Текст книги "Бесценный дар (СИ)"

Автор книги: Натан Темень

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 39

Астра дёрнула сильнее, и рукав оторвался. Она потянула за манжету. Влажная ткань сопротивлялась и выворачивалась, словно змея, с которой стаскивают кожу. Астра с яростью потянула за край рукава, и выпачканные в крови пальцы опять соскользнули. Проклятье!

И эти мужики в балахонах, что стоят вокруг с остолбеневшим видом. Только таблички осталось повесить. Столб номер один, столб номер два. Хоть бы кто-нибудь помог!

Федька опять пробормотал что-то, на этот раз разборчивей, Астра нагнулась ниже, прислушалась.

– Холодно. Как холодно…

– Только попробуй умереть у меня! – прошипела Астра. – Шкуру спущу, и голым в Африку пущу!

Проклятая тряпка наконец соскочила, Астра дёрнула последний раз, и стянула оторванный рукав с волосатого Федькиного запястья. Неловко сложила одной рукой в подобие тампона. Прижала к разрезу и обернулась в поисках подходящего жгута. Взгляд упал на ремень, расстёгнутый на поясе у поцарапанного урода. Как его там называл парень в бандане?

– Эй, ты, брат… как тебя, Альфред!

Тот уставился на неё, как змей. Но Астра уже не боялась. Ей было слишком страшно, чтобы бояться. Странное веселье переливалось внутри пузырьками шампанского, просилось наружу, и ей даже хотелось отмочить шуточку из тех, что они выкидывали на студенческих вечеринках.

– Дай сюда свой ремень. Всё равно штаны снимать будешь, – она хихикнула, глядя, как у него округлились глаза. – Ну, чего смотришь? Давай ремень, говорю.

– Ты хочешь сказать… – начал он, принимаясь вытягивать ремешок из петель брюк, – что…

– Ну да, – нетерпеливо перебила Астра, скалясь в улыбке, которая ей самой казалась очаровательной, – что непонятного? Я согласна. Трахнусь с тобой на этом чёртовом камне, если уж так хочешь. Только сначала ты мне поможешь. Понял?

– Да, – ответил Альфред, протягивая ей ремень. – Договорились.

Она протянула руку, ухватила ремень, обернулась. Кроссовка скользнула на влажной от крови траве. Астра, присевшая возле Федьки на корточки, не удержалась и шлёпнулась задом на траву. Многострадальная попа заныла, а повязка, сложенная из рукава, размоталась и упала на землю.

– Чёрт!

Шумно вздохнул брат Викентий, брат Альфред издал странный горловой звук, двигая кадыком. Астра поднялась на колени, глядя на вывалявшуюся в грязи повязку. Да что за невезение! Перевела взгляд на Федьку. Тот глубоко дышал, прикрыв глаза. Лицо его было спокойным, губы разжались, словно у спящего. Порез, из которого минуту назад обильно сочилась кровь, подсыхал на глазах. Края его сомкнулись и слегка сморщились. Кровь вокруг раны почернела, пошла трещинами, как сырая глиняная площадка под лучами солнца. Крупные подсохшие чешуйки загнули края, и одна, побольше других, отвалилась и отлетела на траву.

Астра поднялась на колени и уставилась на это чудо. Осторожно протянула руку и потрогала пальцем край раны. Пальцы подтвердили то, что увидели глаза. Она обвела глазами поляну. Чувство длящегося до сих пор сна вернулось с удвоенной силой. Наверное, это была не сыроежка. Вон, как вставило. Фантазии с вывертом от сыроежек не бывают, тут мухомор, не иначе. Астра не выдержала и хихикнула, глядя на вытянутые лица окружающих её людей.

Сестра Гонория взвизгнула, когда Астра взглянула на неё. Попятилась, закрывая лицо ладонью, оступилась и придавила спиной магистра Евстахия. Не отводя от Астры расширенных в ужасе глаз, неловко замахала рукой, отмахиваясь растопыренными пальцами.

Высший магистр Евстахий заботливо обхватил дрожащую сестру за талию. Лицо престарелого магистра порозовело, и Евстахий прижал Гонорию покрепче. Она всхлипывала, прикрываясь ещё не надетыми панталончиками.

– Ёлки зелёные, – сказала Астра, таращась на затягивающуюся на глазах рану. – Ни фига себе.

Брат Альфред откашлялся. Его узкое, в царапинах лицо ещё больше заострилось. Он слегка побледнел и подвигал губами, прежде чем заговорить.

– Теперь ты поняла, Астра?

– Поняла. Я сплю, а вы мне снитесь, – Астра поднялась на ноги и отряхнула руки. – Никогда больше не пойду в лес. Хватит с меня. Лопайте сами свои сыроежки.

Он протянул руку и неожиданно ущипнул её. С вывертом. Пальцы оказались жёсткие, словно железные.

– Ай!

– Ты не спишь, – деловито сообщил Альфред. – Хватит притворяться маленькой девочкой. У нас нет времени на сантименты.

Он повёл рукой, обводя широким жестом поляну и стоящих по кругу людей.

– Мне некогда объяснять тебе, непосвящённой, все символические особенности обряда. Да ты и не поймёшь. Суть же одна.

Брат ещё раз откашлялся.

– Все, кто собрались здесь, одной крови. И теперь мы убедились, что ты одна из нас.

– Хороши родственнички, – фыркнула Астра, шагнув мимо. Он вытянул руку и придержал её.

– Это правда. Наше родство такое давнее, что мы сами не помним, когда это началось. Но в каждом из нас есть хотя бы одна капля крови прародителей. Это наш дар и наше проклятье.

– Я смотрю, вы и правда родня. Друг дружке готовы печёнки сожрать. Дай пройти.

– Госпожа Снегирёва, вы никуда не уйдёте.

– Я не Снегирёва. Моя фамилия – Аки…

– Подождите, – вмешался магистр в балахоне. – Почему Снегирёва?

– Что случилось с твоей бабушкой, Астра? – холодно спросил брат Альфред.

– Она умерла, – ответила Астра, удивлённо воззрившись на Альфреда. – А откуда вы её знаете?

– Я чувствовал! – воскликнул балахон. Он оглянулся, обводя глазами своих товарищей. – Я знал! Эманации эфира так странно изогнулись…

– Да эфир с ними, с эманациями, – отрезал брат Альфред. – Ты была при этом, Астра? Ты была рядом со своей бабкой в тот момент?

– Да, – печально ответила Астра. Она вспомнила мёртвое лицо бабки Матильды. Что эти чужие люди хотят от неё? Зачем им понадобилось ковыряться в её душе? – Она мне ещё свой перстень подарила.

– И что сказала? – жадно спросил человек в балахоне. Остальные вытянули шеи, вслушиваясь в разговор.

– Ну, если вам так хочется знать, – Астра пожала плечами. Если это сон, то очень странный. Вот ночка, расскажешь кому, обхохочется. – Сказала, что отдаёт мне всё, чем владела. Перстень свой отдала. Серебряный. С камушком.

– С зелёным? – спросил балахон.

– Да! – Астра разозлилась. – С зелёным! Что ещё интересует?

– Друзья! – сказал человек в балахоне, торжественно повысив голос и разводя руками. – Друзья, мы нашли его!

– Кого его? – спросила Астра. Она опять попыталась уйти, и опять брат Альфред остановил её. Это было, как пытаться пройти сквозь бетонную стену. Вот так, наверное, мухи стучат головами в прозрачное стекло окна. Вроде бы вот он – солнечный свет, а выхода нет.

– Неважно, – ворчливо ответил человек в балахоне, внезапно смутившись. Брат Альфред усмехнулся.

– Кстати, должен вернуть вам кое-что, – сказал он, вынимая из кармашка куртки нечто, завёрнутое в кусок парчи. – Остроумная затея, этот амулет. Мы перевернули вверх дном все подходящие тайники, выпотрошили всех мало-мальски значимых магичек. А настоящего амулета не нашли. Вот она, ваша побрякушка, можете получить обратно.

Он отогнул краешек парчовой салфетки. На красивой, затканной золотыми узором, материи засветился густым кровавым блеском ромбовидный камень, обрамлённый рамкой из мелких бриллиантов. Упитанной змейкой свернулся вокруг камня толстый шнур белого золота.

Магистр Митрофан со всхлипом вздохнул. Магистры переглянулись.

– Жалкий вор, – дрогнувшим голосом выговорил один, пугливо отшатнувшись от насупившегося брата Базиля. – Ты присвоил имущество Ордена!

– Теперь я возвращаю его обратно, – брат Альфред встряхнул витой золотой шнурок, расправил, и шагнул к Астре. Надел колье ей на шею и аккуратно застегнул замочек. Крупный рубин красным ромбом улёгся на грудь, и Астра ошеломлённо взглянула прямо в светящийся кровавый глаз камня.

– Владейте. Нам не нужны суетные побрякушки.

– Мне не надо. Это не моё, – слабым голосом сказала Астра. Рубин куском льда давил кожу на груди.

– Астра, разве тебе никто не говорил, что твоя бабка, в миру Матильда Снегирёва, была главой Ордена Чёрной Розы? Эта вещь принадлежала ей по праву. И, надо сказать, она одна из немногих, кто был действительно достоин своей должности.

Глава 40

Серый седан прокатил по укатанной до глянца дороге, пересекающей Малые Кривули насквозь. Поднятый машиной ветер взрезал холодными лопастями невидимого винта туман у обочины, и туман зашевелился, поднимаясь клубами мельчайшей водяной пыли. Призрачные клубы потянулись вслед проехавшей машине, расползлись лоскутами и истаяли над асфальтом.

На развилке перед дорожным указателем, где большими белыми буквами было написано: «М. Кривули», седан остановили. У обочины подмигивал огнями автомобиль дорожной полиции и прохаживался добрый молодец в оранжевом жилете с полосатым жезлом в руке. Другой, со «Степановым» на шее, стоял, прочно расставив ноги в армейских ботинках, и глядел рассеянным взглядом, от которого случайный автолюбитель неосознанно покрывался холодным потом.

Водитель седана выбрался из машины, привычным жестом вытянул из кармашка пиджака пластиковую карточку. Карточка подверглась тщательному осмотру. Потом оранжевый жилет вернул документ, приложил кончики пальцев к фуражке, изобразив нечто вроде салюта. Водитель забрался в машину, постовой махнул на прощанье жезлом, и седан свернул под указатель.

Замелькали у обочины сонные домики, выстроенные из белого кирпича, сейчас занавешенные до оконных наличников белёсой туманной взвесью. Флагманом между выстроившейся вдоль дороги мелочи проплыл стеклянный прямоугольник супермаркета. Тихо шевелился под ветром цветной лоскут флажка над крыльцом.

Седан свернул с глянца основной дороги и покатил вдоль бесконечных дощатых заборов, где между узких, крашенных в разные цвета планок дощатых оград свешивались к дороге колючие ветки малины, и топорщил узорчатые листья крыжовник.

За Кривулями расстелилось поле, засаженное викой, спящей под кочковатым одеялом тумана. Машина выехала на грунтовую дорогу. Распугивая ранних пташек, выскочивших на укатанную до каменной твёрдости колею, седан набрал скорость, и уверенно покатил в направлении группы берёзок у горизонта, где поблёскивали в лучах невидимого ещё солнца провода и возвышались решётчатые башни опор высоковольтной линии.

* * *

Астра тронула холодный камень. Рубиновый ромб смотрел с груди кровавым глазом. Золотой шнур душил, словно удавка. Она сжала рубин в ладони, как ядовитую тварь. Как чёртик из коробочки, послушно выскочила картинка из прошлого: девочка с бантиками у стола, до которого достаёт лишь подбородком. Бабка Матильда протягивает что-то, завёрнутое в тряпочку, её матери, а мама отталкивает свёрток, словно там змея. Рубиновое колье.

На мгновение ей свело судорогой желудок от ненависти к бабке, к её тайнам. Лучше бы она не приезжала, никогда не отдавала эту проклятую вещь. Ничего бы не было. Никто бы не умер.

У её ног мирно спал, тихо дыша, полицейский Федька. Лицо его было ещё бледным, но рана на боку стала просто розовой полоской шрама. Засохшая кровь чешуйками осыпалась на траву. Она выронила на траву так и не пригодившийся ремень.

Брат Альфред требовательно протянул руку. Мотнул головой в сторону алтаря. Пора. Астра увидела его глаза. Бежать бесполезно. Отказы не принимаются.

Она огляделась. Голодные взгляды людей в атласных балахонах. Они ждут. Даже бледная курица Гонория смотрит с жадным любопытством. Им нужна она, Астра.

Брат Альфред повёл её к алтарю, держа за кончики пальцев. Она машинально переставляла ноги. Память услужливо подбросила очередную картинку. Лужа крови на полу гостиной в доме родителей. Расчленённое тело, которое даже нельзя было узнать. Жертва. Не надо далеко ходить, вот они, эти люди. Любители древних обрядов и кровавых жертвоприношений. И финальный аккорд нелепой драмы – Астра, последняя из семьи, на алтаре, с одним из них, занимается примитивным сексом под нелепые ритуальные телодвижения и завывание гимнов.

Магистры в балахонах поворачивались вслед, жадно следя за каждым её движением.

– Почему? – спросила Астра, когда они остановились у камня, и он развернул её спиной к алтарю. – Зачем всё это?

– Так надо.

– Кому надо? Тебе?

– Ты предпочитаешь брата Евстахия? – холодно спросил он, кладя горячие ладони ей на талию.

Магистр Евстахий издал сдавленный звук. Сестра Гонория протестующе пискнула.

– Я хочу знать!

Альфред приподнял её и уложил в выемку на камне, словно приспособленную для этого. Она зажмурилась, чтобы не видеть ненавистное лицо.

– Ты тянешь время. Но я расскажу.

Он потянул с неё штанишки. Плотная материя, сидевшая на бёдрах, как вторая кожа, упруго сопротивлялась. Она отвернулась от него, но вокруг были только голодные лица магистров.

– Я сказал, что все мы одной крови. Отпрыски неведомого прародителя. Мы не знаем его имени, но мы знаем, чего он хочет.

Пояс штанишек упрямо цеплялся за шершавый камень, брат потянул сильнее.

– Ты видела, как проявляется наш дар. Ты ощутила свою силу. Так вот, твои возможности, не говоря уже обо всех нас, собравшихся здесь, ничто по сравнению с возможностями этого существа. Я говорю – существа, хотя оно выглядит как человек. Так говорили те, кто его видел и сумел остаться в живых.

Штанишки наконец поддались, и брат Альфред стащил их пониже. Астра вздрогнула от холодного воздуха, обдавшего голые коленки.

– Ты сказала, что мы готовы выесть друг другу печёнки. Та ненависть, которую ты испытываешь ко мне, отражение той, что все мы втайне питаем к своим братьям. Каждый из нас знает это.

Магистры на поляне зашевелились. Астра услышала дружный вздох, увидела краем глаза, как прячут лица эти люди в балахонах, как потупилась пригревшаяся в руках Евстахия сестра Гонория, и поняла – это правда.

Брат Альфред наклонился над Астрой, она заёрзала, не в силах сдержать отвращения. Он надавил ладонью, заставив её лежать смирно.

– Это наш инстинкт, неотъемлемая часть наших сущностей, плата за дар. И эта ненависть тоже слабое подобие той, что испытывает наш прародитель к нам, своим нечаянным потомкам, ведь мы лишь его бледные копии.

– И что? – нет, это просто сборище сумасшедших сектантов. Типичный бред чокнутого фанатика. Этого не может быть.

– С давних пор он преследует нас, упорно и неотвратимо. В своё время некоторые из нас смогли скрыться. Мы затаились среди обычных людей, кое-кто, как вот они, – Альфред кивнул на стоящих вокруг магистров, – даже смогли найти себе официальную нишу. Гадалки по вызову, балаганные шуты. А когда-то мы создали орден, чтобы быть вместе. Вместе не так страшно. Но он всё равно продолжает нас искать. Время не преграда для него.

Астра попыталась увернуться. Горячие, твёрдые ладони брата давили всё тяжелее. Она ощутила, что он готов сделать это.

– Зачем тогда было вас… порождать? – она постаралась отодвинуться хоть немного, оттянуть неизбежное. Он держал крепко.

– Мы можем спастись только одним способом, и для этого нужен обряд. – Альфред заговорил прерывисто, словно задыхался. Прижал её к камню. – Только так можно сконцентрировать наши силы в одном из нас.

– А как…

– Хватит. Потом расскажу, – он наклонился совсем близко, и зажмурившаяся Астра почувствовала его дыхание. – Сначала дело.

Он поцеловал её. Требовательно, будто имел право. Она замычала, чувствуя, как предательски расслабляются мышцы. Столько времени без секса, засада, вот засада! Надо было вовремя соблазнить Федьку, хоть кого-то. И сейчас она не изображала бы медузу на песке.

Последним усилием она вырвалась, глотнула воздуха, чувствуя, что вот-вот, и сделает это добровольно.

Глава 41

– Шикарная сцена. И кто режиссёр?

Брат Альфред сильно вздрогнул и отшатнулся от Астры. Она открыла глаза. Ночь сходила на нет. Тень сосен, окруживших поляну плотным кольцом, из чёрной стала серой. Некто, возникнув из тумана, перешагнул круг, выложенный из плоских валунов, в свете наступающего утра утративших серебряное сияние, и ставших просто камнями.

– Несанкционированное проведение религиозных обрядов? – сурово спросил человек, и Астра узнала его.

В серой курточке-ветровке, из-под которой выглядывают ослепительные, неуместные здесь манжеты. На манжетах посверкивают крохотные огоньки запонок. Отглаженные брюки идеальной стрелкой спадают на ботинки натуральной кожи. Анатолий Збигневич. Полицейский следователь.

– У нас есть разрешение! – прокаркал один из магистров. В бледном утреннем свете его атласный балахон утратил торжественность, и стал похож на опереточный костюм.

– Вот, пожалуйста, – на свет вынырнула сложенная бумажка, магистр торопливо развернул листок и шагнул к полицейскому. – Разрешение на сезонное проведение обрядов. Вот разрешение на однократный забой жертвенного животного. Справка от ветеринара…

Следователь с непроницаемым лицом глянул в протянутые бумажки.

– А где разрешение на сексуальные контакты в неположенном месте?

Магистры переглянулись.

– Это входит в ритуал, – сказал Высший магистр Никодим. – Все стороны согласны.

Он убедительно поглядел в каменное лицо следователя. На лбу его собрались морщины, брови поднялись домиком, придав магистру невинный вид туриста-ботаника.

– И госпожа Астра согласна? Она не хочет спросить, есть ли у партнёра алиби на момент убийства? Или её такие мелочи не интересуют?

– Это не я, – сухо ответил брат Альфред. Он неторопливо застёгивал брюки.

Астра поднялась с алтаря. Взялась ему за отворот кожаной куртки, распахнутой на груди.

– Так это ты?

– Вы уже на ты? – за полицейским стояли ещё двое. Один, в комбинезоне плотной ткани, обшитом многочисленными кармашками, нашивками и лямками. Карманы туго оттопыривались, за каждой лямочкой что-то цеплялось, торчало и висело. Через плечо у человека в комбинезоне устроился прочный ремень, из тех, на которых носят оружие или ценный инструмент. В ладони, затянутой в перчатку без пальцев, матово чернело дуло не то камеры, не то пистолета. Лица было не разглядеть под плотно сидящей кепкой с козырьком и тёмными, отливающими лиловым очками.

Второй, в куртке-косухе и потёртых кожаных штанах, смотрел прямо на Астру, и она медленно отпустила отворот Альфредовой куртки, чувствуя, как слабеют ноги и пустеет голова.

– Фома…

– Не могла удержаться? – холодно спросил он, оглядывая её голые ноги. Она торопливо подтянула штанишки, прикрыв ладошкой предательский след от оторванной пуговки на поясе.

– Я не трогал твоих родителей, Астра, – сказал брат Альфред. Он заправил рубашку под пояс, оправил куртку, и теперь спокойно стоял, опустив руки и глядя на полицейского.

– Есть свидетели, которые видели вас входящим в дом, – сухо произнёс следователь.

– Когда я вошёл, они уже были мертвы.

– Ты врёшь! – крикнула Астра. – Думаешь, я не помню, как ты бегал за мной с ножиком? Вы все тут живодёры!

– Их я не трогал. Жертву принесли до меня, – Альфред посмотрел на следователя. – Когда я выходил из дома, то заметил вас, господин полицейский. Не слишком ли рано вы прибыли на место?

– Вы меня видели? – удивлённо спросил следователь. Он с интересом воззрился на брата, почесывая кончик носа.

– И не только там, – сказал Альфред. Лицо его всё больше бледнело, бурые нитки царапин проявились, и брат стал похож на диковинного дикаря в ритуальной раскраске. – У дома госпожи Виктории вы тоже были.

– Это всем известно, – заметил Фома. – Мы тоже там были.

– Да, почти сразу… – Астра запнулась. А ведь верно, они всегда попадали на место раньше всех. Разве что… следователь.

– Господа, – мирно сказал Высший магистр Бенедикт. – Может быть, вы тут между собой разберётесь? А мы пойдём.

– Господа, – благодушно ответил полицейский. – Вы никуда не пойдёте.

– Вы не можете нас задержать, – настойчиво сказал Никодим. Он опустил руку с документами, и бумаги затрепетали от утреннего сквозняка.

– Могу, – полицейский улыбнулся, глядя на Никодима. – Могу и задержу.

На лбу Высшего магистра выступили бисеринки пота. Остальные магистры тоже усиленно потели, уставясь в упор на следователя. Тот был свеж, как огурчик. Блестели крохотные огоньки на белоснежных полосках манжет.

Астра приоткрыла рот. За спиной следователя нарисовался тот самый здоровенный мужик, у которого она стащила топор и котелок с ухой. Он неслышно подошёл и стал рядом с Фомой. Обвёл прозрачным взором поляну и внезапно подмигнул Астре. На поясе у него болтался прицепленный за дужку котелок.

Придушенно пискнула сестра Гонория. Магистр Евстахий, оттолкнув сестру, с неожиданным проворством рыбкой нырнул за алтарь. Гонория упала задом в траву, вытаращив глаза на возникшего из-за камня престарелого магистра с топором в руке. Астра вспомнила, что заснула здесь, сжимая топорище в ладошке с мыслями о местных волках. Ха, волки. Да они все давно разбежались, завидев людей.

– Не подходи! – проскрипел Евстахий, поднимая топор. – Ты не получишь её!

Сестра Гонория с трепетом взглянула на магистра. Он шагнул вперёд и заслонил собой Астру. Гонория вздохнула и упала на траву. Выпали из разжавшихся пальцев кружевные панталончики.

– Евстахий, что вы делаете?! – крикнул Никодим.

– Бегите, братья, я его задержу! – прохрипел престарелый магистр, взмахнув топором. Его глаза не отрывались от верзилы в пятнистой потрёпанной куртке. Тот мирно стоял рядом с Фомой, глядя на магистра безмятежным прозрачным взором.

Высший магистр Бенедикт шагнул к Евстахию, протянул руку:

– Друг мой, отдайте топор. Вы нездоровы, вам нужно отдохнуть.

– Вы не видите его. Обряд не закончен, и вы не видите. Я вижу, – пробормотал Евстахий, не обращая внимания на Бенедикта. – Это он. Это он, во плоти.

Бенедикт отшатнулся. Брат Альфред стоял, опустив руки, и не отрывал глаз от полицейского следователя.

Астра видела худую шею магистра, топорщащиеся на затылке седые прядки волос. Его задранные вверх, с зажатым в них топором, руки. Рукава атласного балахона сползли, обнажив жилистые предплечья. Она попыталась выглянуть из-за него, но он подвинулся вбок, опять загородив её.

– Прошу вас, магистр, не нужно этого делать, – услышала Астра мягкий голос следователя. – Опустите топор. Ещё порежетесь ненароком.

– Не подходи! – крикнул Евстахий, и голос его сорвался. Он взмахнул топором наотмашь, обух описал дугу, магистра качнуло назад. Астра, стоящая позади Евстахия, почувствовала тупой удар в макушку. В глазах вспыхнул фейерверк. Ноги превратились в желе, земля поплыла куда-то вбок. Она ухватилась за Евстахия, вцепилась ему в атлас балахона, в жёсткое, жилистое тело. Земля вертелась всё быстрее, перед глазами аквариумными рыбками поплыли роскошные цветные пятна. Пальцы заломило, в глазах опять вспыхнуло, будто удар тока прошил её насквозь. Астра услышала короткий, сдавленный крик, словно придавили кошку. Руки разжались, она сползла на землю. Стоя на коленях, взялась за виски, пытаясь что-то увидеть сквозь цветовое шоу. Обзор больше ничто не загораживало.

Прямо перед ней на четвереньках стоял Евстахий. В её замутнённом восприятии магистр выглядел странно. Астра видела контур человека, очерченный слабыми, нечёткими линиями. Он был похож на наполненный мутной жидкостью пузырь. Человек слабо шевелился, он был жалок и противен, как полудохлая лягушка.

Зрение странно расширилось, она увидела стоящих по кругу членов Ордена, их силуэты, подсвеченные тусклым светом, вытянутые и колеблющиеся, как пламя свечи. Немного поодаль, чуть сбоку, светился неровным, зеленоватым светом силуэт, напоминающий Альфреда. И прямо перед ней было нечто. Астра содрогнулась от вдруг накатившего волной, железным кулаком сдавившего внутренности, животного ужаса. Этому страху не было названия, он шёл из глубины её существа, будто все поколения предков, начиная с праамёбы, взвыли в унисон, сгорая на медленном огне.

Прямо перед ней стояло существо, светящее нестерпимым, оранжево-лиловым светом. Существо отдалённо напоминало человека, но человеком не было. Точно так же можно назвать человеком гипсовую статую в заброшенном парке. Пространство вокруг существа дрожало, изгибалось и плыло, будто раскалённый воздух над пустыней.

Астра увидела, как существо двинуло – рукой? Конечностью? Протуберанцем? Нечто, напоминающее руку, протянулось к ней, не то зовя, не то успокаивая. Она увидела, как зеленоватый, переливающийся контур существа по имени Альфред отшатнулся от протуберанца в том же, как у неё, смертельном страхе. Как он остановился, будто не в силах бежать. Медленно, медленно повернулся к страшному, огненному существу.

Нечто застыло, разглядывая пылающими глазами безумного брата. «Ты хочешь остановить меня? – раздался вопрос, произнесённый гудящим, будто пламя огромной печи, и одновременно странно знакомым голосом. – Отважная букашка».

«Да, – был ответ, и Астра, не в силах отвернуться и закрыть глаза, видит, что контур брата Альфреда наливается зелёным огнём и трепещет. – Ты не возьмёшь её. Возьми меня и уходи». Страшное существо замирает, невыносимо долгое мгновение глядя на зеленоватую букашку со странным выражением на горящем яростным огнём лице.

Жуткий протуберанец тянется к зеленоватому контуру, и тот на мгновение вспыхивает, надувается и лопается, как мыльный пузырь. А Астра, ослеплённая вспышкой, даже сквозь шум в ушах и затмивший зрение фейерверк, сгибается пополам в приступе тошноты.

Её рвёт прямо на землю, на колени, на ободранные штанишки. Дрожа и задыхаясь, она выпрямляется, глядя на то, что наделала. Прямо перед ней, рядом с потёртой тканью на коленках, ворочается в призрачной, слабо светящейся луже глянцево-малиновый, похожий на туго набитый батон ветчины, червяк из её кошмарного сна. Червяк спазматически выгнулся, согнулся в кольцо, приподнялся на кончике хвоста и глянул выпуклыми красными глазками на Астру. Та тихо вздохнула, как недавно сестра Гонория, и осела на траву.