Текст книги "Проклятие верности (СИ)"

Автор книги: Наталья Тудаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3

Глава 3

Первое, что я почувствовала – запах.

Лаванда. Сухая трава. И еще что-то лекарственное, терпкое, отчего хотелось чихать. Этот запах въелся в подушку, в простыни, в мою кожу. Чужой запах. Чужой комнаты. Чужой жизни.

Я не хотела открывать глаза. Потому что если я их открою, значит, я все еще существую. А существовать после того, как клинок вошел в грудь, а серые глаза смотрели на тебя с ужасом – это жестоко. Это неправильно.

Я должна была быть мертва. Я помнила, как умирала. Холод металла, который разорвал легкое. Кровь, заливающая горло. И его крик. Такой крик я слышала однажды – когда он нашел своего отца с перерезанным горлом. Тогда Тамир выл по-звериному. Нечеловечески.

В ту ночь он выл так же. Значит, я умерла не зря. Значит, он все понял. Слишком поздно. Как всегда.

– Откройте окно, ей нужен свежий воздух.

Голос. Женский. Незнакомый.

– Но лекарь сказал…

– Плевать, что сказал лекарь. Она почти не дышит. Открывай.

Скрипнули петли. В лицо пахнуло холодом – не зимним, а осенним, сырым, с привкусом прелых листьев. Я инстинктивно втянула носом. Воздух обжег горло, и я закашлялась.

– Смотрите! Она очнулась!

Чьи-то руки засуетились надо мной. Я чувствовала их прикосновения – легкие, осторожные, но до жути непривычные. Моя кожа… она была другой. Тоньше. Чувствительнее. Каждое прикосновение отдавалось мурашками.

– Селения? Ты слышишь меня?

Селения.

Это имя упало в мой разум, как камень в болото. Тяжелое. Чужое. Я не хотела его принимать. Я Элиана. Элиана Де Жамбер. Герцогиня. Наемница. Жена. Мертвая жена.

– Селения, открой глаза. Пожалуйста.

Я не хотела. Но тело – это дурацкое, слабое тело не слушалось. Веки дрогнули сами. Свет ударил в глаза, такой яркий, что я зажмурилась снова.

– Затемните окна, она реагирует на свет!

Снова суета. Шаги. Шорох штор. Стало темнее.

– Теперь попробуй.

Я открыла глаза.

И чуть не закричала. Потолок. Простой деревянный потолок с трещинами. Не мой. В особняке Де Жамбер потолки были расписаны фресками – сцены битв, драконы, фениксы. Здесь – голая доска.

Я повернула голову. Шея заныла – слабая, нетренированная.

Комната. Маленькая. Убогая. Белые стены, дешевая мебель, на подоконнике – засохший цветок. И люди. Две девушки в форменных платьях – темно-синее, с серебряной вышивкой. Я узнала форму Академии Магии и Колдовства.

Что, черт возьми, я здесь делаю?

– Селения, ты нас пугаешь, – сказала одна из девушек, та, что командовала окнами. У нее были каштановые волосы и встревоженные глаза. – Ты три дня без сознания. Лекарь сказал, что магическая болезнь почти сожрала твой резерв. Ты была на волосок от смерти.

Магическая болезнь.

Слова всплыли из ниоткуда, будто кто-то нашептывал их на ухо. Я вспомнила. Не своим умом – чужим. Где-то в глубине этого хилого тела жила память. Память девушки по имени Селения.

Селения Романдэ. Шестнадцать лет. Дочь обедневших дворян. Студентка Академии. Слабая. Тихоня. Болезненная.

И мертвая. Я поняла это с ледяной ясностью. Селения умерла. Ее тело опустело, и в эту пустоту влилась я. Элиана. Или то, что от меня осталось.

– Селения? – Девушка наклонилась ближе. – Ты меня слышишь? Ты можешь говорить?

Я попыталась ответить. Из горла вырвался только хрип – сухой, скрежещущий, будто я наглоталась песка.

– Воды, – прошептала я. Голос не мой. Тонкий, высокий, почти детский.

Меня затошнило.

– Быстро воды! – скомандовала каштановая.

Вторая девушка – бледная, с веснушками – метнулась к столу. Вернулась с кружкой. Поднесла к моим губам.

Я пила. Жадно, как собака. Вода была теплой и противной, но она смыла першение. Я выпила все до капли.

– Спасибо, – выдохнула я.

Голос все еще был чужим. Но я хотя бы могла им пользоваться.

– Ты странно говоришь, – заметила каштановая. – Акцент какой-то. Ты ударилась головой, когда упала?

Я ударилась головой. Да. И не только головой. Я ударилась всей жизнью. Моя душа влетела в чужое тело, как стрела в мишень. Только мишень оказалась гнилой.

– Зеркало, – сказала я.

– Что?

– Зеркало дайте.

Девушки переглянулись. Веснушчатая покачала головой:

– Может, не надо? Ты выглядишь… не очень.

– Зеркало, – повторила я. Тверже. В моем голосе прорезались старые нотки – командные, герцогские. Девушки вздрогнули.

Каштановая вздохнула, подошла к стене и сняла маленькое овальное зеркало в деревянной рамке. Протянула мне.

Я взяла. Руки дрожали, но не от страха, а от слабости. Черт бы побрал это тело. Мои прежние руки держали двуручный меч без единой дрожи. А эти… эти едва удерживали зеркало.

Я подняла его к лицу. И посмотрела. В зеркале отражалась чужая девочка.

Блондинка. Коротко стриженные волосы, которые едва доходили до подбородка, тусклые, безжизненные, как солома. Лицо худое, скулы торчат, под глазами – синие круги. Глаза – большие, голубые, до ужаса наивные. И бледная кожа. Такая бледная, что казалось, просвечивает.

Ничего общего со мной.

Мои глаза – изумрудные, дерзкие, с прищуром наемницы. Мои волосы – черные, густые, до пояса. Мое тело – сильное, мускулистое, в шрамах.

А здесь… здесь была девочка. Ребенок. Хрупкий, забитый, почти мертвый. Я смотрела на это лицо – и меня вырвало.

Прямо на простыни. Желчью, потому что есть было нечего.

– Селения! – Девушки кинулись ко мне. Каштановая поддержала за плечи, веснушчатая промокнула губы тряпкой. – Все хорошо, все хорошо, это реакция на болезнь…

– Не называйте меня так, – прохрипела я.

Они замерли.

– Что? – переспросила каштановая.

– Не называй меня Селения, – повторила я, вытирая рот тыльной стороной ладони. И посмотрела на свою руку. Худую, белую, с длинными тонкими пальцами. На запястье, ни браслетов, ни изумрудной вязи. Ничего.

Моей души больше ничего не связывало с Тамиром. Я не знала, плакать мне от этого или танцевать.

– У тебя жар, – решительно заявила веснушчатая. – Бред. Я позову лекаря.

– Не надо лекаря, – остановила я ее. – Мне нужна информация.

– Какая информация?

– Какое сегодня число? Какой год? Кто правит в королевстве? Что с герцогом Де Жамбером?

Девушки переглянулись с таким выражением, будто я спросила, летают ли коровы.

– С тобой точно что-то не так, – прошептала каштановая. – Герцог Де Жамбер?

– Отвечай, – приказала я. И снова в голосе прорезалось что-то чужое для этого тела. Властное. Опасное.

Веснушчатая отшатнулась. А каштановая – та, что казалась умнее – нахмурилась и ответила:

– Седьмой год эры Пробуждения. Король Альберих на троне уже двенадцать лет. А герцог Де Жамбер… – она запнулась. – О нем ходят страшные слухи. Говорят, он сошел с ума после смерти жены. Он заперся в Опальных Землях и никого не принимает.

– Сколько лет прошло после смерти герцогини? – спросила я. Голос не дрожал. Я не позволяла.

– Лет? Нисколько. Месяц назад похороны были, – ответила каштановая.

Всего месяц. Я умерла в двадцать семь. Теперь моему новому телу лет шестнадцать-семнадцать. Молодость. Второй шанс. Подарок.

Я посмотрела в зеркало. На чужое лицо. На чужие голубые глаза.

– Это не подарок, – прошептала я. – Это проклятие.

– Что ты сказала? – не расслышала веснушчатая.

– Ничего. – Я отбросила зеркало на кровать. – Оставьте меня. Одну.

– Но ты еще слаба…

– Я сказала – оставьте! – рявкнула я.

Девушки вздрогнули и попятились к двери. Каштановая задержалась на пороге.

– Если что-то понадобится, мы в соседней комнате. Меня зовут Лира. Ее – Мия. Мы твои соседки.

– Мне ничего не понадобится, – отрезала я.

Они ушли. Дверь закрылась.

Я осталась одна. И только тогда позволила себе закрыть глаза.

Перед внутренним взором встало лицо Тамира. Серые глаза. Буря в них. И клинок, который он держал в руке.

– Ты убил меня, – прошептала я в пустоту. – Ты поверил ей. Ты вонзил нож в мое сердце. И теперь я здесь. В чужом теле. В чужой жизни. Что мне делать с этим, Тамир? Что мне делать с собой?

Тишина не ответила. Я открыла глаза. Села на кровати, с трудом, шатаясь, как жеребенок на тонких ногах. Комната качнулась, но я устояла.

Я подошла к окну. Выглянула во двор.

Академия. Знакомое место. Я мечтала учится здесь когда-то – в другой жизни. Теперь я здесь. Студентка с магической болезнью.

Но внутри я, Элиана, воин, наемница и герцогиня. И я не собиралась прозябать в этом хилом теле. Я посмотрела на свои руки. Тонкие. Слабые.

– Ничего, – сказала я себе. – Я вас накачаю. Я вас научу держать меч. Я сделаю из вас оружие.

Я перевела взгляд на окно. В отражении стекла – чужая блондинка с большими голубыми глазами. Я посмотрела на нее с отвращением.

– И волосы перекрашу, – добавила я. – В черный. Хотя бы это останется от меня.

Я отвернулась от окна и рухнула обратно на кровать. Силы кончились. Тело требовало отдыха. Глупое, слабое, предательское тело.

– Я выжила, – прошептала я, глядя в потолок. – Я умерла от руки мужа и выжила. Значит, боги зачем-то меня оставили.

Я закрыла глаза. Перед смертью я успела проклясть Илдиану. Сказать ей, что вернусь. Что она пожалеет.

Кажется, я сдержу обещание. Но сначала нужно выжить. Потом окрепнуть. А потом возможно я захочу найти его. Чтобы посмотреть в эти серые глаза. Не чтобы отомстить. Чтобы понять.

Понять, что было в его взгляде, когда он вонзал клинок. Убил ли он меня – или кого-то другого, кого подменили ложью?

Я не знала ответа. Но я поклялась его узнать. Даже если для этого придется воскреснуть из мертвых. Что, в принципе, я уже сделала.

Глава 4

Глава 4

Первая неделя в этом теле стала испытанием, которое я не пожелаю даже Илдиане.

Я не могла сделать почти ничего из того, что умела раньше. Мои руки – тонкие, бледные, с вечно дрожащими пальцами, отказывались держать кружку без того, чтобы не расплескать половину. Ноги подкашивались после десяти шагов. Легкие горели огнем, стоило подняться по лестнице.

Я была беспомощна.

И должна была скрывать это. Потому что если кто-то заподозрит, что внутри хиленькой Селении Романдэ поселилась чужая душа – меня ждет не постель и восстановление. Меня ждет лабораторный стол. Или костер.

Я видела, что делают с одержимыми. В моей… в той жизни, которую я помнила слишком хорошо, таких сжигали заживо. Даже если одержимость была не их виной.

Поэтому я молчала. Стиснув зубы. И училась быть Селенией.

– Как ты себя чувствуешь? – Лира, моя соседка с каштановыми волосами, заглянула в комнату с тревогой. – Лекарь сказал, тебе нужно еще хотя бы три дня покоя.

– Я в порядке, – ответила я, застегивая форменное платье. Пальцы путались в пуговицах. Я мысленно выругалась и начала заново. – Пропустила три дня. Если пропущу еще – вылечу.

– Но ты едва стоишь!

– Ну стою же, – возразила я, поднимаясь с кровати. Пошатнулась. Ухватилась за спинку. – Видишь? Стою.

Лира смотрела на меня с недоумением. И я ее понимала. Прежняя Селения – тихая, забитая, вечно боящаяся собственной тени, никогда бы не пошла на занятия через силу. Она бы лежала и плакала, жалея себя.

Но я не она. И я должна была сделать так, чтобы никто этого не заметил.

– У тебя взгляд изменился, – тихо сказала Лира. – Раньше ты смотрела в пол. А теперь… смотришь прямо. И как-то… тяжело.

– Болезнь меняет людей, – ответила я тем безразличным тоном, который разучивала перед зеркалом все утро. – Я чуть не умерла. Теперь мне плевать на глупости.

– На глупости?

– На то, что обо мне думают, – поправила я. – Пойдем. Опоздаем.

* * *

Академия Магии и Колдовства встретила меня запахом старой бумаги, воска и чего-то сладковатого, то ли благовоний, толи трав, которые жгли в коридорах для очистки воздуха.

Я шла по этим коридорам и чувствовала себя вором. Потому что эти стены, эти своды, эти портреты великих магов – все это когда-то было моей мечтой. Я хотела учиться здесь. В детстве, еще до того, как отец отдал меня в школу наемников, я тайком читала книги по магии, спрятавшись в чулане.

Я представляла себя в мантии студентки. С амулетом на груди. С сияющими магией руками. А потом отец сказал: «Клинок никогда не подведет. А магия, она для слабаков, которые не умеют держать удар». И я поверила. Тогда – поверила.

Теперь я знала, что он был не прав. Но возвращаться в Академию в шестнадцать лет, когда тебе за тридцать по ощущениям – это странно. Это больно. Это как пытаться влезть в детское платье, когда ты уже взрослая женщина.

Но я влезу. Я должна. Потому что здесь – мое прикрытие. И, возможно, здесь я найду ответы.

– Смотрите, Романдэ выползла, – раздался голос сбоку.

Я повернула голову. Рыжая девица, высокая, с магическими браслетами на руках, смотрела на меня с презрением. Ее подруги хихикали.

– А мы думали, ты уже того, – продолжила рыжая. – Откинулась. Жалко, что нет.

Я посмотрела на нее. Ничего не сказала. Просто смотрела, спокойно, без злобы, изучающе. В моем опыте такие, как она, либо ищут легкую добычу, либо проверяют границы. Если показать слабость, то быстро сожрут. Если напасть первой, могу привлечь ненужное внимание.

Поэтому я выбрала третье.

– Спасибо за беспокойство, – сказала я вежливо. – Я ценю, что ты переживаешь.

Рыжая опешила. Она ждала слез, жалоб, дрожи. А получила холодную, почти светскую благодарность.

– Я не переживаю, – буркнула она.

– Тем приятнее, – ответила я и пошла дальше.

Лира догнала меня через несколько шагов.

– Это была Амели Корво, – прошептала она. – Ее отец член Совета. Ты бы не должна…

– Я ничего не сделала, – перебила я. – Поблагодарила и все. Разве это преступление?

Лира замолчала. Но я видела в ее глазах все то же недоумение. Прежняя Селения не умела так разговаривать. Ничего. Привыкнут.

* * *

Первое занятие – теория магии. Магистр Орландо, старик с длинной седой бородой и выцветшими голубыми глазами, читал лекцию об основах магического резерва.

Я слушала внимательно. Все это я знала из книг, которые читала в детстве. Но сейчас теория обретала новый смысл. Потому что я чувствовала магию. Физически. Внутри этого тела.

Она была здесь. Теплая, текучая, как вода. Она ждала, когда я ее позову. Но я не звала. Потому что не знала, как это тело отреагирует. И потому что не хотела привлекать внимание.

– Магическая болезнь, которую перенесла наша студентка, – магистр кивнул в мою сторону, – называется «истощением резерва». У большинства она вызывает полную потерю магии. У некоторых – смерть.

Все головы повернулись ко мне.

Я опустила глаза. Сделала вид, что смущена. Прежняя Селения именно так и вела бы себя – краснела, прятала взгляд, сутулилась.

– Но иногда, – продолжил магистр, – случается чудо. Организм восстанавливается. Резерв перестраивается. Я хотел бы провести диагностику, Селения. Если ты не против.

– Я не против, магистр, – ответила я тихо. – Спасибо.

Орландо кивнул. Но я заметила, как он посмотрел на меня – пристально, изучающе. И спрятала взгляд еще глубже.

* * *

После лекции я пошла в библиотеку.

Не потому, что хотела учиться. А потому, что мне нужно было понять, что произошло. Как я оказалась в этом теле. И главное почему.

Я взяла несколько книг по теории перерождения, одержимости и перемещения душ. Села в дальний угол, заваленный старыми фолиантами, и начала читать.

Ответов я не нашла. Но нашла кое-что другое. В одной из книг, на полях, был рисунок. Браслет. Точно такой же, как те, что были у меня и Тамира. Только без изумрудной вязи. Под рисунком подпись: «Узы Верности. Связь, которую не разорвать даже смертью».

У меня похолодели пальцы.

– Даже смертью, – прошептала я.

Браслеты. Они не просто связывали наши жизни. Они хранили души. И когда я умерла, они не отпустили меня. Они нашли сосуд. Они нашли тело, которое было совместимо.

Вопрос зачем? Зачем браслетам сохранять меня? Чтобы я отомстила? Чтобы я вернулась к Тамиру? Или чтобы я просто… существовала?

Я не знала. Но теперь у меня была ниточка.

– Селения?

Я вздрогнула и захлопнула книгу. Передо мной стояла девушка, невысокая, с копной черных кудрей и веснушками на носу. Мия, вторая соседка.

– Ты чего здесь прячешься? – спросила она. – Обед уже начался. Пойдем.

– Иди, – ответила я. – Я не голодна.

– Тебе надо есть, – настаивала Мия. – Ты и так худая, как щепка. Лекарь сказал…

– Я знаю, что сказал лекарь, – перебила я мягче, чем хотела. – Спасибо, Мия. Я скоро приду.

Она не уходила. Стояла и смотрела на меня с каким-то странным выражением.

– Ты другая, – сказала она наконец.

– Я выздоравливаю, – ответила я стандартной фразой.

– Нет, – Мия покачала головой. – Раньше ты боялась книг. Говорила, что у тебя голова болит от чтения. А теперь ты сидишь в библиотеке и даже не моргаешь.

Я промолчала. Потому что не нашлась, что ответить.

– Ладно, – Мия вздохнула. – Не хочешь есть не надо. Но ты береги себя. Ты единственная соседка, которая не храпит.

Она улыбнулась и ушла. А я осталась сидеть, сжимая книгу так, что побелели костяшки.

Я слишком быстро выдаю себя. Слишком много ошибок. Я должна быть осторожнее. Должна играть роль. Должна стать Селенией – настолько убедительно, чтобы никто и никогда не заподозрил.

Но как играть роль, когда внутри ураган?

* * *

Вечером я сидела на подоконнике и смотрела в окно. За стенами Академии темнел лес. Звезды зажигались одна за другой. Внизу, во дворе, студенты смеялись, спорили, тренировались.

Обычная жизнь. Такая, какой у меня никогда не было.

– Эй, – Лира подошла сзади и протянула мне кружку с теплым молоком. – Держи. С медом. Лекарь сказал, это полезно для восстановления.

– Спасибо, – я взяла кружку. Сделала глоток. Молоко было сладким, почти приторным.

– Ты сегодня весь день какая-то задумчивая, – заметила Лира, садясь рядом. – Мы волновались.

– Не нужно волноваться.

– Ты наша соседка. Мы переживаем.

Я посмотрела на нее. На эту девушку, которая ничего обо мне не знала, но почему-то заботилась. Наивная. Добрая. Такие долго не живут.

– Лира, – сказала я тихо. – Если я когда-нибудь сделаю или скажу что-то странное – просто знай, что я не хочу никому навредить. Я просто… учусь заново.

– Учишься чему?

– Жить, – ответила я.

Она не поняла. Но кивнула.

А я сделала еще глоток молока и подумала о том, что теперь у меня нет выбора. Я должна выжить в этом теле. Должна освоиться. Должна научиться магии – не той, грубой и прямой, какой владела раньше, а новой, текучей, похожей на воду.

И когда я буду готова, я найду его. Найду Тамира. Чтобы понять, почему браслеты спасли меня. Почему они выбрали это тело. И что они хотят от нас двоих.

А пока я Селения Романдэ. Тихая, забитая студентка, которая чудом выжила после магической болезни. И никто, слышите, никто не должен узнать правду.

Глава 5

Глава 5

Через три дня магистр Орландо вызвал меня для диагностики.

Я шла по коридору Академии и чувствовала себя преступницей, которую ведут на допрос. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони потели. Это тело реагировало на стресс иначе, чем мое прежнее – оно дрожало, покрывалось мурашками, требовало защитить себя.

Я приказывала себе успокоиться. Бесполезно.

– Заходи, Селения, – голос магистра доносился из-за тяжелой дубовой двери.

Я толкнула дверь. Кабинет оказался просторным, заставленным стеллажами с книгами и артефактами. В воздухе пахло сушеными травами и старым пергаментом. Орландо сидел за столом, перебирая какие-то амулеты.

– Садись, – он кивнул на стул напротив. – Не бойся. Это не больно.

Я села. Старалась выглядеть спокойной. Прежняя Селения боялась бы. Дрожала бы. Сжимала бы руки в замок и кусала губы.

Я постаралась изобразить все это. Ссутулилась, опустила глаза, пальцы сцепила на коленях так, что побелели костяшки.

– Я не боюсь, магистр, – сказала я тихо. – Просто… переживаю.

– Естественно, – он пододвинул ко мне амулет на цепочке. – Держи. Это диагностический кристалл. Он покажет состояние твоего резерва.

Я взяла амулет. Камень был теплым, почти горячим. Он слабо пульсировал, едва заметно, как второе сердце.

– Теперь закрой глаза, – велел Орландо. – И постарайся почувствовать магию внутри себя.

Я закрыла глаза.

Внутри этого тела было темно и тесно. Я чувствовала каждый орган, каждую косточку, каждую мышцу и все это казалось чужим, ненастоящим. Но где-то глубоко, в самом центре, пульсировал слабый огонек.

Магия. Она была здесь. Но не такая, как раньше.

Раньше моя магия походила на ураган, дикий, мощный, непокорный. Я брала ее силой, подчиняла себе, заставляла работать на меня. Она была оружием. Инструментом.

Здесь… здесь магия была другой. Мягкой. Текучай. Она не подчинялась приказам. Она просила. Уговаривала. Ждала.

– Я чувствую ее, – прошептала я.

– Хорошо, – голос Орландо звучал одобрительно. – А теперь попробуй потянуть ее. Совсем немного. Как глоток воды.

Я попыталась.

Магия откликнулась, но не так, как я ожидала. Она хлынула не из резерва, а откуда-то извне, из воздуха, из стен, из самого кристалла в моей руке. Она ворвалась в меня, как поток, и я не успела ее остановить.

Кристалл вспыхнул.

Ярко. Ослепительно. Фиолетовым светом, который ударил по глазам даже сквозь закрытые веки.

– Отпусти! – резко сказал Орландо.

Я попыталась. Но не смогла. Магия не слушалась. Она текла сквозь меня, как вода сквозь решето, и я не могла ее удержать, не могла остановить, не могла контролировать.

– Отпусти, Селения! – повторил он громче.

И тогда я сделала единственное, что пришло в голову. Я разжала пальцы. Кристалл упал на стол и погас. Тишина.

Я открыла глаза. В комнате пахло озоном и горелой проводкой. Орландо смотрел на меня странно – не зло, не испуганно, а… заинтересованно.

– Интересно, – сказал он. – Очень интересно.

– Простите, магистр, – я опустила голову. – Я не хотела. Я не умею…

– Не умеешь, – согласился он. – Но это не страшно. Страшно другое.

– Что?

Он подвинул ко мне кристалл. Камень был теплым, но больше не пульсировал.

– Твой резерв пуст, – сказал Орландо. – Совсем. Это странно, потому что ты только что выпустила мощный магический импульс. Откуда взялась энергия?

Я молчала. Потому что не знала ответа.

– Ты черпала ману не из себя, – продолжил он, внимательно глядя на меня. – Ты черпала ее из окружающей среды. Из воздуха, из стен, из кристалла. Это очень редкая способность, Селения. Опасная.

– Опасная?

– Если ты не научишься контролировать этот поток, он будет поглощать все вокруг. Включая живых людей, – он помолчал. – Включая тебя саму.

У меня похолодели пальцы.

– Я научусь, – сказала я тверже, чем следовало.

Орландо поднял бровь, но ничего не сказал. Только кивнул.

– Приходи завтра на практическое занятие. К восьми утра. Без опозданий.

– Хорошо, магистр.

Я встала, поклонилась и вышла. В коридоре я прислонилась к стене и закрыла глаза.

– Вот светлый побери, – прошептала я. – Только не это.

В прошлой жизни я управляла магией, как дикой лошадью. Мне это давалось легко, почти интуитивно. А здесь… здесь я была ребенком, который впервые взял в руки меч и чуть не отрубил себе голову.

Придется учиться заново. С нуля.

* * *

На следующее утро я пришла в тренировочный зал.

Здесь уже собралось около двадцати студентов, все первокурсники, все такие же юные и напуганные. Они стояли парами, держались за руки, пытались создать простейшие магические искры.

У некоторых получалось. У большинства – нет.

– Селения, встань сюда, – магистр Орландо указал мне место в центре зала.

Я подошла. Чувствовала на себе взгляды – любопытные, насмешливые, оценивающие. Амели Корво стояла в первом ряду и ухмылялась.

– Сегодня мы будем учиться контролировать простейшие потоки маны, – объявил Орландо. – Задача – зажечь свечу силой мысли.

В центре зала стоял столик с десятком свечей.

– Кто хочет попробовать первым?

Амели подняла руку.

– Я, магистр.

– Выходи.

Амели вышла в центр. Встала напротив свечи. Подняла руку и свеча загорелась. Ярко, ровно, красиво.

– Хорошо, – кивнул Орландо. – Кто следующий?

Один за другим студенты выходили, пробовали, зажигали или не зажигали. Некоторые создавали лишь слабый дымок. У других искры летели в стороны, заставляя соседей шарахаться.

– Селения, твоя очередь.

Я выдохнула. Подошла к свече. В прошлой жизни я могла зажечь сотню свечей одним взглядом. Мне не нужно было даже шевелиться. Магия слушалась меня, как верный пес.

Здесь я не была уверена ни в чем. Я подняла руку. Посмотрела на свечу. Позвала магию. Она пришла. Но не так, как я хотела. Она не текла из меня, она текла сквозь меня, как ветер сквозь голые ветки. Я чувствовала ее, но не могла удержать.

– Сосредоточься, – сказал Орландо.

Я сосредоточилась. Представила, как магия выходит из моих пальцев и касается фитиля. Ничего не произошло.

– Еще раз.

Я попробовала снова. Сильнее. Настойчивее. Магия дернулась, ударила из меня не потоком, а толчком и свеча не загорелась. Она взорвалась. Осколки воска разлетелись по всему залу. Кто-то вскрикнул. Амели засмеялась.

– Что ты делаешь, Романдэ? – спросила она ехидно. – Ты свечу зажечь не можешь, а лезешь в маги?

Я сжала кулаки. Но промолчала.

– Тишина, – сказал Орландо строго. Он подошел ко мне, взял мою руку, посмотрел на пальцы. – Ты пытаешься заставить магию подчиниться. Так нельзя.

– Как нельзя? – Я не поняла.

– Магия в тебе не оружие. Не инструмент. Она часть тебя. Ты не должна командовать ей. Ты должна договариваться.

– Договариваться? – переспросила я. Это звучало дико.

– Да, – Орландо отпустил мою руку. – Ты привыкла к другому. Я вижу. Но здесь все иначе. Здесь магия не терпит насилия. Она требует уважения.

Я замерла.

– Откуда вы знаете, к чему я привыкла? – спросила я тихо.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Выцветшие голубые глаза казались прозрачными.

– Я ничего не знаю, Селения, – ответил он. – Я только догадываюсь. И советую тебе быть осторожнее.

После занятия ко мне подошла Мия.

– Ты как? – спросила она, заглядывая в лицо. – Это было… странно. Свечи обычно не взрываются.

– Я в порядке, – ответила я.

– Не похоже.

Я промолчала.

– Селения, – Мия взяла меня за руку. – Ты можешь мне не рассказывать. Но если тебе нужна помощь… я рядом.

Я посмотрела на нее. На ее веснушчатое лицо, на черные кудри, на искренние глаза. Она ничего не знала обо мне. И все равно предлагала помощь. Наивная. Добрая. Такие долго не живут. Но, возможно, именно такие и нужны.

– Спасибо, Мия, – сказала я. – Я запомню.

* * *

Ночью я не спала. Лежала на кровати, смотрела в потолок и думала.

Магия здесь другая. Я должна научиться ею пользоваться. Но как, если мои старые навыки не работают? Как, если тело не слушается, а разум привык к другому?

Я закрыла глаза и попробовала снова. Не зажигать свечу. Не создавать искру. Просто почувствовать.

Магия отозвалась. Теплая, текучая, живая. Она текла во мне, вокруг меня, сквозь меня. Я не пыталась ее удержать. Я просто наблюдала.

– Я не буду тебя ломать, – прошептала я в темноту. – Я не буду тебя заставлять. Я буду с тобой договариваться. Хорошо?

Магия дрогнула. Теплая волна прошла по венам – не больно, а скорее удивленно.

– Вот и договорились, – сказала я.

И впервые за эту неделю я улыбнулась.

Не насмешливо. Не горько. А тихо, почти по-детски.

– Начнем сначала, – сказала я себе. – Как в первый раз.