Текст книги "Невеста наместника (СИ)"
Автор книги: Наталья Караванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц)
Список таких неотложных дел рос чуть не каждое мгновение, грозя погрести ее под собою, но этого следовало ожидать.
Да, город сохранил признаки прошлого и, наверное, если смотреть с моря, разницу никто не увидит; да, цитадель возвышается над верхним городом так же, как возвышалась десять лет назад. Но это теперь – другая страна, здесь другие законы, здесь командуют другие люди.
Да, ей не пришлось учить себя ненависти, ведь когда-то ненависть родилась сама – из ужаса и бессилия, из чужой и своей крови. Но теперь придется, если не научить свое сердце молчать, то хотя бы – научить его лгать не так заметно.
А правила этикета – это удобные костыли и для новичков и для лжецов. Они помогают чувствовать себя уверенней так же, как помогают скрывать истинные мысли за простым и понятным, ежедневно повторяющимся ритуалом.
Слуга торжественно объявил ее имя – чеора Темершана та Сиверс – и распахнул дверь в небольшую гостиную. Там у высоких окон прохаживались обитатели дома в ожидании обеда.
Их было немного – два пожилых чеора устроились на козетке у окна и что-то тихо обсуждали. Чеор та Рамвил любовался пейзажем за окном.
Как только за Темершаной закрылась дверь, ей навстречу быстро направилась невысокая стройная ифленка в строгом темно-сером платье, украшенном кружевом работы коанерских мастериц. Вероятней всего, это была хозяйка дома.
Темери обратила внимание на ее бледность и худобу – как будто эта красивая женщина совсем недавно пережила серьезную болезнь.
Внимательный пытливый взгляд скользнул по лицу и фигуре Темершаны.
– Нас не представили. Мой супруг, видимо, решил сделать это перед обедом, но он задерживается. Так что мне придется представить себя самой, хоть это и против правил. Я – хозяйка этого дома, Алистери та Дирвил. А вы – гостья Ланне, которую привез чеор та Хенвил. О вас в доме уже сплетничают…
Она не очень уверенно говорила на мальканском, но это был первый человек ифленских кровей, кроме чеора та Хенвила, который попытался говорить с Темери на ее родном языке. И это вызывало уважение.
– Темершана та Сиверс, – тихо представилась она реченным именем. – Да, я… меня привез Шеддерик та Хенвил. Думаю, он потом сам расскажет, зачем… я боюсь нарушить его планы и породить еще больше сплетен.
– Где же Ланне… всегда он опаздывает, когда так нужен! – улыбнулась благородная чеора Алистери. – Но раз вы его гостья, то значит – и моя тоже. Если угодно, я покажу вам дом, и расскажу что здесь и как.
– С удовольствием бы послушала!
– Но давайте сделаем это после обеда – сейчас я не могу оставить наших гостей, даже если гости – это всего лишь мой дед, наш сосед, и мой брат. А так же его друг, чеор та Нонси… которого я отчего-то здесь тоже не вижу. Давайте пройдемся.
Темери с удовольствием приняла предложение. От нее не укрылось, что чеора Алистери отчего-то сильно волнуется и часто оглядывается по сторонам, видимо, высматривая мужа.
Когда отошли подальше от чеора та Рамвила, хозяйка чуть расслабилась, вздохнула:
– Они все время ссорятся – мой брат и мой муж. Для этого им даже не нужен повод.
Темери тактично промолчала.
– А вы – загадка. Слуги о вас шепчутся. Дэггерик, стоило мне вас упомянуть, весь покрылся пятнами и теперь обижается на меня, словно я в чем-то виновата.
Она улыбнулась почти беспомощно:
– Вы наша гостья, но… я волнуюсь. Я замужем за Ланне уже шесть лет и никогда не видела его таким. Что-то происходит, что-то его тревожит… но со мной он этим делиться не желает. Он как будто даже видеть меня не хочет. Это для меня странно и неприятно. Госпожа та Сиверс, это началось с того момента, как он поговорил с чеором та Хенвилом. С того самого момента он… изменился. Я не знаю, как это правильно описать… но… я чувствую большую беду, и чувствую, что эта беда как-то связана с вами. Прошу, мне надо знать… что с ним? Что происходит?
Она произнесла свою речь не глядя Темери в глаза. Застыла у декоративной арки, сцепила пальцы и вдруг замолчала, как будто даже перестав дышать – ждала ответа.
Ответа.
Что ж, Темери могла ответить… даже почти честно.
– О… вероятно, дело действительно во мне. Но я прошу вас, не стоит так волноваться. Чеор та Хенвил взял с вашего мужа обещание, что пока я его гостья – он будет в ответе за мою жизнь и безопасность. Это сложно, я ведь мальканка. По крови и по сути – а в вашем доме даже слуги все с островов. Вы не можете знать, но пока мы ехали в Тоненг, нас несколько раз пытались убить. И вероятно, опасность никуда не делась…
– Хорошо, что вы это понимаете, чеора та Сиверс, – раздался откуда-то из-за спины голос хозяина дома.
Темери быстро обернулась, и изобразила что-то вроде вежливого поклона.
– Я надеялся, вы останетесь в своей комнате, – закончил он мысль. Темери так и не смогла распознать его интонации.
Но оставлять невысказанный вопрос без ответа было нельзя. Она вновь выдохнула, сосредоточилась на том, чтобы голос звучал ровно, а ифленская речь была грамотной и четкой.
– Светлый лорд, с вашего позволения, я сочла, что так правильно. Ведь обо мне уже знают и ваши слуги, и ваши гости. Если бы я не вышла к обеду, это вызвало бы дополнительные пересуды.
Теперь она удостоилась мрачного изучающего взгляда уже со стороны хозяина.
Неизвестно, чем бы закончился их разговор, но в этот момент двери снова распахнулись, и слуга объявил о прибытии чеора Шеддерика та Хенвила.
Темери невольно отступила на шаг и застыла – таким чеора та Хенвила она еще не видела.
Жители ифленских островов, как и вся их холодная северная страна, не любят ярких цветов и предпочитают одежду строгую, удобную и темную. Костюм Шеддерика та Хенвила, выбранный для обеда в доме старого друга, был даже по меркам Ифлена почти траурным, но при этом удивительным образом шел ему, подчеркивая прямые широкие плечи, фигуру, сохранившую почти юношескую гибкость. Вероятно, светлый лорд пользовался большой популярностью среди ифленских красавиц. Этакая ожившая мрачная тайна в черных перчатках и с едва заметной улыбкой на тонких губах.
Пожалуй, таким он не был, даже когда приехал забирать ее из монастыря.
Впрочем, Темери тут же отвесила себе мысленный подзатыльник: вряд ли Шеддерик стал бы наряжаться, чтобы произвести впечатление на нее. Нет, скорее всего, это его обычный «придворный» вид. А может, здесь сегодня будет присутствовать кто-то еще, некая дама, которая смогла тронуть его сердце.
Она даже еще раз окинула взглядом присутствующих, но единственными женщинами в гостиной были они с чеорой Алистери.
Супруги та Дирвил сразу устремились навстречу гостю, и Темери невольно поспешила за ними – но замешкавшись, чтобы не видеть, как Шеддерик станет приветствовать чеора та Дирвила.
Впрочем, ничего такого не случилось – благородные чеоры встретили друг друга рукопожатиями, да обменялись парой приветливых слов. После чего Шеддерик поклонился хозяйке:
– Я вижу, Алистери, вам стало лучше. Я попросил бы Золотую Мать Ленну за вас, если бы верил в ее помощь. Темершана та Сиверс, рад видеть вас в добром здравии.
Темери молча поклонилась на мальканский манер, не желая ничего обсуждать при та Дирвиле.
– Я действительно лучше себя чувствую, – улыбнулась хозяйка. – Вы были правы, морской воздух творит чудеса.
Потом, посерьезнев, спросила:
– Чеора Темершана поделилась, что во время вашего возвращения в Тоненг на вас напали и пытались убить. Это правда?
– Так и есть. Потому я и просил Ланне держать пока в тайне наше возвращение. Я вижу, не удалось.
– Да. Я не успел предупредить всех гостей и слух выбрался за стены дома. Я сожалею.
Шеддерик криво ухмыльнулся:
– Моя вина – надо было поискать еще более уединенное убежище. Что говорят – известно?
– Да всякий вздор. Начиная с того, что я изменил принципам и начал нанимать прислугу мальканской крови до… что у меня скрывается кто-то из недавно попавших в опалу Коанерских придворных. Вздор. К истине никто не приблизился.
Темери внезапно перехватила встревоженный взгляд Шеддерика.
– Все равно скверно… видимо действительно придется действовать без подготовки. Потом поговорим подробней. Я еще раз прошу извинить нас с чеорой та Сиверс за такое внезапное появление. Конечно, все это не входило в ваши планы, но единственный дом в городе, в котором я мог быть абсолютно уверен – это ваш дом… Я готов загладить хотя бы часть вины перед вами: после обеда сюда подъедет лучший портной моего отца и привезет образцы ткани. Так что чеора Алистери, чеора Темершана, он весь вечер будет в полном вашем распоряжении. Это меньшее, что я могу для вас сделать…
– Благодарю за подарок. И за доверие. – Без всякой радости кивнул чеор та Дирвил. – А сейчас, благородные чеоры, слуга подает мне знаки, что стол накрыт. Идемте в столовую. Надеюсь, вам понравится работа моего нового повара.
Глава 10. Тайные договоренности
Светлый лорд чеор Шеддерик та Хенвил
На землю падал снег, там, за окном, плавились сумерки. Шеддерик нашел столик в одной из многочисленных гостиных та Дирвила и устроился там с единственной свечкой и бумагами, доставленными Гун-хе. Эта жиденькая пачка – все, что его людям за несколько часов удалось выяснить о некоем хозяине Каннеге, складском смотрителе из Нижнего города. Хозяин Каннег был первым, о ком вспомнил дядя Янне, когда речь зашла о тех, к чьему мнению прислушиваются мальканы Тоненга.
Каннег на первый взгляд ничем не выделялся из толпы – обычный небогатый горожанин. Служит в одной из портовых артелей старшим смотрителем на хозяйственном складе.
Живет в верхней части набережной Данвы, во флигеле неподалеку от некогда сгоревшего богатого дома. У него жена и двое детей, на службу ходит вовремя, по праздникам иногда засиживается или в «Каракатице» или в небольшом заведении неподалеку от склада, которым управляет.
Имя ничего не говорило Шеддерику, но оно могло быть вымышленным, а может, дело в том, что хозяин Каннег был ничем не примечателен сейчас, тогда как во времена рэтаха он мог занимать довольно высокую должность, а может быть – был владельцем того самого сгоревшего дома.
Единственная странность, о которой говорилось в докладе помощника – хозяин Каннег был весьма гостеприимным человеком. К нему заходили часто, причем иногда гости никак не могли быть его близкими знакомыми. По словам соседей – приходили и бродяги, и состоятельные горожане, и рыбаки. Бывало, заходили целые семьи. А были дни, когда и вовсе никто не ходил.
Соседи, правда, отзывались о нем только положительно, и на вопросы отвечали крайне неохотно. Косвенно это тоже подтверждало что смотритель – человек непростой, как бы ни старался это скрыть.
Но ответ на главный вопрос в этих бумагах написан не был. Так что выбор у чеора та Хенвила был невелик: или поверить на слово дяде Янне, довериться его чутью и его преданности Темершане… или устроить более тщательную проверку этого человека. Последить за кем-то из его гостей, расспросить…
Да, это было надежней. Было бы. Но вот незадача – слухи о мальканке в доме та Дирвила уже пошли гулять по цитадели. А значит, нет времени на проверку.
Разве только, оставалось предусмотреть все варианты событий и максимально защитить «Каракатицу» от возможных нападений.
Поставить своих людей, где только можно. Оставить экипаж через квартал от крыльца…
Мальчишку-наблюдателя на крышу…
Да полно, никто не знает о встрече кроме тех, кто в ней будет участвовать. Наблюдателей можно стряхнуть по дороге, меняя экипажи и устроив пару-тройку обманных ходов…
Вот потому-то и нужно выехать раньше. К сожалению, просто теперь уже не будет – решение принято, отступать…
Отступать теперь уже точно поздно.
Понятно, что всех врагов сосчитать ему пока не удалось и вряд ли удастся, а как только Темершана Итвена будет представлена обществу, сразу проявят себя новые враги. Права она была тогда, в лесной избушке, когда говорила, что ее могут узнать те, кто участвовал в штурме и последовавших за ним издевательствах над пленными. Могут узнать, и либо – попытаться довершить начатое десять лет назад, или попытаются избавиться от нее, как от потенциальной угрозы. И это тоже предстояло крепко обдумать, и может даже – обсудить с теми, в чьей верности сомневаться не приходится – с Ланнериком та Дирвилом, с Гун-хе… с немногими другими верными людьми…
Шеддерик еще раз просмотрел бумаги. Вытянул из стопки конверт, подписанный лично Гун-хе.
Конверт был тощим, но возможно именно он станет важным аргументом на предстоящей встрече. А может быть – окажется пустышкой. Донос, дрянной карандашный портрет, отчет об одном дне наблюдений.
Кажется, больше ничего узнать из этих записей уже не удастся. Засунув конверт за голенище сапога, он забрал со стола свечку и мелко порвал оставшиеся листы. Отнес обрывки к пустому камину и поджег. Отряхнул ладони. Ну что… видимо, придется отвлечь благородных чеор от увлекательного занятия – выбора фасонов и тканей для будущих нарядов. До полуночи еще достаточно времени, но это время понадобится все без остатка, чтобы подготовить встречу.
Шеддерик попросил служанку передать благородной чеоре та Сиверс, что он ее ожидает.
Был почти уверен, что ждать придется не менее четверти часа, однако ошибся. Темершана вошла почти сразу – ей понадобилось ровно столько времени, чтобы спокойным шагом преодолеть расстояние от своей комнаты до облюбованной им гостиной.
На ней было другое платье – не то, широкое, утянутое в боках шнурками, которым ее одарила Тильва.
Зеленое, кажется, бархатное, с широким подолом – это платье выглядело намного богаче, но дело даже не в этом.
Она уложила волосы в высокую прическу, так что стала видна стройная шея. И это проклятое платье куда лучше подчеркивало и талию, и красивую высокую грудь…
– Что-то не так? – быстро спросила Темери. – Здравствуйте, светлый лорд.
– Почему вы решили?..
Она помахала руками возле лица и пожаловалась:
– У меня никогда не было таких платьев. Я выгляжу смешно, да?
– Да нет, все нормально. Постойте. Вы же участвовали в каких-то балах… праздниках. Как-то же вы наряжались?
Она едва заметно улыбнулась:
– Ну, это все равно было что-то почти детское, со шнуровкой на спине. Без талии. С такими… – она снова показала пальцами какие-то воланы. – Что вы улыбаетесь? Мне переодеться? Я в этом наряде как будто какой-то другой человек. И я не уверена, что ко мне отнесутся серьезно, если я буду в этом…
– Это лучше, чем тот мешок для брюквы, что на вас был раньше. Не переживайте – вы прекрасно выглядите.
И пробормотал, лишь надеясь, что она не услышит: «Даже слишком».
Темери склонила голову набок и спросила:
– Нам уже пора ехать? Ведь встреча – в полночь.
– Да, за нами могут следить. Я должен быть уверен, что мы не приведем наблюдателей к «Каракатице».
Она снова о чем-то задумалась. А Шеддерик не к месту вспомнил:
– За обедом вы показались мне словно расстроенной. И потом все время молчали.
Покачала головой:
– Нет, все… все почти нормально: это просто ифленский дом. Мне здесь не рады. Но я понимаю, что так будет еще долго. Не знаю только, справлюсь ли я. Это тяжело.
Шедде не стал отвечать – врать не хотел, а честного ответа у него не было.
– Едем? Я распорядился, карета ждет.
– Едем. Только возьму плащ.
От ворот Шеддерик обернулся. В доме горели окна. Кто-то, из-за расстояния не понять, кто, смотрел им вслед, отодвинув штору.
Рэта Темершана Итвена
Страх ушел. Не совсем ушел, не навсегда. Просто временно решил отойти в сторону и перестать ее тревожить. Вместе со страхом ушла и радость и тревога… и так было до того момента, как захлопнулась дверца кареты, отрезав их с чеором та Хенвилом от остального мира.
В карете было темно. Она вспомнила, что уже ехала так – в темной карете, навстречу неизвестности – правда, тогда чеор та Хенвил ехал снаружи.
Сегодня – забрался в карету, сел рядом. Сказал требовательно:
– Дайте руку. Не бойтесь!
Страха не было, и она нащупала пальцами кожу перчатки, скрывающей его левую руку. Пальцы как будто попали в ловушку – не высвободить. Но это длилось лишь мгновение, после которого ее кисть снова оказалась на свободе.
Удивляясь себе, она не стала ее отдергивать или убирать. Даже наоборот, сама едва заметно сжала его запястье – насколько смогла обхватить.
Так и сидела, замерев, в темноте, почти не дыша. Все ждала, что благородный чеор сам что-то скажет. Например, одну из своих никогда не смешных шуток. Но он тоже молчал, и от этого на сердце было тяжело и почему-то спокойно.
И лишь когда пришла пора менять карету, помог ей спрыгнуть на землю и сказал:
– Не верьте никому. И мне не верьте. Особенно – мне.
– Хорошо, – улыбнулась она через силу. – Не буду. Но уж и вы тогда…
– Что?
– Не верьте.
– Темершана, я не шучу. Ваша жизнь в опасности, и эта опасность куда серьезней, чем та, которая грозит мне или брату.
– Да, знаю. Я давно не жду ничего хорошего, благородный чеор.
Он долго не отвечал. Просто смотрел куда-то мимо ее плеча, вдоль улицы. Молчание затягивалось, и она уже собиралась первой его нарушить напоминанием, что им, наверное, надо спешить… когда резко и без всякого предупреждения чеор та Хенвил ударил кулаком по закрытой уже каретной дверце.
Темери вздрогнула – жест никак не вязался с привычным образом Шеддерика та Хенвила – всегда спокойного, уверенного в том, что знает, как, когда и что надо делать.
Она начала привыкать и к его немногословной правоте и к сдержанному холодному нраву. Сейчас он был как будто чуточку не он сам, а кто-то другой. Впрочем, не спрашивать же.
Вторая карета ждала за углом. Темери узнала перекресток – до «Каракатицы» было уже совсем недалеко.
Зал таверны был закрыт. Дверь им открыл сам Янур. Шепотом поздоровался и провел к столу.
– Ждал вас позже, – покачал он головой. – Но если вы голодны…
– Все нормально, дядя Янне. Надеюсь, все в силе, и ваш знакомый придет.
– Придет, не сомневайтесь. Рэта Шанни, выглядите вы просто потрясающе! Я принесу сыр и моченых яблок.
– Не стоит беспокойства, шкипер Янур! Боюсь испачкать этакое великолепие…
– Чем же мне вас развлечь? До прихода гостей еще час…
– Последними сплетнями, – ответил за нее Шеддерик – о чем болтали днем в «Каракатице»? Рэту не поминали?
– Нет, не было. Больше всего разговоров было о том, что ифленцы начали реорганизовывать армию. Что вроде хотят создать мальканские военные отряды. Дескать, для усиления охраны городских стен.
– И что люди?
– Одни говорят, что это не к добру, и что к ним никто не пойдет, потому что это унизительно и это вроде как – продаться к ифленцам на службу за мелкую монету. Другие – что вроде бы ничего худого в том не будет, если в Нижнем городе за порядком будут следить сами мальканы, и что это вроде даже хорошо. Многие молодые люди получат возможность заработать монетку, а заодно и подучиться военной сноровке…
Янур хитро улыбнулся:
– Правда, добавляют, что эта самая сноровка потом против ифленцев им и пригодится.
Ждать всегда тяжело. Темери отошла к окну, и некоторое время смотрела на площадь снаружи, чуть отодвинув штору – на тусклые полуночные окна, ясное небо, полное звезд, старую часовую башню в квартале отсюда. На очертания давно сломанного фонтана.
Но приход новых гостей пропустила.
В дверь требовательно постучали. Янур, оборвав на середине очередной занимательный рассказ, поспешил отпереть.
В зал быстро, решительно, вошли трое. Почти ворвались.
Они не вертели головами – бывали здесь раньше. Лица их были скрыты платками, двое наготове держали двуствольные пистолеты, один держался чуть позади. Его лицо скрывала лишь широкая фетровая шляпа коанерского кроя – без пряжек и плюмажа, но с плетеным шнурком.
Янне, увидев подобные приготовления, шагнул навстречу, защищая гостей:
– В моем доме гости друг в друга стрелять не будут.
– Ифленцам нельзя верить! – Главный снял шляпу, небрежно кинул на ближайший стол.
Он выглядел нестарым – подтянутый темноглазый мужчина, об одежде которого судить Темери не взялась бы – на нем был черный широкий плащ в пол, это все, что можно было разглядеть. Разве только бросались в глаза аккуратные усы и бородка – но это все могло оказаться лишь маскировкой.
– Я поручился перед вами за чеора та Хенвила. Прикажите вашим людям убрать оружие.
– Разумеется. Зерур, все в порядке. Нам ничего не грозит. Ведь так, благородный чеор? Или это не ваши топтуны изображают пьяниц под аркой? Я заметил так же одного слишком задумчивого трубочиста, и еще один из извозчиков в квартале отсюда как-то подозрительно долго ждет седока. Впрочем, в трубочисте я не уверен.
Шеддерик потеснил Янура, положил пустые руки на стол, у которого остановился гость:
– Я надеюсь, вы не стали мешать людям выполнять их работу? Они там стоят, чтобы обеспечить нашу и вашу безопасность.
– Возможно. Итак, я слушаю. Что главе тайной управы нужно от скромного смотрителя складов?
– Для начала разрешите вам представить рэту Темершану Итвену… ее имя должно быть вам знакомо.
– Слышал, что вы в городе, рэта, – безупречно поклонился «смотритель склада», – и рад приветствовать вас в добром здравии. Однако удивлен, что вас мне представляет один из тех, от кого, как я всегда считал, вам лучше держаться подальше.
Темери смотрела, и все больше убеждалась, что ранее никогда не встречала этого человека, а если и видела, то лишь мельком.
– Лучше так, – ответила она ровно, – чем, если бы в Тоненг привезли мой труп. Если бы не чеор та Хенвил, я давно была бы мертва.
Каннег недобро улыбнулся.
– Что ж, это, безусловно, была бы тяжелая потеря. Однако сейчас мир изменился. Ваша смерть многих бы расстроила, но повлияла ли бы она хоть как-то на жизнь Тоненга, да и всего Танеррета? Нет, дорогая рэта. Это вряд ли случилось бы.
– У меня другое мнение, – проворчал Янур, но на него никто не обратил внимания.
Помолчав, Каннег продолжил:
– Никто ведь не знает, где вы скрывались эти десять лет, чем занимались, чему учились. Так что, если чеор та Хенвил решил диктовать нам условия, намекая, что от нашей лояльности зависит ваша жизнь, он ошибается.
– Я не собирался диктовать никаких условий, – Шеддерик словно поддерживал светскую беседу. – От чьего бы имени вы сейчас ни говорили. Хотя я подозреваю, что от имени негласных тоненгских старейшин, о которых я знать не должен, но все-таки знаю, и могу назвать поименно.
– Не впечатляет, – пожал плечами гость, – я тоже знаю поименно многих ваших агентов в городе.
Оба замолчали, сверля друг друга упрямыми взглядами. И Темери решила вмешаться.
– Мы здесь не для того, чтобы угрожать или что-то кому-то диктовать, – сказала она – мы здесь, чтобы найти союзников. И чтобы предупредить об угрозе, которая нависла над городом.
– Простите, рэта, я не сразу понял, что вы с ифленцем сознательные союзники. Или вас связывает нечто большее?
Темери чуть не задохнулась от возмущения и гнева, но, кажется, Каннег и сам понял, что перегнул палку.
– Простите. Я всего лишь смотритель склада. Я отвык от светских церемоний и забыл, как надо вежливо общаться с дамами. Так о какой угрозе речь? Кроме ифленской, о ней мы знаем.
– Каннег! – возмутился Янур, – Тебе бы лучше их выслушать. Это касается всего города.
Гость обвел взглядом собравшихся, но возражать на этот раз не стал. Велел своим людям занять оборону, а сам шумно уселся за стол.
Шеддерик предупредительно усадил сначала Темери, потом сел сам. Переговоры обещали быть долгими…
Так и получилось. Каннег слушал внимательно и даже иногда переспрашивал, пытаясь узнать подробности. А потом сам стал задавать вопросы. И это были конкретные вопросы о судьбе тоненгских малькан:
– Как изменится налоговая политика? Будут ли выделены хоть какие-то средства на восстановление города? Какова официальная политика островов в отношении страны? Ее населения? Станет ли возможным возвращение к привычной системе управления – через городских старейшин, ответственных каждый за свой район? Чем грозит городу реорганизация армии и не связано ли это с тем, что Коанеррет, по слухам, готовит вторжение на территорию Танеррета?
Шеддерик отвечал обстоятельно и подробно.
Многие планы они обсуждали с Кинриком еще до того, как появилась идея со свадьбой.
– Вы красиво рассказываете… – наконец откинулся Каннег на спинку стула. – Да только есть люди… умные, достойные доверия люди, которые совершенно иначе трактуют события последних месяцев. И я сказал бы – более правдоподобно. Например, куда более вероятно, что это вы убили прежнего наместника, чтобы добраться до власти… ведь сейчас реальная власть в руках вовсе не у вашего красавчика-брата, или я ошибаюсь?..
– У ваших людей – ифленские пистолеты, одной из последних армейских моделей, – вдруг перебил его Шеддерик. – могу я поинтересоваться – откуда?
– Не ваше дело, – сощурился Каннег.
– Ошибаетесь. Оно даже немного больше мое, чем вы думаете. Эта поставка была организована примерно месяц назад при посредничестве одного коанерского купца, торговца кружевом, так?
Гость побледнел и собрался вскочить со стула, но Шеддерик поднял левую руку:
– Тихо. Ну что же вы… надо проверять своих поставщиков. Хочу подкинуть вам немного занятного чтения на ночь.
Шеддерик вынул из-за голенища сапога припрятанный там конверт. Он надеялся, что пускать его в дело не придется, ведь Гун-хе и сам не проверил еще этого человека до конца. Впрочем, в главном ошибиться не мог, так что Каннегу будет, о чем поразмышлять.
Тот вытряхнул содержимое конверта на стол, вытащил рисунок, стал разглядывать.
– Это ваш поставщик? – спросил Шеддерик жестко.
– Похож, – поморщился «смотритель склада». – Я удивлен. Сделка была тайной. Даже посредники не знали о содержимом груза.
– Это управляющий светлого лорда чеора Эммегила. Верней, управляющий одного из его мальканских владений. Надеюсь, вам не нужно рассказывать, кто такой светлый лорд Эммегил?
– Я проверю… – вздохнул Каннег. – Но что это доказывает?
– Это доказывает, что руками горожан кто-то хочет расчистить себе путь к власти. Что кому-то выгодна смута, уличные бои и кровавые расправы в городе. А когда власть будет захвачена, этот кто-то легко сможет и поднять налоги, и устроить показательные казни зачинщиков восстания в городе – ведь большинство к тому времени или погибнет в уличных боях, либо покинет город в страхе перед расправой. Проверяйте, Каннег. Но не слишком долго. Ведь ваш поставщик, если мне только совсем не отказало чутье, скоро снова появится с очередным выгодным предложением.
– Так вы бы хотели, чтобы я убил его сам, или выдал страже?
– Я бы хотел, чтобы вы согласились. Но в нужный момент не вышли бы на улицы убивать тех, на кого этот самый поставщик вам укажет.
– И вы уверены, что он действительно укажет? Может, этот ваш благородный чеор просто решил добавить хлопот тайной управе? Позлить вас? Вдруг это ваши чисто ифленские внутренние дела, которые мало должны заботить Тоненг?
– Вас купили и собираются воспользоваться покупкой, – пожал плечами Шеддерик. – Впрочем, думаю, вы сможете и это проверить.
– Опасную игру вы затеяли… – вдруг нехорошо усмехнулся Каннег. – А если я поддерживаю светлого лорда Эммегила совершенно осознанно?
– Это вряд ли. Я видел вашу реакцию на мои новости. Впрочем, решать в любом случае вам. На чьей вы стороне? Своей рэты, своего народа или же – хитрого заговорщика, привыкшего загребать жар чужими руками?
– Опасная игра и красивые речи… а вы мне понравились, чеор та Хенвил. И смею вас уверить, я очень внимательно изучу эти документы!
– Есть еще кое-что, – тихо сказала Темери, которая весь вечер наблюдала за гостями, стараясь запомнить все как можно точнее. Ведь ей казалось, что ничего более существенного она сделать не сможет. Да ничего такого от нее и не требовалось.
И все же, одна мысль, пришедшая ей в голову, показалась удачной.
Оба собеседника замолчали и повернулись к ней.
Поморщившись от того, что ей самой придется говорить о вещах, которые обычно при молодых девицах на выданье даже не обсуждаются, Темери осторожно сказала:
– Я невеста наместника. И раз уж так вышло… обычно невесту сопровождают к жениху родственники, родители, семья. У меня никого нет. Но я – мальканка, и было бы правильно, если бы…
– Опасно, – быстро сказал Шеддерик. – В своих людях я уверен…
– Я готов! – одновременно с ним вскинулся Янур.
– Послушайте… – Темери старалась подобрать слова, хотя самой ей больше всего хотелось куда-нибудь удрать или хотя бы спрятаться под стол. – Я знаю, это странно звучит… но это могло бы быть хорошим началом…
– В замке полно малькан, присягнувших императору и сохранивших почти все свое имущество и титулы, – поморщился Каннег. – они вполне могли бы стать неплохой декорацией к вашему спектаклю.
– Это только разозлит горожан!
– Рэта Итвена права, – Шеддерик, кажется, сказал это с легкой досадой. – Дворяне, о которых вы говорите, не смогут, в случае чего, вести переговоры от имени города.
– Отчего же?
– Да оттого, что здесь сейчас – не они, а вы. Согласитесь, это стоит обдумать.
– Я обдумаю.
Вскоре таинственный хозяин Каннег с его не менее таинственными телохранителями удалился.
Темери перевела дух: разговор ее увлек, но он был – как сражение, или как общение с духом, который не желает отзываться на призыв.
Сама она не справилась бы так ловко. Ей все еще казалось, что ее присутствие на этой встрече было лишним. Почти все время она была той самой ряженой куклой, подтверждением чужого права вести разговор… и еще неизвестно, что Шеддерик подумал об ее идее. Надо было подождать, сначала рассказать ему… или нет?
А ведь она так и не вспомнила ни лица, ни голоса хозяина Каннга.
Хотя сам хозяин Каннег ее узнал. И даже сразу поверил, что она – это она и никто другой.
Было бы неплохо, если бы и хозяин Каннег поверил им… и если не стал бы союзником, то хотя бы не выступил на стороне врага.
– Устали? – спросил Шеддерик вполголоса.
– Ну… – попробовала она описать свои ощущения, – до избушки еще далеко. Скорей, как после дня в лодке, когда мы гребли по очереди.
– А? Ах, да. Как в лодке, но не как в избушке. Бррр. Что скажете о хозяине Каннеге?
– Я его не помню по прежним временам. Но речь у него правильная… разве что манеры… но это может быть и притворство…
– Как вам показалось, ему можно верить?
– Я… не знаю. Он любит внимание. Видно, что при этом он много пережил и не любит церемониться с людьми, но ведь и вы тоже…
– Что?
– Не из тех, кто долго ходит вокруг темы. Он военный человек, прямой.
Шеддерик сидел некоторое время, нахмурившись. Потом неуверенно спросил:
– Это напомнило мне… а тот, кого вы подслушали в общественных банях… это не его голос?
