Текст книги "Проклятие верности (СИ)"

Автор книги: Наталья Тудаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 22

Глава 22

Утренний патруль начинался как обычно.

Серое небо Опальных Земель висело низко, цепляясь за верхушки деревьев Черного леса. Ветер пах сырой землей и прелыми листьями – ночью прошел дождь, редкий для этих мест, и теперь воздух был влажным, тяжелым, почти осязаемым.

Мы с Рейной выехали из замка на рассвете. Корвин распределил патрули на неделю вперед, и сегодня была наша очередь проверять восточную границу – ту самую, где четыре дня назад мы нашли логово магов-отступников. Тамир приказал усилить наблюдение: после разгрома ритуала уцелевшие могли попытаться уйти через лес или, наоборот, затаиться и готовить новую атаку.

– Скучная работа, – сказала Рейна, поправляя колчан за спиной. – Но нужная.

Я кивнула. Скучная работа была мне даже на руку. Последние дни выдались слишком насыщенными: патруль, пещера, спасение Тима, дело Кейла, тренировки с Тамиром. Мне нужно было время, чтобы переварить все, что произошло. Чтобы осмыслить его слова, его взгляды, вспышки браслета.

Чтобы понять, что делать дальше.

Мы ехали шагом по узкой тропе, вьющейся вдоль кромки леса. Рейна, как всегда, была немногословна, но ее молчание не давило. Она была из тех людей, с которыми комфортно даже в тишине. Я ценила это.

– Слышала, герцог с тобой тренировался, – сказала она вдруг.

– Да.

– И как?

Я помолчала, подбирая слова.

– Жестко. Он не щадит.

Рейна хмыкнула.

– Он никого не щадит. Но если он взялся тренировать тебя лично – это что-то значит.

– Что именно?

Она пожала плечами.

– Не знаю. Но Корвин говорит, герцог ни с кем не спарринговал четыре года. С тех пор как… – она запнулась. – В общем, давно.

Я поняла, что она хотела сказать. С тех пор как умерла его жена. Со мной. С прежней мной.

– Может, ему просто скучно, – сказала я.

Рейна фыркнула.

– Герцогу? Скучно? С его-то делами? Не смеши меня, Романдэ.

Она пришпорила лошадь и выехала вперед, давая понять, что разговор окончен. Я не стала настаивать. Думала о ее словах. Тамир ни с кем не спарринговал четыре года. А теперь тренируется со мной.

Лес постепенно сгущался. Тропа стала уже, ветки цеплялись за плащи, приходилось пригибаться, чтобы не задеть низко нависающие сучья. Я ехала следом за Рейной, рассеянно поглаживая гриву своей гнедой кобылы. Она была послушной, спокойной, но… не моей. Не Вихрем.

Мысль о Вихре кольнула сердце. Я не видела его с того первого вечера, когда слышала ржание с дальнего пастбища. Рейна сказала, что он никого не подпускает, что герцог велел выпустить его на волю. Я хотела прийти к нему, но не решалась. Боялась, что он не узнает меня в чужом теле. Боялась, что его реакция выдаст меня. Боялась слишком многого.

Пройдя по маршруту, мы возвращались назад, когда меня остановил взволнованный голос Рейны.

– Романдэ, смотри.

Я подняла голову и замерла. Из леса, прямо на тропу, вылетел вороной жеребец. Огромный, мощный, с белой звездой во лбу и гривой, развевающейся на ветру, как черное пламя. Его глаза горели диким, неукротимым огнем. Он мчался прямо на нас, и земля дрожала под его копытами.

Вихрь. Мой Вихрь.

– Стой! – крикнула Рейна, натягивая поводья. Ее лошадь испуганно заржала, попятилась. – Это он! Тот самый жеребец! Он опасен!

Вихрь действительно выглядел опасным. Он летел на нас, как демон, как сама тьма, обретшая плоть. Его ноздри раздувались, глаза сверкали, с губ срывалась пена. Он был в ярости – я видела это по его движениям, по тому, как он вскидывал голову, как бил копытами землю.

– Уходим! – Рейна развернула лошадь. – Быстро!

Но я не двинулась с места.

– Романдэ! – крикнула она. – Ты что, оглохла?!

Я спешилась. Медленно, плавно, стараясь не делать резких движений.

– Ты с ума сошла! – Рейна пыталась перехватить мою лошадь, но я уже шла вперед. – Он же убьет тебя!

Я не ответила. Просто шла. Шаг за шагом. Навстречу несущемуся жеребцу.

Вихрь заметил меня. Его бег замедлился. Он перешел на рысь, потом на шаг. Остановился в десяти метрах от меня, всхрапывая, роя копытом землю. Его глаза – темные, глубокие, почти человеческие – впились в меня. Возможно он чуял. Не запах, а душу. Ту самую, которая когда-то сидела в его седле, которая гладила его морду после долгих переходов, которая шептала ему ласковые слова перед боем.

– Вихрь, – позвала я тихо. – Мальчик мой.

Он дернул головой. Всхрапнул. Сделал шаг вперед. Еще один.

Я протянула руку. Пустую, открытую.

Он подошел. Остановился вплотную. Опустил голову, коснулся моей ладони теплым, влажным носом. И замер.

Я гладила его морду, чувствуя, как по щекам текут слезы. Он узнал. Сквозь чужое тело, чужой запах, чужой голос – узнал. Потому что звери видят не глазами. Они видят сердцем.

– Тише, тише, – шептала я. – Я здесь. Я вернулась.

Вихрь фыркнул. Ткнулся лбом в мое плечо. Его дыхание было горячим, прерывистым, но ярость ушла. Осталась только радость. Чистая, безграничная, животная радость от встречи с той, кого он ждал четыре года.

– Боги… – выдохнула Рейна за моей спиной. – Как ты это сделала?

Я не ответила. Просто стояла, обнимая Вихря за шею, и плакала. Впервые за долгое время – не от боли, не от горя. От счастья.

– Он никого не подпускал четыре года, – сказала Рейна, подходя ближе. Ее голос дрожал. – Даже герцога. Даже меня, а я с лошадьми всю жизнь. А ты… ты просто подошла, и он…

– Не знаю, – ответила я, вытирая слезы. – Может, я ему понравилась.

Рейна посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

– Такое не бывает случайно, Романдэ. Ты что-то скрываешь.

Я промолчала. Что я могла сказать? Правду? Нет. Еще не время.

– Мы возвращаемся в замок, – сказала я. – Вихрь пойдет с нами.

– Он не пойдет, – покачала головой Рейна. – Он свободный. Герцог сам велел не запирать его.

– Он пойдет, – повторила я и, вскочив в седло, позвала Вихря за собой.

И он пошел. Спокойно, послушно, как будто всю жизнь только и делал, что ходил за мной по пятам. Рейна ехала следом, и я чувствовала ее взгляд – удивленный, настороженный, полный вопросов.

У ворот замка нас встретили конюхи.

Их лица вытянулись, когда они увидели Вихря, мирно идущего рядом со мной. Старший конюх, седой мужчина с обветренным лицом, которого я помнила еще с прошлой жизни – его звали Маркус, – вышел вперед, не веря своим глазам.

– Боги милостивые… – прошептал он. – Это же Вихрь. Дикий Вихрь. Как вы его привели?

– Он сам пришел, – ответила я. – Приготовьте для него стойло. И свежего сена.

Маркус переглянулся с другими конюхами.

– Но, мисс… герцог приказал не запирать его. Он свободный.

– Он сам выбрал вернуться, – сказала я. – Значит, он больше не хочет быть свободным. Он хочет быть со мной.

Маркус хотел возразить, но, взглянув на Вихря, который спокойно стоял рядом со мной и даже не пытался ускакать, только кивнул.

– Как скажете, мисс. Стойло будет готово.

Я отвела Вихря в конюшню. Выбрала для него его старое стойло, где он стоял четыре года назад. Он вошел спокойно, огляделся, фыркнул – будто вспоминал. Я принесла свежего сена, налила воды в поилку. Он пил жадно, долго, а потом ткнулся мордой в мое плечо, требуя ласки.

Я стояла, гладила его и чувствовала, как внутри разливается тепло. Он был моей последней ниточкой к прошлой жизни. Моим единственным свидетелем. Моим другом.

– Я больше тебя не оставлю, – прошептала я. – Обещаю.

Сзади раздались шаги.

Я обернулась. В дверях конюшни стоял Тамир.

Он был без плаща, в простой темной рубашке, и выглядел так, будто прибежал сюда, бросив все дела. Его серые глаза были широко распахнуты, в них застыло недоверие. Он смотрел на меня, на Вихря, на мою руку, лежащую на его гриве.

– Маркус сказал, что ты привела Вихря, – произнес он глухо. – Я не поверил.

– Он сам пришел, ваша светлость, – ответила я. – На патруле. Выбежал из леса и пошел за мной.

Тамир шагнул ближе. Вихрь поднял голову, насторожился, но не двинулся с места. Он смотрел на герцога без агрессии, но и без радости. Настороженно. Выжидающе.

– Четыре года, – сказал Тамир. – Четыре года он никого не подпускал. Даже меня.

Он подошел еще ближе. Протянул руку к морде Вихря. Жеребец дернул головой, всхрапнул, но я тихо сказала: «Тихо, мальчик», – и он успокоился. Позволил Тамиру коснуться себя.

– Невероятно, – прошептал герцог. – Как ты это сделала?

– Не знаю, – ответила я. – Может, он просто почувствовал, что я не причиню ему зла.

Тамир посмотрел на меня. Долго. Пристально. В его глазах снова было то самое выражение – растерянность, смешанная с надеждой.

– Сначала браслет, – сказал он тихо. – Теперь Вихрь. Ты заставляешь вещи, связанные с моей женой, реагировать на тебя. Почему?

Я опустила глаза. Гладила Вихря по гриве, чтобы успокоить не только его, но и себя.

– Я не знаю, ваша светлость. Честно.

Он помолчал. Потом сказал:

– Ты хочешь ездить на нем?

Я подняла голову. Его лицо было серьезным, но в глазах не было насмешки или проверки. Только вопрос.

– Да, – ответила я. – Очень хочу. Если вы позволите.

– Он никого не носил четыре года. Сбросил всех, кто пытался сесть в седло. Даже меня.

– Я знаю.

– И ты все равно хочешь попробовать?

– Да.

Тамир смотрел на меня. Потом медленно кивнул.

– Хорошо. Но я хочу присутствовать при этом. Завтра на рассвете. На тренировочном плацу.

– Слушаюсь, ваша светлость.

Он развернулся и пошел к выходу. На пороге остановился, обернулся.

– Селения.

– Да?

– Если он тебя примет… – он запнулся. – Это будет значить больше, чем ты думаешь.

И ушел.

Я осталась в конюшне, обнимая Вихря за шею. Его тепло, его запах, его дыхание – все это было родным. Как будто я вернулась домой после долгой разлуки.

– Завтра, – прошептала я ему в гриву. – Завтра мы снова будем вместе. Как раньше.

Вихрь фыркнул, будто соглашаясь. И в его темных глазах я увидела отражение собственной надежды.

Вечером, когда я выходила из конюшни, меня перехватила Рейна.

– Романдэ, – сказала она, скрестив руки на груди. – Я не знаю, кто ты на самом деле. И, наверное, не хочу знать. Но если ты причинишь вред этому коню или герцогу – я тебя найду.

– Я не причиню им вреда, – ответила я. – Обещаю.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом кивнула.

– Ладно. Верю. Пока.

И ушла.

Я стояла во дворе, глядя на серое небо Опальных Земель.

Глава 23

Глава 23

Три дня прошли в странном, зыбком равновесии.

Я тренировалась с Тамиром каждое утро. Он больше не задавал вопросов о браслете, не спрашивал, почему я знаю его приемы, не допытывался, как мне удалось приручить Вихря. Просто сражался – жестко, требовательно, без поблажек. И смотрел. Все время смотрел – тем самым взглядом, в котором смешивались недоверие, любопытство и что-то еще, чему я боялась дать имя.

Вихрь принял меня безоговорочно. На рассвете второго дня я села в седло – и он не шелохнулся. Только фыркнул, переступил с ноги на ногу и замер, ожидая команды. Тамир стоял у края плаца, и его лицо в тот момент я не забуду никогда. Потрясение. Боль. Надежда. Все сразу.

– Он признал тебя, – сказал он тогда. – Почему?

– Не знаю, ваша светлость.

– Ты всегда так отвечаешь.

– Потому что это правда.

Он не стал спорить. Только кивнул и ушел, оставив меня на плацу с Вихрем и с ощущением, что мир вокруг меняется быстрее, чем я успеваю осознать.

Я знала, что Илдиана наблюдает.

Чувствовала ее взгляд на себе каждый раз, когда проходила по коридорам замка. Видела ее тень в дверных проемах, ее силуэт на балконе, ее холодную, оценивающую улыбку за обеденным столом. Она ничего не говорила. Не задавала вопросов. Не делала замечаний. Просто смотрела – как змея, застывшая перед броском.

И я знала, что это затишье перед бурей. На четвертый день буря грянула.

Я вернулась с утренней тренировки, усталая, пропахшая своим и конским потом – после спарринга с Тамиром я, как всегда, провела час с Вихрем, вычесывая его и разговаривая с ним о пустяках. В коридоре перед моей комнатой стояли двое гвардейцев.

– Мисс Романдэ, – сказал один из них. – Герцог требует вас в малый тронный зал. Немедленно.

Сердце ухнуло вниз.

– Что случилось?

– Не могу знать, мисс. Приказано доставить.

Я кивнула. Пошла за ними, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой, болезненный узел. Что-то произошло. Что-то плохое.

Малый тронный зал встретил меня ледяной тишиной.

Тамир сидел в своем кресле на возвышении. Его лицо было бледным, серые глаза горели тем самым холодным, безжалостным огнем, который я помнила по ночи моей смерти. Рядом с ним, как всегда, стояла Илдиана – в темно-синем платье, с идеальной прической и выражением скорбной озабоченности на лице. У подножия возвышения стояли Корвин, Рейна и Бранн. Их лица были мрачными.

На столе перед Тамиром лежали письма.

Я узнала их сразу. Такие же, как те, что четыре года назад стали моим смертным приговором. Пергамент кремового оттенка, темные чернила, печать – моя печать. Печать Селении Романдэ.

– Мисс Романдэ, – голос Тамира разрезал тишину, как клинок. – Объяснитесь.

Я подошла ближе. Взяла одно из писем. Пробежала глазами.

«…информация о передвижениях отрядов герцога передана. Жду дальнейших указаний. Романдэ».

Второе письмо. Третье. Все адресованные неизвестному получателю, все с моей подписью и моей печатью. Все доказывающие, что я шпионка из соседнего королевства.

Дежавю было настолько сильным, что меня затошнило.

– Это не я писала, – сказала я спокойно. Голос не дрожал. Я не позволила.

– Печать ваша, – Тамир поднялся. Его голос звенел от едва сдерживаемой ярости. – Почерк ваш. Бумага из замковых запасов. Письма нашли в вашей комнате.

– Кто нашел?

– Леди Илдиана.

Я медленно повернула голову. Посмотрела на нее. Она стояла, сложив руки перед собой, и смотрела на меня с выражением глубокой, искренней печали. Актриса. Превосходная, талантливая, смертельно опасная актриса.

– Я беспокоилась о тебе, Селения, – сказала она мягко. – Ты казалась такой… скрытной. Я хотела убедиться, что с тобой все в порядке. Зашла в твою комнату – и нашла это. Под половицей у кровати. Прости, что так вышло.

Я смотрела на нее и видела ту же самую ложь, что и четыре года назад. Те же самые приемы. Те же самые интонации. Та же самая игра.

– Это подделка, – сказала я, поворачиваясь к Тамиру. – Я не шпионка. Я никогда не писала этих писем. Я требую магической экспертизы.

Тамир молчал. Его глаза метались между мной и письмами. Я видела, как в нем борются два человека: инквизитор, привыкший верить уликам, и кто-то другой – тот, кто смотрел на меня на тренировках, тот, чей браслет вспыхивал рядом со мной.

– Экспертизу, – повторил он. – Хорошо. Корвин.

Старый маг вышел вперед. Взял одно из писем. Закрыл глаза. Его пальцы засветились мягким голубым светом – поисковая магия, та самая, которую используют для проверки подлинности документов.

Минута. Другая. Третья. Корвин открыл глаза.

– Печать настоящая, – сказал он. – Но есть странности.

– Какие? – спросил Тамир.

– Магический след. Он не соответствует ауре мисс Романдэ. Совсем. Как будто печать накладывал кто-то другой, используя ее кровь или магический слепок.

Я выдохнула. Снова кровь. Как и четыре года назад, когда Илдиана «случайно» поранила меня на тренировке и использовала мою кровь для подделки писем к лорду Кассиану.

– Чья кровь использована? – спросила я.

Корвин нахмурился.

– Сложно сказать. Магический след запутан. Но он точно не ваш, мисс Романдэ. И не герцога. И не леди Илдианы. Кто-то третий.

– Третий, – повторил Тамир. – Кто-то, кто имел доступ к замку и к комнате мисс Романдэ.

Илдиана чуть заметно напряглась. Только на мгновение. Только я заметила.

– Это ничего не доказывает, – сказала она мягко. – Печать могла быть украдена. Или она могла действовать с сообщником.

– Сообщником, – сказала я, глядя ей прямо в глаза. – Интересная версия. А может, это вы, леди Илдиана?

В зале повисла мертвая тишина.

Илдиана побледнела. Ее глаза расширились – то ли от искреннего возмущения, то ли от хорошо разыгранного.

– Что?! – выдохнула она. – Да как ты смеешь?!

– Селения, – голос Тамира прозвучал предупреждающе. – Это серьезное обвинение.

– Я не обвиняю, – ответила я спокойно. – Я спрашиваю. Письма нашли в моей комнате. Печать подделана с использованием крови. Кто имел доступ к моей комнате? Кто мог взять мою кровь?

– У тебя не брали кровь, – возразила Илдиана.

– Брали, – я шагнула вперед. – На первой неделе после моего прибытия. Целительский осмотр. Леди Илдиана лично присутствовала при нем. «Забота о здоровье новобранцев» – так вы это назвали.

Это была правда. Я вспомнила тот осмотр – быстрый, формальный, но у меня действительно взяли несколько капель крови «для проверки на скрытые болезни». Тогда я не придала этому значения. Теперь – сопоставила.

Илдиана открыла рот, чтобы возразить, но Корвин перебил ее:

– Это правда. Я помню тот осмотр. Леди Илдиана настояла на личном присутствии. Сказала, что хочет убедиться в здоровье всех, кто служит ее брату.

Тамир медленно повернулся к сестре.

– Илдиана, – сказал он. В его голосе звенел лед. – Это правда?

– Я… – она запнулась. – Да, я присутствовала. Но это ничего не значит! Кровь могли взять и позже! Или она сама могла дать ее сообщнику!

– Магическая экспертиза покажет, когда была взята кровь, – сказал Корвин. – Если она совпадает с датой осмотра…

– Делайте экспертизу, – приказал Тамир. – Полную. И расследование. Я хочу знать, кто подбросил эти письма.

Он посмотрел на меня. В его глазах больше не было ярости. Только усталость. И что-то еще – что-то, похожее на стыд.

– Мисс Романдэ, – сказал он. – Вы свободны. Пока.

Я поклонилась. Пошла к выходу. У двери обернулась – и встретилась взглядом с Илдианой.

Ее глаза горели. Холодной, чистой, незамутненной злобой. На мгновение маска «заботливой сестры» спала, и я увидела то, что скрывалось под ней все эти годы. Ненависть. Зависть. Готовность уничтожить любого, кто встанет у нее на пути.

Она ничего не сказала. Но ее взгляд говорил громче слов. Война объявлена.

Я вышла в коридор. Прислонилась спиной к холодной каменной стене. Закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали.

Она пыталась сделать со мной то же самое, что и четыре года назад. Подбросить улики. Обвинить в предательстве. Заставить Тамира поверить в ложь.

Но на этот раз у нее не вышло. Потому что на этот раз Тамир не поверил слепо. Он потребовал экспертизы. Он захотел разобраться. Он дал мне шанс.

Что-то изменилось в нем за эти четыре года. Или, может быть, что-то изменилось в нем с моим появлением.

Я открыла глаза. Выпрямилась. Пошла в свою комнату.

Илдиана показала свое истинное лицо – пусть на мгновение, пусть только мне. Теперь она знает, что я опасна. Что я не сломаюсь под давлением. Что я буду защищаться.

И она не остановится. Будет искать новые способы уничтожить меня. Будет плести интриги, подкупать слуг, фабриковать улики. Будет использовать все свое влияние, всю свою хитрость, всю свою злобу.

Но я готова. На этот раз я знаю, с кем имею дело. На этот раз я не позволю лжи победить. На этот раз я буду бороться – за себя, за правду, за Тамира.

Даже если он пока не знает, кто я на самом деле.

Вечером ко мне пришел Корвин.

– Экспертиза подтвердила, – сказал он без предисловий. – Кровь взята во время осмотра. Печать поддельная. Почерк – магическая имитация. Письма – фальшивка.

– Кто-то пытался меня подставить.

– Да.

– Леди Илдиана?

Корвин долго молчал. Потом сказал:

– Доказательств против нее нет. Прямых. Но я не верю в совпадения. И герцог, кажется, тоже.

– Он подозревает ее?

– Не знаю, – Корвин покачал головой. – Он ничего не говорит. Но он приказал усилить охрану твоей комнаты. И мою – тоже.

Я подняла брови.

– Вашу?

– Я проводил экспертизу. Я подтвердил твою невиновность. Если кто-то хотел убрать тебя, теперь этот кто-то знает, что я могу помешать.

Мне стало не по себе.

– Корвин, я…

– Не извиняйся, – перебил он. – Я старый солдат. Я знал, на что иду, когда согласился служить в Опальных Землях. Просто… будь осторожна, девочка. Эта игра опаснее, чем ты думаешь.

Он ушел. Я осталась одна.

Ночью я лежала без сна, глядя в потолок. В голове крутились события дня. Письма. Допрос. Экспертиза. Взгляд Илдианы – холодный, злобный, многообещающий.

Она не остановится. Будет пытаться снова и снова. Пока не уничтожит меня – или пока я не уничтожу ее.

Но у меня было преимущество, которого она не знала. Я знала ее игру. Я уже проиграла ей однажды – и умерла. Теперь я вернулась. И я не проиграю снова.

Глава 24

Глава 24

Корвин собрал отряд в оружейной на рассвете, когда серое небо Опальных Земель только начинало светлеть, окрашиваясь в блеклые, размытые тона. Нас было двенадцать, тех, кого отобрали для второй миссии. Я вошла одной из последних, успев надеть походную форму: плотные кожаные штаны, усиленные магическими нитями в области бедер и колен, высокие сапоги на шнуровке с металлическими вставками, защищающими голень. Поверх тонкой, но прочной рубашки из ткани саламандры – кожаный доспех, легкий, не сковывающий движений, с вшитыми пластинами из зачарованной стали на груди и плечах. Темно-серый, почти черный плащ с капюшоном, подбитый мехом горного волка. На поясе – перевязь с близнецовыми клинками, длинным и коротким. За голенищем сапога – метательный нож. В специальных кармашках на поясе – магические кристаллы для экстренной подпитки.

Рейна, увидев меня, одобрительно кивнула.

– Собралась как надо. Не как эти, – она кивнула на новобранцев, которые все еще возились с застежками и путались в ремнях.

Финн, стоявший рядом, покраснел и принялся лихорадочно поправлять перевязь. Я молча подошла, поправила ему пряжку на плече – быстро, без лишних слов. Он благодарно выдохнул.

– Восточные земли, – раздался голос Корвина. Он расстелил на столе карту, и все подтянулись ближе. – Деревни Ржаная, Ольховая, Каменка. За две недели произошли пять нападений. Маги-отступники. Обученные и опасные. Уничтожают посевы, травят колодцы, убивают скот. Их цель, создать голод и панику.

– Зачем им это? – спросил Олрик, поправляя наручи.

– Чтобы ослабить власть герцога, – ответил Тамир, входя в оружейную.

Все мгновенно вытянулись. Он был в походном облачении: черный кожаный доспех с серебряными вставками, высокие сапоги, тяжелый плащ с гербом дома Де Жамбер – феникс, восстающий из пламени. На поясе – длинный меч в ножнах, украшенных изумрудами. Левый рукав слегка закатан, открывая браслет – изумрудную вязь, тускло мерцающую в утреннем сумраке.

Его серые глаза обвели собравшихся. Задержались на мне на мгновение дольше, чем на других. Я выдержала взгляд, не опуская глаз.

– Выступаем через час, – сказал он. – Романдэ – в авангарде с Рейной. Ее магия лучше других чувствует темные следы. Вопросы?

Вопросов не было. Через час мы выехали из замка.

Вихрь ждал меня у конюшни. Прошло пять дней с тех пор, как он вернулся. Пять дней я приходила к нему каждое утро – сначала просто стояла рядом, давая привыкнуть к моему новому запаху, новому голосу, новому телу. Потом, касалась, гладила, расчесывала гриву. На третий день оседлала и выехала на плац. Он не сразу начал слушаться, иногда всхрапывал, дергал головой, будто споря с самим собой. Но с каждым днем двигался все увереннее, будто вспоминал то, что знал когда-то.

Сегодня мы впервые выезжали за пределы замка вместе.

Маркус, старый конюх, уже оседлал его. Я подошла, провела ладонью по его морде. Он фыркнул, ткнулся носом в плечо.

– Готов? – прошептала я.

Он всхрапнул, будто отвечая: «Всегда».

Я вскочила в седло одним плавным движением. Вихрь переступил с ноги на ногу, но не дернулся, не попытался сбросить. Он ждал команды. Он снова был моим.

Рейна, сидевшая на своей гнедой кобыле, покачала головой.

– До сих пор не верится. Четыре года он никого не подпускал.

– Он просто выбрал, – ответила я, поглаживая Вихря по гриве.

– Выбрал, – повторила Рейна задумчиво. В ее глазах мелькнуло что-то – вопрос, который она не задала вслух.

Она пришпорила лошадь и выехала вперед. Я последовала за ней, чувствуя, как Вихрь подо мной дышит ровно, мощно, уверенно. Мы двигались как единое целое – почти как раньше.

Тамир ехал впереди колонны. Время от времени он оборачивался – проверить строй, оценить обстановку. Но я замечала, что его взгляд каждый раз задерживается на мне. На том, как я сижу в седле, как держу поводья, как двигаюсь вместе с конем.

Он ничего не говорил. Только смотрел. И в этом взгляде было что-то, от чего у меня внутри все сжималось – не от страха, от чего-то другого. От чего-то, чему я боялась дать имя.

К вечеру первого дня мы добрались до Ржаной.

Деревня выглядела так, будто по ней прошел ураган. Выжженные поля, заваленные камнями колодцы, остовы сгоревших домов. Жители, те, что остались, смотрели на нас с затравленной надеждой. Староста, седой старик с трясущимися руками, рассказал, что маги напали ночью, без предупреждения.

Тамир слушал молча. Его лицо было непроницаемым, но я видела, как побелели костяшки пальцев, сжимающих поводья.

– Мы найдем их, – сказал он наконец. – Обещаю.

Мы разбили лагерь на окраине. Солдаты расставили шатры, развели костры. Корвин распределил дежурства.

– Первая смена – Романдэ. Вторая – ван Дейн. Третья – Рейна и Бранн.

Я встала на краю лагеря, вглядываясь в темноту. Лес вокруг Ржаной был густым, старым, полным звуков. Ветер пах гарью – от выжженных полей до сих пор тянуло горьким дымом.

Сзади раздались шаги. Я не обернулась, узнала их. Тяжелые, уверенные, с легким хрустом гравия под подошвами.

Тамир встал рядом. Молча. Долго смотрел в темноту.

– Не спится, – сказал он наконец.

Это был не вопрос. Утверждение. Я кивнула.

– Тоже.

Мы стояли молча. Вихрь, привязанный неподалеку, всхрапнул во сне. Тамир перевел взгляд на него.

– Странно, – сказал он.

– Что?

Он не ответил сразу. Смотрел на Вихря, потом перевел взгляд на меня. В серых глазах что-то мелькнуло – тень, вопрос, который он не решался задать.

– Ничего, – сказал он наконец. – Показалось.

Я не стала спрашивать. Знала, что если он захочет сказать – скажет. А если нет – никакие вопросы не помогут.

Он постоял еще немного, потом развернулся и ушел в темноту. Я осталась на посту, глядя ему вслед. Его спина, обтянутая черным плащом, растворялась в ночи. Браслет на левом запястье тускло мерцал, одинокий огонек в кромешной тьме.

На второй день мы нашли след.

Рейна заметила его первой – магический отпечаток на коре старого дуба. Темный, маслянистый, воняющий серой. Такой след оставляют только те, кто использует запрещенные ритуалы с жертвоприношениями.

– Они близко, – сказала она. – Не дальше дня пути.

Тамир приказал разделиться. Корвин с основной группой пойдет по главному следу, а мы с Тамиром – проверить боковое ответвление, уводящее вглубь леса.

– Романдэ со мной, – сказал он. – Ее магия чувствует темные следы лучше поисковой. Рейна нужна Корвину.

Рейна хотела возразить – я видела это по ее лицу, но, взглянув на герцога, промолчала. Только бросила на меня быстрый взгляд – предупреждающий, тревожный.

Мы углубились в лес.

Шли молча, прислушиваясь к каждому звуку. Вихрь ступал осторожно, будто понимал, что мы на охоте. Его уши постоянно двигались, ловя малейшие шорохи. Тамир двигался впереди, его серый жеребец бесшумно переступал через корни и валежник. Ветви смыкались над головой, пропуская лишь редкие лучи солнца. Воздух стал тяжелым, влажным, пахло прелыми листьями и чем-то сладковатым – то ли гнилью, то ли темной магией.

К вечеру мы вышли к небольшой реке и решили сделать привал. Тамир развел костер – маленький, почти бездымный, чтобы не привлекать внимания. Мы сидели у огня, ели сухой паек, запивали водой из фляг. Вихрь пасся неподалеку, время от времени поднимая голову и прислушиваясь к лесу.

Тамир смотрел в огонь. Его левая рука лежала на колене, и браслет тускло мерцал в свете пламени.

– Он не гаснет, – сказал он вдруг.

Я знала, о чем он. О брачном браслете.

– Почему? – спросила я осторожно.

Он долго молчал. Потом покачал головой.

– Не знаю.

Коротко. Сухо. Так, что становилось ясно, что продолжения не будет.

Я не стала настаивать. Мы сидели молча, глядя в огонь. Каждый думал о своем. О прошлом. О настоящем. О том, что между нами повисало – странное, необъяснимое, тревожное.

На второй день мы нашли их.

Отступники устроили лагерь в заброшенной сторожевой башне на холме. Мы вышли к опушке леса, и Тамир замер, вглядываясь вдаль. Его лицо ожесточилось.

– Слышишь? – спросил он тихо.

Я прислушалась. Из башни доносился звук – слабый, едва различимый за шумом ветра. Детский плач.

– У них заложник, – сказал Тамир. – Ребенок.

– Для ритуала?

– Или для торга. Не важно. Мы должны вытащить его живым.

Он связался с Корвином через магический амулет и приказал окружить башню. Атака началась на рассвете.

Мы ворвались в лагерь одновременно с трех сторон. Я спешилась, оставив Вихря в укрытии за деревьями, и побежала к башне, держа клинки наготове.

Первый маг выскочил из-за угла – молодой, с безумными глазами, он швырнул в меня огненный шар. Я ушла в перекат, шар взорвался за спиной, осыпав меня градом щебня. Вскочила, метнула магическую иглу – она вошла ему в горло. Он захрипел, рухнул.

Второй и третий с флангов атаковали одновременно. Я кружилась между ними, отбивая удары, уклоняясь от заклинаний. Мое тело двигалось само – быстрее разума, быстрее страха. Длинный клинок рассек горло одному, короткий вошел в сердце другому. Они упали почти одновременно.

Краем глаза я видела Тамира. Он сражался, как демон – его меч превратился в размытую полосу стали, и маги падали один за другим. Но его глаза постоянно искали меня. Он следил за мной даже в гуще боя – я чувствовала его взгляд кожей.

Четвертый маг, огромный, с горящими красным глазами и ритуальными шрамами на лице, выскочил из башни. В одной руке он держал девочку лет десяти, в другой – кинжал, приставленный к ее горлу. Девочка кричала, вырывалась, но он держал ее за волосы, не давая пошевелиться.

– Назад! – заорал он. – Или она умрет!

Все замерли. Тамир опустил меч. Его лицо было бледным от ярости.

– Отпусти ребенка, – сказал он. Голос звучал холодно, почти безэмоционально. – И я сохраню тебе жизнь.

– Жизнь? – маг рассмеялся хриплым, безумным смехом. – Мне не нужна жизнь, герцог. Мне нужна твоя смерть.

Он дернул девочку за волосы, заставляя ее вскрикнуть. Я сжала клинки. Тамир не шевелился.

– Отпусти ее, – повторил он. – Последнее предупреждение.

Маг оскалился. И вдруг швырнул девочку в сторону – прямо на камни, – а сам ударил темной молнией. В меня.

Я не успевала уклониться. Но успел Тамир.

Он метнулся вперед, заслоняя меня собой. Молния ударила его в плечо – он пошатнулся, но устоял. Его браслет вспыхнул ослепительным изумрудным светом, поглощая часть удара. Ярко. Так, как не светился уже четыре года.