Текст книги "Бесценный дар (СИ)"

Автор книги: Натан Темень

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Глава 29

– Может, хоть до леса? – Астра потрясла корзинкой. Подпрыгнул на дне свёрток с лепёшками и маленьким термосом.

– Нет, и не проси, – Дуняша мотнула головой. – Куры не кормлены, козы не доены. Сама дойдёшь, не маленькая.

Астра зарычала про себя. Дуняша развернулась и исчезла за калиткой. Астра двинулась вдоль домов, туда, где уходила к горизонту полоса лесопосадки. Вот они, деревенские жители. Ха, патриархальная провинция, лужки и пастушки. Завели и бросили, не хуже городских. Теперь вот топай неведомо куда в одиночку.

И это после того, как Дуняша в подробностях расписала чудодейственные свойства травки, так, что Астра загорелась немедленно пойти и отыскать целый веник. И после тщательных сборов, когда её туфельки забраковали, и выдали Астре кроссовки старшего отпрыска соседки, очевидно купленные за три копейки на барахолке. После того, как ей пришлось обмотать голову платком от случайных клещей и застегнуть курточку на все замки, а штанишки заправить в толстые вязаные носки, пахнущие нафталином. И после всего этого Дуняша, проводив Астру до калитки, дезертировала, оставив её одну.

Понятно, почему ей так долго вдалбливали описание предстоящего пути. Астра миновала последний в ряду дом, с резными наличниками и коньком на крытой железным листом крыше. Дальше надо было свернуть с основной дороги на грунтовую, накатанную до каменной твёрдости, и пройти по ней до развилки.

Грунтовая дорога шла между засаженным горошком полем, и узким рядом тополей. Лесопосадку от дороги отделяла полоска пыльной травы. В траве возились воробьи, упитанные шмели карабкались по головкам розовых кашек.

Шумели под ветром тополя лесопосадки. Ветер поднимал с утрамбованной колеи невесомую пыль и гнал через дорогу, роняя белёсый осадок на обочину. Астра поправила платок. Ей хотелось снять убогую тряпку, но Дуняша порядочно напугала её клещами, здоровыми, как кони, только и ждущими случая попить кровушки.

Тополя кончились, и какое-то время Астра шла по открытому пространству, обдуваемая ветерком. Мелкие пташки пищали, гоняясь за невидимыми мушками. Прямо перед ней через дорогу пронеслась массивная стрекоза, сверкнув металлическо-синим, похожим на игрушечный вертолёт, телом, и упала на головку цветка. Цветок закачался.

Теперь сбоку шли густые заросли орешника, за которыми вперемежку торчали серые и коричневые древесные стволы. Астре эта ботаника уже казалась лесом, хотя Дуняша, давая инструкции, снисходительно фыркнув, сказала: «Пройдёшь вдоль лесополосы».

Вдоль полосы надо было пройти до поворота. «Не пропустишь, там столб бетонный, сразу видно». Как будто все столбы не похожи друг на друга. Прямо перед ней возник рой мелких мошек, заклубился облаком. Она прошла сквозь тучу озабоченных зелёных тварей, отплёвываясь и выковыривая из уголка глаза зарвавшуюся мелочь.

Бетонный столб торчал у дороги, как исхудавшая Пизанская башня. Такой же наклонный и вычурный. На этом сходство заканчивалось. По красоте и художественной ценности башня выигрывала по всем очкам. Хотя к древности могли быть вопросы. Из выщербленного каким-то давним ударом бетонного бока торчали ржавые металлические прутья, загнутые неведомой силой.

Вот он, поворот. Лесополоса повернулась боком, кусты орешника исчезли, и к краю дороги подступили деревья. Отделённые от колеи пыльной травой обочины, шелестели зелёными верхушками берёзы. Их было много. Астра попыталась вглядеться внутрь, но ничего нельзя было увидеть дальше нескольких шагов сквозь белые, в чёрных поперечинах, шершавые стволы. Там была только густая, стелющаяся вокруг деревьев трава и торчащие из зелёного ковра головки сиреневых и жёлтых цветов. Так, теперь немного пройти, и можно сворачивать в лес. Вот она, тропинка.

Астра шагнула на утоптанную полоску земли и двинулась по ней, прямо в бело-чёрную изгородь. Вблизи лес оказался совсем не таким густым. Берёзки расступились. Длинные стебли травы мягко стелились под ноги, сверху падали лучи солнца и светились на листьях земляники. «Пройдёшь через рощу» – запищал в голове надоедливым комаром голосок Дуняши, – «там будет сушняк». Гадая, почему её вдруг должен настигнуть сушняк на выходе из берёзовой рощи, Астра пошла дальше, стараясь держаться рядом с тропинкой. Шагать по траве оказалось гораздо приятнее, чем по утоптанной земле. Астра принялась насвистывать, потом затянула в голос: «Твои красивые глазёнки… меня достали до печёнки-и-и!» Под песню шагалось весело, она подобрала с травы сухую ветку, и принялась колотить по белым стволам в такт, при слове «дружок» ударяя посильнее. С ветки летели ошмётки коры и мелкие кусочки дерева, трава шуршала, лесной воздух кружил голову. Она вдруг осознала, что в песню вмешался посторонний голос. Астра остановилась. Впереди был просвет. Там роща заканчивалась, и тропинка сливалась с дорогой. А рядом, на чёрной полоске утоптанной земли, стояли и смотрели на неё трое парней. В ушах ещё звучал, затихая тонкий, визгливый голосок, передразнивший слова припева: «…красивые глазёнки!»

Трое парней, один тощий, высокий, шея и подбородок в крупных лиловых прыщах. Двое поменьше, один вообще ниже Астры, почти мальчишки. И в глазах ни капли романтизма. Томительные пару секунд они молча глядели на Астру, а Астра смотрела на них. Совершенно отчётливо она поняла, что сейчас будет. Люди, сочиняющие законы о пределах необходимой самообороны, не попадали в ситуации, когда ясно как день, что сейчас тобой пополнится число жертв убийц и насильников.

Прыщавый ухмыльнулся, и внезапно вытянув руку, цапнул Астру за левую грудь.

– Большая? – кратко спросил он, не требуя ответа.

Астра вышла из оцепенения. Мгновенно развернувшись, бросилась прочь. По коже курточки царапнули, не зацепившись, чужие пальцы. Не оглядываясь, она бежала, путаясь в лохмах спутанной травы и запинаясь о сухие ветки. Летели в стороны обломки сыроежек. Сзади топали, свистели и выкрикивали разные слова. Преследователи не слишком торопились. Очевидно, им были здесь знакомы каждая тропка и полянка, а добыча казалась лёгкой. Можно было дать ей побегать и устать.

Берёзовая роща оборвалась внезапно, словно отрезанная. Прямо перед Астрой торчали ветки дикой малины. За малиной стояли сосны. За соснами был непроглядный лесной мрак. Астра развела руками первые ветки и полезла прямо через кусты. Острые шипы цеплялись за штаны, царапали кожаные рукава курточки. Тонкие ветки гнулись и шуршали, сверху сыпались засохшие ягоды и древесные клопы. Благословляя плотно обмотанный вокруг головы и шеи Дуняшин платок, Астра упрямо ломилась к возвышавшимся впереди соснам. Крики преследователей стали глуше, разошлись в стороны, словно её решили зажать с трёх сторон. Торопясь не дать себя окружить, Астра отчаянным рывком пролезла через особенно густой куст и покачнулась, едва не упав обратно в колючки. Перед ней высилась груда сухих веток, поднимаясь почти до пояса. Внушительная бурая масса, словно скошенная невидимой косой огромных размеров, тянулась вдоль кустов, отделяя колючим валом дикую малину от сосняка.

Астра оглянулась. Полоса сухих, поломанных веток, тянулась в стороны, насколько хватало глаз. Опять засвистели сбоку, ломающийся мальчишечий голос крикнул:

– Правее бери! Там она!

Астра полезла через завал. Ветки хрустели и проваливались под её весом. Затрещали штанишки, платок пополз на глаза, пропотевшая куртка тёрла под мышками. Вот он какой – «сушняк». С трудом вытаскивая ноги, хватаясь за торчащие ветки, она миновала верхушку вала. Под кроссовкой хрустнуло, обломилось. Она провалилась по колено, шагнула ещё и провалилась опять. Всхлипнув, взялась за торчащий перед ней суковатый обломок. Подтянулась, упав животом на ворох веток, вытянула ноги, едва не потеряв кроссовки. На четвереньках, разодрав колени, сползла с кучи сушняка и свалилась на траву. Прямо над ней поднималось из земли массивное тело дерева. Она повела взглядом вверх, по сужающемуся на немыслимой высоте стволу. Где-то там, наверху торчали ветки, опушённые густой щёточкой тёмно-зелёных иголок.

Цепляясь за шершавый ствол, Астра поднялась на ноги. Приглушённый кустами, донёсся прерывистый свист. Там что-то кричали, слов было не разобрать, но она и не собиралась слушать. Подтянув штанишки, со всхлипом втянула воздух и побежала прочь от зарослей малины, в спасительную темноту.

В сосновом лесу было прохладно. И тихо. Астра бежала, пока уставшие ноги не стали подгибаться. Разношенные кроссовки тяжело взрывали толстый слой прошлогодней хвои. Крики больше не повторялись, и Астра уже не вертела головой в испуге на каждый шорох. Надо просто пройти подальше, вдоль дороги, что смутно белеет сбоку сквозь деревья. Может быть, этим малолеткам надоест за ней бегать, и они пойдут искать других развлечений.

Сзади хрустнула ветка, что-то стукнуло, она с бешено колотящимся сердцем кинулась в глубину леса. Присела за жидкий кустик и поглядела сквозь листья назад. Там никого не было, только по дереву, шурша лапками, перемещалась крупная серо-чёрная птица с красной шапочкой на вытянутой головке. Астра поднялась на ноги. Коленки противно дрожали. Только сейчас она заметила, что потеряла корзинку.

– Подавитесь моими лепёшками, – сказала она, уперев ладонь в липкий от смолы ствол, и глядя на белеющую в просвете между соснами дорогу. Надо идти.

Она ещё прошла по пружинящей подстилке из сухой хвои. Из ковра рыжих иголок повсюду торчали перья папоротника. Немного дальше он рос так густо, что земли не было видно под разлапистыми узорными листьями. Треща крыльями, взлетела из высокой травы, и пропала за деревом пёстрая птица. Астра остановилась. Она стояла в ложбинке, дальше земля повышалась, и сосны, росшие почти вплотную, поднимались по поросшему папоротником склону. Солнце пропало совсем, и Астра вдруг поняла, что в лесу темно. В панике обернулась, ища полоску дороги, увидела узенький светлый краешек, и решительно зашагала туда. Хватит. Пора возвращаться. Она так устала, что те прыщавые юнцы показались просто кучкой малолеток, недостойной внимания.

Она вышла к белой полоске и встала, не веря своим глазам. То, что Астра всё это время принимала за просвет дороги, было просто маленькой рощицей растущих вдоль сосняка берёз. В панике она затопталась на месте, оглядывая верхушки деревьев. Солнца не было. Нет, главное – не терять голову. Так говорят во всех пособиях по выживанию. А север там, где гуще мох. Астра посмотрела на ближайшие деревья. На них не было никаких признаков мха. А единственный муравейник вовсе не стремился прилепиться к древесному стволу с юга, стоял отдельно и был симметричен, как пирамида Хеопса.

– Мамочки, – сказала Астра. – Кажется, я заблудилась.

Глава 30

Местность оказалась волнистой, будто под кожей земли прошли невидимые волны и застыли, образовав множество округлых холмиков и впадинок. Астра взбиралась наверх, спускалась вниз, пока не потеряла счёт покрытым сухими иглами вершинкам. Сосновый лес всё не кончался. Холмики были как близнецы-братья, сосны рябили в глазах, и Астре в какой-то момент показалось, что мимо вот этого хоровода рыжих грибов она проходила раза три. Она прислонилась к стволу и отёрла потное лицо, сняла со щеки прилипшую паутину. Веки слипались, перед глазами серым роем мельтешили мушки. Нет, нельзя останавливаться. Ночевать в лесу – последнее дело.

Она взобралась на очередной холмик и встала, ухватившись за ствол. Прямо перед ней, на склоне очередной горки, стояла палатка.

Палатка была старая, потрёпанная, из тех, что любят брать с собой в лес поросшие бородами любители бардовских песен и натурального питания. Оливково-серый брезент растягивали привязанные к колышкам видавшие виды верёвки. Рядом с палаткой торчал косо воткнутый в землю кол. На колу красовался огромных размеров ботинок, заляпанный грязью. Второй ботинок свисал с сучка неохватной сосны по другую сторону палатки, и был не чище первого.

Астра попятилась. Что, если те малолетки приезжие, и это их палатка? У длинных парней ботинки бывают невиданных размеров. С другой стороны, это люди. У них есть еда.

Захрустели ветки. За палаткой, за рыжим стволом молодой сосны, раздваивавшейся живой рогаткой на высоте человеческого роста, показался здоровенный мужик в пятнистом комбинезоне и матерчатой, неопределённого цвета куртке. Не дойдя до палатки, он обернулся и крикнул, махнув рукой невидимому спутнику. Развесистая фраза, в которой несколько знакомых Астре слов тоже были непечатными, повисла в воздухе. Астра уцепилась за ствол. Желание пообщаться с людьми мгновенно угасло.

Мужик повернулся к палатке, глядя прозрачным взором прямо сквозь Астру, затаившуюся за сосной. В руке его был топор. Мужик ловко перебросил топорище из руки в руку, прокрутил в ладони и неуловимым движением зашвырнул в сосну. Ствол, за которым пряталась Астра, содрогнулся. Она вцепилась в кору, едва не кинувшись наутёк, как перепуганный заяц.

Она застыла, вслушиваясь, не идёт ли страшный громила к её сосне. Рядом не хрустнула ни одна ветка, и Астра высунула нос за дерево. У палатки никого не было, а из-под откинутого брезентового полога торчали босые ноги. Одна здоровенная ступня поднялась, лениво почесала другую и снова уткнулась в траву.

Прямо перед носом у Астры блестело новенькое лезвие, наполовину уйдя в толстую шершавую кору сосны. Она оглянулась на палатку. Ноги не шелохнулись. Астра взялась за топорище, и, раскачав лезвие в древесной ране, с третьей попытки вытянула топор из сосны. Оглянулась опять, и увидела то, что не заметила сразу: сбоку от палатки, полускрытый её брезентовым углом, торчал низкий, широкий пень. А на пне стоял котелок. Чёрный, закопчённый до невозможности котелок.

Астра сжала топорище потными пальцами и кошачьим шагом двинулась к палатке. Подкралась к пню и заглянула внутрь котелка. Из подёрнутого янтарными каплями жира бульона торчал разваренный рыбий хвост. Она подхватила котелок, обжегши пальцы о дугообразную металлическую ручку, и кинулась прочь от палатки.

Нога зацепилась за корень, Астра полетела на землю. Котелок вырвался из пальцев и покатился, расплёскивая уху. Ругаясь всеми известными ей словами, Астра наклонилась над котелком. На самом дне сбились в кучку несколько разваренных картошин и куски рыбы. Аппетитно пахнущая жижа на глазах впиталась в рыжую хвою, оставив на поверхности мокрый лавровый лист и горошки перца. Присев на корточки, Астра стала есть, хватая горячие, разваливающиеся в пальцах куски и запихивая в рот. Облизала пальцы и поднялась, повесив котелок на локоть. С топором в руке и котелком она ощутила себя неуязвимой. Горячая пища грела желудок. Жизнь явно налаживалась. Осталось только найти дорогу.

* * *

Нога в ботинке, которыми любят пользоваться альпинисты, потыкала босую пятку. Пятка дёрнулась и втянулась внутрь палатки. Потом в отверстие высунулась голова, и здоровенный мужик, так напугавший Астру, выбрался наружу.

– Ну что, ушла? – спросил его обладатель альпинистских ботинок.

– Ушла.

– Котелок прихватила, – заметил альпинист. – И топора нет.

– Пусть берёт, – здоровяк снял с колышка и сучка высохшую обувку, стряхнул ошмётки грязи, уселся на траву и принялся натягивать ботинки на ноги. – У нас есть ещё.

* * *

В животе опять заурчало. Астра прижала его ладонью. Лес всё никак не хотел кончаться, а от съеденной рыбы осталось одно воспоминание. Сыроежки. Название дают не зря. Она вспомнила картинку из детской книжки. Там, где умный зайчик собирал в корзинку хорошие грибы, и выбрасывал плохие. Прямо перед ней на трухлявом пне лепилась серыми разлапистыми варениками грибная семейка. Астра потыкала палкой твёрдые шляпки. Нет, у сыроежек в книге были ножки. У основания чахлой берёзки сквозь прошлогодние листья светила красным кружком грибная шляпка. Ага. Вот это точно сыроежка. Астра присела на корточки, вывернула гриб за ножку из земли. Хрупкая белая ножка обломилась у неё в руках, оставив неровную шляпку. К шляпке намертво прилип жёлтый берёзовый лист. Астра соскоблила его ногтем и отломила от шляпки маленький кусочек. Повертела, понюхала. В животе опять заурчало. Она положила кусочек в рот и с отвращением пожевала, не решаясь проглотить. В конце концов, это не поганка. Те бледные и тощие, а эта шляпка вон какая крепенька и яркая. Астра с усилием протолкнула в себя пережёванное и отщипнула ещё. Гадость-то какая. Но есть хочется.

Сидя под берёзкой, она незаметно сжевала всю шляпку. В желудке глухо побурчало и стихло. Потом Астре стало теплее. Тёмный лес стал светлым и уютным. Она одёрнула курточку, поправила платок и решительно зашагала вверх по склону, заросшему папоротником.

* * *

– Степан, почто Ваську отдал? – потный, взъерошенный Степан обернулся. Дуняша смотрела от калитки, как двое чужих мужиков заталкивают в клетку жалобно блеющего козла Ваську.

Степан поглядел на соседку мутным взором, промычал невнятно. Один из мужиков, захлопнув дверцу клетки, отряхнул руки и двинулся к Дуняше.

– Вечер добрый.

– И вам того же.

– Не подскажете, как проехать… – мужичок в клетчатой рубашке кончил отряхивать руки и глянул на женщину. Моргнул бесцветными ресницами, и сказал, растянув рот в улыбке и показав зубы: – Не подскажете, который час?

– Полночь скоро.

– Спасибо, – мужчина попятился, не отводя глаз от Дуняши, и вернулся к пыхтящему над клеткой товарищу, человеку в пятнистом комбинезоне. Вдвоём они потащили клетку к дороге, где стоял фургон.

Степан стоял у забора, глядя, как они затаскивают клетку внутрь фургона. Дуняша тронула его за рукав.

– Почто Ваську продал, говорю?

– Попросили, – Степан повторил глухо: – Попросили… чего же не отдать, если хорошие люди просят.

– Хорошие люди, – эхом отозвалась Дуняша, глядя вслед тронувшемуся фургону. – Люди…

Степан потоптался на месте, неловко повернулся и ушёл, шаркая пыльными сапогами по траве.

Просвистели по обочине шины, мигнул и погас огонь в хрустальной чаше массивной фары. С чёрного, гладкого, словно маслом облитого мотоцикла слез человек в кожаной куртке с замком наискось. Блеснуло зеркальное забрало чёрного шлема.

– Простите, вы не подскажете, как мне проехать в Большие Кривули?

– В Кривули? – задумчиво сказала Дуняша, вглядываясь в зеркало забрала. – А что вам там надо, в Кривулях?

– Дело у меня там. Срочное.

– А вы заночуйте у нас. Вон, темень какая. Что ж на ночь глядя ехать?

– Я бы заночевал, – медленно ответил человек, уставясь на Дуняшу глухим стеклом шлема. – Да не могу. Меня ждут. Очень ждут.

* * *

Котелок брякнул, Астра в очередной раз запнулась о корень. Внезапно стало так темно, что она не различала собственных ног. Она подняла голову. Небо пряталось за сосновые верхушки. Видно было лишь редкие синие кусочки, а в одном крохотном просвете она заметила краешек багрового облака. Это значит, за лесом краснеет заходящее за горизонт солнце.

Астра вытянула руку, нащупала шершавый ствол. Прошла ещё немного. Нога запнулась о камень. Она потыкала носком кроссовки. Вот ещё один. Это уже большой валун. Под ладонью камень показался тёплым, словно недавно был нагрет солнцем и ещё не остыл. Наверное, здесь поляна. Астра опять задрала голову к небу. И правда, прямо над ней меж верхушками сосен светится кнопочкой первой звезды кусочек синего небесного шёлка.

Большой камень грел руки. Астра привалилась к тёплому каменному боку. Она просто немного посидит тут. А потом поищет хорошее ветвистое дерево. Заберётся на него и переждёт ночь. В такой темноте дороги ей не найти.

* * *

В дырку над поляной вылезла луна, повисла серебряным фонарём. Астра поморгала. Веки больше не слипались, и назойливые мушки не мельтешили перед глазами. От желудка поднялась горячая волна, окатила снизу доверху, дошла до кончиков пальцев. Пальцы закололо. Астра встала, опираясь на камень, который всё ещё грел ладонь, и огляделась.

Поляна, освещённая луной, казалась кадром из очень старого фильма. Чёрно-белым, светящимся на контурах и неестественно резким. Контур поляны, удивительно круглой, повторял круг, выложенный из плоских камней. Камни слабо светились под луной. Астра стояла у валуна, замыкавшего круг, и выделявшимся, как главный бриллиант в колье. Она поглядела на свою ладонь, и увидела её контур, подсвеченный на поверхности валуна слабым серебряным светом. Астра отняла руку от валуна. Ладонь продолжала светиться. Всё ясно. Она ещё спит. Надо проснуться, встать и найти подходящее дерево. А не то угодишь волкам на корм.

Астра ущипнула себя за руку. Пальцы продолжало покалывать, они плохо гнулись, а кожа на руке словно потеряла чувствительность. Астра с усилием ущипнула себя за ногу. Ну, давай же. Просыпайся.

Она открыла глаза. Её щека лежала на камне, и холодный бок огромного валуна отливал серебром в свете полной луны. Астра встала. Горячая волна прокатилась от желудка к голове, вернулась обратно и заполнила её всю до кончиков пальцев. Поляна сияла, как начищенный пятак. Жемчужным колье светились плоские валуны с одним большим камнем, венчавшим это диковинное украшение.

Астра подняла руку. На среднем пальце сиял зелёным огнём перстень бабки Матильды. Неужели она забыла его снять, и таскалась так по всему лесу?

– А вот и ты, – прошелестел нежный голос, и она подняла глаза от перстня. Снаружи круга из сияющих под лунным светом камней шла женщина.

Она тихо прошла между плоскими валунами, прошелестев длинным, до пят подолом белого платья по их гладкой поверхности. Вышла на середину и повернулась к Астре. Приподняла уголки пухлых губ. На бледных щеках показались ямочки. Молодое, красивое лицо, знакомое и незнакомое одновременно, почти скрывала масса вьющихся светлых локонов. Они окружали его серебристым ореолом и падали на плечи, разбегаясь отдельными прядками.

– Бабушка Матильда? – не веря своим глазам, прошептала Астра.

Женщина подняла руку, развернула ладонь в приглашающем жесте, глядя сквозь Астру.

– Иди же ко мне, – сказала она, и Астра попятилась, с размаху сев на ближайший валун.