Текст книги "Жена чудовища (СИ)"

Автор книги: Наталья Сапункова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 45 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

Глава 26. Леди Фан

Судя по всему, Хойр не стал жаловаться, напротив, преподнес все как досаднейшее недоразумение: вот так вот, забрели случайно леди Айд с тетушкой в голубятню, когда гуляли. Почему бы нет, это никому не запрещено. А тут призрак. А леди Айд сейчас всех подряд прощает, потому что так гадалка рекомендовала. Так что, все очень хорошо совпало. Хойр, использовав ему одному понятные методы, действительно убедился, что призрак не изгнан, а перестал существовать, по крайней мере, в своей призрачной ипостаси.

Утром леди Фан получила записку от Валантена Айда, в которой он сообщал, что их встреча состоится сегодня. А после завтрака его милость герцог пригласил обеих «виновниц» к себе в кабинет, где развел руками, выразив благодарность Всевышнему за такое неожиданное разрешение проблемы, и порадовался, что она разрешилась столь безвредно. Хоть и непонятно.

– Вчера обследовали все деревья в здешнем парке! – сообщил он, прохаживаясь по кабинету, – похожего не нашли. Я приказал сделать три десятка рисунков и раздать егерям, и еще кое-кому. Понятно, что есть еще лес, и он большой. Дерево не иголка, когда-нибудь может и найтись. Что там еще, Хойр?

Пока герцог прохаживался, колдун замер у стола воплощением молчаливого упрека – так казалось леди

Фан. Смотреть на нее он избегал.

– Артефакты единения, – подсказал он, – все же полагаю, какие-то случайные.

– А… ну да. Поясни сам! – герцог махнул рукой.

– Видите ли, миледи, призрак принимал вас за покойную герцогиню, – Хойр взглянул на сидящую в одном из кресел Тьяну, – не совсем понятно, только ли ваше имя тут послужило причиной. Такое чаще возможно при наличии артефакта, а имя могло сыграть роль, конечно, но косвенную. Артефактом могли послужить даже покои, в которых вы жили – мы сначала не учли тот факт, что и леди Тьяна занимала их какое-то время, вскоре после своей свадьбы.

– Да! – согласился герцог, – но кто мог подумать?..

– Так же драгоценности. Вам передали некоторые фамильные драгоценности, они именно что фамильные, принадлежащие Айдам. Тем не менее, я бы рекомендовал пока их не носить… во избежание.

Кроме изумруда Айдов, разве что. Герцогиня Тьяна в свое время носила другой камень.

– Ну, что же, – герцог посмотрел на Тьяну несколько виновато, – это ведь не проблема, дорогая Тин?

Больших выходов у вас пока не будет, а так, по мелочи – можно вызвать ювелира и заказать самое необходимое для вашей шкатулки, правильно?

– Как скажете, милорд, – Тьяна слегка пожала плечами.

Она привыкла считать содержимое шкатулки скорее приятностью, чем необходимым. К тому же, и без присланных Овертиной фамильных украшений шкатулка совсем пустой не останется. Вот изумруд Валантена, да, отдать было было бы жалко.

– Артефакт должен, я бы сказал, служить так же связью между леди Тьяной и тем, кто в дальнейшем стал этой неизвестной сущностью, – продолжал задумчиво Хойр, – он должен иметь к нему отношение.

– При чем тогда фамильные драгоценности Айдов? – как-то раздраженно уточнил герцог.

– Если он виделся с герцогиней Тьяной, держал их в руках, да хотя бы поднял оброненную вещь.

Определить с точностью, является ли вещь артефактом единения, можно лишь в момент проявления этой вещью своей сути. Повторяю, образование артефакта могло быть случайностью.

– Хойр, я знаю, что ты умеешь выражаться и проще, – поморщился герцог.

– Прошу прощения, милорд. Я хочу сказать, что заранее определить невозможно. И этого призрака, конечно, уже не стоит опасаться, но, кто знает, есть ли другие такие же… – он недовольно зыркнул на леди Фан, она ответила ему мягкой улыбкой.

– Если появятся, присылайте за мной, эсс, – пошутила она, на что герцог захохотал, а колдун еще больше насупился.

– Я должна поблагодарить вас за гостеприимство, милорд, – со вздохом сказала леди Фан герцогу, – и предупредить, что хотела бы уехать завтра утром.

– Уже? – он удивился, – ну, что же, знайте, что в Нивере и без следующих призраков вам будут рады. Я сейчас распоряжусь все приготовить к вашему отъезду. Кстати, Хойр, когда ты сможешь снять с леди Айд защитное заклятье? Думаю, не стоит откладывать, а то еще прилипнет, гм, надолго.

– Оно не способно липнуть, милорд, – ответил Хойр, – и будет еще большая охота, на которую ждут его величество. Буду и другие гости. Тогда уж лучше после охоты, милорд.

– Опять задержка? – нахмурился герцог, и строго посмотрел на Тьяну, но, подумав, кивнул, – хорошо. После охоты. Я хочу, чтобы вы принимали гостей. Тин. Надеюсь, вы разделите в Овертиной ее заботы.

– Разумеется, милорд, – пришлось сказать Тьяне.

Это было все, они любезно распрощались. Выходя следом за Тьяной, леди Фан оглянулась на Хойра.

Он смотрел на нее.

– Надеюсь, эсс Хойр наложил такое же защитное заклятье и на герцога, – заметила Тьяна, когда они уже спускались по ступеням крыльца на площадь перед замком, – ты сама говорила, я в опасности потому, что кому-то нужно герцогство. Значит, герцог первый в опасности.

– Так говорила Айнора. Но я согласна.

– А Уна? – она спросила, потому что увидела леди Уну, идущую им навстречу, и помахала ей рукой.

– Наследование по женской линии лишь на усмотрение короля, – напомнила леди Фан, – Кариданы,　 которые хотят получить Уну в невестки, не могут быть уверены, что ее дети станут наследовать.

– Почему ты это сказала? – Тьяна остановилась, посмотрела не тетушку.

– Не знаю, – пожала плечами та, – ты спросила.

– Они влюблены друг в друга, Уна и ее жених. Когда я смотрю на них, то мечтаю, чтобы они нашли способ пожениться еще до того, как у меня появится ребенок. Как жаль, что у Айноры уже не спросишь!

– Смотри, милая, предсказание Айноры насчет прощения сбылось. Значит, сбудется и насчет сына. Я надеюсь, скоро, иначе ты долго не сможешь приехать навестить нас в Рори.

– По-моему, Валантен не хочет детей, – сказала Тьяна жалобно, – почему, как думаешь?

– Спроси у него сама. Но это странно.

Из-за угла вывернул экипаж и остановился прямо у лестницы.

– Это за мной, – улыбнулась леди Фан, – я еду знакомиться с твоем мужем. А ты прогуляйся и поболтай с　 леди Уной. Или займись вышиванием, наконец.

– Знакомиться с Валантеном? Но почему без меня? – воскликнула Тьяна, обиженно надув губы, – я бы хотела поиграть в хозяйку в доме моего мужа. Представить его тебе! Мы бы выпили кофе и прогулялись по пляжу, и показала бы тебе замок… правда, я сама там все еще как гостья, могу заблудиться.

– Потому что, – тетушка шутливо щелкнула ее по носу, – не мешай старой тетке сделать, как она считает нужным, – и решительно направилась к экипажу.

– Старая тетка! – пробурчала Тьяна ей вслед, – что-то эсс Хойр такой задумчивый стал, или мне кажется?..

Леди Фан, наверное, не услышала.

Она проделала тот же пусть, к которому Тьяна уже успела привыкнуть: карета довезла почти до калитки,　 которую отпер уже знакомый Ривер, потом – лестница вниз, мощеный камнем двор.

– Милорд ждет, миледи, – слуга поклонился, и его многолетняя выучка не помогала ему на этот раз скрывать удивление.

Леди Фан немного волновалась, ей не хотелось выдать свое смятение, показать, что ошарашена, потрясена внешностью здешнего хозяина – если вдруг… В конце концов, недаром же Тьяна уверяла, что в облике ее мужа нет ничего по настоящему ужасного. Но, с другой стороны, многие боялись, значит, было чего.

– Сюда пожалуйте, миледи, – Ривер показывал дорогу, она шла следом.

Лестница, галерея с прекрасным видом на бескрайнюю морскую гладь, крики чаек. Да уж, ее племяннице недаром понравилось это место, о тепле и уюте та станет беспокоиться в последнюю очередь. Но осенью и зимой здесь, пожалуй, действительно промозгло. Для женщины в положении особенно. Но это решить просто: закрыть окна, жарче затопить камины, иметь достаточно теплых одеял, и спать в объятиях любимого человека. Как тут обстоят дела с последним, вот в чем вопрос? Ведь лорду Айду отказывают именно в этом – считаться в полной мере человеком.

Высокая дверь открылась в просторную комнату.

– Пожалуйте, миледи, – и Ривер отступил назад.

Лорд Айд… конечно это был он. Устрашающе громоздкая фигура, грива бурых волос, и обычный на вид серый шелковый костюм, обшитый галуном кафтан отлично подогнан и сидит без единой морщинки – портным Айдов надо отдать должное.

Он стоял к ней спиной, у окна – милая предосторожность.

– Леди Фан? – спросил он, не оборачиваясь.

Голос низкий, чуть хриплый… да, Тьяна об этом говорила.

– Здравствуйте, милорд, – она сдержанно поклонилась, и заговорила чуть шутливым тоном, – не беспокойтесь чересчур, я не падаю в обмороки. Вообще, лучше обернитесь скорее, и чувствуйте себя как дома. Я приехала поговорить, а не устраивать сцен.

Она не могла знать, что случайно попала именно в тот тон, которым нередко разговаривала с мужем Тьяна. Но на него это произвело впечатление. Он обернулся.

– Добрый день, миледи.

Их взгляды встретились, она с облегчением перевела дух и улыбнулась – действительно, в обморок падать не из-за чего. Да, необычно. Да, не по-человечески, и может отталкивать именно поэтому. Да, он получеловек-полузверь, с таким человеческим взглядом красивых, голубых с зеленым отливом глаз – человеческих глаз, и это тоже с непривычки слегка шокирует. Но ничего неприятного, ужасного, отталкивающего. Он даже по своему привлекателен.

Именно так – по-своему.

– Вы хотели встречи со мной, миледи, – сказал он медленно.

– Именно так, милорд. Надеюсь, это не стало для вас большим неудобством.

– Пожалуй, не стало, – признал он с легкой усмешкой. – Вы, как и Тьяна, любите кофе со сливками.

Кажется, уже все готово. Давайте выйдем, – он распахнул другую дверь, пропуская ее.

Там опять была галерея, вроде длинного балкона над морем, стоял столик, накрытый для кофе, с одной стороны его – широкое кресло, с другой – легкий удобный стул.

Она села на стул, расправив платье, взяла кофейник.

– Я разолью, вы позволите?

– Благодарю. Мне без сахара и сливок.

Она не спеша наполнила чашки, пригубила из своей. Эти простые действия помогали оттянуть разговор. или, может быть, вовсе его не начинать – по обстоятельствам. Иногда ведь можно ограничиться просто выпитым кофе.

А ведь ей было что ему сказать.

– Вас привело сюда любопытство? – спросил он.

– Конечно, милорд. Поймите правильно. Тьяна для меня – ребенок, которого я навсегда оставляю в чужом доме. Любая мать беспокоилась бы. Я не мать, конечно, но люблю ее.

– Я тоже… – он замолчал.

– Что, милорд?..

– Вы меня удивили. Потому что при виде меня вообще не ужаснулись, или слишком умело это скрыли.

Тьяна испугалась… правда, я чуть не сбил ее с ног, помнится. Мы тогда очень неожиданно встретились.

Обычно людям требуется время ко мне привыкнуть.

– Когда-то в детстве Тьяна развлекалась тем, что рисовала ваши портреты.

– То есть?.. – лорд Валантен прищурился.

– Так получилось, что ей однажды рассказали о вас. Она любила придумывать всякое, много рисовала, и баловства ради пугала младших сестер вашими портретами. Утверждаю, что было чего пугаться. Зато, увидев вас теперь, она, скорее, могла решить, что вы чрезвычайно привлекательны, – она улыбнулась, – по правде говоря, я тоже.

– Хм, – его глаза заискрились смехом, – я женился на единственной в Грете девушке, которая могла бы счесть меня привлекательным. Хоть и по такой странной причине. Я везучий человек, миледи.

– Вы преувеличиваете свою непривлекательность, милорд, – заметила она, взявшись за кофе, вы могли бы жить более открыто, не обращая внимание на некоторых глупцов. Прошу прощения, конечно.

– Хм, – он протянул руку над столом, слегка раздвинув пальцы, и ногти, которые казались короткими и темными, вдруг выдвинулись, став в полпальца длиной.

Леди Фан вздрогнула и чуть не пролила кофе. Валантен тут же убрал когти, с усмешкой поглядывая на нее.

– Если эти когти могут защитить Тьяну, пусть они будут еще длиннее, – сказала она, – мне не нравится эта возня вокруг нее, заколдованные булавки и привидения, и кто знает, что будет еще.

– Ее я готов защищать и когтями, и зубами, и чем хотите. Но умения колдуна здесь могут оказаться важнее. Кстати, Хойр – лучший в своем деле, это правда, миледи.

– А чем вы еще отличаетесь от обычных людей, милорд?

– Мне трудно судить, я не был обычным, – ушел он от ответа.

– Меня беспокоят две вещи, милорд. Но я хотела говорить о них, сначала увидев вас и ваш дом.

– Заинтригован. Я слушаю, миледи, – он слегка подался к ней.

– В первом варианте договора, который Тьяна отказалась подписывать, ваши дети доставались герцогу и герцогине, первенец, во всяком случае. Вы согласились на это. Почему?

Он почти не думал над ответом:

– Я доверяю брату и считаю его весьма достойным человеком, миледи. Достойным иметь детей, но лишенным этого по недоразумению судьбы. Что касается меня, то лучше вспомните собственные слова.

Я не урод лишь в сравнении с еще большим уродом. Не лучше ли ребенку вырасти сыном герцога Нивера, чем сыном такого, как я? И что касается Овертины. Оглядываясь назад, я понимаю, что она, скорее всего, была бы лучшей матерью, чем, к примеру, моя покойная жена, да простит меня за эти слова　 Пламя Всезнающее. Моя жена, леди Венель Вантери. Она тогда и не подумала возражать, как это сделала Тин. Я думаю, если бы она выжила, то уже нашла бы способ оставить меня, и ее не стали бы задерживать. Я бы не стал, во всяком случае. У моего брата был бы сын, а у меня хватает и других дел.

– Но с Тьяной вы передумали, – напомнила леди Фан.

– Он дала понять, что для нее это важно, – он взглянул исподлобья, – а мне не хотелось упускать ее. Это ведь понятно?

Лорду Валантену явно не слишком нравилось обсуждать этот вопрос.

– Вы недооцениваете детей, – все же сказала она, – ребенка не смутит никакая ваша внешность. Тин показалось, что вы не хотите детей от нее, ее это задевает.

После паузы Валантен объяснил:

– Из-за ребенка умерла Венель. Лично я не огорчусь, если у нас не будет детей. Вообще, мне жаль, что это защитное заклятье Хойра нельзя оставить навечно. И никакого развода, если она сама его не захочет, конечно.

Леди Фан задумчиво покачивала в руке чашечку с остатками кофе.

Никакого развода, он сказал! Смешно. Договор подписан, его согласие на развод – никому не нужная формальность. Этот Валантен Айд кое-в-чем как ребенок, избавленный от всякой ответственности.

Неудивительно, если учесть, какую жизнь он вел до сих пор. Защищенную от всего, взаперти в своем собственном замке!

– Тьяна благополучно родит вам сына, милорд, – сказала она, – женщины в нашей семье легко рожают. И есть предсказание, которому я доверяю. Иметь сына – это особые чувства. Думаю, вам понравится.

– Какая вторая вещь вас беспокоит, миледи? – спросил Валантен, прекращая этим разговор о детях.

– Тин нужен свой дом, милорд, – сказала она просто, – и муж, который с ней всегда, а не приходит, как гость. В семье Рори девочек готовили к тому, чтобы они хозяйничали в доме мужа. Да и любой женщине лучше быть хозяйкой в своем маленьком доме, чем гостьей в чужом большом. Позвольте ей это здесь.

– В каком смысле? – удивленно уточнил Валантен, – все тут и так вполне налажено, я думаю. Для чего тут еще одна экономка, миледи?

Леди Фан только вздохнула – ну что прикажешь с ним делать? Рассуждает, как мужчина.

– Пусть она все устроит по своему вкусу, сама занимается прислугой, кухней и всем прочим, – пояснила она, – пусть у нее здесь будут те же обязанности, что у леди Овертины во всем Нивере. Это ведь не будет вам тягостно, милорд? Для нее сейчас самое лучшее – это заняться делом. Управлять вашим хозяйством, милорд. Это ее обязанности как вашей жены. И ее право.

– Не припомню, чтобы Овертина этим обязанностям радовалась, как и правам, – заметил Валантен с усмешкой.

– Попробуйте отнять их у нее.

Валантен в ответ лишь мельком улыбнулся. У него были темные губы и блестящие белые зубы. И клыки.

Да, клыки могли и напугать.

– Я бы не рискнул отнимать что-то у Овертины, – заметил он.

– И не нужно, Просто дайте Тин то же самое. В вашем замке ведь есть своя кухня? Погреба с запасами? И в деньгах вы не зависите от герцога, так ведь?

– Конечно, – Валантен потер лоб пальцами, опять слегка выпустив когти, но, похоже, даже этого не заметил, – я понял, миледи. Благодарю. Я подумаю. Почему бы и нет, в конце концов? Если заботы о хозяйстве так радуют женщин, то для меня это легкий способ ее радовать.

– Но не единственный.

– А… ну да, конечно. Не единственный. Как вы считаете, ей может понравиться жить тут постоянно?

Верхний куда комфортней. Теперь, когда привидения нет…

Это уже становилось забавно.

– Вам бы хотелось, чтобы она жила здесь? – уточнила леди Фан.

– Да, по правде говоря. Я надеялся, что так и будет со временем.

– Вы совсем не разговариваете, милорд? Это будет прямо сейчас, если вы не прогоните ее в Верхний под каким-нибудь благовидным предлогом. Она боится настаивать, вы боитесь спрашивать. Тин не умеет читать мысли. Вряд ли и вы обучены этому искусству.

Он опять некоторое время молчал, запустив пальцы в шевелюру, она ждала, вертя в руках чашечку.

Наконец он спросил:

– Вы действительно считаете, миледи, что такой женщине, как она, может по-настоящему нравиться такой, как я? Это странно. Меня это до сих пор удивляет, по крайней мере.

Она вздохнула, поставила чашечку.

– Я бы на вашем месте не ломала голову над глупыми вопросами, милорд. Можно ведь просто радоваться тому, что есть? Ну и… вот ответ, пожалуй: внешнее радует лишь тогда, когда больше нечему радоваться.

Оно же и быстрее всего перестает иметь значение. Довольно, я не в силах придумать что-то более разумное. Можно мне одной прогуляться по пляжу?..

Когда леди Фан вернулась к себе, в Верхний, она первым делом написала записку Хойру, в которой напомнила ему о важном: он обещал ей встречу в Эль, маленькой ученицей Айноры.

Ее зовут Эль. Когда леди Фан была девочкой, ее имя сокращали так же. Неужели маленькая гадалка – тоже Элла? Ей не верилось, что Хойр не выполнит обещания. Даже если всерьез обижен на нее.

А он обижен всерьез?

Кое-что из составленного Хойром списка было уже куплено и лежало в выделенном для этого сундучке: пара платьев из тонкой шерсти и одно из полотна, письменный и столовый приборы, внушительная стопка белья, полотенца и меховые сапожки. Кое-что она купит в последний момент в Ниверсолле. Как ни крути, но большая Эль чувствовала себя виноватой перед маленькой – она своевольно распорядилась ее жизнью, а имела ли право?

По крайней мере, это для девочки просто еще один шанс стать кем-то и устроить свою жизнь. От этого шанса ведь можно и отказаться, как-нибудь потом.

А еще Элла Фан хотела кое-чего для себя. Некий подарок, и ей казалось, что она имеет все шансы его получить. Пока Кора занималась укладыванием вещей – это не стоило оставлять на последний момент, – ее хозяйка достала из шкатулки синюю шелковую ленту и надела на нее ключ от двери в покои. Она редко пользовалась этим ключом по назначению, но теперь он пригодится. Подумав немного, она достала из шкатулки для рукоделия, которую Кора еще не положила в сундук, маленькие ножницы, и положила их рядом с ключом.

Конечно, это на всякий случай.

Хойр явился, когда уже темнело. Леди Фан сидела одна и читала, Кору она отпустила – той, кажется, было с кем провести этот вечер. Собранные сундуки стояли у дверей, дорожный костюм ждал, разложенный, на кушетке, осталось его надеть.

– О, эсс Хойр. Я рада вас видеть, – она отложила книгу и встала. – Думала, вы ограничитесь запиской, по правде говоря, – она улыбнулась с непривычным самой себе лукавством.

Да, непривычным. Покойный лорд Фан был прост, непритязателен, и каких бы то ни было игр просто не понимал. А Эсс Хойр – понимает?..

Что ж, к тому, что ничего не выйдет, она тоже была готова.

– Прошу прощения, – Хойр кашлянул, – я позволил себе… Мне просто хотелось попрощаться с вами наедине, миледи. Точнее, извиниться за свою горячность и, может быть, грубость, – он жестом фокусника достал из-за спины и протянул ей розу в обертке из шелковой бумаги, – она долго не завянет, миледи.

Может быть, месяц, или даже дольше. И я надеюсь, что впредь вы не не станете поступать безрассудно.

Вы прекрасны, миледи. Вы, должно быть, живой пример того, какой будет в ваши годы леди Айд, и тогда я искренне рад за лорда Валантена. Всегда к вашим услугам, миледи.

– Благодарю, эсс, – она взяла розу, понюхала, отложила.

Запах был такой нежный.

– Вы поступаете как благородный человек, эсс, – сказала она шутя, – считаете меня виноватой, и все равно извиняетесь.

– Весь мой опыт говорит о том, что это оптимально при общении с леди, – в его глазах мелькнуло веселье, – рад, что вы на меня не сердитесь за ту резкость. Конечно, в этом я виноват, и смиренно умоляю о прощении. Мне бы хотелось, что бы вы вспоминали меня чем-то хорошим.

– Даже не сомневайтесь, эсс.

– Я завтра провожу вас до Ниверсолла, – он опять кашлянул, – там вы встретитесь с малышкой Эль.

– Я хочу купить ей еще одно платье, шелковое. В вашем списке есть платье на выход.

– Как вам угодно, – он медлил, морщил лоб, как будто не мог собраться с мыслями, – итак, до встречи,　 миледи. Мне пора. Я не сомневаюсь, что вы еще нас навестите, вам будут рады.

– Конечно, навещу. Непременно, – она взяла с полки ключ на ленте, обошла Хойра, вставила ключ в　 скважину и повернула дважды – замок проворачивался с легким щелчком.

Заперев дверь, она повесила ключ на шею, так, что тот упал за корсаж платья, как раз в ложбинку между скрытыми шелком заманчивыми полушариями. Он удивленно следил за ее действиями.

– Я понимаю, что мне бы следовало подождать вашей решимости, эсс, – сказала она, – но, думаю, я раньше состарюсь.

– Миледи?!

В его глазах появилась легкая паника, но только в первый момент. Его взгляд стал напряженным.

– Вы знаете много заклятий, вы ведь мастер своего дела, – заметила она, – какое заклятье поможет вам достать ключ? Можете, конечно, поступить просто, сделать вид, что заклятье вы забыли. Какое будет ваше решение?

Он медленно вдохнул и выдохнул, взялся пальцами за ленту, погладил ее. И не сводил глаз с лица женщины.

– Миледи. Вы не знаете, что делаете.

– Я поняла, – сказала она, – усложню вам задачу. Вы ведь, действительно, мастер? – она потянулась, взяла ножницы и разрезала ленту, тут же почувствовав, как ключ скользнул ниже, до талии.

– В крайнем случае, я посмотрю, как вы воспользуетесь заклятьем… доставания ключей, – она улыбнулась, – знаете, не видела еще ничего подобного.

– И не увидите, – буркнул колдун, – тоже мне, нашли фокусника, миледи, – и коснулся пальцами мелких пуговок на ее корсаже.

– Я соблазняю девственника? – шепнула она.

– Нет! – он был так откровенно смущен, что леди Фан это и умиляло, и веселило.

То, что колдуны, вступавшие в свою гильдию, первые девять лет были обязаны избегать любых соблазнов, связанных с женщинами, это помимо запрета на брак – она знала. Но Хойр мастер, он уже давно перерос эти запреты… да, кроме запрета на брак, который пожизненный, кажется. Леди Фан не была уверена. Ему, пожалуй, нельзя иметь законную семью, но целибат колдунам точно не вменяется в обязанность.

Говорят еще, что колдунам это просто не нужно. Они якобы равнодушны к этой стороне жизни. То есть, равнодушны к женщинам.

Он взял ее руку, поднес к губам и поцеловал. Потом взял другую руку и тоже поцеловал. И начал расстегивать пуговки одну за другой. Их было слишком много.

Элла придвинулась и легонько чмокнула его в гладко-выбритый подбородок. От его кожи хорошо пахло – явно пользовался каким-то душистым притиранием…

Он вздохнул, и впился губами в губы женщины. Поцелуй получился жадный, неосторожный, почти грубый, но это не имело значения. Это было хорошо. То, что надо.

Это оказалось лавиной, которая неслась – не увернешься. Шутки кончились, больше нельзя было играть, даже думать уже не получалось. Тем более дойти до спальни. Как тут не преисполниться благодарности к прекрасной обстановке Верхнего замка, в частности, к хорошим, толстым коврам на полу?..

Лавина пронеслась, и теперь дышалось легко.

– Миледи, – прошептал он.

– Меня зовут Эллой. Кстати, я ведь не знаю ваше имя, эсс.

Колдуны вовсе не равнодушны. Совсем не равнодушны. Собственно, так она и думала.

– Я подавлюсь, если рискну назвать вас просто Эллой, миледи, – кажется, он улыбался.

– Так потренируйтесь потом на досуге, – разрешила она, – а пока, может быть, доберемся до кровати?

– Миледи, – он вздохнул, приподнявшись, и глядя на нее с раскаянием, – я на службе сегодня. Как и всегда, впрочем. Я…

– Хотите уйти?

– Нет, не хочу, – вздохнул он.

– Останьтесь до утра со мной. Мне ведь полагается приз за то, что я придумала, как изгнать ваше привидение.

– Как вы меркантильны, Элла, – ее имя он, и точно, произносил с неким усилием.

– Станешь тут меркантильной. Как ваше имя, эсс Хойр? Кажется, нам пора представиться друг другу более подробно.

– Астер. Мое имя Астер.

Это имя показалось ей странным и неподходящим. К нему еще следовало привыкнуть.

– Очень приятно. Астер, вы ведь не уйдете сегодня?

– Нет, Элла. Не уйду. Я уже забыл все заклинания. Я…

– Это хорошо, что забыли. Без них даже лучше, да?

– Миледи.

У них впереди была вся ночь. С другой стороны, ночь – это мало, если вспоминать о ней наутро, но когда оно еще будет, то утро?