Текст книги "Бесценный дар (СИ)"

Автор книги: Натан Темень

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава 9

– Я знаю, в чём дело! – крикнула Астра.

– Что?

– Я догадалась! – нетерпеливо крикнула она опять. – Мне нужно сказать это следователю!

Её друг плавно затормозил, и они свернули к обочине. Он обернулся:

– Что такое?

– Говорю тебе, я знаю, что им было нужно. – Астра торопилась, глотая слова. – Там, дома. Шкатулка. Всё разбили. Я знаю. Бабка Матильда. Ну, шкатулка же!

– Говори толком, – оборвал он. – У нас нет времени на истерики.

– Я не истеричка! – она выдохнула, и сказала медленней: – Слушай, они что-то искали. Следователь меня спросил, не пропало ли чего. Так вот, я вспомнила. У бабки Матильды была ценная вещь.

– При чём тут бабка? Ограбили ведь не её?

– А при том! Эту вещь бабка отдала моей маме. На хранение. Чтобы мама в сейф положила. Может, бабка боялась, что у неё украдут.

– А что за вещь?

– Не помню. Я ещё маленькой была.

– И скажешь в полиции: «Не знаю, не помню, но что-то было»? Да они посмеются над тобой!

– Пусть смеются, – зло сказала Астра. – Моих родителей за эту вещь… – Она судорожно всхлипнула. Он торопливо обнял её.

– Ну, хорошо. Пойдём к следователю.

Он отпустил её, отвернулся и отстегнул клапан куртки. Вытянул на свет обшарпанный чехол, отстегнул застёжку. Неярко засветился экран коммуникатора. Он взял двумя пальцами из кармашка две телесного цвета кнопочки и прилепил под шлем.

– Что ты делаешь? – Астра топнула ногой. Её распирало от желания вывалить на полицейского следователя свои соображения немедленно, здесь и сейчас.

– Ты хочешь увидеться со следователем?

– Ну!

– Тогда не мешай, – он пробежал пальцами по панели. – Да, Витёк. Я. Сегодня я монстр. Ага. Тот самый. Потом обсудим. Давай, гони инфу, как тогда. Да. Жду.

Он застыл, глядя в экранчик, Астра дышала ему над ухом, ёрзая по сиденью. Они остановились у обочины, мимо пролетали редкие авто и пару раз протарахтели такие же, как у них, таратайки. Здесь были остатки частного сектора, чудом уцелевшего при перепланировке города. Дорога была старая, местами просевшая, и пыль клубилась вдоль пыльной обочины, свиваясь в маленькие серые смерчи.

– Спасибо, Вит, – он захлопнул чехол. Астра вздрогнула. – Поехали. Будет тебе встреча у фонтана.

– Где?

– Твой Анатолий Збигневич на вызове. Там мы его и прихватим.

– Он меня к себе в участок вызывал.

– Хочешь в отделение? Детка, тогда я не смогу тебя защитить. Ты там будешь как тополь на площадке. Отовсюду видна.

– Ладно, Иван Сусанин. Вези уже!

– Если тебя ещё интересует моё имя, то я не Сусанин. И даже не Иван, – он ткнул в кнопочку куртки, закрыв клапан. Затарахтел мотор, Астра торопливо ухватилась за скобу. – Я, к твоему сведению, Фома. Чтоб ты знала.

– Который неверующий? – прокричала Астра, заглушая треск мотора.

– Почти!

Они рванули с места, и пыль понеслась за ними по серой дороге, завиваясь клубами.

* * *

Неуверенно переступая босыми ногами по ковру, Виктория подошла к своему креслу и опустилась в его мягкие, успокоительные глубины. Скрытая подлокотниками и краем стола, она перевела дух. Человек облокотился о полированную поверхность, выложенную золотой нитью, и склонил голову, разглядывая руны.

– И что здесь вызвало у вас затруднения, магистр?

Она услышала яд в его голосе, и ответила:

– Высший магистр. Я глава…

Человек засмеялся. Виктория пошла мурашками, руки её задрожали, и сжатая в пальцах кочерга, которую она машинально положила перед собой, звякнула о полировку.

– Вы тянете только на магистра, дорогая Виктория, уж поверьте моему опыту! Прекрасный администратор, не больше. Вот вы кто. И кто так толкует рунное полотно? Смех, да и только.

Он повёл ладонью над разложенными по столу костяными пластинками. Пошевелил губами, прикрыв глаза, и внезапно сжал растопыренные пальцы в кулак.

– И вы не смогли сказать ничего определённого, глава Ордена? Да вы просто слепы!

– Перестаньте! – Виктория попыталась придать голосу твёрдость, но слова вылетели нелепым визгом, как у маленькой собачонки. – Вы не можете здесь находиться! Вас не звали!

– Иногда приходиться являться незваными, – ответил человек, опуская палец и почти касаясь одной из рун. – Вы пропустили одну. Видите? Что теперь скажете, магистр?

Она опустила глаза. Нет. На неё слепо глядела пустая руна. Не может быть. Её же здесь не было. И она лежит как раз между… Виктория вспотела в кресле.

– Что же это будет?

– Есть мнение, что результат наблюдения зависит от того, кто наблюдает, – скрипучим голосом сказал человек. Рука его внезапно метнулась к кочерге, и он легко выхватил её из ослабевших пальцев Виктории. – Уж не погадали ли вы заодно и на себя, магистр?

Не в силах шевельнуться, она смотрела, как легко он сгибает в руках металлический прут. Потом молниеносным движением он набросил получившуюся дугу на шею Виктории. Она захрипела, хватаясь за прут скользкими от пота пальцами. Человек сжал прут в кольцо, замкнув его, и удерживая концы одной рукой.

– Ну ладно, шутки в сторону, магистр. У вас кое-что есть для нас. И вы мне сейчас это отдадите.

* * *

Они остановились. Не глуша мотор, он огляделся, потом прижал пальцем кнопку микрофона у себя за ухом. Астра сидела молча, глядя на солидный особняк, стоящий в ряду таких же солидных строений в стиле прошлого века. Одно время стиль этот вошёл в моду, и в городе вырос целый квартал, застроенный этими каменными монстрами. У выложенного плиткой крыльца ближайшего особняка, в тени портика, подпираемого квадратными колоннами, стояла машина скорой помощи.

Провыла сирена, режущий ухо звук заметался, отразившись от множества разноцветных каменных стен, и заглох за чугунными оградами. Рядом с машиной скорой помощи, скрипнув тормозами, остановился полицейский фургон. Оттуда посыпались люди в форме, взбежали на крыльцо и исчезли за украшенной цветным стеклом дверью.

– Ну вот, твой милый следователь там, – прокомментировал Фома. – Слезайте, девушка, остановка по требованию.

Астра уцепилась ему за рукав. Она вспомнила кровавую лужу на полу, тётку Галю у раковины.

– Я без тебя не пойду!

– Беда с тобой, – проворчал он, беря её под локоток. – Пошли.

Они взошли на крыльцо, и никто их не остановил. Дверь легко отворилась, сверкнув вставленными в ажурную раму цветными стёлами, и они оказались в просторном холле. Из холла с двух сторон наверх вели кокетливо изогнутые лесенки, обрамлённые деревянными перилами. Изящные балясины, выточенные в виде шахматных фигур, блестели красным лаком. У подножия лестницы, упёршись лбом в перила, блевал человек в форме. Когда они ступили на первую ступеньку, человек поднял на них мутный взгляд, перевёл дух, потом согнулся, уцепился за балясину, и его опять вырвало.

– Может, ты сам всё скажешь, а я здесь подожду? – слабым голосом предложила Астра. Ей расхотелось идти.

– Испугалась? Поехали домой. Там, конечно, бардак, но ничего, ты приберешься…

– Нет уж, – сквозь зубы сказала Астра. – Пойдём дальше.

– Я так и знал, что ты никудышная хозяйка.

Она пнула его в лодыжку.

Они поднялись по лестнице на площадку, обведённую деревянными перилами, только здесь уже были не шахматы, а фигурки чередующихся друг за другом мужчин и женщин, стоящих со сложенными на груди деревянными руками. Одна из дверей, ближайшая к лестнице справа, была распахнута. У двери стоял, зажав в кулаке сигарету и выпуская дым сквозь пальцы, человек в зелёном комбинезоне медика. Глаза у него были покрасневшие, лицо блестело от пота. Он глянул на Астру и Фому и торопливо приложился к сигарете. Жадно затянулся и закашлялся, отвернувшись.

Они прошли в дверь, и Астра почувствовала знакомый запах. Острый запах смерти и сырого мяса. Здесь он был гораздо слабее, чем тогда, у неё дома, но теперь она узнала бы его где угодно. Астра прислонилась к косяку. Ноги внезапно перестали её слушаться, и она не смогла бы идти, даже если бы захотела.

– Пожалуйста, найди его сам, – слабо выговорила она. – Пожалуйста. Приведи сюда, я не могу.

Фома посмотрел на неё. Она вжалась спиной в косяк и помотала головой:

– Найди его сам.

– Хорошо. Жди здесь, – он прошёл через комнату, и исчез из вида.

Астре хотелось убежать. И хотелось бежать за Фомой. Она разрывалась от противоречивых желаний, стоя у двери. Посматривая вглубь комнаты, Астра боялась увидеть жуткое зрелище, и не могла не смотреть. Зрение выхватывало отдельные картинки, когда она бросала взгляд по сторонам, и тут же жмурилась.

Вот мраморная подставка у стены, ей виден лишь круглый край и часть витой каменной ножки. На ней статуя, лежит на боку, прижавшись золотистой щекой к основанию. Статуя улыбается. Астра содрогается и закрывает глаза.

Вот шкаф, дверцы раскрыты, и на полках поблескивают осколки. Цветное стекло или камни, вперемешку с металлическими фигурками. У подножия шкафа, рядом с выгнутой в виде лапы льва массивной ножкой, кучка чего-то радужного. Россыпь мелких осколков окружает несколько крупных, и по одному, похожему на дольку апельсина с зазубренной кромкой, Астра признаёт в предмете стеклянный шар. Отражая своими крохотными зеркальцами в искажённом виде окружающие предметы, переливаются радугой неровные края осколка.

Вот стол, стоит посередине комнаты. Стол круглый, массивный, на точёных ножках. По столу разбросаны в беспорядке костяшки домино. Нет, это не домино. Это такие штуки для гадания, Астра видела их однажды, кто-то гадал при ней… Несколько костяшек собраны в центре стола в пирамидку с усечённым конусом. На верхушке пирамидки, точно в центе крохотной площадки, составленной из четырёх костяшек, стоит фигурка животного. Фигурка барана или козла, Астра не может разглядеть, вырезанная из зелёного камня.

«За козла ответишь» – выплывает из памяти неведомо откуда взятая фраза, и Астре внезапно становится жутко смешно. Она засмеялась, согнувшись у двери, ничего не видя от потёкших слёз, и выговаривая: «За козла… Ох, смешно-то как… За козла…»

Её взяли за плечи, подняли голову, и в лицо ударил вихрь мокрых холодных брызг. Смех, душивший её всё сильнее, стих, сжатые в судороге от истерики мышцы живота отпустило. Она открыла глаза, смаргивая воду и слёзы. На неё глядел человек в зелёном медицинском комбинезоне, что давеча курил у двери. В руке у него был стакан воды, полный наполовину. Рядом с медиком стоял Фома со шлемом под мышкой, и полицейский следователь.

Глава 10

Человек со стаканом оглядел Астру, и отошёл. Следователь молчал, глядя, как Астра отирает ладонью мокрое лицо.

– Я должна вам сказать… – наконец сказала Астра, медленно выдохнув, ощущая, как мелко дрожат мышцы пресса, только что скрученные в тугие узлы. – Мы приехали к вам…

– Пройдите, – сухо сказал следователь, ткнув рукой в глубь комнаты. Астра замешкалась, и он поманил её за собой, двинувшись к столу с разложенными костяшками.

Она прошла за ним, ступая след в след. Но на полу ничего страшного не обнаружилось. Никаких кровавых пятен, а тем более луж, тут не было. Только россыпь радужных осколков у шкафа, да у стены, до этого не видной, валяются разбитые часы с кукушкой. Кукушка, миниатюрная птичка с золотистыми крылышками, украшенными цветной эмалью, повисла на вяло изогнутой металлической штанге, открыв блестящий клювик. Светился крохотными бриллиантиками и большим дымчатым топазом круглый циферблат.

Следователь остановился у стола, заложив руки за спину, и отвернулся от Астры, вперив взгляд в зелёную фигурку животного на костяном постаменте.

– Говорите.

Запинаясь, сбиваясь и опять начиная с начала, Астра объяснила, зачем они пришли. Следователь слушал рассеянно, не оборачиваясь, и только кивнул под конец:

– Описать эту вещь вы, конечно, не сможете?

– Я же говорю, я тогда была ещё девчонка совсем, – Астра поморщилась, вспоминая себя в те годы. Она хотела забыть себя такую, маленькую, пухленькую, с бантами на тугих косичках, из которых одна всегда упрямо загибалась кверху. Память подбросила картинку: мама за столом, перебирает срезанные цветы, чтобы составить букет. Рядом стоит её любимая ваза, уже наполненная водой. За столом, напротив, сидит бабка Матильда. Она теребит в пальцах один из отложенных матерью цветков, и Астра, рост которой позволял тогда лишь чуть выглянуть над краем стола, видит, как жёсткие пальцы бабки поглаживают бархатный лепесток, будто он живой.

«И что я буду с этим делать?» – слышит Астра голос матери. Бабка Матильда отвечает: «А ничего. Положи пока, пусть лежит. У вас целее будет.» И мама недовольно хмурит брови, а очередной цветок в её руке ломается пополам. Потом она замечает дочь, вертящуюся у стола, и Астру выгоняют из комнаты. Уже выходя, она оборачивается и видит, как бабка разворачивает на столе какую-то тряпочку, раскрывает её, а мама склоняется над столом, и прижимает пальцы ко рту, глядя на что-то, что показывает ей бабка Матильда.

Следователь помолчал, хмурясь и вертя сложенными в замок пальцами. Из полукруглой арки, обнаружившейся в углу комнаты, отмахнув криво висящую парчовую, расшитую зубастыми драконами занавеску, вышел грузный пожилой мужчина. Выглядел он по сравнению со следователем, в его выглаженном тёмно-синем костюме и галстуке, неряшливо и совсем просто. Будто сосед-пенсионер заглянул за солью и задержался. Одет он был в просторные холщовые домашние брюки на завязочке, над брюками нависала, обтягивая упитанный животик, лёгкая рубашка в широкую клетку. Наряд дополняли разношенные сандалии на босу ногу. Поверх рубашки мужчина накинул лёгкую матерчатую куртку, и небрежно придерживал её полы двумя пальцами.

Увидев пенсионера, следователь кивнул Астре, и отошёл с ним к стене. Человек шумно вздохнул, взялся за губу и оттянул вниз. Потом спохватился, словно вспомнил о вредной привычке, и опустил руку.

– Да, Толя, удружил ты старику, – сказал он, качая головой, и разглядывая свои сандалии, будто видел их впервые. – Давненько я такого не видал. Ты этого не помнишь, зелен ещё был тогда.

– Почерк, – негромко ответил следователь. – Почерк похож. Я поэтому…

– Похож, похож, – рассеянно сказал пожилой мужчина, кинув взгляд на стоящих у стола Фому с Астрой. – Да не совсем.

– Я поэтому вас и попросил посмотреть, Андрей Петрович. Чтобы вы своим взглядом оценили.

– Поговори с Сергеичем, – негромко ответил пенсионер, названный Андреем Петровичем. А я подумаю. Может, чего и присоветую.

Следователь с готовностью кивнул, словно ждал такого ответа. Андрей Петрович направился к выходу на лестницу, мельком глянув на Астру, проходя мимо неё к двери.

В проём, завешенный криво висящей парчой, протиснулся полицейский со «Степановым» на плече.

– Анатолий Збигневич, там эксперты интересуются, понятых будете приглашать? А то им работы ещё до… под завязку, – он посмотрел на Фому с Астрой.

– Это не понятые, – сухо сказал следователь. – Почему до сих пор не нашли? Идите, Кузьмин, работайте.

Он обернулся к Астре, тревожно воззрившейся на арочный проём. Она немного разбиралась в расположении комнат в подобных особняках. Очевидно, там лестница наверх, в личные апартаменты. Ей даже показалось, что из полускрытого занавесью прохода сквознячок доносит всё тот же ужасающий запах.

– Скажите, ваша мать была знакома с госпожой Славатской?

– С кем?

– Виктория Славатская, хозяйка этого дома. В обществе известная как Савская.

– Я слышала о ней. Это известная магичка.

– Магичка? Госпожа Савская Высший магистр Ордена Чёрной розы. Слышали о таком?

– Не помню, – пробормотала Астра. – А при чём тут моя мама?

– Есть свидетели, которые утверждают, что ваша матушка любила дорогие украшения, и в них появлялась на различных мероприятиях, в том числе мистического толка. Госпожа Савская тоже, – следователь мотнул головой в сторону стены, противоположной арочному проходу.

Астра поглядела туда, и увидела большой портрет, писанный маслом на холсте. Это было поясное изображение госпожи Виктории. Изображённая на портрете женщина смотрела прямо на зрителя, надменно выставив подбородок и приподняв выведенные дугой брови. Госпожа Высший магистр была облачена в строгое чёрное платье, плечи облегал строгими складками паланкин золотого цвета. В одной руке – чёрная роза, в другой – свёрнутый трубочкой свиток, по краю которого тщательно выписаны непонятные письмена. На шее главы ордена светит бриллиантовым блеском массивное колье. Колье из охватывающего шею витого шнура белого золота, и крупного, тяжело улёгшегося на пышной груди, ромба, усыпанного мелкими бриллиантами. Посредине ромба отливал кровью большой тёмный рубин.

– Интересная вещица, – сказал следователь, глядя на колье. – Мы её ещё не нашли.

Он обернулся к Астре, разглядывавшей портрет:

– Жаль, что вы не можете вспомнить, что за вещь отдала вашей матушке на хранение ваша бабка.

– Мы можем поехать туда, и спросить, – неожиданно вмешался Фома, до этого тихо стоящий рядом. – Если Астре можно выезжать из города.

Следователь перевёл взгляд на Фому, и они молча поглядели друг друга.

– Не вижу необходимости в вашем вмешательстве в дела следствия, – наконец сухо ответил полицейский.

– А я вижу необходимость обеспечить личную безопасность моей подруге, – так же сухо ответил Фома. – Вы можете её обеспечить?

– Госпожа Астра не является ценным свидетелем.

– Значит, можно гоняться за мной по городу с ножами? – взвизгнула Астра. – Если меня прикончат, это будет на вашей совести!

– Моя совесть вас не касается, госпожа Акинушкина, – сурово произнёс следователь. При этом он стал похож на мужественного полицейского с плаката, вывешенного на одном из центральных проспектов города. – И кто это, позвольте спросить, гонялся за вами с ножом?

– Как это кто! – Астра, пыхтя от злости, принялась рассказывать о своих бедах. Он отмахнулся:

– Если бы были сведения о непосредственном нападении на вашу личность, меня бы проинформировали. Свидетели не дают вашего описания. А охранник кафе, которого вы упоминаете, находится в тяжёлом состоянии, и ничего вспомнить не может.

Фома взял за локоть Астру, уже открывшую рот для ответа, и сказал:

– Но вы же не можете отрицать такой возможности? Тогда я хотел бы уехать с ней из города. Я увезу её к родственникам. Это ведь закон не запрещает?

– Господин майор! – позвал нарисовавшийся в дверях полицейский со «Степановым» на плече.

– Иду! – следователь поморщился и махнул рукой, отходя от них к двери: – Хорошо. Езжайте.

Фома потянул её к выходу.

– Пойдём. А то передумает.

Астра опять посмотрела на портрет. Неужели эта женщина сейчас там, наверху, превратившаяся в жуткое мясное одеяло? Какое красивое колье. Сразу видно, что рубин настоящий. Да за такое Астру разрежут на мелкие кусочки, и не поморщатся. Лишь бы добраться до него.

– Как ты думаешь, это она? Та самая вещь, которую бабка отдала маме? Как она попала к этой Савской?

– Вот поедем к твоей бабке, и всё узнаем, – строго сказал Фома, увлекая её к двери. – Шевели ногами, наследница миллионов.

Глава 11

– И мне остаётся только пожелать успехов труженикам научно-технической мысли в их нелёгком труде. Мы все ждём спасения человечества от надвигающейся угрозы…

Замигал сигнал, дали отмашку, и команда обеспечения расслабилась. Приглашённый гость взглянул на визави, и увидел ответную улыбку.

– Вы уже не в эфире.

Гость расслабился и перевёл дух. Не то чтобы ему было внове участие в эфирах. Но эта журналистка задала такой темп, который ему уже было трудно выдержать. Он подумал, что становится староват для таких гонок.

Он посмотрел, как она оправляет на висках прядки медных волос, и принялся размышлять, что не часто видел в своей жизни настоящую рыжую женщину. А эта была не просто рыжая, а с такой густо замешанной огненной краской, данной от природы, что гость задержал взгляд на её волосах дольше, чем позволяли приличия. Он даже не был уверен, что согласился бы прийти в эту студию, если бы она лично его не попросила. Передача была новой, ещё не оперившейся, солидности ей явно не хватало, и такой человек, как он, был для этой дамочки слишком жирным куском. Он ещё раз обвёл её взглядом. Нет, для такой – в самый раз. Она как раз принялась обмахиваться ладошкой, и от движения приоткрылся ворот блузки, показав гладкую, упругую кожу декольте. Гость с истинно мужским интересом отметил, что грудь у этой молодой женщины совсем небольшая, но восхитительной формы, и похожа на аппетитные яблочки. Под лёгким загаром при малейшем движении маленькими волнами пробегали соразмерно тренированные мышцы, а стройная, гладкая шея напомнила гостю, не лишённому сентиментальности, «Песнь Песней» царя Соломона: «шея твоя… во всей красе…» Он тихонько вздохнул про себя.

– Скажите, а без микрофона вы могли бы признать, что ваши конкуренты имеют больше возможностей выполнить вашу задачу? – она задала свой вопрос милым тоном балованного ребёнка, не давая ему шанса рассердиться.

– Я думаю, наши конкуренты очень хотят, чтобы так и было. Но я не стал бы ставить под угрозу наше будущее ради своих амбиций.

– Даже при равных шансах?

– Мы выиграем этот тендер. И, если только не случится форс-мажорных обстоятельств, закончим работу. Тогда будущее страны, как это ни пафосно звучит, будет в наших руках.

– Скажите, – голос её зазвучал интимно, она наклонилась к нему, и он отлично понял: она знает, что он видит под блузкой больше, чем нужно, и она понимает, что он это понимает. – Разве вы сами, в глубине души, верите, что природу можно изменить с помощью каких-то технических устройств?

– Вы неверно ставите вопрос, Анна, – ответил он, с удовольствием позволяя себя обольщать. – Мы не собираемся менять законы природы. Мы просто дадим им новое направление. Переведём стрелки, так сказать. С помощью точно рассчитанных и тщательно установленных зарядов мы поправим положение фундамента. Дадим выход слоям энергоносителя, который в других условиях никогда не появился бы на свет. Дилетанты могут утверждать, что в лучшем случае это ничего не изменит, а в худшем предрекают нам новый всемирный потоп. Критиканы кричат, что нельзя вмешиваться в природу. Но так говорят те, кто не знает всей правды. А правда заключается в том, что…

Он запнулся. Девушка была слишком хороша, и теперь он понял, что переоценил свою способность сопротивляться женским чарам.

– В чём же? – промурлыкала она, глядя ему в глаза расширившимися глазами прелестного чертёнка.

– Как бы сказать, чтобы не забивать вам голову всеми этими технизмами… – вывернулся он. – Правда в том, что мы не имеем права закрывать глаза на надвигающийся кризис. Если большая часть густонаселённых, давно освоенных людьми земель станет малопригодна для жизни, вследствие понижения температур или ухудшения возможностей энергообеспечения, это будет крайне неприятно. Правительства высокоразвитых стран, которых это в основном касается, вовсе не заинтересованы в таком исходе дела.

– Но альтернатива может погубить большинство населения, если ваши расчёты неверны. Говорят, в результате глубинных работ в районе изысканий может пойти лавинообразный процесс. Что вы ошиблись в расчётах, и нас ждёт новый апокалипсис, – она продолжала давить на него, и он усмехнулся, поёрзав на своём месте:

– Я слышал, что некоторые политики даже обращаются к гадалкам, лишь бы быть уверенными в правильности своего решения. Лично я не сторонник мистики, и свои действия всегда основывал на твёрдом расчёте. Мы сейчас не имеем права на ошибку.

– И вы знаете тех, кто действительно обращался к гаданию? – глаза её блеснули, и он вымученно улыбнулся:

– Это всего лишь слухи.

– И загадочная преждевременная кончина одного из ваших директоров не повлияет на работу компании?

Он выпрямился в кресле.

– Не стоит делать поспешных выводов из случившегося. Наша кампания продолжит работу, несмотря ни на что.

* * *

Полицейский следователь Анатолий Збигневич занял столик в глубине зала. Здесь он мог видеть всех входящих и выходящих, не вертя головой и не теряя достоинства.

– Я жду даму, – сказал он официанту, и углубился в виртуальные новости. Не было газеты, что не сочла своим долгом посмаковать события последних дней. Даже солидные издания разразились статьями по этому поводу. В зависимости от направленности изданий, предпочтение отдавалось смачному описанию убийства известных в обществе персон, или предстоящему собранию конгресса с выдвижением участников торгов. Дело ответственное, и мутное, как никогда.

– Я голодна, как стая волков! – его дама бросила сумочку на столик, заставив следователя выронить коммуникатор. Она лишь немного аккуратнее опустила себя на стул, и он торопливо подобрал ноги.

– Ты не представляешь, что я терплю, это просто стадо бестолковых идиотов. Всё приходится делать самой. – Она растрепала огненно-рыжие локоны и с облегчением подула на свесившуюся на лоб чёлку. – Уфф-ф.

– Представляю, каких трудов им стоит терпеть тебя, – ответил он, глядя, как она отпивает воды и отдувается. – Ты и ангела заставишь щипать себе из жопы перья.

Она фыркнула:

– Зато ты образец для подражания. Я есть хочу, Зуйков. Ты что-нибудь заказал?

– Нет.

Она зарычала, пристукнув донышком стакана по столу.

Он знал по опыту, что пока она голодна, лучше её не трогать. Он даже точно знал, сколько времени должно пройти, чтобы эта женщина подобрела и не бросалась на первого встречного. Он терпеливо выждал это время.

– Как твои?

– Ничего, – она бросила на столик скомканную салфетку. – Я собиралась оторвать тебе голову после обеда. Зачем ты беспокоишь Андрея Петровича? Он пожилой человек.

– Твой отчим был сам не против осмотреть место происшествия.

– Да неужели? И долго ты собираешься его доить?

– Анна!

– Карьерист.

– Кто бы говорил.

Они молчали, пока не подали кофе.

– Ну, что там твои депутаты-бизнесмены?

– Ты сам заговорил о делах, Толик. Давай, колись, что там случилось с этой магичкой. Общественность должна знать правду.

* * *

Приглашённый гость, он же Игорь Иванович Кулябин, один из директоров кампании, что имела все шансы выиграть в предстоящем мировом конкурсе, и получить заказ на… ни много ни мало, рецепт спасения страны от энергетического голода, сел в своё авто.

– Ко мне, – коротко сказал шофёру и нетерпеливо подёргал надоевший до чёртиков галстук.

Наконец узел поддался, и дорогая тряпка полетела в угол. В родной компании, которой Игорь Иванович отдал без малого двадцать лет жизни, директора по науке видывали и без галстука, и даже без пиджака. В молодости Игорь Иванович, а тогда для многих просто Игорёк, был настолько нестандартен, что даже охранники у входа иногда задерживали креативного директора, принимая его за бомжа. По офисам ходили легенды о том, как Игорёк взорвал на собрании директоров, прямо на столе генерального, петарду, мотивировав это проведением очередного технического эксперимента. Но с тех пор утекло много чего, Игорь Иванович женился, остепенился, и петарды на совещаниях больше не взрывал.

Он принялся думать о работе, но мысль упорно уворачивалась и убегала по кругу. Разговор с премьером – две смерти в один день – интервью. Премьер, воплощённая элегантность и образец политического деятеля, метался по кабинету, разбил сувенирный графин с водой, выронив его из рук, и наконец ухватил директора за многострадальный, тогда ещё свежий галстук:

– Вы можете гарантировать нам безопасное проведение мероприятий? Вы, лично вы, Игорь Иванович и иже с вами! Вся ваша чёртова компания! Я должен быть полностью уверен, вы можете это понять! И не пытайтесь прикрываться авторитетом генерального, господин Коновалов просто администратор на своём месте, только и всего!

– Господин премьер, – ответил тогда Игорь Иванович, осторожно высвободив шею из цепких пальцев политика. – Стопроцентную гарантию вам может дать только небесная канцелярия. А я, как вам известно, не господь бог.

– А наши конкуренты? – глухо спросил тогда политик, отворачиваясь к стенке, и заложив руки за спину. – Они могут?

– Не думаю. Видит бог, я бы с радостью сложил с себя это бремя. Но я не вижу другого пути. Вы же знаете, какова альтернатива.

Премьер кивнул. Он знал.

Игорь Иванович вздохнул, вспомнив рыжую журналистку. Она едва не выманила из него мучивший его самого вопрос.

– Правда в том, дорогая моя, – тихо сказал он, так тихо, что сам не услышал себя, – правда в том, что мы пытаемся играть в игру, правил которой не знает никто. И все наши действия – не больше чем потуги утопающего ухватиться за соломинку.