Текст книги "Невеста наместника (СИ)"
Автор книги: Наталья Караванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 31 страниц)
– И ты считаешь, что смог бы остановить хмельных от победы, только что занявших крепость солдат?
– Я мог попытаться. Думаю, ты бы попытался.
– Никто не знает, – дернул щекой Шеддерик. – Меня там не было.
По лицу та Дирвила несложно было прочитать упрямое «Зато я знаю!». Но Шедде, кажется, понял, почему Темершана передумала мстить. Может, просто почувствовала женским чутьем, а может и догадалась: парень уже себя наказал, да так, что не сравнится никакая тюрьма.
– Дурак ты. – Шедде сам не понял, что сказал это вслух. Просто вдруг увидел вытянувшееся в удивлении лицо собеседника. И мгновенно вспыхнувший гнев. Гнев – это хорошо. Это куда лучше той собранной обреченности, с которой та Дирвил вошел в кабинет. Шедде слишком хорошо был с ней знаком, чтобы понимать, какое это опасное знакомство.
Покачал головой. Объяснять было бесполезно. «Прощать» – смешно.
Фарс продолжался.
– И, тем не менее, ты вывел ее из замка.
– Да, вывел… вывез, на телеге с трупами. Вообще-то мне приказали ее добить – а я не смог.
Шедде хотел приказать – «Заткнись!». Но передумал. Ланне же кажется, что его нужно презирать и ненавидеть. Он же вроде как «трус».
– Добивать нужно было, – вздохнул он, – сразу, как ты понял к чему идет дело. Избавил бы женщин от издевательств, а своих… товарищей… от необходимости скрывать подробности героического штурма даже от наместника.
Ланнерик потрясенно замолчал: такой вариант ему даже в голову не пришел – ни тогда, ни сейчас.
– Ну что, – усмехнулся Шеддерик, – Теперь я – бездушное чудовище?
Но та Дирвил продолжал смотреть на него странно. Как будто только что увидел – впервые за много лет.
– Ланне… – кивнул чеор та Хенвил на саблю, понизив голос, – подними эту штуку. Я не собираюсь ни калечить тебя, ни убивать.
Ланнерик сощурился и даже набрал в легкие воздуха, чтобы возразить. Шедде не дал:
– И драться с тобой на саблях или пистолетах тоже не буду. Дал слово одному покойному другу. И ты тоже… дай-ка ты мне обещание, что не наделаешь никаких глупостей…
– Каких? – отмер наконец Ланнерик.
– Таких, после которых обычно остаются рыдающие женщины и прощальные записки.
Ответа Шедде дожидаться не стал. Ушел, досадуя на себя за этот дурацкий разговор.
Что получилось не так, он не понял, но чувство недосказанности и незавершенности разговора все-таки осталось.
Наместник Кинрик
Все утро промаявшись, придумывая, как будет разговаривать с Нейтри, Кинрик и к завтраку вышел, будучи погруженным в себя.
В маленьком зале накрыли только для двоих – для молодоженов.
День уже разгорелся, так что ставни убрали, а свечи притушили.
Придумать достойную причину, по которой Нейтри должна уехать в загородный дом хотя бы на время, не получалось – впору просить у мальканки, чтобы устроила скандал и разогнала от наместника всех поклонниц. Кинрик даже улыбнулся, когда эта мысль вдруг забрела в его голову. Если бы все было так просто.
Темершана Итвена тоже выглядела не радостно. Поковыряла в тарелке и вдруг уставилась в окно, отвлекшись на какие-то свои мысли.
И Кинрик решил нарушить тишину именно из-за этого совпадения настроений.
– Вам тоже печально? Что-то случилось?
– Да нет, – Кинне все никак не мог начать называть мальканку своей супругой, тем более что со вчерашнего дня ничего, вроде бы, не изменилось. Так что мысленно называл ее просто мальканкой. Так удобней и привычней. – Ничего такого. Я, кажется, поссорилась с чеором та Хенвилом. То есть, это нельзя назвать ссорой, но мне кажется, я его нечаянно обидела.
– Ничего себе – Кинрик даже посмотрел на нее с интересом. – Мне вот ни разу не удалось, хотя я нарочно старался. Шедде – он у нас в этом смысле какой-то непрошибаемый.
– Почему? Ну да, он замкнутый и не любит говорить о себе, но ведь этого многие не любят, – заступилась она. – Но он тоже человек и его многое тревожит.
– Что же, например?
Мальканка заметно смутилась, но все-таки ответила:
– Он боится за вашу жизнь. И вообще за тех, кто ему дорог.
Кинрик прикинул список этих самых «дорогих» Шеддерику людей, и понял, что это очень короткий список. Кто в нем может быть, кроме него самого и отчасти – его молодой жены? Родня на островах? Так он никого из них не видел уже лет пять, а то и больше, и по всему понятно, не очень-то и хотел. Был еще астролог Роверик, но он умер осенью, он не в счет.
Кинрик поспешил сменить тему:
– Слышали, в цитадель прибыл светлый лорд Эммегил?
Настала очередь Темершаны стряхнуть с себя задумчивость и сосредоточиться на разговоре.
– Нет, не слышала. Но помню, что он как-то причастен к покушениям на вас прошлой осенью.
– Возможно, но доказать ничего не удалось, иначе он давно был бы в тюрьме. Он хитрый, коварный и при том очень умный враг. Будьте с ним осторожней…
– Я понимаю. Кинрик…
Рэта Итвена так редко обращалась к нему по имени, что наместник невольно насторожился.
– Что?
– Я знаю, что моя роль уже почти выполнена… но что я должна делать дальше? У жен наместников есть какие-то обязанности, традиции?
Этот вопрос поставил Кинрика в тупик. Какие обязанности? Быть хорошей женой, да и все. Не компрометировать мужа, быть скромной, внимательной, всюду его сопровождать, родить наследника… хотя, про последнее мальканке лучше не говорить.
Кинрик не очень понимал, в чем загвоздка, но сам только порадовался, когда Шеддерик донес до него мысль, что делить с ней постель ему не обязательно.
В конце концов, детей у него может быть сколько угодно и на стороне.
Вообще-то об обязанностях правильной супруги наместника можно было бы поговорить с Шеддериком, но не посылать же мальканку к нему. Будет некрасиво выглядеть. Как будто Кинрик не знает, что делать с хоть и навязанной против воли, но в целом молодой, красивой, и, в общем-то, неглупой женой.
– Думаю, у вас есть несколько дней, чтобы отдохнуть, – мягко сказал он. – А потом прибудут корабли с Ифлена… и…
И все снова может пойти наперекосяк.
Мальканка едва заметно, но решительно покачала головой:
– Я не это имела в виду. Я хочу верить, что все, что мы обещали городу… верней, обещал чеор та Хенвил, ведь мое присутствие там нужно было лишь для того, чтобы его выслушали до конца. Не знаю, собираетесь ли вы… как наместник… что-то предпринимать… но мне самой не хотелось бы прослыть лгуньей, слову которой нельзя верить. Как я буду смотреть в глаза людям, которые мне поверили и согласились нас поддержать, если вдруг вы передумаете…
Еще этого не хватало! Чего такого мог наобещать Шедде? И кому? И не связано ли возвращение Эммегила с этими самыми обещаниями? Хотя он, скорей всего, просто, как стервятник, перелетел поближе, в ожидании, когда имперский флот (куда более крупный хищник, чем сам светлый лорд со всей его челядью), расправится и с нынешним своевольничающим наместником и что важнее – с его уж слишком активным старшим братом.
– Он мне не говорил.
– Я думаю, он расскажет. Ведь он дал обещание и от вашего имени тоже…
– И что он обещал?
– Поддерживать мир, не реагировать на провокации. Встретиться с рыбацкой артелью и с купцами. В будущем – понизить налоги и, возможно, разрешить торговать без колониальной пошлины хотя бы на часть товаров.
Кинрик даже слегка побледнел. Если честно, экономика никогда не была его сильной стороной. Но озвученные Темершаной обещания звучали слишком… радикально.
– Это был лишь предварительный разговор, – попробовала она сгладить неловкость, – и конечно, светлый лорд собирался еще встречаться и разговаривать уже по сути дела.
Размах деятельности Шеддерика и до этого поражал Кинне. Но тут даже его фантазия сдалась. Шеддерик, которому, возможно, оставалось жить на свободе неделю или две. Которому даже старая сотинскся ведьма неизменно пророчила скорую мучительную смерть. Причем, с самого его возвращения. Человек, который успел заполучить во враги сильнейших сианов Танеррета… да и многих представителей древних и уважаемых ифленских родов. Стоит ли поминать еще и старое фамильное проклятие, о котором брат словно бы забыл, но ведь оно тоже никуда не делось?
– Понятно… непонятно только, когда он собирается все успеть… и почему еще не бросил все к морским жуфам…
Темери ответила на это легким пожатием плеч, означающим упрямое намерение как-то поучаствовать в предстоящих событиях.
Да уж, покладистой домашней жены из нее не получится.
А может и к лучшему! – внезапно заключил Кинрик. Завтрак им обоим оказался не в радость, так может, не стоит его затягивать?
Он протянул девушке руку, помог выбраться из-за стола. Ладонь у нее была шершавая теплая и узкая. Совсем не похожая на изящную, мягкую ладонь Нейтри.
– Идемте!
Слуга, ждавший этого момента, распахнул двери. Там, снаружи, оказывается, уже собрались придворные – не то просто поглазеть на них, не то – поприветствовать.
Кинрик вдруг увидел Вельву – девушка стояла неподалеку и провожала его отчаянным, нежным взглядом. Сразу захотелось подойти и утешить. Но это было бы неприлично. К тому же Кинрик невольно сразу же вспомнил о предстоящем разговоре с Нейтри. И это его расстроило еще больше.
Внезапно до Кинрика дошло, что означал взгляд Вельвы – да и многие другие внимательные взгляды – как ифленских, так и мальканских дворян. Все они думают, что наместник провел ночь в объятиях молодой жены. И возможно, надеются по случайным словам или жестам догадаться, «как все прошло».
– Рэта Итвена, – шепнул он на ухо мальканке. – у меня есть идея.
– Какая?
– Не пугайтесь, но мне снова хочется натянуть им всем нос. Всем нашим придворным сплетникам…
Темершана окинула взглядом собравшихся, и еле заметно сжала в ответ пальцы наместника. Оставалось лишь надеяться, что она правильно поняла задумку.
Кинрик громко и очень галантно сказал:
– Благодарю вас за чудесное утро, моя госпожа! – и коснулся губами сначала ее пальцев, потом щеки. – Надеюсь, вам оно понравилось так же, как и мне!
– Разумеется, – улыбнулась мальканка.
– Позвольте, я провожу вас на галерею. Там сейчас чудесно!
Когда собрание придворных осталось позади, Кинрик быстро свернул в один из служебных коридоров второго этажа, скрытый от благородных чеоров плотной вишневой гардиной. Остановился, прижавшись спиной к стене и неудержимо рассмеялся.
Темери словно заразилась от него смехом и тоже улыбнулась.
– Что вы задумали? – спросила она.
– Сейчас все эти люди помчатся на галерею, проклиная нас за любовь к прогулкам на свежем воздухе. Подозреваю, даже теплые плащи накидывать не станут, чтобы ничего не упустить.
– Чего, например?
– Например, как мы целуемся. Или ругаемся. Они надеются на скандал. Мне иногда кажется, что знатные чеоры, обитающие, что при императорском дворе, что здесь – питаются исключительно слухами и сплетнями. Вот и пусть мерзнут.
– Пусть мерзнут. – Посерьезнев, кивнула мальканка. – А дальше что?
Кинрик снова вздохнул. Так далеко его планы никогда не заходили.
– Вы хотели поговорить с Шеддериком. А я… мне тоже нужно кое с кем поговорить. Я тоже… в общем, мне бы не хотелось, чтобы за этой встречей кто-то наблюдал.
Она снова задумчиво кивнула. И у Кинрика возникло стойкое ощущение, что мальканка догадалась, с кем и о чем он собирается поговорить. Хотя о Нейтри она знать никак не могла.
А если бы знала, что сказала бы?
Нет, если об этом думать, то можно сломать всю голову… и все равно не приблизиться к истине.
– Конечно. Ступайте. Я постараюсь тоже не показываться людям на глаза… хотя бы пару часов.
Кинрик едва удержался, чтобы снова не чмокнуть мальканку в щеку. Почему-то показалось, что в полутемном пустом служебном коридоре это будет совсем неуместно.
Если бы Кинрик решил покинуть цитадель через парадные ворота, может, все дальнейшие события пошли бы иначе. Но он решил, что это будет слишком заметно, и вышел через один из немногих боковых выходов. По той причине, что он опять слишком увлекся мыслями о Нейтри, Кинрик упустил из виду, что этот самый боковой выход находился как раз под галереей, на которую уже начали неспешно выходить благородные чеоры.
И конечно не заметил долгий внимательный взгляд сверху.
Когда человек на галерее убедился, что видит именно Кинрика, а не кого-то другого, он плотнее надвинул капюшон, и чуть не растолкав встречных, метнулся к выходу.
Рэта Темершана Итвена
Сдержать обещание, данное Кинрику, оказалось непросто. Во-первых, когда оказалось, что их на галерее нет, и не предвидится, разочарованные благородные чеоры вернулись в тепло внутренних коридоров и залов, но в свои собственные комнаты они так и не ушли. Во-вторых, ходами для прислуги она воспользоваться тоже не смогла. Так вышло, что спрятались они с Кинриком в обжитой, «новой» части цитадели, где таких коридоров было не очень много, и по ним все время кто-то ходил. Ну и в третьих – чеор та Эммегил.
Благородный добровольный изгнанник, несправедливо обиженный тайной управой и лично наместником, счел возможным вернуться в Тоненг после свадьбы, чтобы никто не подумал, что он желает зла молодой мальканской супруге Кинрика.
И конечно, вернулся он не один, а с прислугой. И с приличествующей свитой молодых ифленских дворян и сианов. И все эти люди ожидали размещения как раз в торжественном каминном зале и в широком центральном коридоре замка, разделяющем его на старую и новую части. Миновать эту толпу незаметно не получилось бы.
Так что Темери пришлось долго ждать удачного момента, а когда он настал, она чуть не обняла свою горничную Дорри, которая, вероятно, по ошибке заглянула в эту часть замка.
Дорри сразу сообразила, что зовут ее из-за гардины, и что крутить головой не надо, а надо, наоборот, с самым деловым видом зайти в служебный коридор. Темери еще в первый день заметила, что девушка она сообразительная и умеет держать язык за зубами, и очень обрадовалась, что не нужно обращаться за помощью, например, к Вельве. Вельва болтушка, и не всегда понимает, какая помощь от нее требуется. Но она любопытна, и даже удивительно, как так получилось, что ее нет среди благородных чеор, решивших прогуляться после галереи еще и здесь.
– Я принесу вам плащ с капюшоном! – придумала Дорри – половина слуг светлого лорда Эммегила такие носят… если вы, конечно, не против!
– Неси! – решила Темери, едва сдержав нервный смешок. Как не задалось утро, так и день обещал быть странным.
Темери приготовилась ждать, но Дорри вовсе не пришлось бежать через весь замок к комнатам прислуги. Нет, оказалось достаточно по этому самому коридору добраться до кухни и выпросить плащ у одного из подмастерьев – якобы, чтобы выбежать на улицу к цветочнице – всего на пару слов! Темери обругала себя. Через кухню, пожалуй, она смогла бы выбраться и так…
Плащ действительно сделал ее почти невидимкой.
Слуги Эммегила разговаривали громко, не заботясь, что их рассуждения об отсутствии у нынешнего наместника хозяйской хватки услышат посторонние заинтересованные уши, а кое-кто из свиты вполголоса рассказывал товарищам, как бы он перекрасил этот мрачный зал, и что было бы неплохо повесить здесь Ифленские знамена.
Знакомых она тоже увидела: озабоченный чеор та Торгил распоряжался лакеями, направляя их к отведенным для гостей комнатам; два гвардейца из полка наместника стояли в карауле у входа в новую часть замка. Но заметила она еще кое-что странное. И вот об этом Шеддерик та Хенвил обязательно должен был узнать.
Один из спутников светлого лорда Эммегила Темершане оказался тоже знаком, хоть и виделись они всего единожды – в гостиной чеора та Дирвила, в тот самый день, когда она ожидала знакомства с хозяином. Вольтрик та Нонси. Она почему-то тогда его сразу запомнила – из-за бровей. Красивых темных бровей, только подчеркивавших его бледную ровную кожу и светлые волосы.
Чеор та Нонси, похоже, был в этой компании своим. Он весело смеялся, перекидываясь шуточками со стоящими рядом чеорами.
Хотя, может быть, ничего странного. Этот Нонси не нравился и чеору Ланнерику. Он ведь всего-навсего друг брата Алистери та Дирвил…
Темери попутно с грустью подумала, что, наверное, Алистери больше не пустит ее на порог, ведь из-за нее Ланнерик все-таки поссорился с чеором та Хенвилом.
Испугавшись, что молодой чеор ее тоже узнает, Темери поспешила свернуть в старую часть замка, поближе к своей комнате. Ах, было бы неплохо, если б ее никто не караулил!..
До вечера Темери промаялась в одиночестве, держа обещание. Время она потратила тоже не впустую – успела разобраться с еще одним ответвлением тайных ходов.
Движимая любопытством и точно знающая, что Шеддерика та Хенвила в его личных апартаментах нет, она осторожно заглянула и туда. Это оказались две небольшие комнаты над кабинетом, но тайный ход, как назло, открывался именно в спальню. Далеко от единственного входа, зато почти рядом с тяжелой дубовой кроватью.
Вход открылся почти случайно – Темери просто решила проверить, работает ли старинный механизм, потому что со стороны тайного хода он был слегка завален рухнувшим сверху камнем. Она поспешно ногой запинала обратно в грязный проход весь высыпавшийся из него вековой мусор… а потом с любопытством огляделась.
Спальня всегда несет на себе отпечаток хозяина. Это место должно быть самым надежным и самым уютным в доме, ведь именно ему человек вверяет себя, когда беззащитен перед врагами или перед стихией.
Хотя, к Шеддерику та Хенвилу это вряд ли могло относиться в полной мере – он все время как будто ждет нападения. Его сложно застать врасплох…
Темери вспомнила лодочный сарай на берегу холодной зимней реки и то, как Шеддерик изо всех сил делал вид, что упал не из-за потери крови, а просто решил полежать на песке…
Тогда все было по-другому. Тогда она еще не знала, что он за человек и как много он сделает для нее и для ее Тоненга…
Мебель вся была старая, времен рэтаха, но содержалась в отменном порядке. Балдахина над кроватью не было. Полки с книгами, много. В основном – старинные фолианты, но стоят они здесь не для красоты. Несколько книг на столе у окна открыты, рядом – чернильный прибор.
Как будто Шеддерик работает не только в кабинете, но и здесь. А еще – несколько начищенных бронзовых подсвечников. Один – у кровати. Может, Шеддерик иногда читает лежа какие-нибудь письма или донесения? Или ему нравится видеть, кого он обнимает, когда его навещает очередная придворная красавица?
Темери поспешно закрыла ход, и пообещала себе, что больше никогда сюда не войдет. Ни без ведома хозяина, ни тем более – с ведома.
Кинрик вернулся только к ужину, о чем и сообщил Темершане, прислав записку с молодым лакеем-ифленцем, которого она уже видела в окружении наместника.
Ужин в честь прибытия Эммегила накрыли опять же в большом церемониальном зале, в том самом, где проходили почти все свадебные торжества.
Темери, как и подобает вежливой хозяйке, стояла возле наместника, принимавшего от светлого лорда и его свиты заверения в преданности и готовности служить Ифленской империи.
Шеддерика она увидела только мельком – он присутствовал на торжественной части приветствий, но собственно с ужина куда-то исчез. Темери снова подумала, что возможно он все еще досадует на нее… но не бегать же за главой тайной управы Танеррета только для того, чтобы убедить не обижаться?
А когда праздник закончился, ей и вовсе стало не до мыслей о Шеддерике та Хенвиле. Потому что встревоженная Вельва принесла ей письмо из монастыря Ленны, подписанное сестрой Орианой. Это одна из старших сестер Ленны, и Темери хорошо ее знала. Настолько хорошо, что могла с уверенностью сказать – без крайней необходимости она не стала бы писать ореченной, вышедшей из-под покровов Великой Матери.
Хотя именно с нее все и началось.
– Откуда? – только и спросила Темери.
– Ко мне подошла в городе пресветлая сестра и спросила, точно ли я служу в цитадели, и не посчастливилось ли мне знать вас лично. Я сказала, что хорошо вас знаю, и пообещала передать письмо в целости.
Час был уже поздний, и вскрывать письмо в присутствии компаньонки, к глубокому ее разочарованию, Темери не стала.
Просто положила письмо на столик у окна и, поблагодарив, отпустила девушку спать.
Только отметила, что та и взволнована, но больше как-то расстроена. Как будто не у одной Темершаны день прошел бестолково и почти бессмысленно.
Темери решила вскрыть письмо утром. Пусть уж этот бестолковый день побыстрей подойдет к концу.
Но утром оказалось, что завтракать им с Кинриком теперь всегда полагалось вместе, так что опять чтение письма пришлось отложить. А потом Шиона привела портного – теплым зимним платьям скоро отправляться в кладовки и сундуки, а на смену должны прийти более легкие и светлые одежды. Вот и вышло, что до письма Темери добралась только ближе к полудню.
Нет, в письме не было ничего особенного. Сестра Ориана даже не поделилась монастырскими новостями. Хотя, это как раз было на нее похоже: все исключительно по делу. Там была лишь просьба о личной встрече.
И был указан адрес – усадьба хозяина Вастава на Тильсаретской дороге. Темери смутно даже помнила эту огромную усадьбу, словно всегда стоявшую над морским заливом на южной оконечности Тоненгской бухты.
Но больше всего расстроило Темери, что пресветлая в Тоненге проездом и не надолго, так что очень просит поторопиться и прибыть самое позднее – завтра к вечеру.
И это самое «завтра» было уже сегодня.
