Текст книги "Служанка в доме на Краю (СИ)"

Автор книги: Наталья Варварова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Глава 63

– Моя малыш-ш-ш-шка, – зашуршал он. – Как так выш-ш-ш-шло, что между тобой и родным дядей все время кто-то стоял? Я должен был стать твоим отцом, но Эрхайри, – эта паучиха под видом гадюки – меня обманула. Изобразив предельную кротость, она сбежала, выбрав лучший момент для зачатия, и понесла от человеческого мага.

Нес он абракадабру. Однако от этого имени рот наполнился медом. Оно перекатывалось на языке. Я уже поняла, что мне конец. Зато я узнала имя прежней королевы песков.

– Эр.Хай.Ри… Кто это?

– Я же говорю, твоя мать и моя сестра. Наша общая мать погибла рано, и поэтому Эрхайри рано забрала себе силу. Она мне доверяла. Может, потому что мужчины царского рода всегда держались в стороне, в глубине гнезда, а женские особи дрались между собой и с другими видами. Яд у самок в разы тяжелее, но самцы – куда разумнее.

Он подбирался все ближе. Я уже разглядела, что именно он держал в руках и так же медленно отходила назад, переступив через прах Арабеллы. Интересно, была ли она живой до последнего момента или уже давно стала его куклой. Хотя кому я вру. Это уже ни на что не влияло. Палач не упустил свою возможность и свой момент. Он поймал меня.

– В ту эпоху сестрица слонялась между мирами. Собирала по крохам силу у выживших бесов с пустынными корнями. Наши последние королевы были одержимы идеей накопить наконец достаточно энергии, чтобы вернуть ее сюда, на Край. Оживить песок прямо под боком у Бездны. Каждая гадюка передавала этот потенциал своим дочерям, возможно, в крови, хотя сестрица постоянно бредила про какую-то нить, которую нельзя оборвать… Короче, Эрхайри решила, что эта нить уже чересчур тяжела и весь ресурс заберет себе ее дочь. Я предложил ей обосноваться на Асканоре, с его отличными болотистыми испарениями. Королева могла бы там восстанавливаться и готовиться к своей миссии. Год за годом она перекраивала собственное нутро, чтобы позже выносить сверходаренную дочурку. Ее временная слабость была моим единственным шансом забрать власть  и подчинить песок себе.

Сэр Генри, он же бес-гремучник рассказывал, растягивая и без того широкий рот. Его сестра согласилась на вариант с Асканором и отправилась в гнездо, которое и стало ее местом заключения. Ее пыточой.

Я не мешала ему говорить, хотя никакого плана у меня не было. В руках он сжимал две пустые колбы, на самом донышке которых переливались крупицы золотого песка.

Если вспомнить нападение в конюшне, то тогда он попытался выкачать мою магию при помощи браслета с песком внутри, и  сейчас подготовился получше. Или просто намерен забрать сразу много.

...Там, на болотах, он низложил Эрхайри: отобрал у нее ту силу, до которой смог дотянуться. Песчаной магией он управлял только через прозрачную преграду, через стекло. Прямой контакт для него по-прежнему был губителен… Только что это знание давало мне, если с момента рождения он распоряжался моими чарами вместо меня?

– Это было долгое противостояние. Я замуровал сестру на Асканоре и тянул из нее силу. Когда она слабела достаточно, то насиловал. Но далее все повторялось по кругу. Она опять сбегала и пряталась, а я опять находил. В конце концов моя взяла, энергия в ней восстанавливалась все хуже, и я перевез ее уже на Край, в исконные земли. За бесами тогда охотились по всем нейтральной зоне. А на территории бывшей Пустыни я был неуязвим. Здесь песчаная магия слушалась меня охотнее, но и у сестры еще случались всплески силы… Тварь упорно не беременела. Эта часть ресурса подчинялась только ей. Но я-то понимал, что нужно терпение. Естественная потребность завести наследницу рано или поздно взяла бы свое. Фамилию Ашкрофт и это поместье я взял лет двести назад. Человеческие маги среднего уровня в Аду, как и везде, старились довольно медленно. К нам привыкли и уже считали своими.

Я смотрела в желтые глаза неслучившегся папаши. Даже в мире демонов подобная история – это полнейший мрак. Бездна давно ушла от кровосмешений в качестве нормы. Да и Эрхайри, наверное, воспитывалась как-то иначе, что не ожидала нападения со стороны брата. Бесы в современном мире ассоциировались с дикостью, но это… Я быстро догадалась, зачем ему требовалось стать отцом ребенка Эрхайри. Эта кровавая традиция в учебники попала. Примитивные виды бесов пожирали собственных детенышей, чтобы получить их силу. Поэтому самки жили отдельно, рожали и воспитывали потомство – тоже отдельно.

Но то примитивные. Но моя мать была разумна, я – разумное существо. Возможно, и этот выродок тоже частично разумен.

Он называл мою мать женой. Держал взаперти и иногда признавался в задушевной беседе очередному соседу, что ему не повезло связаться с умалишенной. Отсюда детей у бедолаги не случилось, а по ночам с другой половины дома слышались шипение и визг; время от времени тряслись стены.

Однажды Эрхайри умудрилась сбежать. Похоже, к побегу она тщательно готовилась, потому что оказалась за много миров отсюда. Брат настиг ее уже беременной и вернул обратно. Не знаю, может, несчастная к тому времени, действительно, помешалась, но она нашла мне приемную мать и защищала, насколько у нее хватало сил.

– Тем не менее, мой сценарий реализовался, хоть и не в деталях. Я повлиял на твое формирование. Не позволил раскрыться гадючьей магии и сильным родовым характеристикам. Ты не умеешь мимикрировать внешне, вливаться в любую компанию, как твоя дочь. Не в состоянии диктовать свою волю людишкам на расстоянии или создавать из них болванкивсе... Все у тебя переходило в энергию, которая накапливалась с каждым годом. Но с твоей мамашей пришлось считаться. Она взяла с меня клятву – иначе угрожала перерубить ту самую энергетическую нить и не отдать тебе ничего – что я позволю ее малютке Арахай жить самостоятельно, не буду вмешиваться и не буду иметь с тобой интимных отношений… А ведь это я должен был стать твоим первым. Я, а не этот демон… Тогда бы это тоже дало куда больше пользы… Но гадина, вырвав из меня клятвы, совсем осатанела. Угрожала откатом. Все творила по-своему. Еще в детстве передала тебе полномочия королевы. Мол, ты свободна, а она нет… Только я к тебе приближался, ее хвост тут же шуршал рядом. Энергию нормально забирать не давала. Дома постоянно норовила искусать из-за угла. Потом я долго отлеживался… В довесок на нас свалился этот граф… Я подбирался к тебе все ближе и ближе. Но что получил? Ты родила, ты смешала свою кровь с сыном Бездны, ты постоянно была закрыта от меня.

Он говорил об Эрхайри в прошедшем времени. Это пугало. Неужели та встреча во сне и окажется моим единственным разговором с матерью? Она рассуждала связно и вроде бы относилась ко мне хорошо. Не обвиняла. Даже хвалила.

Она оберегала меня всю мою жизнь. Каждый день.

– Но вы меня в итоге достали. Все. Эту погань с третьей попытки я все-таки добил. Отрубил ей голову, а затем и хвост. Твоего демона пустил по ложному следу. Ха, как будто я не отличу родную кровь от какой-то соломенной марионетки…

Передо мной человек, однако я слышала треск полых колец на кончике змеиного хвоста. Самец угрожал и доминировал, и хвост вибрировал с дикой силой.

– Сейчас я заберу у тебя как минимум две третьих ресурса, после чего сознание впадет в спячку, а тело продолжит слушаться моих приказов. С Эрхайри мы это много раз проходили. Я не в состоянии подавить вашу волю. Но могу истрепать оболочку. Получив эту силищу, я раздеру твоего демона… А с тобой еще подумаю. Наверное, отсюда мы сбежим вместе, но дальше я допью у тебя остальное и избавлюсь. Видишь ли, у меня нет к вам с мамашей родственных чувств. И Великая Пустыня во всем ее благолепии меня не колышет. Я в любом мире чудесно устроюсь. Стану богом.

Палач принюхивался. Это было отвратительно. Я закрывала себе обоняние, чтобы не столкнуться с его запахом. Моя магия даже не отзывалась. Я могла надеяться только на Деуса. Неужели у Бэзила он попал в ловушку?

– Мракова Бездна, вы с демоном опять кого-то заделали. Это мешает мне мыслить. Нет, сначала я выскоблю твое чрево, а затем мы будем продолжать род. Самки королевской гадюки не должны закончиться на тебе. Моя энергия будет пополняться и дальше.

Я бы не удивилась, если бы излив такое количество безумия, дяюшка начал потирать руки, хихикать и подпрыгивать на месте. Однако я оказалась прижата  к стене, и он, не прикасаясь, что важно, – иначе бы защита демона отбросила его прочь – стал тянуть из меня силу.

Просто выставил вперед руки в двух-трех корпусах от меня. И теперь в обоих стеклянных сосудах закручивались пурпурные вихри, приводя в движение золотой песок, которого тоже становилось все больше.

Конечно, я это почувствовала. Внутри все собиралось в тугую спираль. Если про ребенка он прав, то сейчас я рисковала его лишиться. Живот окаменел. Я стояла только потому, что схватилась за картинную раму.

Шипение, которое я никак не ожидала услышать, волной прокатилось по позвоночнику. Потому что шипение гремучницы, настигающей своего кровного врага, это самая сладкоречивая из песней:

– Ссраа’хир тиишш хасш шаар’кэсс храа мии-шаар,

а сссаа-рии хра’ат и ссар’ии – ссаа-хаар кхасс’праа.

(«Я заставлю тебя подавиться моей болью// Пусть глаза и рот вместо одеяла покроет песок»).

Черная блестящая гадюка, пролетев через комнату, разметала по углам пепел Арабеллы (сколько таких она повидала на своем веку, а скольких убила сама?). Мелькнули клыки. Змея хватанула достопочтенного сэра через брюки за лодыжку. Рептилия продолжала увеличиваться в размерах.

Хотя через ее тело, от головы до хвоста, иногда проходили алые всполохи, все его части были на месте. Не так-то легко добить королеву .

Ашкрофт не стал дожидаться, когда ему отгрызут что-нибудь важное. Сюртук и брюки упали на пустые туфли, а сверху поднялась черная треугольная башка с белой отметиной посередине. Еще более внушительная челюсть распахнулась, стараясь прокусить самке голову. Эрхайри, тем временем, громила хвостом оба вместилища песчаной магии. Осколки хрустели, а песок осыпался на ковер.

– Беги, Арахай, чего ты ждешь. Нельзя дарить ему ни капли. Сила выходит из тебя. Передай ее туда, куда должно. Пускай недра вернут то, что забрал огонь. Ты все это знаешь. И береги нашу Нахару. За меня и за всех, кто был до меня.

Ее слова звучали у меня в голове. Но последние – уже когда я выскочила на террасу. Миновав еще несколько пролетов, я устремилась по ступенькам вниз. Далеко уйти я не могла. Кулем осела на землю, на подстриженный колючий газон.

Энергия, действительно, изливалась прочь. Это даже не больно. Скорее, необычно. Как малюсенькую шестеренку меня прокручивало бессчетное количество раз. Я стала частью чего-то необъятного.

Этот обмен зародился еще в юные времена, когда земля вскармливала бесов, а род потом возвращал ей то, что удалось собрать. Да, пустынники, до сих пор вынужденные скрываться, рассеянные от Бездны и до самых Чертогов, сейчас отдавали энергию обратно, в свою колыбель.

И я видела причину аномалии. Устранить ее довольно просто. Достаточно лишь передать Пустыне то, что ей принадлежало.

С рождения я была ключом к сырой энергии, к ее запасам, отведенным на эту реальность. Палач умудрился привязать к ним нить силы, что собирал его род. Он превратил меня в бездонный накопитель… Но Пустыне столько не нужно. И никому столько не нужно. Все возвращалось на круги своя.

Земля забирала ровно необходимое. Мои перекрученные потоки распрямлялись и принимали естественную конфигурацию. Блоки растворялись. Я больше не имела доступа туда, куда не совались живые существа. Мне стало так спокойно и ласково. Я всего лишь Арахай, тварь Пустыни, дочь Эрхайри и мать Нахары. Смерть, предупреждающая о своем приближении стрекотом хвоста. Мне не нужно чужое, но и свое я не отдам.

Где-то недалеко выл Палач. То ли моя мать все-таки его достала, то ли сообразил, что миры ему не достанутся. Не влезут в карман.

Я лежала под тисовыми кустами, свернувшись в клубок, и млела от остаточных потоков энергии, все еще проходящих сквозь меня. Пространство пошло рябью, и его разорвала тень, сотканная из огня и мрака.

Все-таки протодемон так похож на демиурга, что и не отличить. Деус склонился надо мной. Он, разумеется, скажет, что проверял, в порядке ли я, – но на самом деле он любовался. Еще бы, ведь я самое совершенное творение Пустыни.

– Дивная Кара, ты так сладко сопишь, что тебя слышно в другом измерении. Поспи еще, моя хорошая. Скоро вернусь.

Я научу его почтительности, но потом. Я и, правда, спала, а он спешил в дом, где сражались ослабевшая от многовекового заключения гадюка и предатель-самец. Коварный и как следует напитавшийся силой.

В знак особого расположения я бы погладила супруга хвостом. Однако я же не кошка, а хвост стал чересчур тяжелым. Деус исчез.

Я даже не нервничала. Все эмоции были потрачены. Если Эрхайри погибнет, то так, как и надлежало королеве. Выдирая сердце тому, кто угрожал ее потомству.

Мужу же гремучник и гремучница навредить не могли. У него иммунитет к их яду в любой дозе. И вообще. Я выбрала себе такого мужа, который справится с любой напастью без моей помощи.

Палачу конец. В каждой семье есть своя уродливая тайна. И эту мы спрячем поглубже.

Эпилог I

Три дня спустя.

Я сидела у окна в Сиреневой гостиной. Менее чем две недели назад в этой самой комнате Морлей кинул меня под ноги графу. Теперь я занимала хозяйское кресло… Нет, не так. Я занимала свое кресло. Отсюда открывался вид на центральный подъезд к особняку. Дело в том, что Деус отбыл в столицу и должен был вскоре вернуться.

Порталы на Краю все эти дни не работали, и он путешествовал верхом на Бланко. В Бездне наконец заметили аномальную активность в своей отдаленной провинции. В былые времена сюда бы уже отправили высших демонов – вытравливать проснувшуюся чужеродную магию. А, может, дело не в том, что времена так уж изменились… Просто любимый сын пламени оказался моим мужем, а у другого любимого сына сейчас гостила моя дочь, наводя в его замке свои порядки. Хм, и за моей беременностью наблюдал наследный принц Бездны.

У них там разразился самый настоящий кризис. Как так, демоны проморгали прямо под носом «гадючье гнездо». Два пустынных беса из высшей касты (королева пустыни и ее братец) жили бок-о-бок с ними несколько сотен лет и накопили столько энергии, что хватило бы на целый апокалипсис. Все эти дни земля под ногами тряслась. Отчитываться вызывали всех верховных. Сегодня дошла очередь и до Дэвида, которого Бездна берегла напоследок.

Со мной рядом все эти пару часов неотступно находился Марбас. Возможно, источник пламени и воображал, что я таким образом пребывала под арестом. Однако принц-лекарь сговорился с Зелеосом и должен был забрать меня на нейтральные земли, если муж не сумеет успокоить матушку. В этом случае Марбас действовал бы в ущерб себе, но личные связи между высшими, как я уже убедилась, значили очень много. Тот факт, что во мне билось сердце Зелеоса, разрешал любые сомнения.

Сейчас принц измерил мне пульс и приложил к шее кристалл кровавого цвета, проверяя потоки. Демон остался доволен:

– Ни спаек, ни обрывов, ни рубцов. Вы пережили такой катаклизм, а сейчас все энергетические линии ровные и сильные. Соответствуют молодой бесовке из гремучего семейства. Отменные реакции. Еще дней пять будет наблюдаться сонливость, потому что организм перестраивается, – к тому же учитываем беременность.

Действительно, я почти постоянно спала, но это беспокоило меня в последнюю очередь.

– Во мне нет никаких особых талантов, да, Ваше Высочество? Как-то обидно. Была несметная сила, которой я не могла пользоваться, а потом разом ушла.

– Вы королева, Марагрет, зачем вам боевая мощь? Вы направляете пустынную магию, контролируете песчаных бесов. Вашей скорости позавидует любое существо, а регенерация достигает такого уровня, какого демоны никогда и не знали. Прибавим самый смертоносный яд среди всех миров яд и чутье, которое по ошибке назовут везением. Бесы пустыни редко вступали в прямую схватку с демонами и действовали хитрее. Сейчас вся империя встала на уши. То, что считалось забытым, возвращается и обещает соблюдать законы Бездны. Естественно, первая реакция Пламени – вернуть Край к повиновению, а бесов рассеять окончательно. Дождаться, когда их подтянется сюда поболее…

Я поправила на поясе янтарную брошь в оправе из матового золота. Закинула ногу на ногу, и тонкий блестящий сатин шафранного цвета тут же заструился по сторонам. Юбка плавно расширялась к низу. К небольшому шлейфу по последней моде я никак не могла привыкнуть.

Новенькая горничная с бледной, почти прозрачной кожей, заглянула в гостиную. Одновременно она умудрилась сделать книксен в сторону Марбаса:

– Ссаа-зша’рии вааш бхаар’саар ва саар’велль шшаа-хасс мааар, маа шшари?

(Пора подавать баранки и пастилу, моя госпожа?)

– Вот это я имел в виду, леди. Даже если военная кампания против Края не развернется прямо сейчас, вам лучше воздержаться и не рожать Деусу девочек. Элизабет с ее роскошной огненной магией Бездна, наверняка, примет.

Я пожала плечами. Мне не нужно никого звать. Бесы станут возвращаться на Край сами. Магия Пустыни достаточно сильна, чтобы пробивать за несколько миров отсюда, а они уже устали скитаться. Разумеется, придут не все и не сразу. За эпохи, когда нас уничтожали, мы научились осторожности.

– Это Ракххи, Марбас. Она из клана гекконов. В разы более живучая, чем гадюки. Ей не страшны падения и деформации. Она протиснется в любую щель, изменит внешность, сольется со стеной. Она жила в третьем по величине городе Края и позавчера кинулась ко мне в ноги, попросив провести песочный обряд. Следом явились еще несколько бесов.

– Приятно познакомиться, Ракххи. Пастилы можно побольше.

– Вы можете постараться и убить ее. Извернуться и убить меня. Несмотря на все последствия для Бездны. Убить мою дочь. Снова выжечь Край, вместе с поселениями и его обитателями. Они же уже хлебнули песчаной магии. И я не говорю про болота, которые всегда были оборотной стороной песков. Но ты же помнишь, демон, что наш наследственный код прячется слишком глубоко. Пустынники затаятся и все равно пробудятся в тех, в ком не ждали, как только позволит среда. И то же самое с великой Пустыней…

Марбас невозмутимо наблюдал, как служанка разливала чай. Мы уже успели выпить по чашке. Он подцепил сразу две баранки.

– Это сейчас мы позабыли, как вы пожирали нас целыми племенами. Зато слишком хорошо помним, как обращались с нами те, к кому мы бежали из дома. Такие, как мой дядя, затеяли грызню внутри кланов… Сейчас мы отринули идею, что демон – это враг номер один. Наши сердца открыты ко второму шансу на родной земле. Мы готовы даже на перепись. Можем носить опознавательные знаки, хотя они бессмысленны. Однако если вы затеете очередное истребление, то через лет пятьсот ваши редкие пары будут вскрывать себе сердце сразу после свадьбы. Пустыня вернется и поглотит ваши дома.

Он молча смотрел на меня, ожидая продолжения.

– Передай это той, кто тебя послал, Марбас. Моя семья для меняя важнее древней ненависти. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы сохранить мир. Но как только прольется кровь, я буду защищать свой народ. А Деус сам выберет сторону. Я не стану на него давить.

– Она услышала тебя, Арахай. Конечно, она в лютой ярости. Песок и сейчас подошел близко. Проник ей в самое сердце.

В комнате что-то неуловимо изменилось. До того, как я успела обернуться, Деус уже целовал меня сзади в основание шеи. В окно я увидела, как конюх уводит стоящего под платаном Бланко.

– Сплетничаете? Ракххи, попроси миссис Такер, чтобы мне сварили наконец правильный кофе. Столица, а кофе утром выпить негде. Все помешались на какао.

Самым естественным тоном муж принялся рассказывать последние новости. Любимцам Пламени в этот раз сильно досталось. Бездна разжаловала своего главного инквизитора к нему же в заместители, а тот сразу попросился в отпуск. Мать вызвала к себе и Асмодея, но протодемон проявил мало почтительности. От его рева Горнила принялись извергаться и в столице, и в его землях.

– Так что беседовать – я толком с ней не беседовал. Мы с Элигором приводили Асмодея в чувство и строили заслон в городе, чтобы лавой не снесло центр. Зато Элизабет познакомилась с бабулей. Хотя бы ребенку было нескучно.. Ада, то есть Адаманта, тоже лютовала у себя дома. Пригрозила, что если северную башню опять разнесет огнем, то она с детьми переместится в нейтральные земли… Как это уже сделали все нормальные демоны.

В нейтральных мирах, кстати, жил Марбас и его брат, второй принц. А сильнейший из герцогов, Астарот, сбежал из Бездны одним из первых.

– Я вот все думаю, куда делся владыка Сатаниил, – протянул Марбас. – Из всей этой истории не вылезла ни одна его конечность. Разве не подозрительно?

– Как я понял, у него с Бездной такой раздор, что он гоняет ее воплощения по разным мирам. Или, наоборот, это она изводит его – и ни конца ни края, хотя его физические личины уже на исходе. Впрочем, это же Сат…

Вот тут мне уже стало скучно. Я не представляла, о ком это они, а вникать во всю политику Бездны одним махом… Нет, вместо этого я начала клевать носом. Положила руку на живот, согревая червячка, который еще даже не дорос до горошины. Ракххи и Дэвид подвинули мое кресло поближе к камину.

– Для него это будет аргумент, – бубнил где-то далеко принц. – Только он оставил нас без внимания, как тут же поднялась великая Пустыня. Все потому что первый круг – сборище тупых…

Деус нежно, двумя пальцами, поглаживал меня по плечу, а я нежилась даже не здесь, а на белоснежном нагретом песке. Его волны заметали мое тело, обходя стороной треугольник головы.

****************

Примерно в те же дни.

Через стеклянную дверь я вышла на утрамбованную земляную дорожку. Тяжёлый и сладковатый воздух давил сверху, как перегретый пар. Здесь все напиталось соками листвы и влагой. Над головой сплеталась густая зелёная крона, и солнечные лучи падали мне под ноги узкими золотыми лентами. Недалеко журчала вода.

Тропинка упиралась в скамью, а инвалидное кресло придвинули вплотную к перилам. Узкая, укутанная в покрывало фигура даже не сразу бросалась в глаза. Сейчас женщина полулежала в кресле Ее лицо напоминало темный щербатый пергамент, а удлиненные и горящие бесовским светом глаза были наполовину прикрыты.

Марбас откликнулся и забрал королеву Эрхайри к себе в лечебницу. Но я бы ни за что не догадалась, что мать выберет восстанавливаться в этих заросших джунглях, где все – от папоротника и мхов до алых и лимонных соцветий – дышало сырым теплом. Это болото получилось настолько уютным, что и я бы не отказалась провести здесь пару дней.

– Ты заключила с ней мир. С Бездной, Арахай. Она коварна, но имеет душу и помешана на своих детях. Мы могли бы ударить сейчас. Ответить за своих мертвецов.

Я присела на скамью. Веки змеи трепетали. Руки и ноги безвольно повисли после схватки с Палачом. Она передвигала собственное тело только теплящимися в ней остатками магии. Своей безразмерной волей к жизни и таким же упрямством.

Если бы Деус тогда не вмешался, то гадюке все же пришел бы конец. Он задушил Палача, не прибегая к огню, одной рукой (их силы, действительно, были слишком не равны). Повезло, что он узнал в нем Ашкрофта и заметил, что бес тянул из меня силы…

Демон не стал трогать змею, с фоном похожим на мой – он поместил ее в стазис до появления лекаря.

– А ты не хочешь просто пожить, Эрхайри? Не сдохнуть в огненном вихре, а понянчить своих внуков.

Она тут же и жадно меня перебила.

– Ты ждешь двойню?

– Нет. У нас родится мальчик. И следом за ним – скорее всего тоже. Мы с Деусом решили, что Лиззи нужна компания. Она слишком активный ребенок. Даже для одного братика.

Мать открыла бездонные золотые глаза с темными бликами.

– Если предположить, что их старуха согласилась на мир… Ну, кто мы такие, давно раздавленный ею народ… то всегда найдутся те, кто не станет его соблюдать. Ты устанешь бороться с ними и одновременно доказывать демонам честность своих намерений.

– Просто не мешай, – возразила я. – Не говорю, что будет легко.. Чего ты хочешь, вернуть бесам Пустыню или пролить кровь? Если я увижу, что ты подстрекаешь остальных, мама, то теперь уже я закрою тебя.

Желтые глаза, не мигая, наблюдали за мной.

– Я отдала власть тебе, не чтобы забрать ее обратно, Арахай. Скоро мои руки вновь почувствуют силу. Тогда приводи Нахару. Хочу посмотреть на нее живыми глазами. Я же зачерпну пустынных чар и отправлюсь по мирам, чтобы нести весть, что наша земля проснулась, а вместе с ней и гремучая королева.

Этого мне не избежать. Пустыня снова дышала, и все, кто желал, имели право вернуться на ее грудь. Хотя бы приникнуть к ней.

Сама Эрхайри оставалась все той же гордячкой. Подозреваю, что она не показывалась мне  в детстве, чтобы я не запомнила ее такой, – жалкой и плененной. Как будто для ребенка это могло иметь значение.

– Позови своего демона. Все равно я его чую.

Деуса не требовалось просить дважды. Он отозвался на мысленное прикосновение и через минуту прятал мою ладонь в своей.

Он наклонил голову, приветствуя гремучницу. Та моргнула в ответ. Тогда Дэвид вышел из человеческого тела и обернулся в создание из огня и пепла. Как будто из пространства вырезали очертания мускулистого тела, наполнив освободившуюся зону антиматерией. В ней сквозь трещины зияла раскаленная лава.

Глаза гадюки расширились. Зрачки настолько вытянулись, что почти исчезли.

– Примите благодарность от всего рода, милорд. Вы остановили того, кто угнетал нашу магию и предал свой народ.

Деус отступил на шаг. Его жар пополз в ее сторону. Мне пришлось вмешаться и потушить тлеющую траву.

– Значит ли это, что вы не станете мстить моему народу? Демоны более не занимаются захватами. Мы готовы признать, что бесы пострадали от агрессивных действий Бездны. Вас пустят обратно, выделят привилегии по сравнению с остальными расами. Я постараюсь обеспечить финансирование для переселенцев.

Голова Эрхайри двинулась вбок, а шея будто удлинилась. Показался раздвоенный язык. Однако она не гремела. Какой смысл запугивать огненный мрак…

– Тысячи загубленных соплеменников, обращенных в прах…

Тень продолжала нагреваться. Мне стало тяжело держать рядом с супругом спину. Захотелось спрятаться. Скользнула вниз, и он легко подхватил уже змеиное тело. Так что я удобно обмоталась вокруг его руки. Все-таки она имела подходящую плотность.

Гадюка вздохнула, глядя на нас.

– Ради змеят моей дочери я оставлю прошлое в прошлом, демон. Однако вместо меня придут другие. Те, кто выжил только потому, что мечтал выложить дорогу к чреву Бездны косточками ее порождений.

– Нестрашно, – хмыкнул муж. – У них будет два пути – следовать за своими королевами или отправиться глубже. На очень горячую встречу.

Что же. Его и моя мамы вряд ли поладят. Главное, что обе достаточно благоразумны, чтобы не злить Деуса.