомые. Лицо его и фигура оказались чем-то похожи на майора, но это был другой человек.

Он посмотрел на неё, раздвинув губы в улыбке, и она содрогнулась. Он даже не светился – то был сам огонь. На краткое мгновение Астру ослепил жуткий бледно-оранжевый краешек, и она отшатнулась. Невыносимо было даже видеть это.

Он прошёл мимо, приняв как должное, что она уступила дорогу, и остановился напротив устроившегося на алтарном камне белобрысого здоровяка. Привычным жестом подтянул манжеты, и встал, уперев ладони в бока.

– Ты точен. Место и время встречи просто идеальны. Так что – чья партия?

Белобрысый верзила пожал плечами, глядя на него без улыбки. Провёл крепкой ладонью по волосам, взъерошив серебристый ёжик.

– Это ты у нас умник, – низкий голос его больше не гудел так страшно, и показался бы Астре даже приятным, если бы она не слышала его раньше. – Я просто закончу матч.

– Я думал, тебе нравится играть.

– Они мне больше не интересны, – белобрысый поморщился. – Они стали убивать сами себя. Пауки в банке, инфузории. Надоело.

– Мне люди нравятся.

Верзила хмыкнул. Подвигался на камне, звякнув донышком котелка.

– Особенно одна рыжая девица. Решился взять с меня пример, наконец?

– К делу, – сухо ответил лже-следователь.

– Да, к делу, – верзила ухмыльнулся. – Этот учёный подбросил отличный вариант. Был договор – они не трогают нас, мы не задеваем их. Один заряд в наш огород – и договора нет. Большой бац – и конец всему.

– Я сам составлял договор. И мы его подписали, – лже-полицейский взглянул на застывшего премьера. – А ты схитрил. Был уговор – один не трогает мальчишку, другой – девчонку.

– Я не трогал мальца.

– Ты просто нанялся к нему в телохранители. Очень удобно.

– А ты убрал её родных. Очень ловко, – здоровяк на алтаре наклонился вперёд, упёршись ладонями в камень. – Но теперь игра закончена. Сейчас все получат то, что хотели.

– Я не хочу этого, – спокойно сказал его собрат. – Ещё рано.

– Приведи хоть одну причину, почему я не могу этого сделать.

– Вся моя сила со мной. А твоя?

Здоровяк обвёл взглядом поляну. Поморщился.

– Здесь практически все мои ублюдки. Сами пришли. Вернули мне свои душонки на блюде.

– Не все. Тебе не хватит силы одолеть меня сейчас.

Верзила посмотрел на Астру. Червяк у её ноги затрясся мелкой дрожью.

– Пожалуй, я признаю, что был неправ с мальчишкой. А ты отдашь мне девчонку. Вместе с её игрушкой. Она сильна, но моя сильнее.

Астре померещилось, что силуэт верзилы на алтаре вдруг раздвоился. Что рядом с камнем стоит ещё один такой же здоровяк. Только этот почему-то был в строгом тёмно-сером костюме с блестящим значком на лацкане.

– Теперь все, – сказал верзила на алтаре. – Прим, ты собрал их, как я велел?

Здоровяк в офисном костюме кивнул. Астра моргнула – ей показалось, что у неё уже не двоится в глазах, а плывёт и множится. Возле алтаря теперь стояли несколько одинаковых фигур, все в таких же одинаковых костюмах. Словно одного человека размножили под копирку. Но эти копии были живыми, и среди мужчин стояли несколько женщин – тоже строго одетых, похожих на выдрессированных секретарш. Из тех, от которых мороз по коже у посетителей – а иногда и хозяев.

Да, они были живыми, и в то же время Астра видела сквозь них силуэты сосен, как будто фигуры людей временами становились прозрачными. И ещё картинки, как призрачные тени, витали над ними. Чудился за спиной одного мужчины падающий, горящий вертолёт, за спиной женщины – веснушчатой блондинки – маленький, юркий самолётик, крутящий мёртвую петлю… Нет, этого не может быть. Не может. Это иллюзия.

– Мои дети здесь, – с усмешкой произнёс здоровяк на камне. Он был неотличим от остальных, но казался среди них самым настоящим. – Их сила со мной.

– Они работают на меня. В этой стране я – советник президента по делам Существ, – холодно сказал лже-следователь. – Ты использовал моих подчинённых в своих целях.

– Это просто должность. О ней знают только президент и премьер-министр.

– Формально да. Ты не имел права вмешиваться. Но ты вмешался.

– Хорошо. Очко в твою пользу. Чего ты хочешь?

– Ты знаешь, что я хочу.

Человек на камне посмотрел на стоящего напротив собрата. Мгновение они глядели друг на друга в упор. Потом тот, на алтаре, пожал плечами. Светлые глаза блеснули, он кивнул, пряча ухмылку. Отразился серебром в свете солнца взъерошенный ёжик волос. Здоровяк отцепил от пояса ручку помятого, покрытого окалиной старого котелка. Покачал его в руке.

– Слушайте, вы, все, – сказал он негромко, но голос его отдался эхом в головах застывших на поляне людей. – Апокалипсис не отменить. Ваш мир изменится. Сможете выжить – ваше счастье. Не сможете – добро пожаловать в ад. А теперь – до встречи!

Он взмахнул рукой. Вырвавшийся из пальцев котелок взлетел в воздух, описал красивую, высокую дугу. На верхней точке перевернулся, блеснул металлическим донцем и стал падать.

Астра проследила, как, медленно, будто в замедленной съёмке, переворачиваясь в воздухе, котелок падает вниз.

Верзила на алтаре изменился. Силуэт его засиял и стал разгораться. Медленно опускался в застывшем воздухе котелок, всё ярче разгорался человеческий контур на алтарном камне.

Вот он засиял нестерпимым огнём и вдруг распался вихрем бушующего пламени, обратился в ревущий огненный шар, поглотил всё вокруг.

И мир взорвался, взорвался окончательно.

Словно в немом кино, раскрашенном в цвета пламени, Астра видела картину разразившегося апокалипсиса. Видела, как темнеет и разваливается окончательно вздыбившийся горизонт. Как бешено подскакивает и обрушивается в тартарары изломанная земля. Как меняется картина мира. На месте холмов, поросших лесом, разверзаются изломанные трещины, вспыхивает огонь, пожирая всё живое. Зелень чернеет и покрывается едкой гарью; бурлит взбесившаяся вода, поглощая то, что не поглотил огонь.