Текст книги "Проклятие верности (СИ)"

Автор книги: Наталья Тудаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

Глава 17

Утро второго дня в Опальных Землях встретило меня серым рассветом и пронизывающим ветром.

Я стояла на плацу внутреннего двора, кутаясь в форменный плащ, и рассматривала людей, с которыми мне предстояло служить. Нас было пятнадцать – двенадцать новобранцев из Академии и трое ветеранов из личной гвардии герцога.

И двоих из них я знала. В прошлой жизни.

Корвин почти не изменился. Та же седая борода, те же пронзительные, выцветшие глаза, та же привычка стоять, заложив руки за спину и чуть наклонив голову, будто он постоянно к чему-то прислушивался. Четыре года назад он был начальником замковой стражи и одним из немногих, кто относился ко мне – чужачке, наемнице, посмевшей стать герцогиней – с уважением. Он никогда не льстил, никогда не шептался за спиной. Просто кивал мне при встрече и отдавал четкие, короткие приказы, когда я участвовала в обороне замка.

Теперь он командовал нашим отрядом.

Рядом с Корвином стоял Бранн – молчаливый здоровяк в тяжелых латах. Его лицо, как и прежде, напоминало грубо вытесанную из камня маску. Широкие плечи, огромные ручищи, способные переломить хребет магическому зверю, и глаза – темные, глубоко посаженные, в которых редко мелькало что-то, кроме спокойной сосредоточенности. Он был немым с детства – магическая травма лишила его голоса, но не силы. Тамир когда-то спас ему жизнь, вытащив из-под завалов горящего дома, и с тех пор Бранн служил дому Де Жамбер с молчаливой, непоколебимой преданностью.

Я помнила, как Бранн однажды заслонил меня собой во время нападения на обоз. Помнила, как он, не издав ни звука, вытащил из моего плеча отравленную стрелу и сам обработал рану, пока целитель добирался до нас. Помнила, как он смотрел на меня – без страха, без подобострастия, просто как на человека, которого стоит защищать.

Теперь он смотрел на меня – и не узнавал. Конечно, не узнавал. Я была чужой девчонкой, новобранцем, одним из многих.

От этого внутри все сжималось в тугой, болезненный узел.

Третьей в отряде была женщина, которую я не знала. Короткие русые волосы, шрам через левую бровь, делающий лицо асимметричным, и холодные серые глаза – такие же, как у всех, кто долго жил в Опальных Землях. Корвин представил ее как Рейну – следопыта и магического стрелка.

– Построились, – скомандовал Корвин, и его голос, усиленный магией, разнесся по двору. – Слушаем внимательно. Повторять не буду.

Мы выстроились в неровную шеренгу. Я встала с краю, рядом с Финном, который заметно нервничал – его пальцы теребили край плаща, а взгляд бегал по лицам ветеранов.

– Не дергайся, – шепнула я. – Они это чувствуют.

– Легко тебе говорить, – пробормотал он в ответ. – Ты хоть раз в жизни нервничала?

Я не ответила. Когда-то давно, в прошлой жизни, я нервничала перед каждым боем. Потом перестала. Нервы – это роскошь, которую не могут позволить себе те, кто хочет выжить.

Корвин медленно прошелся вдоль строя, вглядываясь в лица новобранцев. Его глаза останавливались на каждом, сканировали, оценивали, выносили приговор. Когда он поравнялся со мной, я почувствовала, как его магия коснулась моей ауры – легкое, почти незаметное прикосновение, проверка. Я не стала сопротивляться. Моя маскировка, выстроенная за недели тренировок с магистром Орландо, держалась крепко. Пусть проверяет.

– Романдэ, – произнес он, останавливаясь напротив. – Лучшая выпускница боевого факультета.

Это был не вопрос. Утверждение. Я кивнула.

– Говорят, ты убила двух магов-отступников на третьем курсе, – продолжил он. – Без подготовки. Без подстраховки.

– Мне повезло, – ответила я ровно.

– Везение тут ни при чем, – он наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес. – Я видел твое выступление на отборе. Твоя техника… неакадемическая.

– Я много тренировалась, магистр.

– Тренировки не дают такого взгляда, – он вдруг подался вперед, понизив голос так, чтобы слышала только я. – У тебя взгляд старой воительницы, девочка. Той, что видела смерть не раз и не два. Откуда он у тебя?

Внутри у меня все сжалось. Старая воительница. Он попал в точку, сам того не зная. Но еще больше меня поразило другое, Корвин, который знал меня прежнюю, который видел меня в бою четыре года назад, смотрел сейчас в мои чужие голубые глаза и что-то чувствовал. Не узнавал, нет. Но ощущал отголосок, эхо, тень того, что было.

Я посмотрела ему прямо в глаза – не отводя взгляда, не моргая.

– Мне часто это говорят, – ответила я спокойно. – Не знаю, откуда. Может, прошлая жизнь.

Он хмыкнул. Отступил на шаг.

Он двинулся дальше, а я осталась стоять, пытаясь унять сердцебиение. Старая воительница.

После построения Корвин дал нам час на то, чтобы познакомиться с отрядом. Солдаты разбились на группы – новобранцы жались друг к другу, ветераны держались особняком. Я дождалась, пока Рейна отойдет к стене точить клинок, и направилась к ней. Бранн стоял неподалеку, проверяя крепления на своем наруче, но я чувствовала его взгляд – спокойный, изучающий.

– Можно? – спросила я, кивая на свободное место рядом с Рейной.

Она подняла голову, окинула меня оценивающим взглядом.

– Садись. Только не мешай.

Я села на каменный выступ рядом с ней. Достала свой кинжал – тот самый, короткий, который предпочитала для ближнего боя. Проверила лезвие. Оно была острым, но я все равно начала точить – это успокаивало.

– Ты всегда сама ухаживаешь за оружием? – спросила Рейна, не отрываясь от своего занятия.

– Всегда. Оружие – это продолжение руки. Если не заботиться о нем, оно подведет в самый неподходящий момент.

– Правильно. Многие новобранцы этого не понимают. Думают, что магия решит все проблемы.

– Магия – это инструмент. Не более. Как клинок. Как лук. Как собственное тело. Без дисциплины она бесполезна.

Рейна остановилась. Подняла на меня глаза. В них мелькнуло что-то, похожее на одобрение.

– Ты странная, Романдэ. Слишком умная для своего возраста. Слишком спокойная. Слишком… готовая.

– Мне часто это говорят.

– И что ты отвечаешь?

– Ничего. Просто живу дальше.

Она усмехнулась. Вернулась к своему клинку.

Мы сидели в тишине. Я уже решила, что разговор окончен, когда с дальнего конца замка донеслось громкое, пронзительное ржание. В нем слышались ярость и вызов – так кричит жеребец, почуявший соперника.

Я вздрогнула. Этот голос… Я узнала бы его из тысячи.

– Что это? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Рейна хмыкнула, не поднимая головы.

– Вихрь буянит. Опять, наверное, конюшенных жеребцов почуял или кобылу какую. Он у нас известный хулиган.

– Вихрь?

– Конь покойной герцогини, – пояснила Рейна, проводя оселком по лезвию. – Вороной, со звездой во лбу. Ему сейчас лет девять – самый расцвет. Сильный, как демон, и характер под стать. Четыре года уже никого к себе не подпускает. Герцог велел выпустить его на волю, не запирать в стойле. Сказал, такое животное должно жить свободно.

Я молчала, боясь, что голос выдаст меня. Вихрь. Мой Вихрь. Живой. Свободный.

– И он никого не признает? – спросила я осторожно.

– Никого, – подтвердила Рейна. – Конюхи его боятся. Леди Илдиана как-то предложила забить – сказала, опасный зверь, бешеный. Но герцог запретил. Редкий случай, когда он против сестры пошел.

Внутри у меня все сжалось. Илдиана хотела убить Вихря. Моего коня. Единственное живое существо, которое помнило меня прежнюю.

– А почему герцог запретил? – спросила я.

Рейна пожала плечами.

– Говорят, жену любил. Несмотря ни на что. А конь – он же ее. Память.

Она замолчала, проверяя лезвие на свет. Я заставила себя дышать ровно.

– Говорят, Вихрь ждет хозяйку, – добавила Рейна тихо. – Глупость, конечно. Мертвые не возвращаются. Но звери – они иначе чуют. Может, и правда ждет.

Я ничего не ответила. Просто продолжала точить кинжал, хотя он уже был острым как бритва. Если бы она знала, как близка к истине.

Рейна поднялась, убрала клинок в ножны.

– Ладно, Романдэ. Увидимся на инструктаже.

И ушла. Я осталась сидеть на камне, сжимая рукоять кинжала. Вихрь жив. Он ждет. И однажды я приду к нему. Не сейчас. Не сегодня. Но приду.

Вечером, перед ужином, нас собрали на первый инструктаж. Корвин стоял перед строем, заложив руки за спину. Рядом с ним – Рейна и Бранн.

– Завтра – первый патруль, – начал он. – Граница Опальных Земель. Там неспокойно. Магические твари, банды мародеров, иногда – лазутчики из соседних княжеств. Ваша задача – наблюдать, докладывать, вступать в бой только при крайней необходимости. Вопросы?

Вопросов не было.

– Тогда свободны. Отдыхайте. Завтра выступаем на рассвете.

Строй рассыпался. Солдаты потянулись в казармы. Я задержалась на плацу, глядя в сторону дальнего пастбища, откуда недавно доносилось ржание.

Финн подошел ко мне, встал рядом.

– Ты как? – спросил он.

– Нормально. Думаю.

– О чем?

Я покачала головой, не отвечая. Просто смотрела на стену, за которой был мой конь. Моя единственная ниточка к прошлой жизни. К той, где я еще была собой.

– Завтра тяжелый день, – сказал Финн. – Тебе бы выспаться.

– Высплюсь, – ответила я. – Иди, я скоро.

Он ушел. Я осталась одна.

Глава 18

Глава 18

Рассвет застал нас уже в седлах.

Серое небо Опальных Земель нависало над головой тяжелым одеялом, обещая дождь, который здесь никогда не проливался – только висел в воздухе вечной угрозой. Ветер пах гарью и сухой землей, той самой, что, по легендам, впитала в себя проклятие павшей звезды триста лет назад.

Я сидела на гнедой кобыле, которую мне выделили в замковой конюшне, и старалась не смотреть в сторону дальнего пастбища. Где-то там, за холмом, пасся Вихрь – мой вороной жеребец со звездой во лбу, который четыре года никого к себе не подпускал. Я слышала его ржание прошлым вечером, и этот звук до сих пор отдавался в груди глухой болью.

Но сейчас было не время для воспоминаний.

Отряд построился у восточных ворот. Двенадцать новобранцев, трое ветеранов и Тамир. Герцог Опальных Земель лично вел нас на первое задание.

Он сидел на огромном сером жеребце, который нервно перебирал ногами, чувствуя напряжение хозяина. Черный плащ Тамира развевался на ветру, открывая браслет на левом запястье – изумрудную вязь, тускло мерцающую в утреннем сумраке. Его лицо было непроницаемым, серые глаза холодно сканировали горизонт.

– Задание простое, – заговорил Корвин, выезжая вперед. – Деревня Терновая, граница Опальных Земель. Местный староста прислал донесение, что за последние две недели пропали трое детей. Все произошло в ночь новолуния. Следов нет. Свидетелей нет.

– Магия? – спросила Рейна, поправляя колчан за спиной.

– Возможно, – Корвин нахмурился. – Герцог подозревает отступников. Тех, что ушли в подполье после прошлогодней чистки.

Я слушала внимательно, запоминая каждое слово. Пропавшие дети. Новолуние. Это не было случайностью. В прошлой жизни я охотилась на магов-отступников и знала их методы. Темные ритуалы требовали жертв, и чем невиннее жертва, тем сильнее выброс энергии.

– Вопросы? – Корвин обвел строй взглядом.

Вопросов не было. Все понимали, что это не учебная тревога.

– Тогда выступаем, – скомандовал Тамир. Его голос, низкий и хриплый, разрезал утреннюю тишину. – До Терновой четыре часа пути. Держаться вместе. На привалах не задерживаться.

Он пришпорил жеребца и выехал вперед. Отряд двинулся следом.

Я ехала в середине колонны, между Финном и Олриком. Финн, как всегда, нервничал – его пальцы теребили поводья, а взгляд бегал по сторонам. Олрик держался надменно, но я замечала, как он то и дело косится на Тамира – не с восхищением, а с каким-то странным, оценивающим прищуром.

– Ты когда-нибудь слышала про дела с пропавшими детьми? – спросил Финн вполголоса.

– Нет, – ответила я. – Но слышала о таких случаях.

– И что говорят?

– Что маги-отступники используют их для ритуалов. Кровь невинных усиливает темную магию. Особенно в новолуние, когда грань между мирами истончается.

Финн побледнел.

– Это… ужасно.

– Да, – согласилась я. – Поэтому мы должны их остановить.

Он замолчал. Я видела, как его пальцы решительно сжались на поводьях. Хорошо. Страх, направленный в правильное русло, становится оружием.

Дорога до Терновой пролегала через пустоши – серые, безжизненные, усеянные камнями и редкими островками сухой травы. Ветер выл в ушах, бросал в лицо колючую пыль. Я натянула капюшон пониже и сосредоточилась на дыхании, чтобы не отвлекаться на дискомфорт.

За час до полудня мы сделали короткий привал у старого колодца. Лошади жадно пили, солдаты разминали затекшие ноги. Я отошла в сторону, встала на небольшом возвышении и всмотрелась в горизонт.

Что-то было не так.

Я не могла объяснить это словами – просто чувствовала. Магия внутри меня, та самая текучая, водянистая, необычная, шевелилась, будто пыталась что-то сказать. Я закрыла глаза и позволила ей течь свободно.

И почувствовала слабый, едва уловимый след темной энергии. Он тянулся с севера – не от Терновой, а откуда-то левее, в сторону скалистых холмов.

– Романдэ.

Голос Тамира выдернул меня из транса. Я открыла глаза. Он стоял в двух шагах, глядя на меня с тем самым непроницаемым выражением.

– Что ты делаешь?

– Слушаю, ваша светлость, – ответила я.

– Что ты слышишь?

Я помолчала. Стоило ли говорить? Если я ошибаюсь – выставлю себя дурой. Если права – привлеку еще больше внимания.

– Магию, – сказала я наконец. – Темную. Она идет не от деревни. От холмов, северо-западнее.

Тамир нахмурился. Его серые глаза впились в меня.

– Ты уверена?

– Нет, ваша светлость. Но я чувствую что-то. Слабый след, старый, но… он есть.

Он молчал. Потом повернулся к Корвину.

– Меняем маршрут. Идем через холмы.

Корвин удивленно поднял бровь, но спорить не стал. Отряд перестроился, и мы двинулись в сторону скалистых холмов.

Финн поравнялся со мной.

– Что ты сделала? – прошептал он.

– Ничего. Просто сказала, что чувствую.

– И герцог тебе поверил?

– Не знаю, – честно ответила я. – Но он изменил маршрут.

Финн покачал головой, но ничего не сказал. Я и сама не до конца понимала, что произошло. Тамир послушал меня, новобранца, девчонку без опыта и званий. Почему? Ответа не было. Но где-то глубоко внутри шевельнулось странное, забытое чувство. Надежда.

Холмы встретили нас тишиной.

Здесь не пели птицы. Не шелестела трава. Даже ветер, казалось, обходил это место стороной. Земля под копытами лошадей была черной, будто выжженной, и пахла чем-то сладковатым, тошнотворным.

– Здесь была магия, – тихо сказала Рейна, натягивая поводья. – Темная. Очень сильная.

Тамир спешился. Жестом приказал отряду оставаться на месте. Я спрыгнула с лошади, не дожидаясь разрешения, и пошла вперед, вглядываясь в землю.

Много следов. Взрослые и детские. Они вели к расщелине в скале – узкой, почти незаметной.

– Ваша светлость, – позвала я. – Здесь.

Тамир подошел. Опустился на корточки рядом со мной. Его плечо почти касалось моего – я чувствовала жар его тела даже сквозь плащ.

– Детские следы, – сказал он. – Свежие. Не больше суток.

– Их вели туда, – я кивнула на расщелину. – В пещеру.

Тамир поднялся. Его лицо стало жестким, хищным, именно таким я помнила его перед боем в прошлой жизни.

– Корвин, Рейна, Бранн идете со мной. Остальные оцепите вход. Никого не выпускать.

Он двинулся к расщелине. Я пошла следом.

– Романдэ, – окликнул он, не оборачиваясь. – Ты остаешься снаружи.

– Но…

– Это приказ.

Я сжала кулаки, но спорить не стала. Он прав – я новобранец, и лезть в логово темных магов без опыта таких операций было бы глупо. Но внутри все кипело от бессилия.

Тамир, Корвин, Рейна и Бранн скрылись в расщелине. Мы, оставшиеся, рассредоточились вокруг входа, держа оружие наготове. Время тянулось бесконечно.

Я стояла, вглядываясь в черный провал пещеры, и прислушивалась. Тишина давила на уши. Даже ветер стих, будто сам воздух боялся нарушить покой этого проклятого места.

А потом из пещеры донесся детский крик. Полный ужаса и боли.

Я сорвалась с места раньше, чем успела подумать.

– Романдэ, стой! – крикнул Олрик за спиной, но я уже нырнула в расщелину.

Я влетела в расщелину раньше, чем успела подумать. Магический светляк осветил узкий каменный коридор, уходящий вглубь. Я побежала, ориентируясь на детский крик – он доносился откуда-то слева.

Коридор раздвоился. Я выбрала левый проход и замерла.

На входе в него вибрировала магическая дымка, та самая, что используют для маскировки. Иллюзия. Те, кто не знал, где искать, прошли бы мимо.

Скорее всего Тамир и его группа пошли по правому проходу – широкому, естественному, который, возможно, является ложным следом.

Я шагнула сквозь дымку. Та, кто четыре года училась магии заново, чувствовала такие ловушки кожей. Иллюзия не обманула меня.

Пещера за дымкой была другой – темной, сырой, пропитанной запахом крови и старой магии...

Трое магов в темных балахонах стояли вокруг каменного алтаря, на котором лежал мальчик лет семи. Его руки и ноги были привязаны к камню, а на груди уже кровоточил неглубокий порез – начало ритуала.

– Отойдите от него, – мой голос прозвучал холодно, почти безэмоционально.

Маги обернулись. Их лица скрывали капюшоны, но я видела горящие глаза – красные, безумные, голодные.

– А вот и еще одна жертва, – прошипел один из них. – Молодая. Сильная. Господин будет доволен.

Я не стала ждать.

Клинки вылетели из ножен. Длинный – для атаки, короткий – для защиты. Магия потекла по венам, обволакивая тело, делая меня быстрее, сильнее, смертоноснее.

Первый маг ударил темной волной – вязкой, липкой, пытающейся захлестнуть горло. Я ушла в перекат. Волна прошла над головой, ударила в стену, раскрошив камень. Я вскочила, метнула магическую иглу в его горло. Он захрипел, схватился за шею, рухнул на колени.

Второй и третий атаковали одновременно. Огненные шары, ледяные копья, темные щупальца, все смешалось в смертельный вихрь. Я кружилась между ними, отбивая, уклоняясь, нанося удары. Мое тело двигалось само – быстрее разума, быстрее страха.

Второй маг упал с клинком в сердце. Третий отступил к алтарю, выставив перед собой магический щит.

– Ты не пройдешь, – прохрипел он. – Ритуал почти завершен. Господин уже здесь!

Я посмотрела на алтарь. Мальчик плакал, его кровь капала на камень, и багровые свечи вспыхивали ярче с каждой каплей. В центре алтаря начинал формироваться темный сгусток – врата, через которые в мир пыталось проникнуть что-то древнее и голодное.

– Нет, – сказала я.

Я бросилась вперед, пробивая щит своим телом. Боль пронзила плечо, но я не остановилась. Короткий клинок вошел в грудь мага. Он захрипел, осел, но перед смертью успел выбросить руку – и темная молния ударила в свод пещеры.

Камень над алтарем треснул.

Я поняла, что произойдет, за секунду до того, как это случилось. Свод рухнет. Раздавит мальчика. Раздавит меня.

Я метнулась к алтарю, перерезала веревки одним движением, схватила ребенка на руки и бросилась к выходу.

И в этот момент свод обрушился. Я не успевала.

Но успел он.

Тамир возник из ниоткуда – огромный, темный, с горящими серыми глазами. Он заслонил нас собой, вскинул руку с браслетом и каменные глыбы, летящие на нас, разлетелись в стороны, будто ударились о невидимую стену.

Я видела, как его браслет вспыхнул. Не тускло, как обычно. Ярко. Ослепительно. Изумрудным, живым, яростным светом. Так, как горел когда-то, когда я была жива.

Тамир опустил руку. Свод перестал рушиться. Тишина.

Я стояла, прижимая к груди плачущего мальчика, и смотрела на браслет. Он все еще светился, теперь мягче, спокойнее, но свет не гас.

Тамир тоже смотрел на браслет. Его лицо было бледным, в серых глазах застыло недоумение. Он поднял взгляд на меня.

– Почему? – спросил он хрипло. – Почему он засветился?

Я не ответила. Не могла. Горло сдавило, сердце колотилось где-то в ушах.

Он не понимал. Не знал, что браслеты Верности, связавшие наши души в день свадьбы, не разорвать даже смертью. Не знал, что его браслет почувствовал мою душу – ту, что жила теперь в этом чужом теле. Почувствовал опасность для меня – и отреагировал так, как реагировал всегда, защитил.

– Ты ранен, – сказала я, глядя на его плечо. Каменный осколок все же задел его – плащ был разорван, и по рукаву текла кровь.

– Ерунда, – отмахнулся он, не отрывая от меня взгляда. – Ответь на вопрос.

Я опустила глаза. Посмотрела на мальчика, который все еще всхлипывал, уткнувшись в мое плечо.

– Не знаю, ваша светлость, – ответила я. – Может быть, он защищал ребенка.

Тамир молчал. Я чувствовала его взгляд – тяжелый, изучающий, проникающий глубже, чем мне хотелось бы.

– Ребенка, – повторил он. – Да. Наверное.

Он не поверил. Я видела это по его глазам. Но он не стал допрашивать дальше – не здесь, не сейчас.

В пещеру ворвались остальные. Корвин, Рейна, Бранн. Они быстро оценили обстановку, забрали у меня мальчика, начали осматривать место ритуала.

Я отошла к стене. Прислонилась спиной к холодному камню. Закрыла глаза. Я открыла глаза. Тамир стоял в центре пещеры, отдавая приказы. Его браслет больше не светился – потух, вернулся к обычному тусклому мерцанию.

Обратный путь прошел в молчании.

Мальчика, спасенного из пещеры, звали Тим. Ему было семь лет. Его родителей убили маги-отступники, когда похищали его. Теперь он сидел в седле перед Рейной, завернутый в ее плащ, и тихо всхлипывал во сне.

Я ехала в конце колонны, погруженная в свои мысли. Плечо болело – темная молния все же задела меня, оставив неглубокий, но болезненный ожог. Я не обращала внимания. Боль была привычной. Мысли – нет.

Тамир подъехал ко мне, когда до замка оставалось около часа пути.

– Романдэ, – сказал он, поравнявшись со мной.

– Ваша светлость.

– Ты нарушила приказ.

Я промолчала.

– Ты должна была оставаться снаружи.

– Там был ребенок, – ответила я. – Я слышала его крик.

– Ты могла погибнуть.

– Но не погибла.

Он посмотрел на меня. В серых глазах – усталость, раздражение и что-то еще, чему я не могла дать имя.

– Ты всегда такая безрассудная?

Я чуть не рассмеялась. Если бы он знал, сколько раз я рисковала жизнью в прошлом и сколько раз он сам меня за это ругал.

– Когда дело касается детей, то да, – ответила я.

Он помолчал. Потом сказал:

– Ты спасла его. Если бы не ты, ритуал бы завершился. И тогда погибли бы не только дети, но и половина деревни.

Я кивнула. Не знала, что еще сказать.

– Но больше так не делай, – добавил он. – Я не всегда смогу успеть.

Он пришпорил коня и уехал вперед. А я осталась смотреть ему вслед, чувствуя, как в груди разливается тепло.