Текст книги "Служанка в доме на Краю (СИ)"

Автор книги: Наталья Варварова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Глава 36

Я успокоила Элизабет, сказав, что попробовала испытать собственные силы, пока Деус рядом. И дочь сразу поверила. Она вообще верила этому демону безоговорочно – и оба воспринимали это как должное.

Мне стало казаться, что им не нужно даже знакомиться. Они вели себя так, словно до этого всегда были рядом. Другое дело, что девочка вила из папаши веревки.

Но, наверное, встречались на свете и такие семьи, где матери вечно приходилось выступать в роли надзирателя. Иначе, только зазеваешься, и вместо каши на завтрак у них будет торт, а вместо игрушек, убранных в короб, – три коробки новых.

Когда Лиззи залезла на стул и потянулась к письменным принадлежностям на рабочем столе, Деус хотя бы догадался спрятать оба футляра обратно в портал. Я краем уха следила за их беседой.

– Хочу клолика с одним челным ухом и двумя класными глазами, – рассуждала Лиззи. – Да, с двумя белыми класивее, но Мила лассказывала, что такие клолики – слепые. Пускай живет в моей комнате и жует капусту с утла и до ночи.

Я покачала головой, представив эту картину.

– Нет, Лиззи. У Миры кролики обитают в огороде, а не вместе с ней. Если поселить его в комнате, то это никому не понравится.

Дэвид тоже вмешался:

– Есть породы кроликов, выведенные для помещений. Они в несколько раз меньше обычных. Его можно поселить в вольере, а также оборудовать для зону для прогулок. Но ты уверена, детка, что хочешь именно кролика? Его можно брать с собой в гости или на занятия, однако, если у тебя будет пес, мы сможем его дрессировать. Кроме того, разумный боевой пес заменит собой нескольких телохранителей. А если мы заведем лошадь, то сможем вместе перемещаться через миры…

Он не умел ее отговаривать, или же и не собирался. Дочка тут же его перебила.

– Тогда заведем клолика, собаку и лошадь, пап! Я буду ухаживать за ними по отдельности.

– А, может, еще кота? – не выдержала я. – Сначала давайте определимся, где мы проживаем и каким составом.

Оба, отец и дочь, посмотрели на меня с недоумением.

– Лаз папа нашелся, то какие могут быть воплосы, – заявила Лиззи. – Ты доблая, ты же его не выгонишь. Папа у нас нолмальный. Даже самый лучший. У Милы – вот не очень. Он колотит ее маму, целыми днями спит и плохо пахнет. И у него вообще нет магии. К тому же наш еще и класивый. Правда, мам?

Ох, с этим сложно было поспорить. Лампы уже зажглись и на блестящих волосах Деуса порхали блики. В его глаза я боялась даже заглядывать… Там только пропасть, свободное падение и яркая вспышка, которая будет означать, что от Маргарет Донахью не осталось даже воспоминаний.

Сгорю мгновенно и безвозвратно.

Но я снова кивнула. Ведь Лиззи ждала ответа.

– Я не о том, чтобы прогнать папу. Я против папы ничего не имею.

Брови демона встали выразительным домиком.

Да-да, я не о том, чтобы выгнать графа из его собственности.

– Твой папа не живет в Элфорде и бывает тут редко. Он дал понять, что нам следовало бы переехать в столицу. Разводить здесь целый зоопарк совершенно безответственно.

Деус все-таки вспомнил, что взрослые люди умеют рассуждать.

– Лиззи, мы скоро переберемся в большой городской дом. Тебе там понравится. Он в пригороде, рядом парки. Идеальное место для конных прогулок. А сейчас у тебя достаточно времени, чтобы узнать больше о домашних питомцах и выбрать кого-нибудь. Мне пока нужно уладить формальности, связанные с прикреплением Рит.

Я вопросительно смотрела на него и боялась уточнить. Он же не при каких условиях не лишит меня дочери. Ну, правда, демон ни разу не заговаривал об этом всерьез… Я не сомневалась, что у него достаточно ресурса, чтобы заткнуть мне рот, запереть здесь и никогда не выпускать.

С первых же минут, как он вырос на пороге, я собиралась дать ему понять, что я и моя магия необходимы для правильного развития ребенка не меньше, чем его (и это в самом деле так!). Но вроде как нужды его убеждать так и не появилось. Демон в восторге от того, что стал отцом. Он благодарен за свое спасение, деталей которого я до сих пор не помню. Деус не пытался приписывать мне корыстные мотивы – а я его физический интерес… Богиня, надо быть слепой, чтобы его игнорировать.

И, однако же, кто поручится, что еще через неделю ему не надоест эта игра? Хорошо, если он устанет от нас обеих – швырнет денег и забудет… Глядя на него и Элизабет, я в это почти не верила. Скорее, ему наскучу я, забавная игрушка на пару ночей… И что последует за этим?

Будь мы оба в одинаковом положении, то я бы, не раздумывая, согласилась на роман. Вернее, я бы на нем настаивала. Я женщина, и жизнь у меня только одна. А так, чтобы сохранить дочь, для меня все плохо – и его бурный интерес, и его резкое неудовольствие. Юридически я ничтожество. Бездна, как же мне себя с ним вести…

– Лошадка, – протянула девочка. – Ее возьмем обязательно. Одну для мамы и одну для меня. Здолово, что ты с нами, пап. Мама стлогая, но совсем не злая. Тебе плидется часто-часто мыть руки, а ноги – только если идешь спать в кловать… И еще уши, нос, после еды – лот. Ты пливыкнешь.

– Не сомневаюсь, – рассмеялся Деус. – Я готов мыть по два раза. Даже шею. Я люблю принимать ванну, и ты полюбишь. Пустим по воде пузырьки… А если мама все-таки будет мною недовольна, то всегда сможет выгнать меня в апартаменты или в отель.

Он находил эту ситуацию смешной. Меня она, напротив, ни капли не веселила.

– В столичном особняке мне отведут такую же комнату, как здесь? Закуток рядом с ванной комнатой в твоей спальне? Логичнее было бы присоединить каморку к покоям дочери.

Деус, который, было, отошел, вернулся ко мне и присел рядом. Элизабет что-то рисовала за столом. Так старалась, что аж высунула кончик языка.

– Эммм, а почему ты сделала вывод, что это твоя комната, Рит? Я предусмотрел маленькое помещение для ваших старых вещей. Но оставил его подальше от спальни Лиззи, если вдруг они будут представлять угрозу.

Я заморгала. Его близость, как всегда сбивала с толку. Он сейчас был серьезен?

– Я подумала, подумала… Но там стояла кровать… А еще окно. Зачем в чулане окно?

– Логично, что ты ошиблась, – промурлыкал демон. – Но мебелью этот закуток обставлял не я. А окно нужно на случай, если бы в вашем скарбе, действительно, нашлось нечто опасное. Открытое пространство быстрее гасит магическую энергию.

Растерянно глядела ему в глаза, забыв об опасности, которую они представляли для моего бедного рассудка. В них как раз что-то взорвалось, полыхнуло алым. Он наклонился чуть ближе.

Облизнула губы. Ох, я уже заметила, что Деус воспринимал это не иначе как приглашение. Внезапно он перестал дышать, а у меня в ладонях появился зуд. Я едва сдерживалась, чтобы не обхватить плечо мужчины и не сжать изо всех сил.

Рядом с ним со мной постоянно творилось что-то… И тут я обратила внимание на его кисть. Наши руки почти соприкасались.

Глава 37

Я уже видела это прошлой ночью. Полосы темных рун расползались по внутренней стороне ладони демона – они были похожи на татуировку, сделанную черную ртутью, у которой нет ни начала, ни конца. Впрочем, рунами их назвать можно только условно. Я не угадывала в них знаков или определенных символов. Пульсирующий узор извивался под его кожей, изменяясь каждую секунду.

По-моему, я вскрикнула. Прежде всего, от неожиданности. Но еще потому, что меня так и тянуло переплести наши пальцы. При этом я четко осознавала, что обратного пути уже не будет. Дэвид Деус заклеймит меня, словно… Вообще-то рабов у нас клеймили, как и везде, при помощи тавра. Здесь же что-то магическое и более глубокое. Эта штука попала бы ко мне в кровь. Деус присвоил бы меня изнутри.

Мужчина помрачнел и спрятал руку за спину. Перед этим я успела заметить, что плетение отнюдь не заканчивалось его кистью. Оно стремилось к локтю, а дальше скрывалось под закатанными рукавами рубашки.

– Не бойся, Кара, – заметил он с характерной хрипотцой. – Я реагирую на тебя определенным образом. Но ты в безопасности. Я не стану…

Его голос всегда менялся от желания, а также в минуты напряжения. Сейчас он явно боролся с собой.

– Что это? – выдавила из себя, отнюдь не уверенная, что мне в самом деле хочется знать.

– У нас дочь, и мое тело – да и вся бессознательная часть меня – воспринимает тебя определенным образом. Ты моя семья, ты принадлежишь мне…

Его голос становился тише и глуше.

– Если ты сумела родить один раз, то станешь матерью снова. Когда мы оба этого захотим. Ты приняла мой огонь и понесешь его дальше. Без тебя я больше не стану целым. Пока я не свяжу нас, не стану…

По-моему, он говорил это уже в мало вменяемом состоянии. Его немного потряхивало, и он отошел от меня на несколько шагов. Вряд ли он это серьезно… Когда мужчине вдруг не удалось снять свое…хмм… напряжение, то кровь снизу ударяет в голову, затуманивает мозг, и он перестает отвечать за слова и поступки. Так это объясняла моя приемная мама.

Через несколько минут демон придет в себя. Хотя странно это, конечно. Мне казалось, что возбуждение у него прошло. К тому же Лиззи, принявшаяся раскрашивать его стол чернилами и напевавшая себе под нос, не способствовала разжиганию страсти.

Порылась в памяти. Хотя событий за последние сутки произошло столько, что я немного путалась в их последовательности, почти уверена, что про необходимость подыскать мне покровителя он заявил до того, как увидел Лиззи и сделал все выводы.

– Так принято у демонов? Меня надо закрепить за тобой? Если родила, то стала вхожа в дом? За порог не выставят и другому не отдадут?

Вопросы так и сыпались из меня – но с каждым он сходил с лица и лишь крепче сжимал свои невероятные губы. В конце концов отступать ему стало некуда и он уперся в кресло.

Дэвид закрыл глаза и то ли прорычал, то ли простонал:

– Кара миа, адское пламя, пожравшее все соседние миры… Я честно пытаюсь бороться с собой. Но я же просил не упоминать при мне других мужчин в такие… моменты. Ни садовников, ни кучеров, ни, тем более, демонов…. И не доставай свой чудесный язычок изо рта, прошу. Сеть сплетается сама. Я почти ничего не могу с этим поделать. Рядом с тобой я схожу с ума. Идеальным решением было бы на время разделиться, но сейчас это невозможно. Я чувствую твое влечение и…

Кресло перевернулось и глухо стукнулось о ковер. Если демон продолжит в том же духе, то скоро упрется в стену.

Бездна, мне, наоборот, не нравилось, что он пятился прочь. Хотелось взять его за руку, переплести наши пальцы и наблюдать, как диковинный узор расплетается уже под моей кожей. И пусть не прекращает рассказывать, что он не может мне сопротивляться.

Я присела на кровати и протянула руку в его сторону. Мне всего лишь нужно уточнить:

– То есть это не рабство? Ты не собираешься меня привязать?

Он тут же вернулся – мгновенно оказался рядом. К тому, как молниеносно он двигался, невозможно привыкнуть.

– Собираюсь, – пробормотал он, не сводя не очень трезвого взгляда с моих губ. – Только, скорее, я сам сдаюсь в рабство. Выберешь ошейник, какой тебе более симпатичен.

Я не рассмеялась. Не стала разбираться, шутка это или нет. Не узнавая себя, заявила почти капризно:

– Покажи. Только не прикасайся. Я рассмотрю, что это такое.

Одна рука у него так и повисла плетью. Вторую он осторожно перевернул ладонью вверх и отвел в сторону. Темные линии узора как будто распухли, узлов прибавилось. Они слегка мерцали и не прекращали пульсацию… Все-таки я попала под гипноз, потому что находила это зрелище завораживающим и прекрасным.

– Ближе, – потребовала я. – Еще ближе. Ты специально убрал так далеко?

– Рит, – голос демона дрогнул. – Мне просто необходим контакт с твоей кожей. Я задыхаюсь. Теряю землю и контроль над огнем. Но я настаиваю на том, чтобы ты понимала, что делаешь. Эту связь невозможно разорвать. Я…

Не слушая его, я потянулась к открытой ладони и… Ничего не случилось… Вернее, произошло то, что и должно было случиться. Элизабет, которую мы оба потеряли из виду, тоже заметила необычные танцующие узоры на папиной коже. Она набросила на него сзади и, недолго думая, схватила за обе руки.

– Лиззи, – заорала я.

– Детка, – выдохнул Деус.

Но сомневаться или пытаться остановить их обоих – теперь уже поздно. Если на меня демон реагировал по вполне определенной причине, то сплести кровную вязь с дочерью он был готов еще вчера. Зачем себя обманывать Он был готов в любой момент.

Это я требовала отправиться в лес, к болоту, и провести ритуал там, где я всегда лучше чувствовала собственную энергию. Потому что для Лиззи привязка к клану отца не пройдет гладко. Я знала это… Просто знала и все.

Однако сейчас девочка улыбалась. Ее глаза искрились от того, что родная стихия мощно расходилась по венам. Огонь ей привычен и близок, а моя магия, напротив, дремала в ней – как вечная ловушка, как угроза.

Деус немного напрягся, а потом – тоже расслабился. Уголки губ поехали вверх. Значит, все в порядке. На моих глазах причудливое кружево уже рождалось на тыльной стороне ладони Лиззи. Разматывалось по запястью все выше и выше.

Так Элизабет Донахью стала демоном Бездны… Или демоницей?

Глава 38

– А это что за нож?

Лиззи ткнула лезвием с загнутыми кончиком в сторону Деуса. Тот молниеносно отстранился, вряд ли сознавая, что делает.

– Рыбный, Лиззи. Видишь, он совсем не острый и сконструирован таким образом, чтобы отделять филе от костей.

Девочка озадаченно разглядывала блестящий серебряный ножичек с фарфоровой рукоятью. Сперва, посмотрев на всю эту сервировку, она решила, что папа решил с ней поиграть… Нет, это в апартаменты к графу принесли обед и разложили все, как должно.

Мне встать с постели позволено не было, и я требовала себе на поднос любое блюдо со стола. И, главное, не участвовала в этой пытке вместе с Элизабет. При этом все запоминала. Я помогу дочери освоить этикет приема пищи.

– А теперь положи его справа. Между ножом для закусок и ножом для масла. Рыбное блюдо подают одним из последних в череде основных… Так, что, какой нож самый главный и поэтому лежит ближе всех к тарелке?

Кстати, я сама разбиралась в сервировке кое-как, потому что никогда не прислуживала за столом.

Малышка со вздохом подняла столовый. Он больше других и у него привычная форма. Тут уже не перепутаешь. Но запоминать все эти премудрости в четыре года… Уж лучше бы приставил к ней учителя для правильного проговаривания звуков или обучения универсальному языку.

Если честно, я не сомневалась, что все эти учителя – и даже больше – у ребенка скоро появятся. Деус меньше всего походил на родителя, который скажет, что дите само разберется, чем ему заняться… У нас в деревне таких тоже было мало. Большинство папаш считали, что чем раньше отпрыск пойдет в помощники, тем лучше… Деус же – вылитый отец-фанатик. Он будет учить, он заведет расписание, он разработает программу. Хорошо, что Лиззи не так-то легко выстроить по струнке, а ему – особенно.

– Я не хочу лыбу, папа. Нож с загогулиной можно сразу убилать… Подашь немножко мяса без подливы? В этом доме умеют просто жалить и ничем не поливать? Мама на ярмалке покупала мне ломти сухого жаленого мяса. Они назывались чипсы из кабана.

И маленькая вредина поджала губы, потрясающе скопировав Деуса.

Демон послал мне изумленный взгляд и страдальчески закатил глаза. А чему он удивлялся? Он готов дать Лиззи все – она все и возьмет. Ей два раза предлагать не нужно… Однако, несмотря на эти новые манеры коронованной особы, я верила, что моя девочка не станет никого обижать и задаваться. Она добрая, общительная и умеет делиться. А я буду рядом с ней и буду наблюдать.

– Или давай слазу покажу тебе вилку для деселтов, ложку для деселтов и… ложку для моложеного… Вот почему его плинесут потом, а ложку вынесли слазу же? Вилки, пап, всегда слева… Ты у меня пло это сплашивал или не успел?

Обед грозил затянуться как минимум еще на час. Я переставила поднос с порцией жаркого на столик и неожиданно для себя уснула.

Первый раз я проснулась спустя несколько часов в той же самой кровати. Расстроилась, что не успела ополоснуться в тазике, а потом сообразила – дом не мой, кровать не моя, тазика здесь нет и в помине. Однако я помнила, где у демона дверь в ванную.

Старалась не поворачивать к нему головы и все равно знала, что он спал, раскинувшись, на своей половине. В одних легких хлопковых брюках, которые бесстыдно ничего не скрывали. И еще он сбросил свое одеяло.

Мне хватило одного быстрого взгляда, чтобы все это рассмотреть.

– Возвращайся, Рит, – донеслось мне в след. – Не буди Лиззи. Мы с ней договорились, что она больше не боится спать одна.

В ванной я с оцепенением рассматривала розовую зубную щетку, стоявшую рядом с черной. Розовая расческа лежала на полочке рядом с мужскими и с принадлежностями для бритья. Кроме того, я насчитала по меньшей мере три розовых полотенца.

Деус выбрал цвет, который не оставлял сомнений. Или же у него была привычка держать рядом со своими вещами комплект для любовниц.

Я заглянула к Лиззи и убедилась, что сон ее крепок. Еще бы, новехонькая сорочка приятно льнула к телу. Как и днем, на трех подушках разместились тряпичные куклы и медведь. Несколько энергетических барьеров едва слышно жужжали, образуя над Со вздохом отправилась обратно, где меня уже ждали.

– Ты все неправильно поняла. Вязь образуется не из-за того, что ты родила мне дочь. Вернее, не только из-за этого. Многие демоны пытаются сплести связь со своей супругой после свадьбы, или когда она беременна, потому что это гарантирует спокойные роды. Ну, и не только из-за этого.

Он считал, что еще одной порции путанных объяснений будет достаточно, чтобы я не боялась лечь рядом. Ведь эта штука может перекинуться на меня.

– Во-первых, я не поняла, как из чулана переехала сюда.

– Ты должна была проводить ночи с Лизз, а не в той каморке, будь она не ладна. Но девочка уже готова проявить самостоятельность. И, согласись, для нее так лучше, – судя по голосу, демон слегка злился.

– Как ты ее убедил? И ты понимаешь, что теперь она видела, что мы спим вместе?

Он приподнялся на подушках. Завязки на шароварах свободно болтались, и штаны поползли вниз. Нет, с ним невозможно разговаривать. Отвернулась и переползла поближе к краю.

– Я сказал ей правду – со стороны ей никто больше не угрожает, а вот насчет тебя я не уверен. Мы оба пришли к выводу, что рядом со мной тебе безопаснее… Конечно, мне несложно соорудить третью спальню. Но я бы поостерегся… И что такого, что мы спим вместе – мы же ее родители.

От его незамутненной уверенности, что самое правильное – это то, что устраивает именно его, я опять лишилась дара речи… Ну, что тебе стоит, ты же служанка. Ну, что ты ломаешься, у нас уже был секс…

– Все, я сплю, – буркнула я, натягивая одеяло на голову. – Если ночью меня запачкают эти твои чернила, или ты сам на меня полезешь, то пеняй на себя… Во мне проснется страшная магия и придушит тебя во сне.

Угроза, по-моему, получилась достойной, но вряд ли он отнесся к ней серьезно. Потому что демон рассмеялся.

Я же недолго думала и снова уснула.

Глава 39

Во сне я шла по самую щиколотку в золотом песке. Он был слишком желтый и слишком блестел. На картинках с рекламой отдыха в нейтральных мирах, где океан, как котенок облизывал берег, – песок рисовали всегда белым. И я не могла понять, почему это невыносимое яркое карри под ногами не обжигает мне кожу.

Я нисколько не удивилась, когда путь мне перегородила сгорбленная фигура, завернутая в плащ. До нее оставалось еще пара десятков метров, и я могла бы свернуть, но рассудила, что бродить одной будет скучно. Да и неспроста я угодила сюда.

Всего несколько шагов, и расстояние между нами исчезло. Передо мной стояла высокая женщина – примерно на полтуловища выше меня – а хламида на ней больше не казалась несуразной. Ее кожа неестественно серого цвета ничем не отличалась от листов, что посыпались в колею на дороге и там и усохли. Глухой серый цвет на лице и на пальцах.

Вообще же ее лик скрывал капюшон, чему я не могла не порадоваться. Горевшие пронзительно желтым прорези глаз не принадлежали человеку – как и выразительные пепельно-серые губы.

Но отдельно взгляд задержался на ее кистях. Перчатки из кожи рептилии тоже были окрашены в лимонный цвет. И мне ни разу не попадались перчатки с обрезанными пальцами… И такое количества разнообразных перстней – тоже.

На ее руки смотреть как-то спокойнее, чем заглядывать под капюшон.

– Кто ты? Назовись.

Разумеется, это она мне. Однако я почему-то не ожидала, что диковинное существо заговорит. Каждый слог выходил у нее трескучим. При этом я не сомневалась, что в любой момент незнакомка изменит болезненно звонкие звуки на шипящие.

– Маргарет Донахью. Вернее, я очнулась в ее теле около недели назад. Подозреваю, что сама я прибыла на Край из другого мира. Мне не достались ни воспоминания Маргарет, ни свои собственные. Но в Бездне такое случается. Сюда притягивает девушек со способностями.

Даже на мой взгляд, представилась я неудачно. Иномирянки обычно приходили в своем теле и со своей памятью. Исписанные знаками. Страшила в капюшоне тут же обратила внимание на несостыковки.

– Мда, этого я не ожидала. С чего же ты так не любишь себя, Рит? Привыкла изворачиваться и выживать, не запомнила собственное отражение в зеркале… Боялась остановиться. Боялась, что тебя поймают. Да и память у тебя стиралась не в первый раз. Все это, конечно, не способствует цельности. Попаданка, значит?

Это сон, напомнила я себе. И с этой дамой можно начистоту.

– Вы мне раньше не снились. Я бы поймала узнавание. Но я… в моем видении… Это были вы? Когда защитили меня от липкого старика.

Чужестранка поджала губы. Я знала, что злилась она вовсе не на меня.

– Твое настоящее имя – Арахай. Это личная часть имени, хотя и она тоже была известна до твоего рождения. В тебя никто не в силах вселиться, подселиться или подавить твою волю. Ты такая же могучая, как эта пустыня. Многих королевских качеств наших предшественниц ты лишена, Арахай, – как раз, чтобы дать развиться чудовищной силе. Поэтому мысли твои для меня причудливы и необычны.

Звучало внушительно. Но регистраторы не нашли меня не потому, что я так ловко пряталась, а потому что была слишком слаба. А вот после того, как очнулась, магии во мне стало гораздо больше. Об этом упоминала Элизабет. Да и я состоянии сложить два плюс два. Слишком скромно мы жили. Те же лекарственные настойки сейчас я замешивала быстрее и лучше.

– Я сильнее, чем была Маргарет. И не воспринимаю ее тело как свое. Не то чтобы она уродина. Просто это не я. И дело не в подавителях, из-за которых я пахну, как старая мышь. Без них я тоже себя не узнаю.

Два пронзительных глаза-фонаря сосредоточились на какой-то точке у меня в животе. Но защипало почему-то в носу.

– Это все из-за твоего демона. Когда его, не совсем долеченного, притянуло к Горнилам, ты затосковала и, похоже, окончательно утратила веру в себя. Но как вас ни разводили в разные стороны, он вернулся и он твой. Разве этого мало?

– Ты ошибаешься. Он меня презирает. Маргарет ничем не лучше рабыни. Она привязана к земле и не уезжала из своей деревни дальше, чем на сто миль. Зачем ему такая? Он даже среди демонов кто-то очень высокий… Если она это я, то тем хуже. Значит, в моей жизни никогда не было ничего, кроме мозолей, грязи и насмешек.

Она засмеялась смехом, похожим на собачий лай. И одновременно – на треск раскалываемых орехов. Тем не менее, эта жуткая женщина не вызывала у меня тревоги. Скорее, любопытство.

– Этот демон ест из твоих рук. Ты сама его выбрала. Конечно, его мамаша сделала ошибку, что соединила его с землей, что изначально была нашей. Но ты могла бы призвать себе любого, Арахай. Мы не суккубы, но не существует мужчины, который сумел бы сопротивляться своей судьбе.

Мне не понравились ее глаза, когда она произнесла следующую фразу… Хотя фонари и фонари. Что могло в них поменяться?

– Этот демон, пожалуй, не до конца демон. Это чистая плазма, чистое пламя. У него даже нет тотема. Спрессованная магия, как у демиургов, которые погнали нас отсюда…И он сам по себе чиссст. Совсем юн и родился в эпоху, когда массовых убийств больше нет.

Неужели она облизнулась? Но потом настроение песчаной колдуньи резко поменялось.

– Ты молодец, Арахай. Моя бедная девочка. Была обречена, но сумела использовать свой шанс. Я думала, все кончено, когда тварь добралась до тебя в моей утробе… Он изменил направление потоков. А способности рода, которые, кстати, достались твоей дочери в изобилии, обрубил. Их у тебя и так не хватало бы из-за феноменальной силы... Сделал из тебя сосуд и запечатал. Твой демон поднялся в моих глазах, когда нашел печати, да еще справился с их настройкой. Ни я, ни старая ведьма ничего не умели с ними сделать. Враг превратил тебя в заложницу еще до твоего рождения. Грозился уничтожить в любой момент, и этим держал меня в повиновении.

Кто он, кто этот враг? Он, по-видимому, как и раньше угрожал и мне, и Элизабет. Но другой вопрос, не менее важный, обжигал не только язык, но и глаза, которые заполнялись влагой.

– Ты, ты и есть моя мать? Ты не уходила далеко?

Теперь ее глаза вспыхнули. Мне не померещилось.

– Твоя худшая мать. Позор песчаного народа, ведь я не уберегла… Но я всегда стояла за тобой в тени, чтобы тварь не успел атаковать. И никто другой не навредил… Не наговаривай на свое детство, Арахай. Да, ты выросла в грязи и босая, в полинялой юбке. А то и без нее. Совсем не как королева пустынь. Зато над тобой никто не смел смеяться. Ты подчинила себе лес и болото, ведьма не чаяла в тебе души. А потом мы с ней вместе отправили тебя учиться. Ты далеко не так образована, как этот, как его, твой рогатый принц, но ты и не неуч. Доучиться всегда успеешь.

– Мама, – только и выдохнула я. – Это твое настоящее лицо? Я тоже… выгляжу так же?

Я и так далеко не красавица. Если еще на человека не похожа, то Деус рано или поздно увидит... Отвращение. Он даже хотеть меня перестанет.

Она опять затрещала коротким смехом. Есть змея, у которой на кончике хвоста такая штуковина. Она гремит и тарахтит…

– Ты, что, кобра? Но я же человек. Меня не раз проверяли. Здесь шла масштабная охота на гадов несколько столетий назад. Всех вывели.

– Я не кобра, Арахай. И ты тоже не кобра. Что за ерунда. Наш род подчинил их много-много эпох назад. Все что они умели, это надувать капюшон. Раскрашенные дуры… Хотя если бы кто-то из них объявился сейчас, было бы гораздо веселее… Если я выживу, ты обязательно посмотришь на меня настоящую. И примешь свой род, к чему сейчас не готова.

Это существо больше не возбуждало любопытство. Я едва сдерживалась, чтобы не ухватиться за руки в ярких перчатках… Стянуть их, снять капюшон. Пускай шипит. Но если она от меня не отказывалась… Я почувствовую ее запах, бег ее крови… Богиня, что со мной?

– Тварь.. угроза. Разве это честно? – вместо этого в запальчивости пробормотала я. – Я не видела тебя ни разу. Ты появляешься, сообщаешь, что я не попаданка, что я особенная, королева каких-то гадов, пусть и бестолковая, и утрамбованная печатями… Но что дальше, мама?

– Будь осторожна, вот что, – обрубила она. – Ты по-прежнему в опасности. Если ты погибнешь, отдав твари почти неисчерпаемый ресурс, то мне, честно, плевать, что будет с этим миром и всеми прочими – главное, что наш род оборвется. Ты родила дочь, однако она чересчур много взяла от папаши. Как и положено моей внучке, так получилось в целях выживания, ради ее же блага… Но она не передаст кровь дальше, если ты не будешь рядом, не поддержишь в ней зачатки своей магии… лет этак до ста. Поэтому занимайся дочкой, прибери к рукам демона, рожай еще. И лучше – рожай больше. У вас неплохо получается. Кто-то из отпрысков да возьмет нашу магию в большей доле. Когда это будет достаточно безопасно, разумеется.

Если бы рядом стояла скамеечка, то я бы села.

– Это все, мама? Больше от меня ничего не требуется?

– А что непонятного я сказала? Твоя задача защитить наследницу. Прикрыть ее, дать развиться магии рода. Я делала это для тебя. Ты сделаешь для нее. Все остальное —несущественные детали… Мужчины, миры. Закаты и рассветы.

– Мама…

Я протянула к ней руку. К моему изумлению, она взяла ее двумя своими и чуть сжала.

– Бездна будет недовольна, – вдруг хмыкнула она. – Пусть оценит шутку, которую сыграл с ней рок.

Серые мертвенные губы прижались к моим пальцам.

– Беги, Арахай. Ты срочно нужна девочке. Что за дурацкие имена вы там даете своим детям. Когда она готова будет слышать, расскажи, что на самом деле ее зовут Нахара.

– Вот и нет, сама расскажешь. Бабушка.

Я выдернула руку, разрывая контакт и обрывая сон. В спальне Элизабет действительно творилось что-то неправильное.