Текст книги "Служанка в доме на Краю (СИ)"

Автор книги: Наталья Варварова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава 18

Дэв Деус

Девушка уснула почти моментально. Небольшой вздернутый носик на этом лице смотрелся, как на ребенке. И еще губки бантиком. Ох, не походила она на роковую красотку из его бреда. И на опытную заговорщицу – тоже.

Непонятно, заметила ли Маргарет или нет, но пустых она накормила знатно. Некоторые из них аж раздулись вдвое или втрое. Ее желание не подпустить их к дочери было нечеловечески упорным. Она поставила заслон из собственной энергии, к которой твари тут же приникли.

Что бы случилось, задержись он на несколько минут? Успела бы горе-мамаша сбежать с девочкой в деревню? Или ее бы настигли и размазали, а потом взялись за крошку… За это спящее чудо.

Девочка на уровне инстинктов угадывала, что твари, гнездившиеся между измерениями, пришли за ней. Они всегда искали своего шанса глотнуть настоящей первозданной магии.

Дэв украдкой взглянул на дочь. Смотреть долго нельзя, иначе почувствует. А Маргарет права, сильные эмоции при таком уровне нестабильности лучше испытывать отдохнувшей.

Длинные ресницы Лиз закрывали глаза. Ха, это очи вскоре будут полыхать адским огнем так, что мало не покажется. Правильные черты лица она взяла от него. И, как всякой высшей демонице, ей достанется жуткая самоуверенность, что обязательно скажется на внешности. Впрочем, от мамы Элизабет все равно досталась глубоко спрятанная нежность.

Он не сомневался, что такое сочетание получится убийственным.

Когда он в изубшке увидел ее профиль, маленькую сжавшуюся фигурку, все пламя, что он подавлял веками, вспыхнуло в диком восторге. Он кровь от крови Бездны, а это его кровь, его будущее. Когда он угаснет, его искра пойдет дальше.

Интересно, что такое счастье досталось ему в молодом по меркам их расы возрасте. Деус еще даже не задумывался о том, чтобы искать подходящую пару. Он чувствовал свою связь с Огнем и служил ему, но не воспринимал себя частью рода. Но теперь все иначе.

Переместившись на Край, он тут же почуял ребенка. Но все еще по привычке сомневался, не ловушка ли это, не трюк ли. Однако девочка была настоящей; ее запах, биение сердца… По сути, он уже знал правду, не веря, что такое может быть в принципе. Отсюда он легко слышал Лиззи на огромные расстояния.

Пять лет назад владыка все еще был силен. Он ненавидел его отца и Деуса ненавидел не меньше, видя в самом его существовании опаснейший эксперимент с открытым финалом.

Папочка выходил на поверхность обычно ненадолго. И Сатаниил решил сначала разобраться с сыном и тайком устроил Дэву командировку в один конец – в сумрачный мир с колеблющимися границами – мол, на разведку.

Порождение Бездны на то и порождение, что зафиксировав угрозу, Дэв не стал скрываться в межмирье, а поторопился изменить структуру чужеродной материи, пока это все еще было возможно. Эта субстанция собиралась пустить корни по соседству с его миром, и в конце концов подобное все равно закончилось бы смертью кого-то из высших. Ведь надо было в первую очередь сохранить свой пепельный мир. Не он, так отец. Не отец, так Астарот… Так что какая, в сущности, разница. Ему было нечего терять, да и Сатаниил формально поступил верно.

Все, что он запомнил, это как его перемололо в газовом гиганте, а потоки вывернуло наизнанку. Однако он все равно очутился дома, потому что подыхать в чужеродной среде, проваливающейся обратно в тартарары, не было никакого интереса. Его вышвырнуло на Край, к Броуди, в приемную семью, которая много веков назад согласилась взять странного и страшного ребенка с огненными провалами вместо глаз.

И он уцелел. Тогда еще живой старый виконт что-то лопотал о «кровавой войне», о необходимости поискать сиделку с магией. Давняя традиция окраинных земель, когда аристократки соглашались ухаживать за ранеными демонами. Они вливали в них силу и часто прощались с жизнью. Но, если повезет, получали щедрое вознаграждение.

Как позже выяснилось, за неделю к нему привели более десяти молодых и не очень особ, отличных по уровню ресурса, но всех объединяло одно – он их прогнал. Однако Деус стремительно шел на поправку. Ему полегчало до такой степени, что собственная вязь восстановилась, а дальше Бездна обнаружила его и утянула поближе к Горнилам.

Если предположить, что у нее есть сознание, то тогда продолжительные волнения в Горнилах легко объяснялись. Еще бы, ее детище, с ее огненной кровью в жилах, не погиб, а вернулся к ней.

Остальное лечение он проходил уже в столице, под личным руководством принца Марбаса. Однако Деус все время порывался обратно и утверждал, что его лечила некая девушка, которая осталась где-то там, на Краю. Отец и сын Броуди разводили руками, но честно искали.

Потом ее искали надзиратели, но ни следа таинственной аристократки с сильнейшей магией не обнаружили…. Только такая особа каким-то чудом могла заново собрать рассыпавшиеся потоки в индивидуальный узор – хотя, нет, такое все равно невозможно, бормотал Марбас и разводил руками.

И, однако же, девушка существовала, и он даже успел оставить ей не деньги и не редкие камни, а дочь в награду.

Дэв раздел спящую Маргарет при помощи магии. Смешно сказать, но он опасался касаться ее кожи лишний раз, потому что влечение просто захлестывало. Тем же способом на ней оказалась сорочка.

Миссис Такер распорядилась насчет скромной, но чистой одежды. Эти наряды уже не подходили для прислуги – предназначались, скорее, для дамы среднего сословия или обедневшей дворянки.

Теперь женщина и девочка посапывали рядом. Элизабет тут же уткнулась матери в плечо. Даже если предположить, что Рит – талантливейшая из притворщиц и по своей воле согласилась участвовать в интригах высших демонов (что вряд ли), то она все равно мать его дочери.

Та ли она, за кого себя выдает? Босячка двадцати семи лет, но с образованием, что никогда не выбиралась дальше маленького городка. Лечила ли она его на самом деле, или своим исцелением он обязан чему-то другому? Каким образом эта девчонка выносила ребенка, связанного прямым родством с самой Бездной?

Стоптанные пятки, мозоли на обоих указательных пальцах, прищур человека с плохим зрением… Смогла ли бы сыграть подобное какая-нибудь одареннейшая магичка одного из нейтральных миров? И, нельзя сбрасывать со счетов, что рядом с ней он будто зверел от желания.

Искусанные губы, не слишком ухоженные волосы, десятки других говорящих деталей – все это его не заботило.

Он опять лишался зрения и смотрел на нее теми самыми глазами. Слепой, как крот, и влюбленный, как мальчишка в пубертате.

Доверять Рит, не выяснив, откуда она такая взялась и что произошло на самом деле, разумеется, нельзя – но и навредить ей нельзя вдвойне. Он ведь обещал, что не обидит. Сознание снова и снова подкидывало те безумные нежности, что он говорил ей, мечась в жару и агонии.

Сколько у нее было мужчин? Принимала ли она время от времени ухаживания кузена, чтобы раздобыть денег? Чем зарабатывала в городе, когда все, чем она могла пользоваться, это мордашка и ладная фигура?

Послышалось рычание. Этого еще не хватало. Дэв сцепил зубы. Он не собирался признавать эту неизвестную своей женщиной. Да, он выяснит правду. Он будет защищать Рит, какой бы эта правда ни была.

Если она не попытается вредить ему или дочери, то никогда и ни в чем не будет нуждаться.

Главное, включить мозг, перестать об нее тереться и не раздавать обещания, а также угрозы с сексуальным подтекстом, каждые три минуты.

Ага, понял. Рядом с ней он вел себя, как самый рядовой демон. И с этим тоже придется смириться.

Глава 19

Я проснулась отдохнувшей и еще более посвежевшей, чем после ванны. Задергалась, потому что воспоминания не пощадили, обрушились все сразу.

Но демона рядом не было. Мы с Лиз остались в комнате одни.

Спал ли он здесь? Спал ли вообще? Мысли, разумеется, лезли самые похабные. Но не стал бы он набрасываться на меня в той же кровати, в которой уснула дочка…

Придирчиво осмотрела кресло, небольшой столик и даже клятый подоконник. Уфф, с этим демоном недолго и свихнуться.

Элизабет спала по-прежнему ровно. Если бы она просыпалась, то я бы, наверное, заметила.

В комнату постучали.

– Леди, ой, тьфу, Маргарет, впусти, пожалуйста. Завтрак.

Щелкнула пальцами и столкнулась нос к носу с Анастасией, молоденькой служанкой, двоюродной внучкой дворецкого. По этой причине даже наш боров обходил ее стороной. Побаивался, что Орландо плюнет ему в кофе или в виски. А то и подсыпет чего.

Дворецкий работал еще на его деда и нрав имел огнеупорный. Отсюда и девчонка не церемонилась с другой прислугой, считая себе на особом положении. Впрочем, я с ней вроде бы не ссорилась. Намеков на это не заметила.

Она принесла нам творог, вишневый и клубничный джем, рогалики, отварные яйца, сливочный сыр, белый теплый хлеб. Большую часть продуктов подавали к господскому столу. Но и этим утренняя щедрость Броуди не ограничилась.

Девушка вытащила из кухонного портала, закрепленного за каждым, кто обслуживал стол, горячие блюда – яичницу, рисовую кашу с изюмом, яблочный пудинг со сливовым джемом. Кровяные колбаски, жареные ломтики ветчины и тушеная фасоль подавались отдельно.

Анастасия так же медленно достала чайник с чаем, кувшин с теплым молоком и кувшин с компотом. На столе больше не было свободного места.

– Кто-то, хозяин или наш гость, или они оба, решили, что ты чересчур худая, Рит, – хмыкнула она. – Доступ к столовым прибором и посуде у тебя есть. Достанешь.

Я кивнула. Болтать особо не хотелось. Я желала бы знать, где Деус и чем он сейчас занят. Но судя по тому, как жадно Анастасия оглядывала комнату, вряд ли она знала больше моего.

Раз она искала здесь его следы, то скорее всего в своей роскошной спальне он не ночевал. И в доме уже это обсудили.

– Я уберу всю лишнюю еду на кухню. Этим порталом я тоже владею. Спасибо тебе. Все такое горячее.

Не говорить же ей, что температура меня не заботит. Хотя блюда только что из печи все равно вкуснее нагретых повторно.

Однако девушке не терпелось услышать то, ради чего она вызвалась пойти сюда.

– Ну, не молчи, Рит, как он в постели, сиятельный граф? Не верю, что господин Морлей так побеспокоился о тебе, даже из-за предполагаемой дочери, что выделил такие хоромы. За ним заботы никогда не водилось.

– Я не собираюсь обсуждать ни одного из них, прости. Я бы поскорее вернулась к себе и подождала, пока все уляжется. Но теперь от меня просто так не отстанут.

Выпалила это абсолютно искренне. Анастасия в расстройстве взмахнула пустым подносом.

– И чего в тебе мужики находят, Рит? Курносая, веснушки эти… Может, это потому, что волосы вьются и из прически выбиваются… Или юбка всегда коротковата. Я думала, это от постоянных стирок, а ты специально так носишь.

– Да, Бездна, что ты такое плетешь, какие мужики? У меня постель всегда ледяная. Отродясь компании не было, только дочка.

Я воскликнула это в досаде, но ведь не соврала. Я не могла заглянуть в воспоминания, но на сердце камнем висел только один мужчина. Как только я увидела утонченную физиономию демона, то сразу в груди потяжелело. Давно он там застрял занозой.

Конечно, Рит влюбилась в раненого лорда до потери пульса и постаралась сохранить его ребенка. Прокормить себя и дите она могла, выжить в лесу – запросто. Есть разница, родить от мужика, который будет всю жизнь поколачивать, или от господина с голубой (хорошо, с огненной) кровью. Вот только девочка получилась очень не простая.

– Там Вильям вечером напился, когда прослышал, как ты время провела. Что тебя отдали Его Сиятельству в постельные грелки, а граф так проникся, что приказал выделить тебе отдельные покои. И там закрыть.

Я захлопнула рот, чтобы не разразиться возмущениями. Да какая мне разница на эти слухи. До этого большинство в доме были убеждены, что я любимая девка Морлея. После меня он спал особенно крепко.

С конюхом Вильямом мы не поладили как раз на этой почве. Он считал себя парнем видным и настаивал, чтобы в отсутствие виконта я кувыркалась с ним в амбаре.

– Вильям плел, что предложение много раз делал, что засранку твою признает, гостинцы приносил, когда ты хворала. А ты, неблагодарная, под каждого милорда…

Горничная изучала меня с таким любопытством, что я заподозрила у нее личный интерес. Вильям пользовался в усадьбе и в деревне бешеной популярностью среди девиц на выданье.

Я все-таки выпроводила удрученную Анастасию. Бедняжка ни секретов моих не выведала, ни на голого лорда не посмотрела.

Лиз растолкала лишь минут через десять. Завтрак медленно стыл, но ее следовало умыть как следует. Вчера, когда она уснула, я не стала усердствовать и оттирать чумазое личико.

Пока я сервировала стол, девочка все-таки поплелась в ванную комнату. Оттуда долетали ее удивленные возгласы. Надо научить ее пользоваться краном и унитазом тоже. Она про них слышала, но здесь, в поместье, я старалась не пускать ее в господский дом.

В дверь заколотили.

– Маргарет, я должен увидеть дочь. Пусти, шалава этакая. Что ты навешала брату? Он рявкнул к тебе не приближаться. Открой, стервь, не то сломаю стену. Я сказал, обслужить его один раз и не приказывал ублажать всю ночь. Тыыыы…

Дальше шел совсем уж неразборчивый рев. Я оглянулась на плотно притворенную дверь. В ванной хлестала вода, и Лиз могла не услышать брань Его Милости.

Глава 20

Я в растерянности смотрела на дверь. За ней бесновалось чудовище, наклюкавшееся прямо с утра. Удерживать Морлея на том же месте чревато. Сейчас к нам сбежится весь дом. А я вполне в состоянии решить эту проблему сама.

Что-то подсказывало, что Дэвид не даст кузену сдать меня проверяющим, на которых висела обязанность вести учет магически одаренных.

Или во мне говорила жажда мести? На виконте я отрабатывала свои способности довольно часто, а он и не догадывался. То есть не представлял, чем рисковал.

Дверь распахнулась. Морлей чуть не рухнул в комнату. Он сделал два шага на прямых ногах и повис на ручке.

– Ты, ты… – по инерции продолжал он. Но что-то в моих глазах заставило его задуматься даже через алкогольные пары.

– Ты знаешь, как я несчастен? – внезапно выдал он.

– Сколько уже зелененьких употребили? Орландо в курсе? Лекарь грозился, что носа в Энфилд в первой половине дня не кажет.

Мы с удивлением разглядывали друг друга, словно видели в первый раз. Броуди вздохнул несколько раз и продолжил.

– Моя Аманда, мое чудо… От нее вечером пришло письмо, что она разрывает помолвку. Какие-то негодяи ей донесли, что у меня не только эта твоя дурная девчонка, но и полно других бастардов. А вот скажи, Ррррит, что такого, что мужчина никогда не отпллы.. не отлынивал от исполнения мужских обязанностей?

Я подвинула ему стул. Виконт плюхнулся на него и не промахнулся. А перед этим еще на пять шагов углубился в комнату.

Тихонечко я постаралась рассеять ядовитые пары вокруг его энергетического центра. Он не совсем пустой. Его Милость, действительно, обладал зачатками дара, и алкоголь в таком случае приводил к ужасающим последствиям.

Хозяин мог броситься душить меня. Или выйти отсюда и стулом забить встречного слугу до смерти – и через несколько часов даже не вспомнить об этом. Но если резко убрать дурь из его магпотоков, то сердце, не исключено, сразу затормозит.

– Давай возьмем твою… никак не могу запомнить имя… И сегодня же отправимся умолять Аманду. Она убедится, что от моих детей будет толк, остынет. А я тебе… тулуп лисий куплю. Или десять монет выдам, зато прямо сегодня. Эх, осталось, кажется, всего две. И те миссис Такер вытащила. Мол, у нее целее.

Лиззи высунула осторожный нос из ванной и недобро фыркнула на Морлея. А ведь у нас был уговор. Надеюсь, она не забыла.

После того, как она напугала конюха, дочь обещала мне не трогать никого в доме. И вообще не обижать людей, не посоветовавшись со мной.

– Дочка, – заканючил лорд. – Посмотри на меня. Глазоньки-то, похоже, в бабушку. Та всегда глядела так, что я сразу в туалет бежал.

Благодаря спинке стула он удерживал корпус более-менее прямо, а вот с головой дела обстояли хуже. Она постоянно падала на разжиревшую грудь.

– Никакая не дочка, – очень чисто выговорила эти три слова Элизабет. – Дочка, тойко не твоя. У меня дугой папа.

Морлей честно старался вникнуть в ее слова. Но соображалось ему сейчас туго. В его картине мира Лиззи была единственным решением всех проблем.

Элизабет, обмотавшая полотенце вокруг плеч и основательно намочившая платье, сделала вывод, что этот дядька не представлял угрозы. Разве что жутко вонял.

Она поспешила к столу и схватила в одну руку рогалик, а в другую – самый большой ломоть хлеба.

На полотенце я заметила грязные разводы. Так, лицо все равно не отмыто.

– Мой папа – чистый огонь, – рассуждала дочурка, запихивая в рот булку с рогаликом. По очереди и вместе. – Его незьзя убить. Он моззет пьеватиться в камни, а то и в раскаенный воздух. Чуть-чуть подозьдет и всех размазет. А ты дазе не демон. У тебя в оду быи какие-то зивотные. Свиньи… Ну, мозет, там тааканы. Не пеезивай, у мамы в оду демонов тоз не быо, а все у нее хоосо.

Я очень рассчитывала, что Морлей не разобрал ничего.

– Как это не твой папа? – только и смог пробормотать он. – Маленькая глупышка. При чем здесь стаканы?

Все-таки не буду я ломать ему кости. Пока ему хватило человекоподобия не оскорблять мою девочку.

– А вот и мой папа, – воскликнула Лиз с таким энтузиазмом, что половинка рогалика упала на пол.

В дверях напряженно замер Деус. Но лица его было почти не видно. Его закрывала охапка самой разной чепухи… Воздушные шарики и огромный засахаренный леденец размером почти с голову Лиззи. Несколько ярких тряпичных кукол. Игрушечная тележка, к которой крепился клоун (его руки при помощи нитей соединялись с оглоблями). Пестрая каруселька-шатер. Набивной мишка.

Подозреваю, он использовал соединяющее заклинание, чтобы не растерять все это... добро.

– Привет, – сказал он. – Любишь клубничные леденцы? Я нашел самый большой на ярмарке. Были дела в городе, а потом я заглянул на площадь, чтобы… чтобы…

– Полозы сюда, – девочка махнула на стул рядом.

Еще ни разу я не видела у нее такой осанки. Прямо королева, которая устроила аудиенцию за завтраком и тут же пожалела об этом.

– Вообсе-то я бы учше съеа маииновый.

Я чуть не застонала. Деус в отчаянии топтался на месте, окончательно потерявшись.

– Я тогда поменяю. Минутка, – прошептал он.

Нет, это уже никуда не годилось. У Морлея отпала челюсть, а я разъярилась.

– Стоять!… – Ох, нельзя же так к демону. Я тут же вывернулась. – В смысле встань, мое солнышко, и марш обратно в ванну. Отмывать грязную физиономию. Сколько раз я запрещала тебе есть в таком виде?

Теперь очередь папаши.

– Ваше Сиятельство, нельзя потакать ее капризам. Поверьте мне. Сложите игрушки в шкаф, на среднюю полку… Элизабет очень рада. Очень благодарна. И все посмотрит после еды.

– Но клубника… – выдохнул демон.

– Так же любима ею, как малина. А еше вишня, земляника, крыжовник с тонкой кожицей и груши… Она есть все. Вернее, ела раньше.

Элизабет нехотя поднялась. Я мешала ей продолжить радовать папочку. На полпути к ванной она остановилась и торжественно заявила:

– Здваствуй, папа. Это замечатейно, что ты нигде не потеяйса.

– Я здесь, малышка, – ошеломленно ответил граф.

В наступившей тишине босые ноги прошлепали по паркету особенно громко. А потом карусель все-таки вывалилась из кучи в руках Деуса. По полу запрыгали мелкие кованые детали.

Глава 21

Дэв Деус

Ночью он спал на коврике около их кровати. Хм, ему не было некомфортно. Он и на полу мог бы спать так же спокойно. Он незаметно переместил сюда тонкую перину. Благо он помнил, где в доме хранилось это добро.

Сооружать топчан, тащить больше матрасов демон поостерегся, чтобы движением магии не разбудить ни мать и ни дочь. Обе серьезно перенервничали и отвыкли чувствовать себя в безопасности. Какая же высокая чувствительность у ребенка, что в столь малом возрасте она жила с ожиданием угрозы.

Все демонята, которых он знал, были беззаботными карапузами разной степени агрессивности. А его девочка научилась таиться. Прямо как он сам когда-то, но то была совсем другая история. Шла война. Он бродяжничал. Здесь же на Краю относительно тихо.

«Тихо, да-да, – передразнил он себя. – Кто-то же привел к избушке пустых. Вечно голодные оболочки явились по прямой наводке».

Тем не менее, спать на коврике надо прекращать. Это смешно. Обе сегодня же переедут в его покои. А лучше – к нему столицу, куда всяким потусторонним тварям вход заказан.

Но утро встретило графа Элфорда новыми проблемами. В городском правлении он не нашел открепную на Маргарет Донахью. В архиве суетились шесть клерков, чтобы отыскать заветный вкладыш и с ним отправиться в хранилище. Седьмой клерк варил для него кофе…

Как владелец этих земель, он имел право забрать магдокумент на любого, родившегося здесь и привязанного по всем правилам, но вот загвоздка. У Рит открепная (оно же – свидетельство о приклеплении), похоже, отсутствовала.

Как так? Потеряли, украли, испортили бумагу и скрыли этот факт… Это существенно осложняло ее отъезд даже в столицу. Через несколько дней девушку потянет обратно. А если удерживать насильно – закончится болезнью вплоть до летального исхода.

Деус не верил в совпадения и не любил проволочки.

Двадцать семь лет назад, неизвестно откуда, в ближайшую к поместью деревеньку подбросили ребенка, надо думать, с весьма сильным даром. Младенца проверяли на магию – это обязательная процедура – и ничего не нашли. Ее прикрепили к земле, накинули энергетический хомут. Но документы с соответствующим оттиском и местом проведения процедуры испарились.

Кто все это устроил? Кто настоящие родители Рит? Планировалось ли заранее, что девушка не сможет покинуть этот район, даже если наберет денег, чтобы выкупить себя?

С дочкой, как ни странно, все выглядело не так подозрительно. Дэв не нашел данных, где ее в самом деле рожала Рит, – в больнице для бедных или в сердце болотной топи, про которую верила, что черпает в ней силу.

Свои первые документы Элизабет Донахью получила в Дербте. Этот же город был указан и местом ее рождения.

Дальше Рит каждый год вносила сумму, чтобы не привязывать Лиззи к родной окраине. Это больно било по карману. Сразу всех денег мать не имела, однако власти разрешали платить за ребенка равными чеками до десяти лет. По подсчетам Деуса, Маргарет управилась бы как раз к этому дню рождения дочери, то есть к пяти годам. Сейчас она лихорадочно копила на последний платеж.

Вот так Элизабет, в отличие от мамы, осталась свободна. Для этого Рит работала за троих или за четверых. Кормились они с леса и с огорода. Девушка с порезами на пальцах от острых стеблей продавала в деревне отвары и порошки. Но спрос ограничен, а в город с ребенком добираться сложно, – тогда она шла в господский дом и на несколько сезонов надевала передник горничной.

Слуги, которых он вчера отпрашивал, не слышали, чтобы Маргарет оказывала интимные услуги и брала за это деньги. Служанки хихикали и переходили на шепот, намекая, что светловолосая и ладная Рит нравилась многим. Но сочинять или наговаривать ему в глаза все-таки трусили.

– Да, Бездна с тобой, мой мальчик, – высказала ему старая кухарка тетушка Флора. – Ты ее руки видел? А ноги? Трудяжка она. Сколько таких я насмотрелась. Влюбилась, ребенка его не свела. А вместе быть – то ли не судьба, то ли совсем он пропащий. Вот и замкнулась вся жизнь на кровиночке. Только девчонка у нее, хоть и малая, но бедовая. Хлебнет она с ней горя.

На этот счет Деус мыслил однозначно. Малая – бедовая, огненная и сложная – никаких несчастий матери не принесет. Все горести Рит закончились еще вчера. Впереди у нее достаток, обучение магии уже на другом уровне и… Дальше его фантазия буксовала. Он вступал на неизведанную территорию. Сначала она, верно, поживет с ним и дочерью, а что потом?

Смутив самого себя порывом, подозрительно напоминающим ревность, он, обычно закрытый и уравновешенный, выпалил в лицо кухарке:

– Бедовая-то бедовая, только это моя дочь. И магия в ней моя. Поэтому передай всем в доме, чтобы держались соответствующе. С ними обеими.

Он зашел к Флоре попросить к обеду наготовить разноцветных блинчиков с фруктовыми начинками. Теперь у пожилой женщины забрезжило понимание.

– Так это же счастье, Ваше Сиятельство! Не слышала я, чтобы у вас… Правда, счастье? Ах, Дэвид, я тебя еще молодым помню. Правда, ты выглядел тогда ровно, как и сейчас…

Деус заторопился к девочкам, прихватив гору подарков, висевшую в воздухе. Он так боялся, что Лиз сейчас заплачет или, еще хуже, обвинит его… Что за глупости, демоны не боятся, а дети в четыре года не ведут себя, как взрослые.

Но действительность превзошла все его ожидания.

Там сидел придурок Морлей. Дышал на Маргарет и Лиззи продуктами распада. Рит нервничала и по привычке комкала юбку, на которой уже не было фартука.

– Здравствуй, папа. Это замечательно, что ты нигде не потерялся, – сказала дочь и подняла на него глаза.

Темные, огромные, беспредельные – с отблесками первозданного Огня, если не бояться в них всматриваться. Такие же, как у него и у его папаши, будь он, так и быть, здоров.

Конечно, он пропал. Провалился. Где-то глубоко внизу узнаванием и восторгом полыхнула Бездна.