Текст книги "Проклятие верности (СИ)"

Автор книги: Наталья Тудаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Проклятие верности

Глава 1

Глава 1

Огонь в камине шипит и плюется искрами, будто чует мое настроение. Я сижу на подоконнике в одной тонкой рубашке, мороз за стеклом кусает спину, но мне нравится этот контраст. Нравится, как ледяной камень усмиряет жар, который до сих пор бушует в венах после нашей ссоры.

Я точу кинжал. Лезвие скользит по оселку с мерным, гипнотическим звуком. Шшш-шшш-шшш. В этом звуке есть что-то успокаивающее. Что-то честное. Клинок не лжет.

– Ты могла хотя бы притвориться, что тебе не все равно.

Его голос бьет в спину. Низкий, с хрипотцой – той самой, от которой у меня когда-то подкашивались колени. Сейчас я ненавижу этот голос. И люблю его. Одновременно. И от этой двойственности хочется выть.

– Зачем? – Я не оборачиваюсь. Пусть видит только мою спину. Пусть смотрит на шрамы – их достаточно, чтобы понять: я не из тех, кто играет в чужие игры. – Ты уже вынес приговор, Тамир. Я слышу это в твоем голосе.

Шаги. Тяжелые, уверенные. Тени в углах комнаты вздрагивают и тянутся к нему, как псы к хозяину. Я чувствую это кожей – его магию, запах озона и гари. Мой муж – герцог Опальных Земель. Один из сильнейших магов королевства. И сейчас он смотрит на меня так, будто я его враг.

– Письмо нашли в твоем тайнике. В том, где ты хранишь амулет матери. – Его голос дрожит. Всего на полтона, но я слышу. Я всегда слышу, когда он боится. А боится он одного – потерять меня. – От лорда Кассиана. «Моей единственной истинной госпоже». Стихи. Клятвы. И твоя печать на воске, Элиана.

Я медленно поворачиваю голову. Смотрю на него через плечо. Изумрудные глаза встречаются с серыми – и я позволяю себе усмехнуть. Дерзко. Насмешливо. Так, как умею только я.

– И ты поверил. Даже не спросил. Даже не дал мне посмотреть на эту подделку.

– Подделку?!

Он рванул вперед быстрее, чем я моргнула. Тени взорвались черным пламенем. Ладони ударили в каменный проем по обе стороны от моей головы. Он навис надо мной – огромный, темный, пахнущий грозой и старым вином. Его дыхание обжигает лицо.

– Твоя печать, Элиана! – рычит он. – Ее невозможно подделать! Ее магия связана с твоей кровью!

Я не отвожу взгляда. Даже не моргаю. В прошлой жизни я была наемницей. Меня пытали. Меня закапывали живьем. Меня резали и жгли. И знаешь что, Тамир? Твоя ярость – это цветочки по сравнению с тем, что я пережила.

– Значит, кто-то достал мою кровь, – говорю я спокойно, хотя сердце колотится о ребра, как бешеная птица. – Подумай, Тамир. Твоя драгоценная сестрица Илдиана на прошлой неделе «случайно» поранила меня на тренировке. Помнишь? «Ах, прости, я не умею обращаться с клинком!»

Он замирает. На одно мгновение. Всего на одно.

И в этот миг я вижу – зерно сомнения упало. Но оно тут же оказывается растоптанным.

– Илдиана не посмела бы, – цедит он сквозь зубы. – Она чтит законы дома.

– Илдиана мечтает согреть твою постель с тех пор, как ей исполнилось двенадцать.

Я откладываю кинжал. Медленно, демонстративно спокойно. Встаю с подоконника. Я босая. В тонкой рубашке. Мои черные волосы растрепаны, на губах – привкус вчерашнего вина. И все равно я чувствую себя королевой.

Я подхожу к нему вплотную. Беру его лицо в ладони. Мои руки – жесткие, в мозолях и шрамах – помнят каждую черточку. Угловатую челюсть. Ямочку на подбородке. Шрам над бровью – я подарила ему его в нашу первую встречу.

– Я мешаю ей, Тамир, – говорю я тихо, почти ласково. – Я – чужеродный элемент. Наемница, посмевшая стать герцогиней. А она хочет быть твоей. Всегда хотела.

– Прекрати!

Он бьет кулаком по стене рядом с моим ухом. Камень трескается. Пыль сыплется на плечи.

Я даже не моргаю.

– Сильный мужчина, – усмехаюсь я. – Великий воин. Но как же легко тобой манипулировать, Тамир. Стоит лишь нашептать про измену – и ты готов сжечь мир.

– Я готов сжечь мир за тебя, – выдыхает он мне прямо в губы. В этом «за» – столько собственнической, безумной, страшной любви, что у меня перехватывает дыхание. – Но если ты меня предала…

– То что? – Я подаюсь вперед. Сама. Мои губы почти касаются его. – Убьешь? Ты не сможешь, Де Жамбер. Браслеты не позволят.

Я поднимаю левую руку. На запястье, от кисти до локтя, вьется изумрудная вязь. Магическая татуировка. Браслет Верности. В день свадьбы мы вплели свои души в эти узоры. Он не может причинить мне боль, не поранив себя. Я не могу солгать ему, не почувствовав огонь на коже.

Браслет молчит.

Тамир отшатывается. Его глаза расширяются. В них – ужас. Но не от возможного предательства. От осознания того, что он уже сделал.

– Браслет… – шепчет он. – Если бы письмо было настоящим, если бы ты изменила… он бы загорелся. Он бы…

– Сжег меня изнутри, – заканчиваю я за него. – Да. Но почему-то не горит. А знаешь почему, любовь моя?

Я поднимаюсь на цыпочки. Смотрю прямо в эти серые глаза – цвета бури, цвета стали, цвета безумия.

– Потому что я никогда, слышишь, Тамир, никогда не смотрела на другого мужчину с той секунды, как ты ввалился в мою палатку пьяный в стельку, истекающий кровью, и заявил, что я самая прекрасная из всех, кого он пытался убить.

Он судорожно вздыхает. Всей грудью. Как человек, который тонул и вдруг коснулся дна.

– Прости, – хрипит он. – Эли, прости меня.

Я целую его.

Жестко. Со вкусом крови – он прокусил губу, когда сдерживал ярость. Я вгрызаюсь в его рот, и он отвечает. Он всегда отвечает. Между нами нет нежности. Есть битва. Есть страсть. Есть одержимость.

– Идиот, – выдыхаю я ему в рот, когда мы на секунду отрываемся друг от друга, чтобы вдохнуть. – Твой главный недостаток не ревность. Твоя слабость – ты веришь тем, кто говорит красиво. А я – тем, кто доказывает делом.

– Докажи, – требует он, расстегивая пряжку моей рубашки. Пальцы дрожат. Я вижу, как он зол на себя. Как ненавидит свою слабость. – Докажи, что ты моя.

– Я всегда была твоей, глупец.

Я скидываю рубашку. Золотой свет камина лижет шрамы – их так много, что можно читать мою жизнь, как карту. Удар меча – вот здесь. Стрела – вот тут. Ожог от магии – на левом боку.

– Даже когда ты этого не заслуживал.

Мы падаем на медвежьи шкуры перед камином. Тени пляшут по стенам. Огонь ревет, словно зверь.

Больно. Исступленно. Неприлично. Так, как только мы двое умеем любить.

Это единоборство. Война. Торг, где ставка – душа.

И я проигрываю. Как всегда. Потому что в конце, когда он сжимает меня в объятиях, мокрый от пота, тяжело дышащий, я понимаю, что люблю его. Несмотря ни на что. Вопреки всему. И эта любовь – самое опасное оружие в моем арсенале.

Потому что она сделает меня уязвимой. Потому что однажды она меня убьет.

* * *

Мы лежим в сплетении тел. Огонь догорает, отбрасывая длинные тени. Я слушаю, как ровняется его дыхание, и чувствую, как браслет на моей руке вдруг полыхнул.

Не больно. Предупреждающе.

– Тамир.

Мой голос становится ледяным. Я сама не узнаю его.

– Мм? – Он лениво водит пальцем по моему позвоночнику.

– Ты веришь мне сейчас?

Он поднимает голову. Смотрит в глаза. В сером взгляде усталость, нежность и та самая бесконечная, всепоглощающая преданность, из-за которой я когда-то согласилась стать его женой.

– Больше, чем богам, – бормочет он.

– Тогда запомни это чувство. – Я беру его лицо в ладони. Смотрю так пристально, чтобы он не смог забыть. – Когда что-то произойдет, я хочу, чтобы ты вспомнил эту ночь. Вспомнил, как я кричала твое имя. И понял, что только это правда. А все остальное ложь.

Он хмурится. В глазах – тревога.

– Что ты задумала?

Я улыбаюсь. В этой улыбке – лезвие ножа.

– Ничего. Я просто хочу посмотреть в глаза той, кто посмела использовать мою кровь. И спросить, готова ли она к последствиям?

* * *

Утром я стою перед зеркалом. Горничные затягивают шнуровку бального платья. Темно-зеленый бархат под цвет моих глаз. Вырез до неприличия глубокий. Пусть смотрят. Пусть шепчутся. Я герцогиня Де Жамбер. Я была наемницей. Я прошла через огонь и воду. И меня не стыдили даже в борделе, куда меня продали в двенадцать лет.

– Браслеты сегодня особенно яркие, ваша светлость, – замечает младшая горничная, подавая гребень.

Я смотрю на свою руку. Изумрудная вязь пульсирует, переливается, словно живая. Странно. Я не чувствую угрозы. Или чувствую, но отказываюсь признавать.

Тамир ждет внизу. Черный камзол, серебряная вышивка – герб дома Де Жамбер: феникс, восстающий из пламени. Он протягивает мне руку. Я вкладываю свою ладонь в его.

Браслеты вспыхивают синхронно.

– Идем, – говорит он. – Покажем этим лицемерам, как должна выглядеть настоящая сила.

Я киваю. Мы выходим из особняка. Зимний воздух обжигает легкие. Карета уже ждет – четверка вороных, гербы на дверцах.

Я не знаю тогда, что еду на собственную смерть.

Глава 2

Глава 2

Бал удался.

Это была первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я стояла в центре зала под сотнями взглядов. Илдиана постаралась на славу. Хрустальные люстры, живая музыка, реки шампанского – все, чтобы создать идеальную декорацию для моего падения.

Я чувствовала это кожей. То самое напряжение, когда воздух становится густым, как смола, и каждый вздох дается с трудом. Тамир держал меня за руку чуть крепче, чем обычно. Его пальцы сжимали мои так, будто он боялся, что я растворюсь. Или сбегу. Я поймала себя на этой мысли и усмехнулась. Сбегу? От него? Да куда бы я пошла, дура? Мое место здесь, рядом. Даже когда он смотрит на меня волком и верит какой-то подставной дряни.

– Ты слишком напряжена, – шепнул он мне на ухо, когда мы сделали круг почета.

– Я всегда напряжена на мероприятиях твоей сестрицы, – ответила я, не разжимая зубов. – У нее талант – из любого праздника делать поминки.

– Элиана.

– Что, Тамир? – Я повернула к нему голову. Улыбнулась той самой улыбкой – острой, как бритва. – Скажешь, я не права?

Он не ответил. Только серые глаза потемнели. И я поняла, что разговор не закончен. Он только начался.

* * *

К середине вечера я осталась одна. Тамира утащили какие-то лорды обсуждать налоги и границы, и я с облегчением выдохнула. Слишком душно. Слишком много фальшивых улыбок.

Я взяла бокал с подноса проходящего слуги. Красное вино, терпкое, как мое настроение. Сделала глоток.

– Ваша светлость, вы прекрасны сегодня.

Голос раздался сбоку – масляный, сладкий, как патока. Лорд Валериус. Я скосила на него глаза и мысленно застонала.

– Лорд Валериус, – кивнула я сухо. – Не ожидала вас здесь увидеть.

– Я бы не пропустил бал в честь победы при Кровавых Топях, – он склонил голову, и его жидкие волосы скользнули по воротнику. – Ваш муж сегодня настоящий герой.

– Мой муж всегда герой, – отрезала я. – Это не новость.

Валериус улыбнулся. У него была та мерзкая улыбка, которая не трогала глаз. Я сразу невзлюбила его, когда Тамир впервые представил нас. Что-то в этом человеке было не так. Слишком правильный. Слишком гладкий.

– Выпьем за герцога, – он поднял свой бокал. – За его здоровье. И за ваше, конечно.

Я нехотя чокнулась. Сделала еще глоток. Вино показалось чуть горьковатым, мне такое не очень нравиться.

– Вы давно знакомы с герцогом? – спросил мужчина, вставая рядом так близко, что я почувствовала запах его парфюма. Дешевый и приторный.

– Достаточно, – ответила я односложно.

– И он всегда был таким… ревнивым?

Я замерла. Медленно повернула голову. Посмотрела на него в упор.

– Простите?

– О, ничего, – он развел руками, изображая невинность. – Просто ходят слухи. Вы же знаете, как любят сплетни при дворе. Говорят, герцог в последнее время сам не свой. Все проверяет вас, следит…

– Кто говорит? – В моем голосе зазвенел лед.

– Люди, – Валериус пожал плечами. – Я лишь повторяю. Думал, вы должны знать.

– Я должна знать, что мой муж – параноик? – Я усмехнулась, хотя внутри все кипело. – Спасибо за заботу, лорд. Но я сама разберусь с проблемами в своей постели.

Я развернулась и пошла прочь, не дожидаясь ответа. В ушах шумело. Вино горчило во рту. И в голове билась одна мысль: «Он знает. Валериус знает про письмо. Значит, он замешан».

Я оглянулась через плечо. Он стоял на том же месте и улыбался. И в этой улыбке было торжество. У меня похолодели пальцы.

* * *

Я нашла Тамира в малой гостиной. Он стоял у камина, сжимая в руке лист пергамента. Я узнала его сразу. Та самая бумага. Тот самый фальшивый «улика».

– Что это у тебя? – спросила я, хотя ответ знала.

Он медленно повернулся. Глаза, как два серых льда. В них не было бури. В них была мертвая, холодная ярость.

– Письмо, – сказал он тихо. – Еще одно.

– Что? – Я не поняла. – Какое еще письмо?

– От тебя. – Он бросил пергамент на стол между нами. – К лорду Кассиану. С предложением встретиться сегодня ночью. В беседке у старого дуба.

Я подошла ближе. Взяла письмо. Прочла.

Почерк был мой. До мельчайших завитушек. И печать моя. И слова – такие сладкие, такие лживые, что у меня затошнило.

– Это не я, – сказала я, поднимая глаза. – Тамир, это не я писала.

– Тогда кто? – Он сделал шаг вперед. Тени за его спиной зашевелились, как живые. – Кто, Элиана? Кто знает твой почерк? Кто достал твою печать? Кто, черт возьми, может так идеально подделать твою руку?!

– Я не знаю! – Я повысила голос. – Но это не я!

– Тогда докажи! – Он ударил кулаком по каминной полке. Каминная решетка задребезжала. – Докажи, что ты не лжешь!

Я замолчала. Посмотрела на свои руки. На браслеты. Но они молчали.

– Браслеты не горят, – сказала я тихо. – Значит, я не лгу.

– Илдиана сказала, что их можно обмануть, – выдохнул Тамир. – Есть яды. Есть зелья. Есть способы.

– И ты веришь ей? – Мой голос дрогнул. Впервые за этот вечер. Впервые за многие годы. – Ты веришь своей сестре, которая ненавидит меня, а не мне? Своей жене?

– Я верю фактам! – закричал он. – Фактам, Элиана! Письма с твоей печатью! Свидетели, которые видели тебя с Кассианом! И ты еще спрашиваешь, кому я верю?!

– Какие свидетели?! – закричала я в ответ. – Назови их! Пусть посмотрят мне в глаза и скажут то же самое!

– Илдиана назвала троих. Троих, Элиана! Троих уважаемых дворян, которым нет смысла лгать!

– Илдиана, – повторила я, и это имя обожгло меня, как кислота. – Везде Илдиана. Ты не видишь, Тамир? Она плетет эту паутину. Она…

– Хватит! – Он рванул ко мне, схватил за плечи, прижал к стене. Так сильно, что из легких вышибло воздух. – Хватит обвинять мою сестру! Она единственная, кто пытается открыть мне глаза!

– Открыть глаза? – Я усмехнулась. Сквозь боль. Сквозь обиду. Сквозь предательство, которое разрывало грудную клетку. – Она тебя ослепляет, Тамир! Она делает из тебя марионетку! Дергает за ниточки, а ты пляшешь!

– Замолчи!

– Нет! – Я вывернулась из его хватки. Это было трудно – он сильнее. Но ярость дала мне сил. – Я не замолчу! Ты хочешь правду? Получи! Я не изменяла тебе! Никогда! Ни с Кассианом, ни с кем-либо еще! Я, может быть, единственная в этом чертовом королевстве, кто остался тебе верен!

– А я тебе верю, – прошептал он. В его голосе вдруг появилась такая боль, что у меня сжалось сердце. – Я хочу верить, Эли. Но доказательства… они против тебя.

– К черту доказательства! – Я шагнула к нему. Схватила за грудки. Посмотрела в глаза. – Ты веришь мне или нет? Скажи сейчас. Прямо в глаза. Если скажешь «нет» – я уйду. И ты меня больше никогда не увидишь.

– Не проси меня о невозможном, – прошептал он.

– Это самое простое, о чем я тебя просила за три года брака! – закричала я. – Просто поверить мне! Поверить той, кто спала с тобой в одной постели! Кто держала твою голову, когда ты блевал кровью после битвы! Кто вытаскивала стрелы из твоего тела! Поверить, Тамир! Всего лишь!

Он молчал.

Смотрел на меня. В его глазах металась буря. Я видела борьбу. Видела, как он разрывается между разумом и сердцем.

И я видела, что побеждает разум.

– Я… – начал он.

– Не надо, – перебила я. Отпустила его. Отступила на шаг. – Я услышала.

– Ты ничего не услышала! – Он попытался схватить меня за руку, но я отдернула. – Дай мне закончить!

– Твое молчание сказало больше, чем любые слова, – сказала я. Голос стал тихим. Чужим. Я сама себя не узнавала. – Ты не веришь мне, Тамир. Ты никогда не верил. Все эти три года ты только и ждал, когда я оступлюсь.

– Это неправда!

– Правда! – Я ударила ладонью по столу. Пергамент подскочил. – Ты ревновал меня к каждому столбу! К каждому ветру! Ты проверял мои письма, мои карманы, мои разговоры! Ты не муж, Тамир. Ты тюремщик!

– Я защищал тебя! – заорал он.

– От кого?! – заорала я в ответ. – От воздуха?! От теней?! От твоей паранойи?!

Он замер. Как статуя. Тени вокруг него застыли, замерли, перестали дышать.

– Ты права, – сказал он вдруг. Совсем тихо. – Я параноик. Я ревнивец. Я идиот. Но знаешь почему?

– Почему? – Я сжала кулаки.

– Потому что я люблю тебя так, что готов убить любого, кто посмотрит на тебя, – прошептал он. – Потому что без тебя я никто. Потому что ты – моя жизнь. И если ты меня предашь…

– Я не предавала, – сказала я. Устало. Разбито. – Сколько раз повторять?

– Докажи, – повторил он свое любимое слово. – Докажи, что письма – подделка. Докажи, что свидетели лгут. Докажи, что я ошибаюсь.

– Как? – Я развела руками. – Как, Тамир? У меня нет доказательств. Есть только мое слово. А ты ему не веришь.

– Я хочу верить, – сказал он с такой мукой, что у меня сердце раскололось.

– Хотеть и верить – разные вещи, – ответила я. – Ты веришь в богов? Нет. Ты знаешь, что они есть. Ты чувствуешь их магию. Вера не требует доказательств. Вера – это прыжок в пустоту.

– Так прыгни, – сказал он. – Прыгни и докажи.

Я посмотрела на него. На этого человека, которого любила больше жизни. Который сейчас стоял передо мной, разорванный на части, слепой от ревности, глухой к моим словам.

– Я всю жизнь прыгаю, Тамир, – сказала я. – В бой. В смерть. В любовь к тебе. А ты даже шагу не сделал мне навстречу.

– Я сделал, – возразил он. – Я женился на тебе.

– Ты женился, – кивнула я. – Но так и не доверился.

В комнате повисла тишина. Такая плотная, что можно было резать ножом. Тени замерли. Камин догорал. Музыка из бального зала доносилась приглушенно, как из другого мира.

– Что теперь? – спросила я.

– Я не знаю, – ответил он честно.

– Пойду выйду, – сказала я. – Просто… проветрить голову на балкон. Подышу.

– Нет, – он шагнул ко мне. – Не уходи. Пожалуйста. Я… мне страшно.

– Мне тоже страшно, – призналась я. – Но я не могу здесь оставаться. Не сейчас. Я задушу тебя или себя.

– Элиана…

– Все, – я подняла руку, останавливая его. – Все, Тамир. Потом. Дай мне время.

Я развернулась и пошла к двери. Спиной чувствовала его взгляд. Тяжелый, как камень.

– Элиана, – окликнул он, когда я уже взялась за ручку.

Я замерла. Не обернулась.

– Если я узнаю правду… если окажется, что я был неправ… я всю жизнь буду просить у тебя прощения.

– Начинай прямо сейчас, – сказала я и вышла.

* * *

В коридоре я прислонилась к стене. Закрыла глаза. Сделала глубокий вдох.

Слезы душили. Я не плакала много лет. С того самого дня, когда меня продали в бордель. Я поклялась себе, что больше никогда не дам слабости победить.

Но сейчас слезы текли сами. По щекам. По шее. За ворот платья.

– Ваша светлость? – Голос раздался сбоку.

Я резко открыла глаза. Передо мной стоял слуга с подносом. На подносе – бокал вина.

– Вам плохо? – спросил он с тревогой. – Выпейте. Это успокоит нервы.

Я взяла бокал. Сделала глоток. Вино было сладким. Слишком сладким.

– Спасибо, – сказала я и пошла дальше.

Мне нужно было на воздух. Нужно было вдохнуть холод, чтобы погасить пожар внутри.

Я вышла на балкон. Ночь была звездной. Мороз кусал за плечи, но мне было все равно. Я оперлась на перила и посмотрела в небо.

– За что? – прошептала я. – За что, боги? Что я сделала не так?

Ответа не было. Только ветер свистел в ушах. И вдруг я почувствовала это.

Жжение. Сначала слабое, едва заметное. Потом сильнее. Потом – невыносимое. Я посмотрела на запястье. Браслеты полыхали. Изумрудным, ядовитым, злым огнем.

– Что… – начала я.

И тут меня скрутило. Боль ударила под дых. Я согнулась пополам, хватая ртом воздух. В глазах потемнело. Вкус во рту стал металлическим. Яд. Я вспомнила вино. Сладкое, приторное вино.

– Илдиана, – прошептала я, падая на колени.

А потом в дверях балкона появился Тамир. С клинком в руке. И глаза у него были безумные.

– Тамир… – позвала я. – Помоги…

– Ты встретилась с ним, – сказал он. Голос чужой. Мертвый. – В беседке. Ты была с Кассианом.

– Нет… – прохрипела я. – Я здесь… все время…

– Лжешь, – он шагнул ко мне. – Браслеты горят. Ты лжешь.

– Они горят от яда! – закричала я, но крик вышел слабым, жалким. – Тамир, посмотри на меня! Я умираю!

Он остановился. На миг. Всего на миг. А потом за его спиной появилась Илдиана.

– Брат, – сказала она ласково. – Она обманывает тебя. Как всегда. Я видела. Она целовалась с ним. В беседке.

– Это неправда! – Я попыталась встать. Ноги не слушались. – Илдиана, ты… ты подложила яд…

– Брат, – Илдиана положила руку на плечо Тамира. – Ты знаешь, что делать. Отомсти за свою честь.

Тамир поднял клинок. Я смотрела в его серые глаза. В этих глазах не было бури. Не было ярости. В них была пустота. Пустота человека, которого сломали.

– Тамир, – прошептала я. – Я люблю тебя.

Он замер.

– Я люблю тебя, – повторила я. – И прощаю тебя. За все. Заранее.

– Не смей, – прошептал он. – Не смей меня прощать.

– Поздно, – я улыбнулась. Сквозь слезы. Сквозь боль. Сквозь яд, который жег изнутри. – Я уже простила.

– Элиана… – в его голосе появилось что-то живое.

Но Илдиана с довольной ухмылкой толкнула Тамира сзади и клинок, который был направлен на меня, вошел мне в грудь. Я даже не закричала. Просто вздохнула. Шумно. Последний раз. А потом я упала. И пока падала, слышала его крик. Крик человека, который понял, что совершил.

Слишком поздно. Как всегда.