Текст книги "Служанка в доме на Краю (СИ)"

Автор книги: Наталья Варварова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Глава 22

Я собирала со стола, украдкой наблюдая за Лиззи и Деусом.

Дочка залезла к демону на колени и спрятала голову у него на груди. Первые минуты она жалась к нему и жмурилась, но потом успокоилась и принялась болтать, рассказывая, как ловко пряталась вчера вечером и изображала мертвую.

По ее словам выходило, что твари ринулись в нападение, когда появилась я. Они реагировали на тепло, движение и даже на страх. Ярким солнечным днем, да еще в компании Дэва, пережитый ужас казался нам обеим зыбкой тенью.

Я внимательно прислушивалась к своим ощущения.

Демонов боялись, перед ними трепетали. Деус запросто мог спалить деревню. Выкачать жизненную силу у немагов, иссушить нашу землю… Война прокатилась здесь не так давно, менее двух столетий назад. Людей переместили обживать территорию вместо полностью истребленной расы. От них не осталось ни следов, ни изображений – их начисто стерли. И с людьми хозяева Ада поначалу обращались не многим лучше.

И в Дербте, и в Филде я натыкалась на совершенно кошмарные байки. Про то как демоны и бесы являлись на Край отдохнуть и поразвлечься.

Но как же мне бояться Деуса, если и я, и Лиззи в его присутствии чувствовали себя, как за каменной стеной? Оставаться с ним наедине было опасно вовсе не потому, что он мне угрожал… Вот и сейчас поймала его пристальный взгляд, и в груди стало теплеть.

Лиззи снова ухватилась за него покрепче, прильнула. Это ее любимая поза. Она нуждалась в телесном контакте, в объятиях. Могла надолго замолчать и словно задремать. Теперь эта потребность обниматься распространялась и на отца. Девочка забыла про те разномастные игрушки и сладости, что он принес, и что-то шептала ему на ухо.

Чувствовала ли я ревность? Совсем не много. Я, наконец, смогу не переживать, что ее вырвут из моих рук и запрут в каком-нибудь лагере для подозрительно одаренных – тех, у кого магия взялась неизвестно откуда, – и там и погубят.

– Вы не в духе, вы плохо спали? – граф неожиданно обратился ко мне. – Вы что-нибудь съели? По-моему, ничего. Просто двигали тарелки с места на место.

Я понимала, что вскоре он заговорит о важном, об ожидающих нас с Элизабет переменах. Ждала и страшилась. Заготовила несколько десятков аргументов, почему нас нельзя разлучать с Лиз… А он меня сбил!

Не к этим вопросам я готовилась. Вот зачем привязался?

– Если у вас есть кто-то важный для вас, Маргарет, то предупредите его, что в ближайшую неделю вы живете здесь, а потом уезжаете в столицу. Ваше общение отныне прерывается… Нужно попрощаться с кем-то в деревне – пойдем туда вместе. Хотите забрать вещи, законсервировать грядки и дом – то же самое. Вас могут использовать, и я должен это предотвратить. Не доверяю никому в вашем окружении.

Вот такого поворота я не ожидала. Пиала с джемом шлепнулась с посудной горки прямо в яичницу, которую я не успела убрать, потому что отвлеклась. И в итоге блюдо с двумя порциями яичницы приземлилось на пол. Плюх!

Звон, треск и опять грязный подол у платья. Милого нарядного бледно-розового платья с оборочками. Пусть я и потеряла память, но ничего подобного у меня точно никогда не было.

– Вы.. Вы с чего будете диктовать, как мне вести себя с теми, с кем я прожила всю жизнь? Как это понимать? Кого-то «важного» мужского пола я не припомню, и за эти четыре – нет, уже пять дней – он не объявился. А если бы и был, то это только мое дело. Ясно? Я взрослая женщина, а не салонная собачка, – я громко взвизгнула и лишь затем понадеялась, что Деус установил вокруг комнаты звуконепроницаемый купол.

После того, как Дэвид бесцеремонно выставил кузена за дверь, весь дом выжидающе замолчал. Новостей ждали отсюда, из этой комнаты.

Но я устала сохранять лицо. Меня душила обида... Кто он и кто я – нет смысла спорить, но мог бы посоветоваться, а не заявлять в ультимативной форме, что между мной и прошлой жизнью теперь стена. И все это, фи, не имело никакого значения… Голодранка с ее грядками, заготовками грибов и кореньев, с ее тропинками на болоте…

– Я требую уважения! – я вдруг заорала это вслух, шарахнув по столу уже не магией, а рукой. Стоявший на краю кувшин с молоком не заставил себя упрашивать. Бах.

Деус не проронил ни звука, а Лиззи испуганно охнула… Я собиралась помочь ему, показать, как правильно вести себя со смышленым не по годам ребенком. В итоге сразу закатила истерику в ответ на нахальные требования.

– Так, папа, ты не пугайся, – тут же нашлась Лиззи. – Мама почти не кичит. Это едкость. Она совсем не ззая. Но когда вот так, как сейчас, то ей надо дать вьемя. Она бысто остынет. А потом, это вазьно, тихо подойти и обнять.

– Отлично, милая, я так и сделаю. Обниму.

Лиззи тут же оказалась сидящей на кровати в окружении кукол, печального клоуна с телегой и с тренькающей заводной каруселью. Я пропустила момент, когда Деус успел ее починить.

В следующий мгновение демон стоял у меня за спиной и мягко уводил в сторону от стола, вокруг которого разразилась катастрофа.

– Так, девочки, а теперь слушаем правила поведения с папой.

Он обхватил меня за талию. Я растерялась. Да и вырываться при Лиззи значило бы пугать ее и дальше.

 – С папой мы не орем и не голосим. Вот как Элизабет – все больше полушепотом. Папа должен прислушиваться к своему сокровищу, а не уши ладонями закрывать. Если кажется, что обижена, то, повторюсь, не вопим, а деликатно рыдаем. Лучше не на виду, а в другой комнате.

Я подняла на него возмущенные глаза. Он издевается?

Встретилась с вертикальными огненными зрачками, которые медленно пульсировали. Деус едва заметно втягивал воздух, приблизив лицо к моей шее.

– Хорошо, – смилостивился он. – Дозволено рыдать рядом, но негромко. У нас Лиззи никогда не кричит на папу. А маме – можно, но только когда мы с ней вдвоем и играем во что-нибудь интересное. В остальное время мама ласковая и нежная. Ровно, как сейчас.

Большой палец заскользил по скуле, затем по подбородку. Достиг нижней губы. Я машинально сглотнула. Это капитуляция. Он сильнее втянул воздух у моего виска, но ему все равно было мало.

– Ты поняла меня, милая? Тебе тяжело. Ты не привыкла, но ты быстро схватываешь, Рит… Я жду.

– Да, – пробормотала я, теперь уже плотно прижатая ягодицами к его бедрам.

«С демонами ни в коем случае нельзя проявлять агрессию, – очень кстати всплывала строчка из какого-то пособия. Нет, чтобы вчера или десятью минутами ранее. – Не поворачивайтесь к ним спиной, не убегайте. Уверенно соглашайтесь со всем, что они говорят. Молитесь».

Глава 23

Демонстрация из серии «как вести себя, если папа – демон» впечатлила не только меня, но и Лиззи. Деус опять исчез по делам, а она какое-то время спокойно возилась с игрушками на кровати. Ну, просто шелковый ребенок. Только… слегка задумчивый.

– Зениться вам надо, – изрекла дочка, когда у клоуна не осталось ни одной конечности, прикрепленной к туловищу. – Кухака говоит, что зенатые музыки не доставьяют непиятностей, еси зена умная. А ты, мама, самая умная. Папа успокоится и не будет ядом с тобой так сийно нагъеваться.

Повезло, что тарелки и недоеденные блюда я уже отправила. Ронять больше нечего.

– Жениться, – пролепетала я. – Твой папа – граф, а я кухарк.. тьфу! Служанка.

Не стоило объяснять ребенку, что Деус меня не любил и даже не помнил. Я для него осталась размазанным пятном, ступенькой между бредом и сном. Вот дочь он сразу учуял… Но внутренний голос не желал соглашаться с самоуничижением и тут же хмыкнул, что меня зато демон унюхал.

После того, как он прошептал это свое «я жду» – как и до этого «Кара», – я до сих пор не пришла в себя. По-моему, пульс и сейчас не восстановился. Если этот черт провернет что-то подобное, когда Лиз не будет рядом, то я невероятно покорно ухвачу его за шейный платок и утяну в постель…

Да что со мной такое? Это все Дэвид виноват. Нельзя разговаривать с женщиной Так. Это против всяких правил. Теперь мне нужно, чтобы он побыстрее вернулся и не выпускал меня из капкана рук.

– Папа – веиикий демон. Он хоть на конюхе мог бы зениться, но папа не захочет.

Я захлопнула рот, потому что на любой аргумент у Элизабет найдется свой. Еще более весомый.

Надо вести себя как взрослая женщина. Как мать.

– Эммм. Не будем торопиться. Мне нужно вернуть себе память и разобраться в некоторых делах. Дэвид тоже будет вспоминать. Когда мы познакомились, он сильно болел. Но, конечно, со временем все встанет на свои места.

Однако Лиззи тоже не собиралась сдаваться:

– Надо схитьить. Ты не доззна сама поситься замуз. Веди себя, как сегодня, мол, ты его боишься и тойко мимо походиа. Тогда он начнет охотиться. Он зе не захочет тебя отпускать.

Никакие мои возражения не рассматривались… Хотя, казалось бы, это последнее, что должно бы волновать малышку. У нее есть мама и есть папа. Может, для нее союз, закрепленный по всем правилам, означал уверенность в завтрашнем дне? Одинокая Маргарет не сумела дать дочери эту уверенность.

– Так и скажи, что хочешь большой праздник, – я попыталась свести все в шутку. – Красивое платье себе и мне.

– Нузно, чтобы тебя никто не мог забать и навъедить. Из папино куга узе ни один стахоюд не вытащит.

Этот разговор прервала миссис Такер. Она так ненавязчиво поскреблась в дверь, словно Деус все еще был здесь.

– Все готово для переезда, леди, – со скупой улыбкой сообщила она. Сразу не сообразишь, издевается ли или, действительно, пытается смягчить ситуацию. – Его Сиятельство пожелал, чтобы вы поселились у него. Там и камин греет лучше, и стены не так отдают тепло. У маленькой леди не будет риска простудиться.

Такер без пояснений положила на кровать платьице, которое, на первый взгляд, было Лиззи великовато. Но с учетом того, что у нас с собой только та рубаха, что сейчас на девочке, и еще одна нижняя…

Элизабет издала победный визг. Ей не терпелось примерить обновку. Я как раз заплела дочери две тугие косицы.

Отвела экономку чуть в сторону, пока девочка боролась с завязкам на вороте.

– Скажите, что происходит? Потому что я ровным счетом ничего не знаю. У меня никак не выходит с ним нормально поговорить, – я резко замолчала. Женщина наградила меня понимающим взглядом.

– Может быть, вызвать лекаря?

Я чуть не подавилась.

– Нет-нет, мы с Лиз абсолютно в норме. Но у меня сегодня смена, а со мной Лиззи. И этот человек, то есть лорд Деус, запретил покидать комнату...

– Забудьте о сменах, миссис Донахью. Официально вас не увольняли, но граф дал понять, что теперь ваши права, как у нашей госпожи. Вы можете выбрать горничную, заказать еду – перекусить немедленно или чтобы ее приготовили через несколько часов, попросить ванну или книги из библиотеки… Вот только покидать покои и, правда, нежелательно.

Как Деус себе это представлял? Что я просижу весь день с энергичным ребенком в четырех стенах? Тогда от его комнат ничего не останется.

– Миссис Такер, я не планирую сбегать, но мы с Лиззи погуляем в парке и посмотрим лошадей. Иначе она взвоет.

Я опять почувствовала напряжение, повисшее в воздухе. Пожилая женщина размышляла.

– Кто-то из девушек мог бы выйти с Элизабет вместо вас, но мы не знаем, как к этому отнесется Его Сиятельство. Так что давайте не рисковать. Через пару часов он вернется и уточнит свое распоряжение.

Вот так. Она по-прежнему интересовалась моей Лиззи, но не до такой степени, чтобы подставляться перед Деусом. Его она боялась.

– В Энфилде перемены, миссис Донахью, – заметила дама. – Граф уехал сопровождать виконта в Дебт. Он на неделю или две поместит кузена на лечение. Милорд Дэвид заявил, что наш лорд опасен для окружающих. Понятно, что имел он в виду вовсе не меня или старого дворецкого. На какое-то время вы станете хозяйкой. Все в полной растерянности.

Глава 24

На самом деле единственный госпиталь в Дебте и близко не решал проблему, с которой столкнулся виконт. Но все оказалось серьезнее, чем Деусу показалось при беглом вчерашнем осмотре.

Морлей не просто не просыхал больше месяца – он мешал напитки из бара с жидкостями, предназначенными для бытовых целей (дубления кож, очистки металла от ржавчины, полировки и даже окраски дерева).

Ими, случалось, пользовались нелюди, чтобы, как они выражались, поддать пару. Однако Мор по своим кондициям относился больше к человекообразным. От дальнего прародителя ему досталось сила, выносливость и звериное упрямство.

Еще и поэтому Дэв принял решение держать его за пределами Энфилда, пока девочки там.

Лекарь первой категории Самуэль Берг, мужчина лет тридцати, обильно смазывавший залысины бурдой с запахом залежалого сыра, пошел графу навстречу и пообещал выделить Броуди отдельную комнату со всеми удобствами. В свою очередь Деус обязался поставить охранный контур и заставить виконта носить сдерживающие силу браслеты.

Тогда кузен спокойно, не пугая персонал, мог посещать ванны, обтирания, массажи, утреннюю и вечернюю зарядку, а также оздоровительную гимнастику. Но первые дня три-четыре ему было уготовано лежать пластом и пить выводящие заразу отвары.

Берг не менее трех раз повторил, что Морлей почти сжег пищевод, желудок и поджелудочную, разрушил себе печень, а ясности сознания лишился давным-давно. По словам врача, виконт изображал более-менее вменяемого, чтобы не лишиться привычного образа жизни.

– Попал я, брат? Да, брат? – бормотал Мор, лежа на довольно высокой кровати. К нему присоединили сразу восемь кристаллов, пять из которых его чистили, а три – восполняли нехватку необходимых веществ. Он же цеплялся за рукав Деуса, как когда-то в детстве.

Демон сдерживался, чтобы не зарычать. Он должен был проверять младшего сам. Возвращаться на Край время от времени. Ну, хотя бы раз в год. Вместо этого он получал письма Мора с просьбами ссудить деньгами, с жалобами на долги чести – и откупался от непутевого братца, как от утомительной обузы.

Разумеется, он и был обузой. Весь такой на редкость неправильный. Ему не полагалось наследовать титул. Деус собирался отправить его служить, а затем выдать ему имение, не нуждавшееся в тщательном управлении. Например, с поставленными на поток лесозаготовками.

Но старший брат Морлея помер от заразы, которая в том году скосила многих. А он, Деус, обещал старому виконту приглядывать за Мором.

Но после того, как Дэв потерял свою Кару, вернулся за ней через несколько месяцев, проведенных в Бездне, и не нашел и следа, Энфилд стал его плохо зажившей раной.

Надо сказать, эти земли всегда нагоняли на него тоску. Сложно быть привязанным к семье не очень сильных магов, где каждый живет лет сто, не больше. Нужно было оправдывать свою, по их меркам, излишне продолжительную жизнь. Иногда «умирать» и представляться собственным сыном. Но всегда – всесильным графом Элфордом, владеющим большей частью Края и связанным с Броуди кровными узами.

Отец Морлея, впрочем, к тридцати годам изучил семейные архивы и обо всем догадался. Сам же Мор был так же далек от прозрения, как и в раннем детстве.

А сейчас, если бы не вся эта история, когда они оба принялись искать дочь, то чем бы все кончилось? Шалопай такими темпами вскоре бы погиб.

– Можно я повою? Что-то мне страшно, – вежливо поинтересовался Броуди часом ранее, когда Берг устанавливал над ним свои камни.

Тогда лекарь снова отозвал Деуса в другую комнату и поинтересовался, в курсе ли он, что у его кузена все признаки оборотня, который не в состоянии обернуться.

– Подозреваю, имела место задержка в развитии. Вашего брата отличает крайняя импульсивность и такая же степень собственничества. Он не умеет сопротивляться пагубным привычкам, но обернись он, а потом научись делать это с положенной его природой регулярностью, то вы бы его не узнали. Все гипертрофированные черты в человеческом варианте бы сгладились. Остался бы расчетливый хищник.

Сначала Деус чуть не рассмеялся.

– Вы умеете отличать беса от оборотня, доктор? И кто он, по-вашему, кабан, волк или медведь?

– Думаю, смесок. Мурло вылезет, конечно, еще то. А тот факт, что потомки бесов чаще становятся обортнями, доказан еще тридцать лет назад. Современная наука…

– Да-да, – Дэву было не до теорий. – Давайте разбираться. Приведите его в форму. Если параллельно еще какие-то проблемы вскроете или даже решите, тем лучше.

Берг остался доволен новым пациентом. Вот что значит, приличная семья. Ему был выдан кредит на тысячу монет – практически неограниченный. Следовало лишь отчитываться о проведенных процедурах. С другой стороны, кто в здравом уме станет обманывать демона?

Самуэль идиотом не был. И хотя про графа подобных слухов он не слышал, лекарь верил собственному чутью, а не людской молве.

Деус же вернулся к брату.

– Ты выкарабкаешься. Я заложил на твое лечение такую сумму, что ты обязательно захочешь потратить на себя хотя бы часть. К тому же Берг заинтересовался твоим случаем.

Кузен уже полусидел на подушках.

– Ты обещал привести мне Аманду. Я должен с ней поговорить. Объяснить, что произошла ошибка, – заявил он надтреснутым голосом. Без алкоголя все раскаты в нем куда-то исчезли.

Может, действительно, оборотень? Вцепился в эту девицу, как клещ, а видел ее от силы два раза.

– А ты обещал как следует вспомнить все про Рит. Сейчас и немедленно. Аманду получишь, когда я оценю результаты твоего лечения.

– Я сразу заметил, как тебя шарахнуло об эту горничную. Иначе, вот еще, стал бы свою девку предлагать… Глаза кааак загорелись… Ладно-ладно, не злись. Что я бабу для брата пожалею? Но ты уверен, что девчушка твоя? Есть в ней что-то такое, неуловимое, наше…

Деус вздохнул и впервые за эти дни потрепал брата по плечу.

– Дурень же ты, Морлей. Это нормально, что ты чувствуешь родство. Мы же с тобой связаны кровью. Меня ты как видишь?

– Ясно как. Как братана. Иначе стал бы я с тобой говорить, Деус. Свинтил бы, теряя подштанники. Ты же лютый монстр, ты в зеркало на себя смотреть не боишься? Но ты свой, и мне плевать.

– Правильно, – граф взял с тумбочки склянку, на которой было проставлено время приема. – И дочка моя, та еще лютая зайка. Но ты наш. Мы с тобой разных видов, и это не мешает нам быть в одной семье. Так что пей эту синюю гадость, Мор, и не думай избавиться от нас раньше времени.

Глава 25

Деус шел по плохо криво сложенной мостовой одной из центральных улиц Дебта. А ведь он лично следил за тем, чтобы несколько процентов от бюджета  всех городков Края шли на благоустройство.

Отличный верховный советник и лучший в своем мире адвокат – а хозяйственник из него такой, что хоть глаза закрывай.

Самым распространенным камнем в Бездне была пемза: в столице ее частенько стелили на дороги. Зачем мудрствовать, если после очередного разлива Горнил все снова придется перекладывать? Впрочем, разновидностей базальтов в центральных землях тоже хватало.

В Дебте же левую половину улицы могли закрывать деревянными чурками, то есть поперечными спилами (с лесами здесь проблем все еще не было), а правую замостить скальным булыжником или диабазом, вывезенным уже из метрополии.

Дэв машинально отмечал эти детали, чтобы вернуться к ним позже. Вообще-то демон решил прогуляться по городу, чтобы определиться с магазинами. Обувные лавки, детское платье, шляпки и ленты, белье и нижние юбки – его интересовало все.

Он опасался пока перемещать Маргарет в столицу, даже на несколько часов. У него катастрофически не хватало данных, а рисковать он не имел права.

Шутка ли, в один день он стал ответственным сразу за двух девиц – свою маленькую королеву (Деус прямо видел Лиззи сидящей на краю провала к источнику Пламени и болтающей ногами) и Маргарет Донахью.

Эта особа превращалась то в роскошную Кару, то в Марту с заштопанными чулками. Так Деус называл про себя всех хмурых служанок, которые не ждали, что им дадут «на чай», а кофе всегда приносили холодными.

Нет, Рит – даже не Марта. Она маленькая лесная ежиха, ощетинившая иголки. А как она сегодня на него заорала? Ни одна женщина, сколько он себя помнил, не смела поднимать на него голос. Однако ее страх был ему не нужен, а вот признание его силы, подчинение ему… За то понимание, что почти сразу мелькнуло в ее взгляде, он готов был ее расцеловать в обе покрасневшие от смущения щечки.

Морлей часом ранее старательно напрягал память, чтобы ответить на вопросы брата. И Деус, ненавидя себя за это, начал с того, чего никогда не обсуждал с приятелями даже во время загулов:

– И как она? Ласковая или наоборот? Горячая – или лишь бы поскорее уснуть? Я был в лихорадке и почти ничего не запомнил, – нагло соврал он.

В горле застрял злой ком. В этот момент он себя не выносил. Оба, – и Мор, и Рит – здесь были не при чем. Конечно, он не забыл, как вела себя в постели Кара, но клятая ревность разъедала ему мозг.

Зачем ему было знать, как спали кузен и служанка, для которой даже несколько монет означали целую неделю ужинов для себя и для дочери? Мор мог кинуть подачку, мог обеспечить подработкой. Рит же тратила столько сил, чтобы собрать годовой взнос на открепительную для Лиззи. Для его дочери.

Благосклонность хозяина защищала от чужих посягательств и помогала получить более легкую работу по дому… Все это он понимал и все равно спросил.

Морлей в своем состоянии врать не мог:

– Если честно, Дэвид, я ни хрена не помню. Точно скажу, что любая попытка на нее забраться, как вчера, оборачивалась сном. А вот что до него?… Конечно, мне как мужику нельзя было признаться себе, что я просто все продрых. Помню, как сжимал ее кругленькие ягодицы, как в носу щипало от острого запаха, типа как сок алоэ, – а потом я словно проваливался. Да и чего ты спрашиваешь? Ты же не слезал с нее почти сутки.

В это время Деус отчаянно боролся с собой, чтобы не уточнить – Мор совсем не помнит, ни одного раза не помнит?… Бездна раздери холодное Поднебесье, что с ним происходит… Когда же он опустился до такого?

– Сегодня она открыла мне дверь и как зыркнула. Раньше глазки в пол опускала, носом шмыгала, а в этот раз – натуральная ведьма. Может, не все они перемерли. Будь с ней аккуратен, брат. Я прям испугался, и все опустилось. Если ты понимаешь, о чем я.

Деус вздохнул и дал себе слово не пытать Маргарет на ту же тему. Иначе она сразу сообразит, что он свихнулся… Если Мор не был ее любовником, – ну, допустим, – то кто-то же был. Значит, надо их всех отыскать и переправить в нейтральную зону, за пределы Бездны.

У Рит начинается нормальная жизнь. Нельзя, чтобы прошлое вдруг вылезло наружу и потянуло ее за собой. Это ради ее же блага и блага Лиззи… Почему же тогда он себе так противен?

Никогда Деус не позволял себе вмешиваться в личную жизнь женщин, с которыми спал. Да, он бы резко охладел, узнав, что у возлюбленной он не один… Но вмешиваться? Для этого он слишком высокого мнения о своей персоне.

Однако здесь совсем другое дело, успокаивал он себя. Это мать его дочери, поэтому он так нервничал. Вполне обоснованно.

Мор, тем не менее, рассказал и нечто по-настоящему ценное. Оказывается, он обратил внимание на Маргарет вовсе не потому, что спал со всеми служанками подряд.

– Дело ведь не во внешности. Она умела быть по-настоящему незаметной. Бегает какая-то тень, шелестит юбками. Но случился у меня разговор года два назад. Весной. Я это помню, потому что колено особенно ныло… Приехали соседи, их бабы ели конфеты и раскладывали преферансы, а мы с лордами выпивали в курительной. Я уже лежал на кушетке, и кто-то из них мне и говорит, мол, отдай свою белобрысую горничную в аренду. Я не поручусь, то ли он ее уже где-то зажал, то ли собирался, но уж больно она ему понравилась.

Деус напрягся. Вот это могло быть по-настоящему важно. С какой целью один из местных аристократов хотел забрать у Броуди служанку? Симпатичную, но такие имелись в любом большом доме.

– Что за лорд и почему в аренду? Мы же не афишируем, что большая часть имущества и все прикрепленные к земле люди значатся за мной.

– Так, брат, я же говорю, что уже лежал. Не помню я его ни его лица, ни вообще, кто тогда к нам заявился с визитом. И в самом деле странно. Знал хмырь этот, что я не смог бы выдать ему бумаги на нашу служанку. Только временное разрешение на работу на другого хозяина. Бренди мне дорогой посулил. Кошелек с деньгами… Мол, невмоготу ему, надо срочно всунуть. Чуть ли не тем же вечером с собой забрать. В одной карете с женой собирался девку везти. Посмотрел бы я на эту троицу, – Морлей заржал так, что бутылочки с лекарствами на прикроватном столике затряслись.

Демон заставил себя сдержаться. Почему он не нашел Кару сразу? Как он допустил, чтобы она еще пять лет вращалась в этой грязи. Удивительно, что он тогда не привязал ее к себе… Мысль сначала показала ему безумной. Соединить жизнь со случайной любовницей… Но потом сознание прояснилось. В том своем состоянии он не не хотел, а просто не мог этого сделать.

– Бренди я его вылакал. На правах гостеприимного хозяина. А насчет Рит – послал подальше. Чтобы моих девок всякие из-под моего носа уводили… В тот вечер я приказал ей прийти в мою комнату.

Он лихорадочно перебирал воспоминания.

– И, вероятно, она дошла, потому что утром я не гневался. Проснулся без похмелья. И, конечно, без девки. Но соседу своему решил такую полезную в хозяйстве девчонку не отдавать. Ведь даже голова не болела, а по телу бродило что-то приятное.

Морлей глянул в перекошенное бешенством лицо Деуса. Совсем идиотом виконт не был.

– Наверное, бродило. Возможно, и нет. Голова дырявая совсем. Не память, а решето. Не отдал я этому, не помню кому, твою Рит. Это же главное.