Текст книги "Проклятие верности (СИ)"

Автор книги: Наталья Тудаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Я почувствовала, как моя маскировка дрогнула под этим светом – будто браслет пытался пробиться сквозь нее, дотянуться до того, что было спрятано глубоко внутри. Я поспешно усилила ее, загоняя истинную сущность глубже. Не время. Еще не время.

А потом я бросилась к магу.

Он перезаряжался – темная молния требовала времени на восстановление. Этих секунд мне хватило. Короткий клинок вошел ему в горло снизу вверх, туда, где не было магической защиты. Он захрипел, выронил кинжал, рухнул на колени. Потом – лицом в землю.

Я не стала смотреть, как он умирает. Развернулась и побежала к девочке.

Она лежала на земле, всхлипывая, прижимая к груди разбитую в кровь ладошку. Я опустилась рядом, подняла ее на руки.

– Тише, тише. Все хорошо. Ты в безопасности.

Она вцепилась в мой плащ, дрожа всем телом. Я прижала ее к груди, гладила по голове, шептала успокаивающие слова.

Тамир подошел. Его плечо дымилось, ткань доспеха обуглилась, но он, казалось, не замечал боли. Он смотрел на меня, на то, как я держу ребенка, как успокаиваю ее. В его серых глазах что-то промелькнуло. Невысказанный вопрос, тень…

Он перевел взгляд на девочку. Окинул ее быстрым, оценивающим взглядом – жива, цела, напугана, но не ранена серьезно. Удовлетворенно кивнул.

– Отнести к целителю, – приказал он подошедшему Корвину. И, помедлив, добавил, – И накормить.

Девочка подняла на него заплаканные глаза. В них не было страха – только какое-то детское, безотчетное благоговение. Тамир, заметив это, нахмурился и отвернулся.

Бой закончился. Отступники были уничтожены, лагерь разрушен. Мы возвращались в замок с победой.

Вечером, на последнем привале перед замком, Корвин снова распределил дежурства. Я попала в третью смену – вместе с Бранном. Тамир, проходивший мимо, остановился.

– Романдэ – со мной. Вторая смена.

Корвин удивленно поднял бровь, но спорить не стал. Только бросил на меня быстрый взгляд – изучающий и оценивающий.

Я встала на пост в назначенное время. Тамир пришел через несколько минут. Встал рядом. И снова молча.

Мы смотрели в темноту. Лес вокруг так же молчал, даже ночные птицы, казалось, боялись нарушить тишину. Вихрь, привязанный неподалеку, спокойно стоял, изредка всхрапывая.

– Ты закрыл меня собой, – сказала я наконец. – Во второй раз.

Он долго молчал. Потом ответил:

– Сработал инстинкт.

– Инстинкт, – повторила я. – Защищать?

Он повернул голову. Серые глаза блестели в свете далекого костра. В них было что-то, чего я не могла понять. Смятение и раздражение. И что-то еще – что-то, чему он явно не хотел давать имя.

– Не знаю, – сказал он. – Я не понимаю, почему.

Он снова замолчал. Я не стала спрашивать. Мы стояли рядом, глядя в темноту, и между нами висело что-то невысказанное. Что-то, что пугало нас обоих.

Его браслет тускло мерцал в ночи – изумрудная вязь, связавшая наши души навеки. Он смотрел на него, потом на меня. И в его взгляде был вопрос, который он не решался задать.

Я не дала ответа. Не могла. Еще не время.

Смену мы отстояли молча. Когда пришел Олрик, Тамир кивнул мне и ушел в темноту, не сказав ни слова. Я смотрела ему вслед, пока его силуэт не растворился среди шатров.

Я вернулась в свой шатер. Легла на походную койку, закрыла глаза. Завтра мы вернемся в замок. Завтра начнется новый день. А пока – тишина, темнота и странное, тревожное чувство, что все меняется.

Глава 25

Глава 25

Возвращение в замок должно было занять два дня.

Мы выступили на рассвете, оставив за спиной дымящиеся руины сторожевой башни. Элисия, спасённая девочка, всё ещё была в полубреду – лихорадка, начавшаяся после ритуала, не спадала.

Тамир отправил с ней Бранна и одного из новобранцев, Терина.– Отвезёте её к старосте в Вересковую, – приказал он. – Там есть целительница, она справится лучше, чем тащить ребёнка в замок. Догоните нас на тракте.Бранн кивнул, принял девочку на руки, и они свернули на восточную дорогу, которая через полдня выводила к деревне.Основной отряд двинулся дальше – на северо-запад, к замку.

С нами остались Рейна, Олрик, Финн и трое новобранцев. Тамир ехал впереди, мрачный и молчаливый. Его плечо всё ещё было перевязано после удара темной молнии, но он, казалось, не замечал боли. Только иногда, когда думал, что никто не видит, касался левого запястья – там, где под рукавом был браслет.

Я ехала следом на Вихре. Он шел ровно, уверенно, но я чувствовала его напряжение – уши постоянно двигались, ловя звуки леса, ноздри раздувались, втягивая запахи. Он чуял что-то. Что-то, чего я пока не могла уловить.

– Романдэ, – Рейна поравнялась со мной. – Твой жеребец нервничает.

– Знаю.

– Он что-то чует. Я тоже чувствую – смутно, но…

Она не договорила. В этот момент Вихрь резко встал на дыбы, всхрапнув, и в следующую секунду из леса ударили магические молнии.

Их было слишком много.

Я скатилась с седла, уходя от огненного шара, который прошел в том месте, где только что была моя голова. Вихрь, обученный бою еще в прошлой жизни, отпрыгнул в сторону, уходя с линии огня. Я выхватила клинки, оглядываясь.

Засада.

Из-за деревьев выходили маги – десяток, может, больше. Все в темных балахонах, все с горящими красным глазами. Не те необученные ритуалисты, которых мы брали в пещере. Опытные боевые маги. Подготовленные. Ждавшие.

– Круг! – заорал Тамир, спрыгивая с коня. – Всем в круг!

Солдаты заметались, пытаясь построиться. Финн побледнел, но выхватил меч. Олрик встал рядом с ним, прикрывая щитом. Рейна уже пускала стрелу за стрелой – каждая находила цель, но магов было слишком много.

Тамир встал в центре, вскинул руку – и над нами развернулся магический щит. Прозрачный, мерцающий, он принял на себя первый залп, но я видела, как побелело его лицо от напряжения. Долго он не продержится.

– Это ловушка, – бросила я, вставая с ним плечом к плечу. – Они выманивали вас. Набеги на деревни, ритуалы – все это было приманкой.

– Знаю, – отозвался он сквозь зубы. – Но сейчас это не важно. Важно выжить.

Щит дрогнул. Тамир пошатнулся.

– Держите строй! – крикнул он. – Романдэ, левый фланг!

Я рванула влево. Вихрь, оставленный в укрытии, тревожно заржал, но я не могла думать о нем сейчас. Трое магов прорвались через ослабший щит и атаковали одновременно – огонь, лед, тьма.

Я ушла в перекат, пропуская огненный шар над головой. Вскочила, блокировала ледяное копье коротким клинком – оно разлетелось осколками, осыпав лицо колючим крошевом. Третий удар – темная волна – шел в спину. Я не успевала развернуться.

Но успел Тамир.

Он возник рядом, снова заслоняя меня. Его меч рассек волну пополам, и она развеялась черным дымом. Он бросил на меня быстрый взгляд и снова ринулся в бой.

Я сражалась рядом с ним. Мы двигались синхронно, как будто тренировались вместе годами. Он прикрывал меня справа, я его слева. Его меч и мои клинки пели смертельную песню, и маги падали один за другим.

А потом огромный маг, который был выше Тамира, шире Бранна, с ритуальными шрамами по всему лицу – прорвался через строй и атаковал герцога. Его меч, зачарованный темной магией, обрушился сверху – тяжелый, сокрушительный удар, способный пробить любой щит.

И мое тело среагировало раньше разума.

Я сделала шаг влево, уходя с линии атаки. Потом резкий выпад правой рукой, целясь в горло. Маг отбил, но я уже была в движении, разворот, удар левой снизу, под ребра. Он блокировал и его, отступая на шаг. И тогда я завершила связку – прыжок с разворота, клинок по дуге, целясь в основание шеи, туда, где не было доспеха.

Маг рухнул.

Я приземлилась, тяжело дыша, и только тогда поняла, что произошло.

Три удара. Смертельная связка. «Крыло падающего ястреба». Прием, который Тамир придумал сам. Который он показывал только мне – в прошлой жизни, на тренировочном плацу, долгими вечерами, когда мы были одни. Который он не записывал ни в какие архивы. Который не использовал ни в одном бою, потому что он был разработан для меня и под меня.

Я медленно повернула голову.

Тамир стоял в пяти шагах. Его меч был опущен. Лицо побелело. Серые глаза смотрели на меня – широко распахнутые, неверящие, полные чего-то, чему я не могла дать имя.

– Где… – его голос сорвался. – Где ты это видела?

Я открыла рот, но не успела ответить.

Из леса вылетел еще один маг – мы не заметили его, увлекшись боем. Он ударил Тамира в спину. Темная молния, заряженная всей его яростью, всей его ненавистью, всей его магией.

Герцог не успевал среагировать. Он все еще смотрел на меня – застывший, потрясенный, беззащитный.

Я бросилась вперед.

Мой короткий клинок встретил молнию, принимая удар на себя. Магия взорвалась, отбрасывая меня назад. Я ударилась спиной о дерево, воздух выбило из легких. Но молния не достигла Тамира.

Маг, истративший все силы на этот удар, рухнул без сознания.

Я сидела, прислонившись к дереву, и пыталась отдышаться. В глазах плыло, во рту стоял металлический привкус крови. Клинок, принявший удар, валялся рядом – оплавленный, искореженный, бесполезный.

Рейна и Бранн добивали оставшихся отступников. Финн, бледный как смерть, перевязывал раненого новобранца. Олрик стоял на страже, озираясь – не появятся ли новые враги.

А Тамир шел ко мне.

Он двигался медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление. Его лицо было серым, в серых глазах застыло что-то страшное – смесь неверия, надежды и ужаса.

Он остановился надо мной. Протянул руку. Я приняла ее, поднялась на ноги. Его пальцы сжали мои – сильно, до боли.

– Где. Ты. Это. Видела.

Каждое слово падало, как удар молота.

– Приснилось, – ответила я.

Он дернулся, будто я ударила его.

– Приснилось, – повторил он. – Приснилось.

Он отпустил мою руку. Отступил на шаг. Его левый рукав задрался, открывая браслет и тот горел. Не тускло, как обычно, а ярко и ослепительно. Изумрудным, живым, яростным светом. Так, как горел только рядом со мной прежней.

Тамир посмотрел на браслет. Потом на меня.

– Ты связана с ней, – сказал он. Голос звучал глухо, почти безжизненно. – Я не знаю как. Не понимаю. Но ты связана.

Я молчала. Что я могла сказать?

– Этот прием, – продолжил он. – «Крыло падающего ястреба». Я придумал его для нее. Только для нее. Я не показывал его никому. Никогда. Ни в одном бою. Ни на одной тренировке. Он не записан. Его нет в архивах. Его не существует нигде, кроме моей памяти и…

Он осекся. Закрыл глаза. Когда открыл, в них была такая боль, что у меня перехватило дыхание.

– И ее, – закончил он. – Только моей и ее.

Я смотрела на него и не могла произнести ни слова. Правда рвалась наружу, жгла горло, требовала быть высказанной. Но я не могла. Не сейчас. Не так.

– Я не знаю, что это значит, – сказала я наконец. – Честно.

Он смотрел на меня долго. Очень долго. Потом отвернулся.

– Ты лжешь, – сказал он. – Но я не знаю, в чем. Пока не знаю.

Он пошел прочь. Его спина, обтянутая прожженным, окровавленным плащом, была прямой, как струна. Браслет на запястье все еще горел – яркий, живой и отчаянный.

Я стояла и смотрела ему вслед. Вихрь подошел сзади, ткнулся мордой в плечо, всхрапнул тревожно. Я погладила его, не глядя.

– Я знаю, мальчик, – прошептала я. – Я знаю.

Вечером мы разбили лагерь прямо в лесу – возвращаться в замок по темноте, с ранеными и после такого боя было бы самоубийством.

Я сидела у костра, зашивая разорванный рукав. Пальцы дрожали – то ли от усталости, то ли от напряжения, то ли от того, что произошло между мной и Тамиром.

Рейна села рядом. Протянула мне флягу с водой.

– Пей.

Я сделала глоток. Вода была теплой и безвкусной, но помогла смыть металлический привкус во рту.

– Что там произошло? – спросила она тихо. – Между тобой и герцогом.

– Ничего.

– Романдэ. Я не слепая.

Я посмотрела на нее. В ее серых глазах не было враждебности – только усталость и странное, почти материнское беспокойство.

– Он думает, что я связана с его женой, – сказала я. – С покойной герцогиней.

Рейна долго молчала. Потом сказала:

– А ты?

– Что я?

– Связана?

Я опустила глаза. Смотрела на свои руки – чужие, молодые, без шрамов. Руки Селении Романдэ.

– Не знаю, – ответила я. – Может быть.

Рейна кивнула. Ничего не сказала. Просто встала и пошла проверять посты.

Я осталась одна у костра. Вихрь стоял всхрапывая неподалеку.

Тамир сидел на другом конце лагеря, спиной ко мне. Он не подошел. Не заговорил. Только раз, когда я уже собиралась ложиться, я поймала его взгляд. Он смотрел на меня через костер – пристально, изучающе, мучительно.

И в этом взгляде был вопрос, на который я пока не могла ответить.

Ночью я лежала без сна, глядя в темное небо сквозь кроны деревьев. Звезды были чужими, холодными, далекими. Где-то там, за этими звездами, осталась моя прошлая жизнь. Моя любовь и моя смерть.

А здесь, в этом теле, в этом лесу, в этом лагере, был он. Тамир, мой муж. Мой убийца. Человек, который только что начал догадываться о правде.

Я закрыла глаза.

– «Крыло падающего ястреба», – прошептала я в темноту. – Ты помнишь, Тамир. Ты все помнишь.

Ответа не было. Только ветер шумел в кронах, да Вихрь всхрапывал во сне.

Я повернулась на бок, поджала колени к груди.

Глава 26

Глава 26

Отряд вернулся в замок без происшествий. Утро следующего дня началось с приглашения на традиционную тренировку с герцогом.

Вернулась уставшая, пропахшая потом и конским духом, с ноющими мышцами и свежей ссадиной на скуле, которую поставил Тамир во время спарринга. Он снова не щадил. Снова атаковал жестко, быстро, смертоносно. И снова замер посреди боя, когда я ушла от удара, который никто не должен был предугадать.

Ничего не сказал. Только пристально посмотрел, с тем самым выражением, от которого у меня внутри все переворачивалось. И ушел.

Я стояла у конюшни, расседлывая Вихря, когда появился паж – тот самый молоденький, с вечно испуганными глазами.

– Мисс Романдэ, леди Илдиана приглашает вас на чай. В полдень. В малую гостиную восточного крыла.

Мои руки замерли на подпруге.

– Леди Илдиана? – переспросила я.

– Да, мисс. Она просила передать, что будет рада познакомиться с вами поближе. В неформальной обстановке.

Я медленно выпрямилась. Вихрь, почувствовав мое напряжение, всхрапнул и ткнулся мордой в плечо.

– Передай, что я приду, – сказала я.

Паж поклонился и исчез. Я осталась стоять, глядя ему вслед.

Илдиана приглашает меня на чай. После того, как подбросила письма. После того, как пыталась обвинить в шпионаже. После того, как ее план провалился благодаря магической экспертизе Корвина.

Что она задумала?

Я провела ладонью по морде Вихря. Он смотрел на меня темными, понимающими глазами.

– Игра началась, – прошептала я. – И мы должны быть осторожны.

Он фыркнул, будто соглашаясь.

В полдень я стояла перед дверью малой гостиной восточного крыла.

Я переоделась в чистое – простое темно-синее платье, которое нашла в сундуке с вещами, оставленными для новобранцев. Оно сидело неплохо, хотя и было чуть свободно в талии. Волосы, отросшие до лопаток и перекрашенные в черный еще в Академии, я собрала в низкий пучок, открывая шею. Никаких украшений. Никакой косметики. Ничего, что могло бы выдать меня.

Кроме одного.

На указательном пальце правой руки поблескивало простое серебряное кольцо с маленьким мутноватым камнем. На первый взгляд – безделушка, каких сотни на любом рынке. На самом деле – артефакт, который я купила еще на третьем курсе Академии у старого артефактора с сомнительной репутацией. Камень в кольце мутнел и темнел при контакте с любым ядом или магическим зельем в пище, питье или даже в воздухе.

Я постучала.

– Войдите, – раздался мелодичный голос.

Илдиана сидела за маленьким столиком у окна. На ней было светло-серое платье, простое, но элегантное, подчеркивающее фигуру. Светлые волосы уложены в мягкие локоны, на губах – легкая, приветливая улыбка. Перед ней стоял серебряный чайный сервиз – изящные чашки, заварник, вазочка с печеньем.

Она выглядела как сама доброта. Как заботливая старшая сестра, решившая приласкать новенькую.

Я знала эту маску. Знала слишком хорошо.

– Селения, дорогая! – она поднялась мне навстречу, протягивая руки. – Как я рада, что ты согласилась прийти. Проходи, садись. Чай? С мятой или с чабрецом?

– С мятой, – ответила я, садясь на указанный стул. – Благодарю.

Она налила чай, подвинула ко мне чашку. Ее движения были плавными, отточенными, полными грации. Я взяла чашку, поднесла к губам. Камень в кольце остался прозрачным, ни намека на помутнение. Чай был чистым. Обычный мятный чай, без ядов и зелий. Я сделала глоток.

– Я так виновата перед тобой, – сказала она, опуская глаза. – Та ужасная история с письмами. Я действительно думала, что нашла что-то важное. Мне и в голову не пришло, что это подделка.

– Вы действовали из лучших побуждений, – ответила я, беря печенье. Камень снова остался чистым. Печенье тоже было обычным. – Я не держу зла.

– Ты так добра, – она улыбнулась. – Я боялась, что ты затаишь обиду. Но вижу, что ошибалась. Ты не из тех, кто помнит плохое.

– Я из тех, кто ценит справедливость, – сказала я. – Истина всегда выходит наружу. Рано или поздно.

Она чуть заметно напряглась. Только на мгновение, однако я заметила.

– Истина, – повторила она, делая глоток. – Да конечно. Истина – это самое важное.

Она поставила чашку, сложила руки на коленях. Посмотрела на меня – пристально и изучающе.

– Знаешь, Селения, ты удивительная. Я смотрю на тебя и не могу понять, что именно меня привлекает. Твоя манера двигаться. Твой взгляд. То, как ты держишь чашку. В этом есть что-то… знакомое.

Я сделала еще глоток. Спокойно, даже не дрогнув.

– Люди часто говорят, что я напоминаю им кого-то, – сказала я. – Не знаю, почему.

– Правда? – она склонила голову к плечу. – И кого же?

– Разных людей. Матушку, старую учительницу, героиню какой-то баллады.

Она улыбнулась.

– А мне ты напоминаешь покойную герцогиню.

Мои пальцы сжались на чашке. Только на мгновение. Только я почувствовала.

– Герцогиню Элиану? – переспросила я ровно.

– Да, – она вздохнула, отводя взгляд к окну. – Мою бедную невестку. Мы были так близки. Ее смерть… это было ужасно.

Я смотрела на нее и думала: «Ты убила меня. Ты подставила меня. Ты нашептывала ложь Тамиру, пока он не поверил. И теперь ты сидишь здесь и говоришь о том, как мы были близки».

– Сочувствую вашей утрате, – сказала я.

– Спасибо, дорогая, – она промокнула уголок глаза платком. Сухо, без слез. – Но я не о том хотела поговорить. Просто… ты так на нее похожа. Не внешне, конечно. Внешне вы совсем разные. Но походка. Взгляд. То, как ты поворачиваешь голову. Иногда мне кажется, что она вернулась.

Она посмотрела на меня. В ее холодных, голубых, красивых глазах, не было ни скорби, ни тепла. Только расчет. Только проверка.

Я выдержала ее взгляд. Не отвела глаз, даже не моргнула.

– Но я не она. Я просто Селения Романдэ. Дочь обедневших дворян. Выпускница Академии и солдат.

– Солдат, – повторила она. – Да. Конечно.

Она снова улыбнулась – тепло, ласково, фальшиво.

– Я хочу, чтобы мы стали друзьями, Селения, правда. Ты служишь моему брату. Ты спасла ему жизнь. Я благодарна тебе больше, чем могу выразить.

Она протянула руку и взяла с подоконника небольшую коробочку – бархатную, темно-зеленую.

– Это тебе. Маленький подарок. В знак примирения и дружбы.

Я открыла коробочку. Внутри, на атласной подушке, лежала брошь – серебряная, в виде цветка с изумрудной сердцевиной. Простая, но изящная. Я незаметно коснулась ее пальцем с кольцом. Камень остался прозрачным – ни яда, ни магических чар на броши не было. По крайней мере, тех, что могло распознать кольцо.

– Она прекрасна, – сказала я. – Но я не могу принять. Это слишком дорого.

– Глупости, – Илдиана махнула рукой. – Это безделица. Носи на здоровье. И пусть она напоминает тебе о нашей дружбе.

Я закрыла коробочку. Положила в карман.

– Благодарю, леди Илдиана. Я тронута.

Она просияла.

– Зови меня просто Илдиана. Мы же теперь подруги.

Я улыбнулась. Вежливо и холодно. Как она.

– Хорошо… Илдиана.

Чай закончился. Я попрощалась и вышла. Прошла по коридору, свернула за угол, прислонилась спиной к холодной каменной стене.

Сердце колотилось где-то в горле. Надо же, она что-то чувствует. Не знает правды, но подозревает. Ищет подтверждение. Проверяет.

«Ты так похожа на покойную герцогиню».

Я открыла глаза, выпрямилась и отправилась в свою комнату переодеваться. Не могу же я заявиться в казарму, в платье…

Вечером я сидела на кровати, вертя в руках брошь. Изумруд в сердцевине цветка тускло мерцал в свете магического светильника. Красивый камень. Кольцо не показало ни яда, ни чар – но это не означало, что брошь безопасна. Существовали заклинания, которые не распознавал мой артефакт. Маячки слежения. Подслушивающие чары. Проклятия, активирующиеся при определенных условиях.

Я не могла оставить ее в комнате. Илдиана могла объявить, что я украла брошь – устроить обыск, найти ее среди моих вещей. Или, что хуже, использовать ее как якорь для какого-нибудь темного ритуала. Я слишком хорошо знала ее методы.

Я встала, подошла к окну. В углу, под подоконником, был старый камин – недействующий, заложенный камнями еще до моего появления в замке. Я опустилась на колени, нащупала один из камней – он слегка шатался, будто его уже вынимали когда-то. С трудом вытащила его, открывая небольшую нишу.

Этот тайник я нашла случайно, когда искала место для запасного оружия. Старый, пыльный, явно не использовавшийся много лет. Идеальное место для того, что не должно попасться на глаза.

Я завернула брошь в тряпицу, положила в нишу, вернула камень на место. Проверила – ничего не видно. Даже если кто-то будет обыскивать комнату, этот тайник вряд ли найдут.

– Если она спросит о броши, – прошептала я, – я скажу, что ее украли. Или что я потеряла ее на тренировке. Пусть докажет обратное.

Я вытерла руки о платье, села обратно на кровать. Камень в кольце на пальце тускло блестел – спокойный и прозрачный.

В дверь постучали.

– Войдите.

Это был Корвин. Он вошел, закрыл за собой дверь, сел на стул напротив.

– Ты была у Илдианы, – сказал он. Не вопрос.

– Да.

– Зачем?

– Пригласила на чай. Хотела подружиться.

Корвин хмыкнул.

– Подружиться. С ней. После того, что было.

– Именно поэтому.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Выцветшие голубые глаза, казалось, видели больше, чем я хотела показывать. Его взгляд упал на кольцо на моем пальце.

– Хороший артефакт, – сказал он. – Старая работа. Артефактор с Рыночной площади?

– Да.

– Умно, – он кивнул. – Яды – любимое оружие тех, кто не рискует нападать в открытую.

Он помолчал, потом добавил:

– Будь осторожна, девочка. Она опаснее, чем кажется.

– Я знаю.

Он кивнул. Встал и пошел к двери. На пороге обернулся.

– Если что-то понадобится – обращайся. Помни.

И ушел.

Я осталась одна. Сидела на кровати, глядя в темноту за окном. Илдиана начала новую игру. Не с открытой агрессией, а с тонкими манипуляциями, с ложной дружбой, с проверками и намеками.

Она что-то подозревает. Не знает, но чувствует. Это смертельно опасно. Но у меня есть преимущество. Я знаю ее игру. Я уже проиграла ей однажды – и умерла. Теперь я вернулась.

Я легла на кровать, закрыла глаза.

– Играй, Илдиана, – прошептала я в темноту. – Играй. А я буду играть лучше.

За окном выл ветер. Где-то в замке пробили часы. Полночь.