Текст книги "Бесценный дар (СИ)"

Автор книги: Натан Темень

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Глава 3

Она застыла, не в силах ни отступить, ни пойти дальше. Полицейский рядом с ней покашлял, и она подняла глаза. Позади человека в тёмно-синем костюме, на фоне выкрашенной бежевой краской стены, ей увиделось что-то, что она приняла сначала за пёстрое одеяло, неведомо кем подвешенное на стене за уголки. Рядом с Астрой полицейский делал жесты руками и что-то негромко объяснял человеку с коммуникатором. Неуверенно переступив туфельками и чудом не угодив в край пятна, она двинулась в обход комнаты. На полу сидели, уткнувшись лбами, двое с чемоданчиками. Они бормотали себе под нос непонятные слова, и замолчали, когда она прошла мимо.

Астра подошла к самой стене и в нос ударила невыносимая вонь. Адская смесь из аромата потрошёных кишок, сырого мяса и вывалившихся на пол экскрементов.

– Что это? – слабым голосом спросила она, и человек в синем ответил:

– Вы узнаёте этого человека?

– Это человек? – совсем тихо сказала Астра и упала в обморок.

* * *

– Последние данные не позволяют утверждать со всей определённостью, насколько далеко зайдёт ситуация, и может ли человечество надеяться на благополучный исход…

«Что за нелепая фраза» – подумала Астра и открыла глаза. Она лежала на диване в своей бывшей комнате. Мягко светила нал диваном лампа из-под оправы дымчатого стекла в виде раковины. Экран под потолком, вделанный в стену, передавал новости.

– Ну что, очнулась? – дружелюбно спросил человек, и она узнала одного из этих, с чемоданчиком. Он перебирал на круглом стеклянном столике какие-то вещички, убирая их по одной в открытый чемоданчик. – Давай, вставай уже. Пора двери закрывать, а ты прохлаждаешься.

Она уселась на диване и поглядела вокруг. Мирно светила лампа, на экране журналистка в блузке с отложным воротничком брала интервью. Астра приклеилась глазами к её причёске, словно это было важно.

– Вы утверждаете, что неизбежно ухудшение экологической обстановки… – говорила журналистка, склоняя головку с тщательно уложенными на висках бронзовыми прядками к собеседнику, типу в жёстком пиджаке и галстуке кричащего цвета.

– Несомненно, – отвечал тип, важно поправляя галстук, – мы должны быть готовы к тому, что площадь, полезная для использования, будет неуклонно снижаться. Хочу заметить, что мы неоднократно привлекали внимание широкой общественности к этой проблеме. Нам зажимали рты. Нам не давали слова. Ещё бы, ведь решение было принято на самом высоком уровне…

– Давай, солнышко, поднимайся, – Астру потянули за рукав, и она тяжело поднялась с дивана, оторвавшись от передачи. – С тобой следователь хотел побеседовать.

Он провёл её в гостиную. Астра прикрыла глаза, но ничего страшного там уже не было. Словно по волшебству, пятно исчезло, оставив после себя еле видный след, и на стене не висело то страшное, кровавое одеяло. Только в воздухе ещё стоял запах сырого мяса и чего-то неуловимо химического.

– Присаживайтесь, – сухо предложил человек в синем костюме, и Астра поняла, что это и есть следователь.

Она в панике взглянула на указанное ей кресло, и человек с чемоданчиком сказал:

– Можете садиться, здесь уже всё обработано.

Она села в кресло. Следователь поднял глаза к потолку, словно узрев там что-то интересное. Астра молча глядела перед собой.

– Когда вы в последний раз видели своих родителей? – неожиданно резко спросил следователь, переведя взгляд на Астру.

– В последний? Что значит – в последний? – Она подскочила в кресле. – Что вы мне тут голову морочите! Где они? Зачем эти дурацкие вопросы!

– Тш-ш… тише… – предостерегающе пробормотал за её спиной полицейский с чемоданчиком. Он откашлялся и произнёс внятно:

– Анатолий Збигневич, так я пошёл. Мы свои дела сделали.

Следователь кивнул. Постучал пальцами по коленке.

– Итак, начнём сначала. Где вы были этой ночью?

– Сначала скажите, где мои родители? Что с ними… – она запнулась. Не может быть, не может это страшное, на стене, быть тем, о чём она думает.

– Прошу вас отвечать на мои вопросы, гражданка. Потом мы обсудим ваши, – железным голосом отрезал следователь. – Итак – где вы были этой ночью?

– Я… – Астра запнулась. Она только сейчас поняла, что не знает имени своего нового друга. Попыталась оттянуть неприятный вопрос. – Мы были с подругой…

– Имя подруги, домашний адрес, место работы или учёбы?

Следователь потрошил Астру не хуже мясника. Через некоторое время неизбежный вопрос был задан:

– Имя знакомого? Адрес?

Она с холодом внутри осознала, что ничегошеньки не может сказать. Совсем ничего.

– Я не помню, – она бормотала всё тише, – не помню. Темно было. Он был за рулём…

Следователь смотрел укоризненно:

– Ай-яй-яй, как же так – ни имени, ни адреса не помните. А может, и не было никакого друга? Может, вы приехали сюда, в эту квартиру? Пришли поздно, немного выпили, мама вас поругала, вы стали спорить, возникла ссора… Ну так как, Астра? Вы часто ссорились с родителями?

– Нет, – машинально ответила Астра, возмущённая словами о выдуманном друге. – С тех пор как уехала – не… что? Вы что себе позволяете! Вы намекаете, что я могла… Да вы знаете, вы кто! Да я…

– Значит, не ссорились, – спокойно отметил следователь. – А имя своего друга вы вспомнить не можете?

– Нет!

– Вы знали расположение сейфа в кабинете?

Удивлённая новым поворотом, Астра пожала плечами:

– Конечно, знала. Это все знали.

– Кто все?

– Да все… Папа… отец и не скрывал, где он. Но шифр не знал никто. Только мама… – У Астры запершило в горле, она замолчала, уставившись в пол. Только сейчас она заметила, что в доме всё перевёрнуто вверх дном. Дверцы шкафчика с блестевшей за хрустальным стеклом фарфоровой посудой были распахнуты настежь. Дорогой фарфор превратился в груду сине-белых черепков. Всё, что можно, было открыто, сдвинуто с места и валялось кверху ножками.

– В доме были ценности, помимо хранящихся в сейфе?

– Да ничего в сейфе и не было, одни бумажки, – пробормотала Астра, подавленная открывшимся зрелищем. – Ну, в шкатулке были кое-какие украшения. Ерунда всякая.

– Вот эта шкатулка? – следователь указал рукой, Астра повернулась и увидела на полу шкатулку с отломанной крышкой.

– Да.

– Интересно, – сказал следователь. – У вас были денежные затруднения? Родители не отказывали вам в содержании?

– Нет. У меня есть деньги, – отрезала Астра. – Сколько надо.

Следователь вздохнул, и сухо сказал Астре:

– Завтра придёте ко мне для дачи показаний. Никуда не выезжайте из города. А сейчас прошу покинуть это место. Мы опечатываем дверь.

* * *

Она посмотрела, как полицейский прикладывает к двери белую полоску и прижимает рукой. Полоску разгладили ладонью, и на гладкой поверхности блеснули штрихи рисунка – герб города. Потом они вышли во двор. Следователь оглянулся на Астру и спросил: «Вам есть куда пойти?» «Да» – рассеянно ответила она, чувствуя, как желудок сводит от голодных спазм. Он кивнул на прощанье и уселся в машину. Она постояла, глядя им вслед. Потом повернулась и пошла прочь. На углу ей удалось поймать такси. В квартирке, что она снимала, были чистые вещи и ванна. Ей ужасно хотелось забраться в горячую воду. Всю дорогу Астра представляла, как набирает полную ванну воды, как бросает туда душистый шарик, даже пригоршню шариков, и окунается в ароматную густую пену. А потом, чистая с головы до ног, сидит в пушистом халате и пьёт кофе в уютном кресле. Видение пропавших – просто пропавших – отца и матери кольнуло ей сердце, но она быстро отогнала эту мысль. Потом. Потом она будет думать об этом.

У двери квартирки, выкрашенной в радикальный зелёный цвет и украшенной большой цифрой «восемь», стоял чемодан. На чемодане лежала перекинутая через ручку розовая тряпка, и Астра узнала свой халат. Тот, в котором она мечтала очутиться после ванной. Она забарабанила в дверь. Ей долго не открывали. Она уже хотела уйти, но тут дверь скрипнула, и на пороге нарисовалась квартирная хозяйка.

– А, явилась, не запылилась, – пробасила она, сплёвывая с губы сигарету, и обводя своими поросячьими глазками Астру. – Я вещички твои выставила. Можешь забирать и уматывать.

– Что значит – выставила? – процедила Астра, сжимая пальцы, чтобы не вцепиться хозяйке в лохмы, которые та называла причёской.

– А так. Надо за квартиру платить вовремя. Я тебя предупреждала.

Астра вспомнила. Неделю – или уже месяц? – назад, вечеринка по поводу сдачи сессии. И плоское, бледное от злости лицо квартирной хозяйки, явившейся в разгар веселья требовать денег. И как Астра, подстрекаемая смехом гостей, указала ей на дверь. Это было мелкой местью за непомерную плату, что она выкладывала. Она знала, что не всякому студенту по карману оплатить эту жилплощадь, и не всякий согласиться жить так далеко, поэтому не боялась задеть дамочку за нервы. Она даже вспомнила брошенные в спину уходящей восвояси хозяйки слова: «Не бойся, за мной не заржавеет! С голоду не умрёшь!» Тогда это ей показалось удивительно забавным, и все гости смеялись с ней вместе. Она и правда потом всегда платила, и хозяйка всегда мирилась с Астрой.

– Я заплачý.

– Поздно, деточка, – едко ответила хозяйка, отворачиваясь от Астры и закрывая дверь. – Я уже сдала другому. Ты просрочила за месяц. А я тебя предупреждала. Всего хорошего.

Дверь хлопнула. Астра осталась стоять на площадке. С улицы донёсся сигнал, и она вспомнила о такси. Потянула чемодан за ручку, и тот с готовностью раскрылся, развалив по полу розовую матерчатую пасть. Он был не заперт. Астра лихорадочно зашарила в кармашке брючек, уложенных в самом низу. Там, в кармашке, было немного денег. С огромным облегчением нашла свёрнутую рулончиком заначку. Мелочь на кофе и пирожные.

Она торопливо сбежала вниз, запихнула чемодан на заднее сиденье такси. Ничего не поделаешь, придётся переночевать у Нинон. У неё есть свободная кровать.

* * *

– А, Астра, – промурлыкала Нинон.

– Ты мне нужна, Нинон.

– Вижу, не слепая.

Диалог проходил на площадке перед дверью. Из крохотной квартирки доносились звуки льющейся в душевой кабинке воды. Нинон запахнула халатик, переступив босыми ногами на коврике:

– Видок у тебя что надо.

– Может, мы зайдём? – Астра оглядела куцый халатик подруги. Прозрачная материя, расписанная розами, не скрывала ни одной увесистой прелести роскошной Нинон. – Холодно тут стоять.

– Ничего, я сейчас обратно пойду, – Нинон туже запахнула полы халатика, и большая алая роза улеглась ей на грудь пламенной брошью. – А ты тут останешься. Коврик тёплый.

– Нинон, я не поняла. Это не смешно. У меня неприятности, а ты…

– Чего уж тут не понять. Все уже в курсе. И что тебя в полицию загребли на шоссе, и что дома у вас бардак. Это правда, что твои предки за кордон смылись с деньгами фирмы? Говорят, всю кассу вычистили, с собой прихватили.

– Неправда!

– Правду говорят, яблочко от яблоньки недалеко падает. Помнишь, ты в прошлом году у меня Жоржика увела? А я ведь тебя просила – не трогай, у меня это серьёзно.

– Не думала, что ты ещё помнишь. Ты же смеялась!

– А ты хотела, чтоб я плакала? Ну вот и ты поплачь немного, тебе полезно.

– Ладно, – сказала Астра, глядя на бывшую подругу, – тогда скажи хотя бы, как найти этого парня, с которым я вчера уехала. Он должен дать показания. Мне нужно алиби.

– Алиби? – Нинон улыбнулась, глаза её загорелись. – Откуда же мне знать, как зовут всех твоих парней?

– Может, Вовик знает…

– Вовик ничего не знает!

– Что это Вовик не знает? – пропел появившийся в дверях Вовик. Он был обмотан полотенцем, с мокрых волос стекала вода и капала на плитки пола. Вовик поглядел на Астру:

– Ты о чём, детка?

– Да эта озабоченная не помнит, как звать того, с кем вчера уехала, – фыркнула Нинон, обнимая своего Зайчика, – ты ведь не помнишь всех этих подробностей, мой львёночек?

– Пожалуйста, мне очень надо, – попросила Астра, кривясь от раздиравших её чувств. Ей ужасно хотелось разодрать предательницу на мелкие клочки.

– Пойдём в дом, зайка, ты простынешь, – промурлыкала Нинон, подталкивая Вовика к двери. Зайчик оглянулся на застывшую у входа Астру, и исчез за дверью. Мелькнул прозрачный край лилового халата, сверкнула на прощанье алая роза, и дверь захлопнулась. Щёлкнул замок. Астра осталась одна.

Глава 4

Она вышла на тротуар и застыла, глядя на вымытые до стерильности керамические плитки. Оглянулась, посмотрела, как солидные прозрачные двери впускают и выпускают таких же солидных клиентов. Банковский служащий был вежлив, но непреклонен. «Да, деньги на счёте есть, но… Она продиралась через эти «но…», пока не признала своё поражение. Стоило ли тратить столько слов? Сказал бы прямо: «Шиш вам, гражданка, а не деньги», и она знала бы, как на это отвечать. Но не станешь же бить по лицу человека, объясняющего тебе финансовые вопросы.

Раздражённый таксист ждал у машины.

– Куда ещё? – спросил понурую Астру.

– Никуда.

Она пошарила в кармашке куртки и вынула рулончик заначки.

– Вот. Возьмите.

Таксист зашуршал бумажками:

– Это что, всё?

– У меня больше нет, – она опустила голову, разглядывая тротуарные плитки.

Он ещё раз перебрал в ладони мятые бумажки. Астра почувствовала на себе его взгляд, но не подняла головы. Потом он что-то сунул ей в карман курточки, зашуршали колёса, и такси укатило.

Она машинально сунула руку в карман. Там была её свёрнутая рулончиком заначка.

Астра отвернулась от бесполезного теперь банка, и пошла по тротуару, огибая стилизованные под голодных пингвинов уличные урны. Разинутые пингвиновые пасти были полны окурков и смятых обрывков пластика всех сортов и расцветок. Она вспомнила, что не ела уже очень давно. Неподалёку была уютная пешеходная улочка, где, зажатое более высокими старинными домами, ютилось маленькое кафе. Цены там были приличными, и Астра впервые задумалась, хватит ли у неё денег на фирменный кофе с булочкой. Булочки подавали горячими, от них упоительно пахло свежей сдобой и настоящими восточными пряностями. Астра сглотнула голодную слюну и решительно пошла дальше. Где-то в глубине квартала проживала её старая тётка. Вернее, это была не тётка, а двоюрдная бабка, но бабка была с причудами и предпочитала, чтобы её называли просто по имени. В крайнем случае, тётей. Это давало пожилой даме иллюзию ещё не потерянной молодости. Тётка была вредная, сварливая, и беспрестанно ссорилась со всеми своими родными и знакомыми в пределах досягаемости. За ссорами следовали бурные примирения к взаимному облегчению сторон. Только с отцом Астры у тётки вышел конфуз, и за очередной ссорой, когда было сказано много лишнего, примирения так и не последовало.

Над головой затрепетал, разгораясь, мертвенный фиолетовый свет уличного фонаря. Небо над крышами стало лиловым, его пересекали вытянутые тени вечерних облаков, и где-то там, за краем невидимого горизонта, тонуло усталое багровое солнце, подсвечивая их мохнатые серые бока.

Она смутно помнила подъезд, к которому обычно её подвозили родители в редкие дни родственных встреч. Пару раз она сама заезжала – так, для приличия. Тётка была собственницей квартиры, и эта, хотя и весьма убогая, жилплощадь, по негласному уговору должна была когда-нибудь отойти Астре.

Она вошла в подъезд, и, брезгливо переступая по замусоренной лестнице, принялась подниматься наверх. Квартира была на втором этаже.

Свет на площадке не горел, с пролёта первого этажа тускло светила покрытая пылью лампочка без плафона. Астра надавила кнопочку звонка и нетерпеливо затопала туфельками по коврику у двери. Мохнатый пластик коврика хлюпал и взвизгивал. Ответа не было, Астра надавила ещё, и не услышала звука звонка. Вот развалина старая, и звонок у неё не работает, подумала она, и застучала в дверь кулаком. Дверь подалась, скрипнула и тихонько отворилась. «Надо же, и не заперто», – проворчала Астра, заходя внутрь.

В прихожей было темно. Отсвечивало отражённым фиолетом уличного фонаря овальное зеркало на стене.

– Тётя! – позвала Астра. – Тётя Галя!

Она запнулась за что-то на полу и зашарила по стенке в поисках выключателя. Хлопнула ладонью по рычажку и прихожая осветилась бледно-оранжевым светом энергосберегающей лампочки самого дешёвого разбора.

– Спит она, что ли! Или ушла куда… – она глянула вниз и увидела рыжие плетёные туфли на широком пластиковом каблуке. Значит, тётка дома. Астра прошла на кухню. Шумела вода, спина тётки склонилась над раковиной, на мойке блестела нержавеющим боком большая кастрюля.

– Тётя Галя! – позвала Астра. Тётка не обернулась, и Астра с раздражением толкнула её ладонью в плечо. – Тётя!

Массивное тело тётки мягко завалилось набок, лицо с оплывшими щеками повернулось к Астре в профиль, и тётка Галя мёртво глянула выпученным белёсым глазом. Под двойным подбородком, там, где была застаревшая складка, теперь зиял ещё один рот. Рот был широкий и узкий, и словно улыбался Астре кровавыми губами. Рука тётки с зажатой в пальцах мокрой тряпкой соскочила с края мойки и безвольно повисла над полом. Машинально Астра проследила, как качнулись пальцы, а с чёрной тряпицы потянулась тягучая струйка. В свете оранжевой, такой же, как в прихожей, дешёвой лампы струйка показалась бурой.

– Ой, мама, – беспомощно сказала Астра, отступая к двери. Вода в закрытой пробкой мойке подбиралась к краю и грозилась перелиться на пол. Она была того же бурого цвета, и Астра истерически взвизгнула, отступая ещё дальше по коридорчику в комнату. В зале должен быть телефон. Нужно сообщить куда следует. Пусть они приедут, хоть кто-нибудь. Нужно вынуть пробку из раковины, чтобы это багровое не пролилось вниз. Но одна мысль, что придётся сунуть туда руку и взять пробку, вызвала приступ тошноты.

Она кинулась в комнату, подальше от этого, страшного, на кухне. У окна, на подоконнике, рядом с цветочным горшком, стоял старинный телефон. Тётка утверждала, что он остался ей от прабабки, весьма важной в своё время особы. Телефон ещё работал, и тётка Галя решительно не хотела менять его на современный коммуникатор. Астра схватила трубку, прижала к уху, и принялась торопливо тыкать в кнопочки. Боже, что за идиотизм! В коммуникаторе достаточно было бы надавить пальцем в нужное место!

Она нажала, наконец, нужную комбинацию, но трубка словно онемела. За спиной зашуршало, и Астра в панике обернулась. В прихожей мелькнула тень, и кто-то скрипнул дверью.

– Кто там? – дрожащим голосом спросила Астра.

Словно в страшном сне, из дрожащего оранжевого света коридора вышел чёрный человеческий силуэт и бесшумно двинулся к Астре.

На её счастье, посередине комнатки, служившей и залом и гостиной, и ещё чем угодно, стоял большой стол натурального дерева на тяжёлых квадратных ножках. В детстве Астра неоднократно забиралась под него и воображала себя в домике. Человек-тень кинулся к Астре, она метнулась, словно желая обогнуть стол с краю. Человек в чёрном бросился вслед, а она, развернувшись на месте, рыбкой нырнула под стол. Проехала на животе, оттолкнувшись обеими руками от массивных ножек, благословляя былые тренировки и скупость тётки Гали, не выбросившей этот антиквариат на помойку. Поднялась на ноги и бросилась бежать. Дверь была распахнута настежь, она скатилась по лестнице, не чуя ног, вылетела из подъезда и понеслась по дорожке прочь от дома.

Было уже совсем темно, фиолетовые фонари скупо освещали щербатый асфальт дорожки. Впереди был выход на проезжую часть, и Астра прибавила скорости. Там, рядом с дорогой, выстроился ряд магазинов эконом класса, и ходили люди.

Астра вылетела на улицу, обещавшую видимость спокойствия. Освещённые фонарями и светом витрин, сходили по ступенькам круглосуточных магазинов заработавшиеся допоздна служащие и местные, забежавшие купить забытую буханку хлеба и батон колбасы. Спустились с крыльца и остановились тут же, за углом, в тени уже закрытой будки сапожника два сизоватых мужичка, и принялись разливать свежекупленную водку по пластиковым стаканчикам. Чуть подальше, через дорогу, светило мигающими огоньками кафе. Астра перебежала дорогу, почти пустую, час пик уже прошёл, и посмотрела на цветную надпись над входом. Выведенная мигающими искорками, неравномерно вспыхивающими колючими звёздочками, вывеска гласила: «Приют боцмана». Рядом с вывеской, чуть ниже и левее, красовался за стеклом витрины выкрашенный двумя цветами – белым и красным – большой спасательный круг, небрежно обмотанный витой верёвкой. Над кругом висела на невидимом колышке фуражка. Должно быть, того самого боцмана.

Астра вошла в кафе, радуясь, что сохранила заначку.

Конечно, стыдно после всего того, что она увидела, заботиться о желудке. Но если она сейчас не выпьет горячего кофе и не съест чего-нибудь, она просто упадёт.

Кафе пахло вымытым несвежей тряпкой полом, дешёвым кофе, жаренными в масле пирожками и вчерашним воздухом. Астра села за столик в глубине, у самой стены, и брезгливо облокотилась рукавами курточки на круглый столик.

– Что будете заказывать? – безразлично спросила официантка, тощая девица с зеленоватым лицом и выпуклыми красными губами. Дешёвая помада придавала ей вид вампира, а наложенный поверх щедрых красных слоёв густой блеск делал из просто вампира – вампира припухшего.

– Кофе. Кофе и выпечку.

– Выпечка вчерашняя. Есть пирожки.

– Давайте.

– Они с мясом, – предупредила девица.

– А с чем есть ещё?

– Есть с яйцом, но там лук. Не всем нравится.

– Тогда с мясом.

Девица покривила блестящие губы, черкнула что-то в потрёпанном блокнотике и лениво отошла.

Астра оглядела небольшой зал. Стулья были почти пусты, только за столиком, что у окна, сидела парочка, держась за руки, да у противоположной стены пожилой дядька загляделся в окошко коммуникатора, отодвинув чашку с остывшим кофе. У стойки на высоких потёртых стульях смеялись, позвякивая посудой, несколько молодых людей в кожаных куртках. Усталая девица в белой шапочке на крашенных под блондинку волосах протирала стойку салфеткой.

Кофе оказался жидким, пирожки – слишком зажаренными. Астра откусила хрустящую корочку и принялась торопливо жевать. Мясо всё не показывалось, и она дошла до него, только основательно вымазавшись горячим маслом. В самом кончике пирожка ютился плоский комочек серого мяса. Астра сунула остаток пирожка в рот и отхлебнула из чашки. В желудке стало горячо, и она ощутила, как заныли ноги в тесных туфельках. Она торопливо, обжигаясь, допила кофе и со стуком поставила чашку. Глубоко вздохнула, глядя на столик, небрежно протёртый тряпкой, так, что видны были разводы на пластиковой поверхности.

Зазвенел колокольчик над дверью. Астра подняла голову. Почувствовала, как холодеет под ней пластиковый стул. Она могла бы поклясться, что только что видела этого человека, что вошёл сейчас в кафе, видела в комнате, освещённой оранжевым светом дешёвой лампы. Человек в тёмной куртке, оказавшейся, при нормальном освещении, синей, а не чёрной, прошёл к столику у стены и сел напротив Астры. Положил руки в перчатках с обрезанными пальцами на столик, и уставился на неё. На нём были тёмные очки, странные для позднего вечера, они полностью скрывали глаза, и обращённое к Астре лицо казалось лицом призрака. Их тех, что приходят в ночных кошмарах и тянут к вам свои завешанные простынями руки.

Она попробовала встать, отодвинуться вместе со стулом, стул скрипнул, зацепившись ножками за неровные плитки пола. Астра откинулась назад вместе со спинкой стула и упёрлась в стенку.

– Сиди, – тихо сказал человек в тёмных очках, – за дверьми нас ждут мои люди. Ты не уйдёшь.

Она затихла на месте. Беспомощно огляделась кругом. На них не обращали внимания. Она подняла руку, призывая официантку. Девица неторопливо приблизилась, стала рядом с блокнотиком в руке.

– Девушка…

– Солнышко, кофе и пирожок с мясом. – Человек улыбнулся официантке. – Моей девушке то же самое. Ты будешь ещё кофе, детка?

Астра открыла рот, но ничего не сказала. Под столиком ей на ногу наступил грубый ботинок, она глянула вниз и увидела в сжатой, чуть приоткрывшейся ладони мужчины тускло блеснувшее узкое лезвие. Страшное жало торчало, зажатое между пальцев, в сантиметре от её ноги. Она судорожно кивнула, не отводя глаз от лезвия. Девица почирикала в блокноте и ушла.

– Вот так. А теперь поговорим. У тебя есть то, что нам нужно. Отдай это, и никто не пострадает.

– Никто? – у Астры прорезался голос. – Да кто вы такие? Что вам надо? Нет у меня ничего!

– Не кричи, – посоветовал человек-привидение. – А то ткну в коленку.

Он шевельнулся, и она ощутила, как ногу словно укололо иглой.

– Нет у меня ничего, – едва дыша, выговорила она. – Понимаете?

– Не верю, – скучно ответил человек. – Врать не умеете, госпожа Астра.

Он замолчал, пережидая, пока подошедшая к столику официантка расставляла чашки с кофе и тарелочки с пирожками.

– Если не хотите отдать по-хорошему, отдадите по-плохому. Подумайте, стоит ли это того. Вы уже видели, что бывает, когда упрямятся.

Человек улыбнулся, тонкие губы раздвинулись в холодной улыбке. Блеснули острые белые зубы.

– Так что давай-ка…

Брякнул у входа колокольчик. Человек слегка отодвинулся от Астры, взял в свободную руку чашку с кофе. Глянул поверх чашки:

– Давай-ка…

– Ванюха, ты, что ли! – гаркнули у стойки, где теснились молодые люди со стаканами. – Сто лет не видались!

Астра вздрогнула. Мужчина недовольно обернулся, кофе плеснулось в чашке. Астра, не думая ни секунды, вытянула руку и резко толкнула его ладонь с зажатой в пальцах чашкой. Плеснула тёмная горячая жидкость, называемая кофе в этом кафе. Плеснула и выплеснулась волной мужчине на лицо, заливая чёрные очки. Астра свалилась со стула, зажатого между стенкой и столиком. Упала на пол, ушибив локти и коленки, перекатилась по плохо вымытому, пахнущему несвежей тряпкой, такому спасительному полу. Обернулась, вскочив на ноги. Мужчина снял обеими руками чёрные очки. По лицу его катились кофейные капли и падали с подбородка. Астра видела это как в замедленной съемке, капли медленно стекали по впалым щекам, прорезанным глубокими складками, собирались на узком подбородке, и тихо капали вниз, на синюю куртку. Она попятилась, он шагнул за ней. Рука его сунулась за отворот куртки, сжалась там в кулак. Тихо пошла обратно, вытягивая что-то страшное.

Астра придушенно взвизгнула, поворачиваясь, чтобы бежать без оглядки. Снова брякнул колокольчик. И в проходе, освещённом мигающими цветными лампочками, возник силуэт человека в такой же, как у её преследователя, тёмной куртке, застёгнутой наглухо.