Текст книги "Невеста наместника (СИ)"
Автор книги: Наталья Караванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 31 страниц)
«А если бы знала, – додумала Темери за Кинрика, – не подумала бы ей помогать?»
Все-таки общение с тенью та Манга и на нее наложило серьезный отпечаток. Иначе, может быть, она хоть попыталась бы придумать достойный ответ.
Но навалившаяся как-то разом усталость и та особая опустошенность, которая всегда приходит после большого душевного усилия, позволили ей лишь покачать головой и, отвернувшись от наместника, застывшего в ожидании, медленно пойти к выходу.
Только у самой двери она услышала покаянное:
– Рэта… Темершана, я не то хотел…
В два шага Кинрик ее догнал и даже поймал за руку, но тут же отпустил.
– Прости, я не хотел сказать ничего обидного. Я не знаю, как быть: Темершана, я люблю Нейтри. Но это не честно по отношению к вам… к тебе… а расстаться с ней… это слишком тяжело для нас обоих.
– Так что же вы хотите от меня? – прозвучало слишком холодно, и Темери постаралась сгладить эффект улыбкой.
– Не знаю, – он потер лицо руками. – Глупо вышло, да? Я все время боюсь подвести брата. Теперь еще – и вас подвести боюсь… и каждую минуту боюсь за Нейтри. Особенно после пожара. Меня там не было, но он мне снится. И это сводит с ума.
Темери взяла себя в руки. Кинрик не виноват ни в ее состоянии, ни в ее сомнениях и бедах. Если задуматься, ему наверняка не легче.
– Я не желаю зла ни вам, ни Нейтри. Но я могу лишь пообещать, что никогда не причиню ей вреда.
Кинрик выдохнул, словно у него от сердца отлегло.
Темери догадалась:
– Вы хотели ее навестить. Но не знали, как мне сказать, и придумали самый глупый из возможных способов.
– Да! – с еще большим облегчением выдохнул он. Потом в сомнении покачал головой. – Все-таки вы с Шедде невероятно похожи. Я даже не мог представить, насколько!
Какое между ними с чеором та Хенвилом Кинрик сумел углядеть сходство, Темери даже представить боялась. Но упоминание о нем заставило вспомнить и о том срочном деле, ради которого она искала братьев. Темери, сама себе удивляясь, ободряюще провела ладонью по плечу Кинрика: «Все будет хорошо!». А вслух сказала:
– Монахини не услышали. Но уходя та Манг подтвердил, что за идеей пожара и за планом с ожерельем кто-то стоял. Будьте осторожней и… может, стоит придумать для Нейтри какую-то более солидную охрану.
Кинрик зажмурился, так постоял несколько мгновений, а потом вдруг поймал руку Темери и церемонно поцеловал. Без всякого подтекста, просто в знак благодарности за предостережение.
– Шанни, – Когда Темери наконец оказалась в одиночестве, рядом появился Ровве. – Ты его поразила до самой печени. Кажется, Кинне теперь считает тебя чем-то вроде пресветлой всеблагой младшей сестры Золотой Матери Ленны.
– Он сказал, что мы с чеором та Хенвилом похожи.
– Ну, это смотря в чем. Вот ты, например, намного его терпеливей.
– Что?
– Ну, он, когда я начинал говорить всякие глупости, обычно сразу начинал угрожать. А ты терпишь.
– А чем я тебе могу угрожать? – почему-то болтать с Ровве было легко и просто. Совсем не то, что с Кинриком, от которого все время приходится ждать подвоха. И уж конечно, не то, что с Шеддериком. – Разве что как кошке – тапкой!
– Представляю, как удивятся уважаемые обитатели крепости, увидев, как супруга наместника гоняет обувью привидение!
– Ровве!
– Ну вот. Оживилась! А то с этими вашими играми с Эа, сама ходила, как привидение.
– Молитва Ленне, это не…
– А посохами своими вы не помогаете себе погрузиться в глубинные слои Эа, а так, мух гоняете!
Так, шепотом препираясь с Ровериком, Темери дошла до дверей в большой каминный зал. Ну вот, сейчас она расскажет чеору та Хенвилу о том, что скорей всего нужно ждать очередной пакости от светлого лорда Эммегила, и можно будет тоже, наконец, отдохнуть…
Светлый лорд чеор Шеддерик та Хенвил
От камина привычно тянуло жаром. Вопросы, на которые ответы были получены и те, которые только ждали своей очереди, толклись где-то снаружи Шеддериковой головы, которая сама по себе оставалась пустой и гулкой. Так было всякий раз, когда он сталкивался со странной магией служительниц Ленны.
А в этот раз все было даже хуже. В этот раз казалось, что тени, которые неизменно сопутствуют монахиням, обретают черты и лица. Они словно пытаются говорить, но не с людьми и не друг с другом, а просто в пустоту. Но стоит лишь попытаться вглядеться внимательней, и тени таяли, сливаясь то с силуэтами на стенах, то просто теряясь за спинами живых.
И в этот раз был сиан. Вроде бы ничего плохого он не делал, даже помогал. А все равно чувство такое, словно его присутствие только мешало.
«Привести дела в порядок» – та еще задача, когда точно знаешь, что в запасе не больше недели. И приходится выбирать, что важней – раскрыть поджог и нападение на жену наместника, что на самом-то деле и есть его прямая обязанность, или же быстро договориться с городом об экономической политике, хотя бы на ближайшую навигацию, что вообще-то обязанность наместника, если бы он еще об этом помнил…
Или вместе с Гун-хе потихоньку усиливать охрану внутри крепости и по разговорам, по едва заметным намекам выяснять, когда Эммегил начнет действовать открыто. Чтобы к этому моменту быть готовым. Что светлый лород что-то затевает – ясно, и что все случится до прибытия флота – тоже ясно. Но скорей всего, не сегодня и не завтра… потому что…
Потому что от слишком яро показывает свою лояльность. Помогает. Он еще не готов…
Возможно не готов. Хорошо, если не готов.
Шеддерик смотрел на пламя, и в мыслях составлял письмо ифленскому Императору об изменении в структуре управления Танерретской колонии. Начиналось письмо со слов: «Какого морского жуфа, дядя, вы хотите от территорий, которые грабили десять лет…»
Он даже представлял выражение лица Императора, когда ему это послание принесут, и он начнет его читать. Выражение Шедде нравилось.
Жаль, этим мечтам суждено было остаться только мечтами: скорей всего, корабли ифленского флота привезут обратно на острова не корреспонденцию Шеддерика, а его самого.
Если вообще озаботятся довезти.
Но Каннег обещал, что если наместник не станет поддерживать дальнейшее разграбление Танеррета, то он может рассчитывать на поддержку города.
Конечно, тайная власть Тоненга к ним с братом продолжала относиться с подозрением, но это как раз закономерно. С этим предстоит справляться уже Кинрику, его советнику та Торгилу, рэте. Другим людям. Им будет трудно, но если они справятся, в дальнейшем малькане будут поддерживать их и дальше… хотелось бы верить.
От медленно плавившихся в камине мыслей Шеддерика отвлек скрип отворяемой двери и легкие шаги. Он даже сразу, еще не взглянув, по шагам определил – мальканка.
И именно поэтому не стал торопиться. Медленно расправил плечи, спокойно поднялся навстречу, когда до камина ей оставалось шагов пять.
– Темери. Рад видеть, что вы в порядке. Что-то случилось? Я могу помочь?
Вздохнула. Постояла мгновение, то ли вглядываясь во что-то за спиной Шеддерика, то ли к чему-то прислушиваясь.
– Не знаю, – улыбнулась она. – Не знаю, может ли это подождать: даже старшим сестрам разговор с тенью дается тяжело, так что может быть, стоило дать вам и Кинрику отдохнуть. Но дело в том… та Манг ответил на ваш последний вопрос. Сестры были заняты и не услышали. Но он ответил утвердительно. Кто-то еще стоит и за пожаром, и за… – она непроизвольно коснулась шеи, – и за тем ожерельем.
– Я скажу Гун-хе. – хмуро кивнул он. – Проверим. Все равно будем усиливать охрану в крепости и усиливать ночные патрули.
Думать хотелось не о словах мертвого сиана, а о том, какие у Темершаны Итвены огромные печальные глаза. И что совершенно невозможно смотреть в них, любоваться ими и помнить о таких глупостях, как фамильное проклятие или скорая разлука со всем, к чему – и к кому – он успел привыкнуть на Побережье.
Та юная компаньонка рэты была права. Если годами держать сердце в клетке, запрещая ему не то что любить, даже просто испытывать привязанность, оно, в конце концов, поверит, что это ему и нужно.
Что это действительно решение. И выход.
Темери набрала побольше воздуха и продолжила делиться неожиданно полезной информацией.
– Я была на маяке. Мне сказали, что старые вещи из комнат моего отца унесли туда, на нижний этаж. Когда я была маленькой, там тоже хранили старые вещи.
– Зачем?
Она пожала плечами. Словно и сама не понимала – зачем. А может, цель была, но она не хотела сейчас об этом говорить. В некоторых вопросах Темершана была скрытней, чем Гун-хе.
– Там стоят старые картины, недалеко, у входа. Я… они висели раньше в этом зале. А часть висела наверху, в новой части замка.
– Вы хотели бы их забрать? Они сохранились?
– Хотела бы, – быстро согласилась она, – Я сначала не собиралась вам говорить, но вдруг вы знаете больше и это важно. На старом семейном портрете… на парадном портрете семьи рэтаха, есть хозяин Каннег. Конечно, он там моложе, но я не могла перепутать! Я не знаю, как объяснить. И клянусь вам, я никогда его не видела раньше, до нашей встречи у шкипера Янура. Да, я помню этот портрет, но, наверное, никогда к нему не приглядывалась…
– Надо взглянуть. Покажете?
– Конечно!
Она кивнула с такой готовностью, что Шеддерик бездумно шагнул вперед и притянул девушку к себе, наполовину уверенный, что встретит отпор, а то и, может, звонкую пощечину. Он ошибся.
Под тонкой тканью – живая, теплая, бесконечно желанная и невероятно далекая… Шеддерик уткнулся губами в ее висок. Услышал близко-близко стук сердца… Она сама шагнула к нему, прижимаясь теснее. Не отвечала на его быстрые поцелуи, но принимала их, и не пыталась отстраниться. Ей нравилось быть с ним рядом! Она хотела этого…
Шедде должен был остановиться. И не хотел, но может, виной усталость? Все равно продолжал обнимать ее, осторожно гладить шею, лицо, целовать волосы, глаза, сухие мягкие губы… Он как будто слышал, как сгорают под его пальцами все многочисленные «нельзя». Нельзя, потому что она – жена его брата, сгорело первым. Нельзя, потому что он скоро навсегда покинет Побережье, – продержалось лишь немногим дольше. Нельзя, потому что она ненавидит ифленцев и этому есть причина – опалило крылья в камине, когда Темери сама поцеловала его – куда смогла дотянуться – в ткань сорочки напротив сердца. Нельзя, потому что он проклят и скоро умрет – продержалось дольше всех. Но и оно исчезло… исчезло почти совсем.
Именно в тот момент у камина появился еще один гость. Он тоже пришел без приглашения, но ни Темери, ни Шедде не заметили его приближения.
– Вот как, благородный чеор? – насмешливо сказал он. – А если ваш брат узнает, с кем проводит время его супруга, когда никто не видит? Впрочем, чего еще ждать от мальканки…
Светлый лорд чеор Эммегил стоял по другую сторону камина и довольно улыбался. Шедде ободряюще обнял Темери и закрыл от взгляда Эммегила, просто развернувшись к нему. Он слишком устал, чтобы вступать в словесную баталию. В этот момент он готов был просто и обыденно убить светлого лорда, но тот этого не видел и не понимал.
Рэта Темершана Итвена
Треск камина. Полутьма. Собственная усталость. Но куда больше – разговор с наместником, который показался Темери каким-то прощальным. Все это настроило ее на то, что она быстро расскажет Шеддерику о последнем ответе та Манга и уйдет, позволив и себе и ему небольшой отдых.
Если бы она знала, к чему это приведет, может и вовсе не решилась бы зайти в каминный зал. И в очередной раз история страны пошла бы совершенно другим путем. А, казалось бы, – всего одна несостоявшаяся встреча, одно несказанное вовремя слово для истории никакой роли играть не могут и не должны…
Глаза Шеддерика та Хенвила словно тоже прощались с ней. Он встал навстречу, что-то говорил, спрашивал. Темери отвечала. Сейчас она ответила бы на любой вопрос, о чем бы он только ни спросил… и хорошо, что он об этом не знал: не все тайны когда-нибудь должны быть озвучены. Большинству стоит оставаться тайнами до смерти и после нее.
И когда Шеддерик вдруг ее обнял, Темери, вместо того чтобы отступить или остановить его, лишь прислушалась к себе, полностью отдавшись огромной теплой волне нежности, которая ее захлестнула в тот момент. Забыв, как дышать, перестав что либо слышать и замечать, Темери кропотливо сохраняла в памяти каждое мгновение этих неожиданных объятий, каждый стук сердца, каждое прикосновение губ и рук. Раньше ее никто никогда не целовал… так.
Никто до этого не вызывал у нее ответного желания. Темери удивляясь себе, сама прижалась губами к груди Шедде, туда, где часто и гулко билось сердце…
А потом вдруг рядом появился светлый лорд Эммегил. Его голос разбил повисшую тишину, заставив Темери первой разомкнуть объятия.
– …кстати, а сами-то вы хотя бы проверили ее прошлое? Ах, да. Я вспомнил. Вы запугали Ланнерика та Дирвила, убили адмирала та Нурена – и считаете, что тем самым защитили доброе имя вашего брата?
«Даже если это блеф, – поняла Темери, – Не важно, что именно и кто ему рассказал. На островах его вранье могут воспринять благосклонно, и тогда Кинрик окажется в серьезной беде…»
Но тут она услышала настороженный голос Ровве:
– Он не боится Шеддерика. Он считает, что защищен, демонстрирует силу. Но кое-чего здесь он все-таки боится!
– Чего? – шепнула Темери, окидывая взглядом помещение. Чего может здесь бояться светлый лорд? Который, если их с Шеддериком и Кинриком догадки верны, причастен уже к двум попыткам незаметно ее убить – или же выставить в дурном свете.
– Твой посох, Шанни.
Темери перехватила взгляд Эммегила в сторону камина и поняла, что Ровве, верней всего, прав. Посох она оставила у стойки с дровами, в шаге от кресла, в котором сидел Шеддерик. Светлому лорду Эммегилу до него не добраться, но он все время поглядывает туда. Словно знает о притаившейся в дровах змее.
Темери, стараясь сохранять каменное спокойствие, протянула руку и взяла посох.
А потом вежливо попросила:
– Чеор та Хенвил. Позвольте, я отвечу светлому лорду?
Брови Шеддерика чуть приподнялись, но он позволил ей выйти из тени и ответить.
– Светлый лорд, ваши слова кажутся мне обидными, потому прошу вас немедленно уйти отсюда. И держать ваше новое тайное знание при себе – иначе рискуете выглядеть глупо.
– О, вы решили поучить меня манерам, благородная чеора. Или не чеора? И не благородная?..
Темери словно невзначай приподняла посох и направила резной наконечник в сторону чеора Эммегила.
– Еще одно слово. И прокляну. – Уверенно сообщила она. С той же интонацией, с какой старая соттинка учила когда-то уму-разуму нагрубившую ей Вельву Конне.
Так спокойно, что поверил, кажется, даже Шеддерик.
– А вы не такая дурочка, какой кажетесь, – наметил улыбку Эммегил. – Хорошо. Я ухожу. Счастливого вам дня, благородная чеора!
Когда дверь за ним закрылась, Темери показалось, что она слышит негромкие аплодисменты Ровве.
– Браво! Сейчас он больше испуган, чем разозлен. Но теперь он и тебя будет ненавидеть так же сильно, как Шедде. Хотя, куда уж сильнее…
Темери заметила, как Шеддерик вдруг резко схватился за спинку кресла, удерживая равновесие.
– Почему вы никогда не принимаете помощь? – вырвалось у нее.
И она вспомнила, что похожий разговор однажды уже состоялся. Но тогда спрашивали у нее. Может это имел в виду Кинрик, говоря, что они похожи?
– Спорим, он не ответит? – предположил Ровве.
– Темери. Ничего страшного не случилось. Да, на меня колебания сущего действуют сильнее, чем на других людей. Но это объяснимо, это из-за саруг. Магия сианов им противостоит. Так что я обычно готов к тому, что придется немножко больше отдохнуть, вот и все.
– Тогда… позвольте мне… хотя бы попробовать снять это ваше проклятье. Меня этому учили. И раньше у меня получалось.
Он долго молчал, уставившись в камин. Потом ответил все-таки. Очень мягко и с толикой вины в голосе. Но непреклонно:
– Не надо. Я не хочу, чтобы вы знали о нем больше, чем знаете сейчас. Тем более, я действительно должен буду уехать на острова вместе с первыми кораблями отсюда. И, к сожалению, вряд ли когда-нибудь вернусь.
– Боится, – безжалостно перевел Роверик, – что ты станешь его жалеть.
Уже не стану, поняла Темери. Уже хватит.
– Тогда, – упрямо сказала она, – я не стану спрашивать разрешения. И Кинрик мне поможет. Потому что вы ему тоже дороги, и он сегодня всерьез испугался за вас.
Шеддерик долго смотрел в камин, словно перебирая в уме ответные аргументы или вовсе забыв о теме разговора. Но когда Темери уже перестала ждать, ответил:
– Действительно, что это я. Четыре поколения сианов работали над этой проблемой, сестры золотой матери, даже, вон, этхары. Только вы еще не пробовали. Попросите у Кинрика «Историю рода Императоров Ифленских», там все подробнейше описано. Или вы по-ифленски не читаете? Ну, попросите, чтобы кто-то перевел. Там немного.
Кажется, ей снова удалось разозлить чеора та Хенвила. Но теперь хотя бы ясно, где начинать искать ответы…
А губы предательски помнили его поцелуи. И уходя Темери думала, что может быть, злость не помешает ему хоть раз, хоть перед самым отъездом, ее обнять?
Глава 20. Проклятье императора
Рэта Темершана Итвена
На полдороге к комнатам Кинрика Темери вспомнила, что скорей всего не застанет наместника. Сама же почти благословила его навестить Нейтри. А значит, урок чтения на ифленском на некоторое время откладывается. Впрочем, у нее под рукой оставался еще один источник знаний – Ровве. Он ведь все слышал. А значит, можно считать, получил разрешение на сплетню.
Но призрак первым делом спросил:
– Ты с ним целовалась, потому что он тебе нравится? Или просто терпела?
– Я бы не стала терпеть, – удивилась она. – Ровве, я сама не знаю, что со мной, не спрашивай.
– Но тебе понравилось?
– Совру, если скажу что нет. Но я раньше ни с кем не целовалась, так что не с чем сравнивать…
– Шанни, если бы ты видела то же, что вижу я, ты бы тоже заволновалась. Я не шучу. Нельзя столько всего чувствовать сразу. Хотя, наверное, он тебе все-таки нравится!
Темери набрала побольше воздуха, но вдруг резко передумала ругать призрака. Наоборот даже.
– Ровве. А знаешь, что мне еще понравилось?
– Что?
– Если бы была возможность, я бы тебя сейчас обняла.
Он посерьезнел. Едва заметный облик на миг стал ярче:
– Потом. Когда встретимся на тропах теплого мира.
– Да, знаю. Так что там с проклятьем? И почему его не снять?
– Потому что тот, кто его наложил, был прав… Хорошо, я расскажу. Но это надолго. Лет триста назад на островах правила та же династия, что и сейчас. Император был человеком серьезным, о завоевательных войнах не помышлял, а конфликты предпочитал решать миром. Но Империя тогда была маленькой, состояла всего из нескольких островов, а несколько других князей на соседних островах тоже мнили себя Императорами и считали, что справедливей будет, если власть на всем архипелаге перейдет к ним…
У Императора была семья – супруга-Императрица, три дочери и сын. И вот решили враги захватить столицу Империи, посадить на трон своего ставленника, и устроить всюду свои порядки. Захватить новые земли, а самого Императора и всю его семью убить, чтоб не осталось никого, кто мог бы унаследовать шлем со звездой.
Они подкупили людей в столице, наемных убийц и шпионов, и в один ужасный день те напали на мирно отдыхавшую императорскую семью. Дело было на корабле. Никто толком не знает, что там происходило, но судно загорелось. Императрицу и ее сына спасли матросы. А дочери, считается, погибли в огне и дыме.
Император, который в тот вечер почему-то ночевал в городе, так разгневался, что приказал поймать и казнить всех, кто был причастен к поджогу.
Среди пойманных был один юноша, сын колдуньи. На него указывало несколько улик, но доказательств все-таки не хватало. А Император решил, что юноша все расскажет под пыткой, и сам лично приходил на каждый допрос.
Юношу запытали насмерть, и его мать-колдунья, убитая горем, произнесла магическое проклятье, по которому и каждый императорский наследник будет умирать той же самой смертью, что ее сын, до тех пор, пока существует империя.
Позже нашли и настоящих убийц, и саму колдунью, кажется, тоже казнили. И вроде бы все успокоилось. Но когда единственному сыну императора, любимому наследнику, исполнился двадцать один год, проклятье исполнилось в точности. Он умирал ровно столько, сколько умирал сын колдуньи, на его теле появлялись те же раны.
Император тогда приказал построить самый лучший боевой флот. Он собрался отправиться в чужие земли, завоевать себе новый остров и там начать все с начала. Вскоре его хватил удар, и власть перешла к его племяннику. Теперь уж сын этого племянника был под угрозой, но тогда-то новый Император и придумал просить помощи у Золотой Матери. А потом и у сианов. Когда стало понятно, что это не поможет, он признал наследником одного из своих бастардов. Это оказалось решением многих проблем, ведь официально императорский род вымирать перестал. А Шеддерик у нас – первый из таких вот «подставных» наследников, который пережил свой двадцать первый год. Но – благодаря помощи чернокрылых, а не сианов. Знаешь, я часто ему гадал на плашках – и всегда выпадало три смерти. Это в какой-то мере нас даже успокаивало. Я больше испугался бы, выпади что-нибудь другое.
– А что говорят сианы?
– Что одно из двух. Или империя должна рухнуть… или нужно найти подтверждение вины того юноши, которого запытали. Сианы именно его и ищут. А пресветлые сестры пытались убедить тень колдуньи, что ей мстить больше некому, и все, кто причастен к смерти ее сына, давно получили по заслугам.
Темери покачала головой: да, именно так и снимают обычно магические проклятия. Или устраняя причину, или, если это невозможно, убеждают тень проклявшего простить того, кого он проклял. Чаще всего теням уже безразличны дела холодного мира, и они уступают просьбам сестер – особенно если в дело вмешивается сама Золотая Мать. Но тут, похоже, все иначе.
– Ровве, – тихо спросила Темершана. – На что он надеется?
– Да в том то и дело, что ни на что. Он же в юности, когда только узнал о своем предназначении, тоже… много всего попробовал.
– Я помню. Ты говорил, он с кем-то стрелялся.
– И это тоже. Но чернокрылые… – это была самая странная и самая страшная его задумка. То, что она сработала, удивило нас обоих. Они не смогли снять проклятье, но смогли его, я бы сказал, развеять. Отразить. Оно все равно есть, но сейчас влияет больше на тех людей, что рядом с Шедде, не на его самого. Он считает, что я тоже умер из-за этого проклятья.
Да уж.
Темери устроилась на кровати, поджав под себя ноги, положила посох на колени. Больше всего хотелось начать действовать немедленно – но так нельзя. Мало того, что потревоженные семь слоев ее Эа еще не успокоились. Нужно было узнать как-то, каких результатов добились предшественники. Чего ей ждать от тени той колдуньи? От ее сына? А может, придется призвать тени четырех поколений Ифленских императоров?
– Люди, когда им плохо, плачут, – грустно напомнил Роверик. – хочешь, я не буду тебя беспокоить?
Не дождался ответа и ушел.
Темери упала лицом в подушку и разрыдалась. Кажется, в первый раз с того дня, как оказалась в Тоненге…
Самое мерзкое сочетание – когда хочешь что-то исправить немедленно и понимаешь, что ты бессилен, и ничего исправить уже нельзя.
Раньше днем она засыпала редко. А тут, наплакавшись, заснула. Ей снился Шеддерик, и он снова ее обнимал, и дело было в холодном зимнем лесу, но во сне ей хотелось, чтобы он ее не отпускал, потому что, стоит разомкнуть руки, и они снова потеряют друг друга. Только на этот раз уже не найдутся среди метели.
Когда проснулась, за окнами было темно, на желудке – голодно.
Но была еще одна навязчивая потребность. Потребность увидеть Шеддерика та Хенвила прямо сейчас. Даже не поговорить с ним – просто увидеть, убедиться, что он жив и здоров.
Пожалуй, эти два желания можно было довольно легко совместить: подземным ходом добраться до спальни в квадратной башне. А потом немного вернуться, спуститься уровнем ниже и добраться до кухни. Там-то наверняка найдется для нее какая-нибудь еда. А еще можно было бы позвать Шиону.
Но компаньонка, возможно, спит. Зачем ее будить, если все уже решила?
Темери привычно уложила постель так, чтобы казалось, будто в ней кто-то есть. Распахнула окно. Можно было давно перестать так делать, но ей почему-то нравилось повторять во взрослой жизни свой детский ритуал. Окинула взглядом карниз и соседние крыши. Привязала обрывок веревки. Вот и достаточно. Все равно же никто не оценит!
Нашла свечки – нужно будет попросить Дорри, чтобы еще принесла. Быстро они кончаются…
Путь до квадратной башни занял считаные минуты. Темери только у потайной двери, ведущей в спальню Шедде, заставила себя остановиться. Сердце бешено колотилось, горели щеки. Спрашивать себя «что я делаю?» и «зачем я здесь?» было уже поздно. Пришла. Хотела и пришла! Сейчас убедится, что Шеддерик спокойно спит, и пойдет дальше.
Шеддерик спал, скинув простыни с груди, одетым. Тайное окошко располагалось близко к кровати, света лампы у входа хватало, чтобы хорошо его разглядеть.
Почти. Часть вида перекрывала чья-то спина. То есть, Темери даже не сразу поняла, что это спина – просто что-то темное, перекрывшее свет от лампы. А потом в свете этой самой лампы сверкнул нож… и рассуждать стало некогда. Темери пнула секретный замок. Механизм сработал как надо, каменная створка открылась, традиционно впуская в комнату и Темери и грязь из прохода. Темери – какое счастье, что успела хорошо запомнить, где в этой комнате что! – схватила прикроватный подсвечник и от души приложила им едва начавшего оборачиваться к ней убийцу. Тяжелый подсвечник на три свечи, высотой почти до бедра Темершаны, надежно уложил его на пол. И только когда он упал, она догадалась крикнуть:
– Чеор та Хенвил! Проснитесь! Скорее!
Шеддерик на самом деле проснулся в тот момент, когда открылась тайная дверь. Но все происходило так быстро, что осмысливать приходилось, уже вскакивая с кровати и выхватывая из-под подушки заряженный пистолет.
В дверном проходе показалась еще чья-то фигура – насколько увидела Темери, тоже вооруженная пистолетом.
Шеддерик не раздумывая выстрелил. Грохот поучился такой, что она на миг оглохла, но все равно крикнула:
– Сюда!
Чеор та Хенвил выругался незнакомым словом, сунул разряженный пистолет за пояс и, не задавая лишних вопросов, проник в тайный ход следом за Темери.
Она сразу же закрыла его.
Шеддерик стоял с ней рядом – босой, с развязанной на груди сорочкой, в тех же штанах, в которых проходил весь день. Его взгляд метнулся по низкому своду, во тьму, в которую не проникал луч свечи. Да уж, ему здесь будет тесно… особенно если придется лезть в самую старую часть ходов…
Но зачем убивать Шеддерика, и оставлять в живых наместника и его молодую супругу?
– Кинрик! – крикнули они вместе. И замерли оба.
Шедде первым стряхнул оцепенение:
– Этими ходами можно попасть в комнаты наместника?
– Нет, они в новой части, там все перестроено. Но есть много пустующих комнат, которые ближе к перестроенному крылу!
– Тогда пошли!
– Можно еще в караулку – робко предложила она.
Шеддерик сам днем увеличил число дежурных гвардейцев.
Если их предупредить, то попытка переворота, может, и не состоится.
– Далеко?
– Рядом.
Больше они не разговаривали. В караулку по ходам не попадешь – но пустующая комната напротив – тоже хороший вариант.
Когда они вдвоем туда ворвались, недремлющие гвардейцы повскакивали со своих мест. Двое из них играли за столом в кости, остальные просто отдыхали по лавкам, только что сменившись.
Шеддерик отдал несколько отрывистых приказов. Сунул ноги в одолженные сапоги, подхватил саблю со стойки и пистолет – со стола. Хозяин пистолета не стал возражать.
– Трое – со мной. Остальные – охранять рэту!
И умчался.
И только в этот момент Темери вспомнила, что Кинрик, наверное, не у себя в апартаментах. Он в городе, у Нейтри. А значит, предупредить его будет не так-то просто. А может, уже и поздно – если убийцы знали, где его найти.
И если убить хотели все-таки не одного только Шеддерика.
Она вскочила и метнулась к двери, но путь ей тут же преградили:
– Чеор та Хенвил велел вас охранять! – пояснил гвардейский сержант, со всей вежливостью оттесняя ее обратно к лавкам.
– Конечно. Но если вы отпустите со мной двоих человек, то выполните приказ! Наместник Кинрик в городе, он не в замке. Если на него нападут там…
– Чеор та Хенвил знает? – подобрался сержант.
– Нет. Я не сразу вспомнила. Адрес я не знаю, но помню дорогу.
«Вроде бы».
– Гарре! Предупреди тайную управу. Остальные, за мной! Ведите, рэта!
– Каретный двор…
Сержант поморщился:
– Верхом ездить умеете?
– Да.
Юбки ее платья были достаточно широкими, чтобы вспрыгнуть в седло. Хотя, конечно, лучше бы это был костюм всадницы с разрезами по верхней юбке спереди и сзади. А так платье задерется почти до колен…
Но Темери думала об этом лишь мельком, больше беспокоясь, правильно ли запомнила дорогу.
Выстрел они услышали еще за квартал. И потом – второй, когда уже влетали во двор знакомого дома. Навстречу выскочил высокий мужчина в чем-то черном, но сержант с первого раза прострелил ему ногу, а спрыгнувший на землю гвардеец сорвал с лица маску.
– Ифленец, – удивился он.
Темери уже взбежала на крыльцо, но сержант в последний момент оттащил ее себе за спину:
– Жить надоело? Давай назад!
Темери поняла, что он прав, мало ли, кто там поджидает…
Что-то внутри грохнуло, хлопнуло. Стеклянно зазвенела посуда… или окно.
Снова распахнулась входная дверь, и на пороге на этот раз показался… еще один гвардеец, явно знакомый сержанту.
– Скеррик та Марен!
– Сержант, наместник ранен, один из нападавших убит. Если кто-то еще был, выскочил в окно. Заходите!
– Ты откуда здесь?
– Наместник днем встретил наш разъезд в городе и приказал покараулить этот дом. Я и не думал, что опасность такая серьезная. Мы дежурили снаружи.
Он говорил уже на ходу, распахивая перед командиром двери.
В гостиной было сумеречно, горела всего одна свечка. Но Темери сразу увидела наместника и метнулась к нему. Из-под одежды Кинне медленно растекалась темная лужа.
– Вы ранены? Что случилось?
– Они пришли за Нейтри. А я не успел помешать…
Дышал он хрипло. Темери ощупала его куртку, и сразу обнаружила еще кровь, слева, пониже ребер. Такие раны смертельно опасны – Старик когда-то говорил, что людям редко удается пережить ранение в живот. Там слишком много жизненно важных органов…
– Сержант, нужен врач и перевязка!
– Нейтри… она жива?
Темери уступила гвардейцам место рядом с раненым наместником.
