Текст книги "Жена чудовища (СИ)"
Автор книги: Наталья Сапункова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 45 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]
Глава 27. В Ниверсолле
Она уезжала довольно рано, еще до завтрака, и была приятно удивлена тем, что их милости вышли ее проводить.
– Я чрезвычайно рад знакомству с вами, леди Фан, – сказал герцог, – мы рады, точнее, да, дорогая? Вы всегда желанный гость в Нивере, как и остальные родственники нашей Тин.
– О, благодарю, ваша милость.
Герцогиня, любезно улыбаясь, вручила ей две небольшие шкатулки.
– Маленький подарок для вас, леди Фан, а это – для матери и сестер нашей леди Айд.
– Благодарю, миледи…
Кожаный портфель с бумагами для банка на десять тысяч дреров уже лежал в карете, Хойр наложил на портфель защитное заклятье. Уверял, что самое сильное, на которое он способен.
Тьяна стиснула тетушку в объятиях, шепнула на ухо:
– Я приеду в Рори через год. Когда родится ребенок…
Элла лишь тихо рассмеялась. Наивно ведь считать, что молодая мать, едва родив дитя, кинется навещать родные места.
– Главное, девочка, помни, для чего в Грете регулярная почта, – прошептала она в ответ.
Она не любила отъезды и долгие прощания. А уж наставления, данные впопыхах – и вовсе самая бесполезная вещь на свете.
Все это время Хойр, как чаще всего, стоял на спиной герцога. И, казалось ей сегодня, ласкал ее взглядом, мягким и немного грустным. Он был этим утром в новом костюме, таком же черном и безликом, как обычно, но в новом, и воротник его сорочки, отделанный тонким кружевом, казался сегодня особенно белым. Они уже попрощались, когда были наедине – рано, за окном еще стояло серое утро.
– Надеюсь, вы иногда станете вспоминать меня, – сказал он.
– Да, и только хорошим, – пообещала она, – видите, моя меркантильность весьма полезное качество.
– Да, миледи, – он с шутливой учтивостью поцеловал ей руку.
Вообще говоря, колдуны не целуют руки леди. Как-то не принято. Поэтому он тут же, явно не желая упускать подходящий момент, поцеловал ее по-настоящему, и… все, собственно. Он ушел, бросив напоследок сожалеющий взгляд.
Потому что утро – это значит, ночь закончилась.
Они разговаривали о пустяках всю дорогу до Ниверсолла, леди Фан и Кора сидели рядом, Хойр – напротив. Рядом с леди Фан ехал большой бубен Айноры в двойном полотняном чехле – пришлось заказать чехол портным заодно с платьями Тьяны. Перед тем, как прятать бубен в чехол, леди Фан не удержалась, хлопнула ладонью по звонкой коже, и звук гулко отозвался где-то в углах комнаты… и в душе тоже.
На душе стало тревожно.
Но ведь Айнора обещала, что все будет хорошо.
В Ниверсолле они сразу повернули к Ратуше, резиденция городского колдуна располагалась там же.
– Вашу подопечную должны уже привести, до школы от города часа два в карете, – сказал Хойр, – я рассчитываю на ваше влияние, миледи. Убедите ее не упрямиться, для ее же блага, – он протянул руку, помогая выйти леди Фан, потом взял из кареты сундучок с «приданым» девочки.
Она кивнула, спросила:
– Надеюсь, я смогу сводить ее какой-нибудь магазин или ателье за платьем? Чтобы уж точно купить подходящее.
– У небезызвестной вам эссины Витолы можно купить и готовое. Ее ателье близко, за углом. Она последнее время, говорят, заметно снизила цены. Если не боитесь.
– А я должна бояться?
– Герцог распорядился больше не покупать у нее. Однако с тех пор герцогиня заказала себе платье и охотничий костюм именно у эссины Витолы, и я не считаю нужным как-то препятствовать, поссорившись заодно с герцогиней. С одной стороны, цветы от портнихи содержали неприятный сюрприз, и мы не нашли там ничьих посторонних следов, с другой – вы понимаете…
– Слишком глупо с ее стороны дарить розы с подвохом, потому что шанс провала был слишком велик?
– Именно, миледи.
Они уже шли по коридору ратуши.
– И что же, по-вашему, означает отсутствие следов? – уточнила она
– То, что кто-то умеет их прятать, миледи, – Хойр распахнул перед ней дверь.
Девочка была там. Леди Фан подумала, что не узнала бы ее, встретив случайно на улице. Теперь маленькая гадалка была одета в полотняное зеленое платье с серым передником, из туго заплетенной у косы все равно выбивались непослушные прядки С ней в комнате была монахиня – женщина средних лет, вида строгого и унылого, и тоже в зеленом платье и в большом сером платке. При виде вошедших обе они встали, девочка – с самым независимым видом, глядя в сторону. Монахиня прошипела что-то, и девочка поклонилась, все так же не глядя на вошедших.
Как видно, эта школа для колдуний, как и большинство девичьих школ, располагалась при монастыре.
Леди Фан, которая тоже провела несколько лет в такой школе, недолюбливала монахинь, по крайней мере, большинство из них. Лишь немногие, ей казалось, обладали золотом души и истинным призванием к такому служению, большинство же выбрали этот путь по воле обстоятельств и в монастырском заточении все больше превращались в недалеких злобных фурий. К тому же, с юности оторванные от мирской жизни, они крайне мало в ней понимали, и вряд ли могли чему-то научить девочек, которые вовсе не готовились в монахини.
– Эсс мастер, – монахиня отдельно низко поклонилась Хойру, глядя на него с обожанием, тот приветливо ей кивнул.
– Сестра, леди Фан, родственница нашего герцога, желает покровительствовать Эль. Она привезла ей подарки. Думаю, нужно дать им возможность поговорить наедине, а потом они могут пройтись по магазинам и кое-что купить.
– Эсса директриса запретила мне оставлять ее без надзора, эсс мастер, – возмутилась монахиня, – эта лентяйка заслужила наказания, а не удовольствия! Уж простите, миледи, эта бестия недостойна вашего покровительства!
– Сестра, леди не спрашивала у вас совета на этот счет, – резонно заметил Хойр.
– Мне не нужны от вас никакие удовольствия! – закричала девочка, – я к вам не просилась! Я все равно убегу от вас! И нет у меня никакой силы!
– Замолчи! – властно сказал Хойр, и Эйль умолкла почти на полуслове.
Он достал из кармана шнурок и небрежно бросил его в Эль, и шнурок сам обмотался у той вокруг запястья.
– Это страховка, – мягко сказал Хойр, – от возможных глупостей. От побега, например. Мы вас оставим, миледи, можете поговорить, или сводить ее в магазин, если не передумали. Пойдемте, сестра, – он взял монахиню под локоть и вывел из комнаты.
– Мне не нужны от вас подарки, Элла, дочь Айноры! Или это тоже обман? – закричала Эль, едва они остались одни, – и вы родственница герцога? – она всхлипнула, – я не возьму ваши подарки. Вы обманули меня. Я думала, вы поможете мне скрыть мой дар, а вы…
– Не кричи, пожалуйста, – попросила леди Фан, – как твое полное имя?
– Я не скажу. Никому и никогда.
– Тебя зовут Элла, как и меня?
– Нет. Говорю же, не скажу. Меня никогда не вернут домой! Никогда. Я буду свободной, миледи, – последнее слово она словно выплюнула.
– Дома тебе не хватало свободы? – невинно поинтересовалась леди Фан, – скажи еще, что замуж не хотелось.
– Конечно, не хотелось! И не хватало! Вам бы тоже не захотелось за того жирного борова, у которого сыновья меня старше. И бегать целый день с подносами в папашином трактире, и драить полы и котлы каждый вечер. Пусть теперь мачеха побегает, она тоже молодая! А я буду свободной! Я лучше утоплюсь…
– Поняла, – кивнула леди Фан, – следовало догадаться, еще одна беглянка от своего счастья. Айнора тоже когда-то из-под венца сбежала, она тебе рассказывала, конечно?
Девочка, помедлив немного, кивнула.
– Вы все-таки ее дочь? Та самая Элла? Почему тогда – родственница герцога?
– Да. Но я ее племянница. Я дочь ее брата, – она прошла дальше в комнату, села на стул с высокой спинкой.
– Она говорила, что дочь, – девочка смотрела исподлобья.
– Не знаю. Может быть, не в буквальном смысле. А про родных детей Айноры я никогда не слышала. Я стала родственницей герцога, потому что моя родная племянница вышла замуж за его брата, – пояснила леди Фан, размышляя, как вообще подступиться к этой колючке.
– За чудовище? – вскинулась Эль, – не может быть. Я вот не захотела за урода!
– У него необычная внешность, всего лишь, в остальном он прекрасный человек, – сказала леди Фан, задумчиво поглядывая на Эль, – может, у тебя и впрямь нет никакого дара, раз ты повторяешь чужое, а сама дальше носа не видишь? Айнора тоже могла поглупеть на старости лет, или просто пожалела тебя.
Не стоило, видно, с такой дурехой связываться.
– У меня есть дар. И я не дуреха. Но это не для них! – девочка яростно мотнула головой в сторону двери, имея ввиду, видно, Хойра и монахиню, – умоляю вас, скажите им, что нет у меня никакого дара! Совсем нет! А Айнора меня просто пожалела! Ну, что вам стоит?
– Я не разбираюсь в этих вещах. Но Айнора действительно не брала раньше учениц без дара. И судя по рисунку на твоем бубне, ты с ней уже года два. А говоришь, от жениха убежала. Тебя и теперь замуж отдавать рановато как будто.
– Мне почти шестнадцать!
– Да неужто? – леди Фан прищурилась, – больше двенадцати я бы не дала. А теперь послушай меня, глупышка. Ты не говоришь свое имя и имя твоего отца, но и так уже рассказала о себе столько, что колдунам бы хватило выяснить про тебя все и вернуть домой, к отцу и жениху. Если бы им этого вдруг захотелось. Но в том-то и дело, что ты в школе по приказу короля. И пока ты там учишься, у отца не будет власти над тобой – потому что так решил король. Ты закончишь эту школу, пройдешь испытания и посвящение, станешь колдуньей с дипломом, и у твоих родственников никогда больше не будет над тобой власти. Ты будешь независима, будешь служить за хорошее жалованье, понимаешь? Может, это и нельзя назвать свободой, которая есть на Дороге, но ты получишь еще знания, которых нет у гадалок, которых не было у Айноры. И если даже не пройдешь посвящение, эти знания останутся с тобой, согласна?
Девочка смотрела, не мигая.
– Если бы тебя не поймали сейчас, то поймали бы позже. И я бы не могла помочь. Знаю, тебе не нужна помощь и подарки, но, если подумать, это может оказаться и нелишним. Лучше не выглядеть нищей сиротой среди тех, кто что-то может себе позволить. Ведь с тобой все больше не сиротки учатся, и не гадалки с Дороги?
Эль нехотя кивнула.
– Нельзя сделать для тебя большего, чем уже сделал король, – продолжала леди Фан, – если я, к примеру, захочу забрать тебя с собой, и родные как-нибудь найдут тебя, то вернут домой. Но из школы тебя никто не заберет, даже если всем рассказать, как тебя зовут.
«Колючка» молчала по-прежнему, но уже не казалась такой колючей.
– Я рассказала о тебе Айноре, – выдала леди Фан последний козырь, – и она согласна, что так будет лучше.
И я бы ей доверилась, она ведь понимает, что ты такое и что у тебя за дар.
Это не было правдой, но и неправдой не было, если принять молчание за знак согласия. Айнора насчет своей ученицы не сказала ничего. Промолчала.
– Проучись год, – добавила коварная леди, – но так, чтобы тобой были довольны, и сдай испытания за год.
И если по-прежнему будешь считать, что тебе это не нужно, я очень постараюсь избавить тебя от этой участи. Может быть, за год придумаю способ. Договорились?
– Хорошо, миледи, – Эль кивнула, – это можно. Я попробую.
– Отлично, – леди Фан встала, – тогда пойдем купим тебе шелковое платье.
– Но зачем мне такое платье? – опять попробовала сопротивляться маленькая гадалка, – я не леди.
– У вас будут парадные выходы, вероятно. Может быть, балы. Вас будут учить вести себя в высоком обществе. Выпускницы вашей школы, я слышала, служат очень важным персонам. Даже королям.
Наверное, тебя к выпуску никто не отличит от леди, если, конечно, будешь стараться. Приедешь в трактир к отцу в экипаже, в красивом платье, спросишь себе обед и комнату – вы сдавали комнаты?
Эль быстро кивнула.
– Вот, – леди Фан обняла ее за плечи, подтолкнула к выходу, – и сама посмотришь, быстро ли он тебя узнает. Тобой в школе были недовольны, как я поняла. Наказывали? – внезапно сменила она тему.
– Нет, миледи, – Эль решительно помотала головой.
– А если не врать?
– Ну, я сидела в холодной на хлебе и воде. Это мелочь, миледи.
– Действительно, мелочь.
– Розги мне только обещали, если вы об этом. Я не вру.
– Понятно.
Монахиня ушла куда-то по своим делам, так что в ателье эссины Витолы они отправились втроем. Ателье занимало нижний этаж большого дома. Молоденькая приказчица слегка разочаровалась, узнав, что требуется не наряд для леди, а готовое платье для девушки, однако тут же отвела их с Эль в комнату для примерок, Хойр остался скучать на стуле в холле.
Платье за платьем надевались и снимались, приказчица подгоняла наряды с помощью булавок, Эль прохаживалась перед леди Фан, изо всех сил стараясь выглядеть безразличной, однако разрумянилась и то и дело кидала заинтересованные взгляды в большое зеркало.
Вряд ли она когда-нибудь даже примеряла что-то подобное – это были платья не для дочки трактирщика.
Наконец леди Фан понравилось одно, из плотного голубого шелка двух оттенков.
– Это, пожалуй, – решила она, – а сама что скажешь, Эль?
– Мне все равно, миледи, – и снова взгляд в сторону.
– Нужен шелковый бант, – раздался знакомый голос.
Все обернулись – в дверях стояла хозяйка, эссина Витола.
– Бант, – повторила она, – и я сделаю вам скидку, миледи. Рада вас видеть. Сходите за лентами, – велела она приказчице, та поспешно убежала.
– Благодарю, эссина, – леди Фан встала, – все ваши платья изумительны. Моя племянница особенно дорожила именно вашими. А недоразумения все когда-нибудь разрешаются. Разумеется, мы не считаем, что вы могли замышлять что-то недоброе, это было бы очень странно.
Эссина Витола кивнула. Эта маленькая женщина держалась с достоинством благородной дамы.
– Леди Айд нравятся мои платья? – уточнила она, – леди Овертина упоминала, что… впрочем, неважно.
– Они ей нравятся чрезвычайно, – улыбнулась леди Фан, – но наша Тьяна дикарка, непривычная к тому обществу, которое окружает ее милость. Так что, она и герцогиня пока крайне далеки друг от друга.
– Вот как? – приподняла бровь портниха, – я надеюсь, ее милость и леди Айд подружатся, и все будет хорошо. Леди Овертина добра и великодушна, только не слишком довольна жизнью… последнее время, – она понизила голос.
Не каждая портниха позволила бы себе говорить о леди с другой леди, но леди Фан первая начала, к тому же эссина Витола и была «не каждая».
– Немного жаль, что леди Айд не заказала у меня костюм для предстоящей охоты, – добавила она, – побоялась ослушаться его милость? Это понятно.
– Тут объяснение простое, герцог не разрешает ей участвовать в охоте. К тому же она пока не понимает, что может себе позволить, и не позволяет ничего.
– Что может себе позволить? – портниха задорно улыбнулась, – да все, что разрешит лорд Айд, а он щедр.
Ей надо лишь научиться просить у него, что хочется, – и женщины обменялись понимающими улыбками.
– Но здесь власть герцога, а он кажется мне человеком строгим, – тем не менее заметила леди Фан.
– Безусловно, – охотно согласилась портниха, однако ее взгляд говорил о том, что дела обстоят с точностью до наоборот.
Как интересно.
Тут как раз явилась девушка с ворохом лент, широких и потоньше, когда леди Фан повернулась к ней, девушка отшатнулась и побледнела. Собственно, лишь это и стало поводом присмотреться и вспомнить.
Только что все казалось ясным, а теперь вновь запуталось…
Именно эта девушка, бывшая горничная в Нивере, когда-то оставила заколдованную булавку в платье Тьяны, перед самым первым ее балом.
– Ступай прочь, – морщась, эссина махнула рукой, и девушка, пятясь, выбежала из комнаты, – я понимаю, что вы думаете сейчас, миледи, – сказала она леди Фан, – это несчастная виновата не в кознях, а в том, что на себя наговорила. За плату, конечно, но и то, что ее заставили и пригрозили, тоже стоит помнить.
Все выяснилось, ее отпустили, за нее попросила леди Овертина, и ни городская стража, ни колдун герцога не возражали. Если всех виноватых не прощать, а высылать из Нивера прочь, тут было бы безлюдно. Да и я сама не просветленная, миледи. Но козней никому не строю.
– Понятно, эссина, – кивнула леди Фан, – давайте лучше займемся бантом?
Эль, как послушная кукла, поворачивалась, пока эссина Витола поправляла платье и прикладывала разные ленты. За все это время она не издала ни шороха, кажется, и дышала через раз. Но внимательно слушала, конечно. Леди Фан об этом не беспокоилась, возможно, потому, что привыкла относиться с доверием ко всему имеющему отношение к Айноре?
Нужные ленты, наконец, были подобраны, платье обещали прислать в школу на следующий день, леди Фан расплатилась и обещала заходить еще, когда вновь окажется в Ниверсолле. Эссина Витола проводила их до самых дверей. Хойра портниха не преминула наградить неласковым взглядом – видимо, с ним она объяснялась после той злосчастной булавки в цветке. Однако попрощалась все равно любезно.
После они втроем зашли в галантерейную лавку, где Эль стала обладательницей пары гребней, зеркальца и маленького несессера для рукоделия, с набором иголок, ножницами, наперстками и длинной измерительной лентой из мягкой кожи, такая же была у эссины Витолы – когда-то леди Фан сама убедилась, насколько это нужные вещи в девичьей школе. Там еще было маленькое увеличительное стекло в простой оправе. Сама леди Фан до сих пор таким не пользовалась, вдевая нитку в иглу.
– Шут на свадьбе подарил Тин стекло, – она повернулась к Хойру, – она считает, что в этом есть смысл. А графиня Каридан сказала, что это стекло леди Тьяны, матери Валантена, и что герцог когда-то бросил его в море, – посте свадьбы Тьяна поведала ей по секрету то, что узнала от престарелой графини.
– Что? – заволновался колдун, даже глазами сверкнул, – у нее была вещь леди Тьяны, и я узнаю только теперь?!
– Я и вспомнила только теперь, – виновато призналась она, – и Тин, видимо, тоже забыла, Там на оправе есть монограмма, но, насколько я понимаю, она не имеет отношения к леди Тьяне.
– Стекло с чужой монограммой, которую герцог, муж леди, бросил в море. Но я же должен был об этом знать! – продолжал волноваться колдун, – вы понимаете, что это вещь могла быть тем артефактом, из-за которого призрак принял одну леди за другую? Ведь кровной связи между ними нет.
– Призрак ушел, – напомнила леди Фан, – а Тин не захочет отдать стекло, она трепетно относится ко всему, связанному со свадьбой.
Эль потихоньку взяла стекло и зажала его в кулаке.
Приказчик галантерейной лавки с интересом прислушивался к разговору, хотя на его лице было красноречиво написано: «Постойте тут с мое, еще и не то услышите». Тем не менее Хойр, недовольно на него зыркнув, взял леди и Эль под локти и вывел на улицу.
– Я не заберу, – пообещал он, – но посмотреть нужно, вы же понимаете, миледи.
– Расскажите про нее, миледи, – вдруг сказала Эль, дернув леди Фан за руку, – про нее, про леди Айд, жену чудовища. Рассказывайте, – в ее голосе явно теперь явственно зазвучали повелительные нотки, а широко раскрытые глаза смотрели куда-то вдаль, мимо всех на свете.
Элла Фан очень хорошо знала подобный взгляд, поэтому лишь сделала предостерегающий знак Хойру, прося не вмешиваться. Впрочем, тот уже понял, что к чему, и замер.
– У нее карие с зеленью глаза, длинные ресницы – длиннее, чем у сестер, густые темные волосы, они отливают рыжим на солнце, весной на щеках появляется немного веснушек. Она моего роста, очень стройная, светлокожая, хорошо сложена, с ровным прямым носиком и полными губами, она любит смеяться, считает, что не слишком красива… дурочка, – леди Фан не особо думала, что говорит, зато старалась держать перед внутренним взором, не терять образ Тьяны.
Айнора когда-то тоже проделывала такое, хоть и нечасто, и всегда неожиданно: начинала гадать без бубна, отталкиваясь от какой-то мысли, вещи, обстоятельства. Так что ее племянница знала, что при этом важно.
– Я вижу лес, и она там, – сказала Эль, – деревья поваленные, забор. Снег. Небо. И тихо так. Она по лесу идет. Там дерево, большое, толстое, но она его пока не нашла. Она его ищет…
При этих словах леди Фан и Хойр быстро переглянулись.
– Ей надо бежать, но она не успеет. И ей все равно, даже если не найдет, или не убежит. Она знает, что непоправимое случилось…
Из-за угла вылетела запряженная парой карета с гербами, и промчалась мимо, так близко, что Хойр без раздумий оттащил в сторону девочку, и прошипел что-то недовольно вслед карете. Леди Фан отскочила сама, едва не наступив на юбку. Эль моргнула, и отстраненность ушла из ее взгляда.
Леди Фан умоляюще смотрела на Эль, ждала, не продолжит ли она свое странное предсказание. Но нет, маленькая гадалка уже вышла из транса. Она посмотрела виновато:
– Я не успела. Простите, миледи.
– Точно не знаешь, о чем это? Что там дальше? – вздохнула леди Фан.
Та отрицательно качнула головой.
– А где это, хотя бы, произошло? И когда?
– Произойдет, – поправила Эль, – это еще только случится. Может быть, не скоро. Простите, миледи. Я смогла только это.
– Ничего. Спасибо тебе, – леди Фан обняла Эль, та прижалась лбом к ее плечу.
– Непоправимое случилось, – повторил мрачно Хойр, – знать бы, насколько плохо это непоправимое. Элла, вы только подумайте… – он, забывшись, назвал ее по имени.
Она думала о том же, но при этом еще тихо порадовалась, что Тьяна живая и, скорее всего, здоровая бродит… будет бродить по тому лесу. Это «непоправимое» случится не с ней. Кто знает, радовало бы
Хойра, и тем более Айдов это обстоятельство.
Но – дерево. Тин искала… будет искать дерево в лесу. Призрак, уходя, нарисовал дерево – совпадение?
– Может быть, это иносказание, – заметила она, – и не будет ни леса, не вообще чего-то ужасного. Может, это просто ее страхи или дурные мысли.
Отлично, будь оно так.
– Может быть, – охотно согласилась Эль, тоже как будто расстроенная случившимся.
– Зато теперь понятно, какая ты бездарная, – сварливо заметил колдун.
– Я буду учиться, эсс мастер, я обещала миледи, – заверила его девочка.
– О Пламя, спасибо миледи за это.
Напротив, через дорогу, раскачивалась вывеска кондитерской лавки, Хойр повел их туда, они съели по сладкому кренделю с имбирным чаем, и еще леди Фан купила целую корзинку узорного печенья и сахарной помадки.
– Вы сладкоежка, миледи? – с насмешливой улыбкой заметил Хойр.
– Что вы, это я хочу подсластить настроение вашим обожательницам, – она вернула ему улыбку, – не представляю, чем еще можно одарить монахинь. Но если они не любят сладкое, то я ничего не понимаю в этой жизни.
– Так уж и обожательницам, – буркнул он недовольно.
Однако корзинка, переданная полчаса спустя из рук в руки вместе в Эль, была принята более чем благосклонно.
– Ты всегда можешь написать мне обо всех нуждах, – при монахине сказала леди Фан Эль, – или леди Айд, она быстрее откликнется, хоть вряд ли сможет тебя навестить. Она тоже просила тебя писать ей.
– Вы мудры, как старая сова, Элла, – пошутил потом Хойр, когда они стояли у распахнутой дверцы ее кареты, – вашими стараниями безродная сирота в два счета получила лучшую патронессу, которую только можно найти в Нивере. Имя Айд здесь произносят, лишь почтительно понизив голос.
– А вы мастер говорить комплименты, Астер, – рассмеялась она, – сравнить женщину со старой совой не каждый мужчина додумается.
– Я не столько мужчина, сколько мастер гильдии колдунов, – он галантно поклонился.
– Тогда ладно, – она милостиво кивнула, – я рада нашему знакомству, эсс. Если у меня в подвале заведутся призраки, позволите к вам обратиться?
– Настаиваю на этом. И всерьез опасаюсь, что вы сразу кинетесь разбираться с ними самостоятельно.
– Нет-нет. Теперь при любом упоминании призраков я первый делом буду вспоминать о вас, – пообещала она.
– То есть, очень редко, – он понятливо кивнул.
Плохие, но такие неотчетливые новости о неопределенном будущем не отбили у них желания проститься с улыбкой.
Собственно, затягивать прощания просто глупо. Он еще раз пожелал леди Фан благополучной дороги и закрыл за ней дверку кареты, а потом еще посмотрел вслед, пока карета не скрылась. Это было недолго.
