Текст книги "Крутящий момент (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

Касселс отреагировал на мое предложение с удивительным энтузиазмом. Причем было не вполне понятно, что вдохновило его больше: возможность погоняться в нелегальном заезде или перспектива заработать на этом полторы тысячи баксов за вечер. Естественно, я пообещал ему половину призовых в случае победы. И не менее естественно, что взнос я должен был оплатить сам – все же это мое дело, и было бы странно, если бы я предложил Нику инвестировать пятьсот баксов в его расследование.

Поэтому к половине двенадцатого ночи мы подъезжали к месту старта. Планировали сделать это к одиннадцати, но потратили довольно много времени на поиск съезда в канал. Сам он был неглубоким, и во многих местах уклон позволял спуститься прямо по бетонным склонам на машине чуть выше средней, даже не зацепившись днищем. Однако «Порше» Ника отнюдь не был внедорожником, а гнуть пороги он отказался наотрез, так что нам пришлось искать более удобное место для съезда. Нашлось оно под мостом, правда пришлось грубо нарушить несколько правил дорожного движения – въезд туда на машине был запрещен знаками. Но мы справедливо решили, что это все равно не последнее наше нарушение сегодня.

Проехались по бетонному каналу. Память Соко говорила, что по нему протекает сезонная речушка, полностью пересыхающая каждое лето, поэтому гонки тут не редкость. И это было неудивительно – практически ровное бетонное покрытие, отсутствие крутых поворотов, перекрестков и других машин делало его идеальным местом для заездов. В паре мест были небольшие неровности, где уровень дна плавно поднимался примерно на тридцать сантиметров и так же плавно опускался, но это были мелочи. Насколько я знал, в таком же – если не прямо в этом – канале снимали одну из сцен «Терминатора».

Конечно, полиция периодически патрулировала такие каналы, ставила засады на съездах, принимая выезжающих гонщиков тепленькими. Но поймать всех было решительно невозможно. Да и нам бояться было нечего – значки у нас с собой, во внутренних карманах.

Канал, к моему удивлению, не был прямым – драг-рейсинга тут точно не выйдет. Он плавно заворачивал на восток на всем протяжении, а в паре мест от него даже отделялись более узкие бетонные рукава. Я указал на них Нику – в темноте можно было легко перепутать и в лучшем случае поехать не туда, а в худшем – влететь в разделяющий их отбойник.

Я с грустью подумал о лежащем в кармане конверте с деньгами, которые получил за консультацию киношников. Посетовал про себя, что даже не успел оттуда ничего потратить, а теперь они все уйдут на взнос за заезд. Но я утешал себя тем, что скоро эта тысяча превратится в три – учитывая машину и способности Ника, шансы на это у нас вполне приличные. Если бы не это, вряд ли я согласился бы потратить больше половины своей зарплаты за вычетом алиментов на расследование.

Когда мы подъехали к месту старта, там уже было немало народа. Пять машин уже стояли на дне канала, вокруг них толпились люди. Еще несколько автомобилей разместились наверху, на склонах – видимо, на них приехали зрители и организаторы. Людей было на удивление много – человек сорок, и это без учета того, что по пути сюда я видел еще человек пятнадцать, стоящих небольшими группками на краях канала. Учитывая то, что это был только квалификационный заезд, да еще и сами гонки были нелегальными – масштаб внушал уважение.

Я вздохнул и передал Касселсу конверт.

– Ну, Ник, я на тебя рассчитываю, – обратился я к нему. – Нужно осмотреться, постараться узнать по максимуму об этом и следующих мероприятиях. Возможно, к концу придется провести пару арестов. И, что немаловажно, тебе нужно…

– Не просрать твою штуку баксов, – закончил за меня Ник, улыбнувшись своей голливудской улыбкой.

– Именно так, – ответил я ему. – Я на тебя рассчитываю.

– Я думаю, все будет нормально. Посмотри на наших соперников.

Я взглянул – народ сегодня собрался разномастный. Не все машины я узнал сам, зато почти каждую из них знал Соко – не раз видел снимки в делах с угонами. Слева стоял серый «Шевроле Камаро» в очень старом кузове – примерно конца шестидесятых. Видавший виды, но не убитый.

Рядом с ним стояла совершенно незнакомая мне черная угловатая машина, чем-то напоминающая старый крайслер. Память Соко подсказала, что это «Бьюик Регал», судя по кузову – свежий, середины восьмидесятых.

Третьим в ряду стоял зеленый «Додж Чарджер» начала семидесятых с черной полосой на капоте. Я видел такие в фильмах про гонки. И именно он выглядел наиболее опасным соперником среди всех. У него под капотом может быть очень много лошадиных сил.

Самым неожиданным автомобилем в этой пестрой компании стала свежая, блестящая полированным белым кузовом «Мазда Эр Икс Семь». Я вообще обратил внимание, что «японцы» тут не слишком в почете. Они встречаются на дорогах, но в не самом большом количестве – из страны восходящего солнца тут был хорошо если каждый пятый, а то и каждый десятый автомобиль, в зависимости от района. Это для меня было странно – я всегда думал, что в США гонялись по большей части на «японцах». Опять же, по виденным в прошлой жизни фильмам.

Замыкал список соперников симпатичный «Форд Мустанг» песочного цвета. Это точно было первое поколение, примерно из середины шестидесятых, и в очень неплохом состоянии. Это машину я знал – она мне еще в подростковом возрасте нравилась. Правда, много позже я прочел о том, что большинство таких машин только выглядели спортивно, на деле оснащаясь довольно слабыми моторами. Если я помнил правильно, именно эта модель стала одним из главных прародителей семейства «пони-каров». А значит, если она не претерпела серьезных модификаций, как «Барракуда» Флореса – эта машина тут мало для кого соперник.

Мои размышления прервал стук в водительское стекло. Касселс открыл его, за ним стоял крупный черный память в джинсовой куртке, черных штанах и красной бейсболке. Как только Касселс опустил стекло, негр тут же спросил:

– Парни, вы чего хотели?

– Приехали в квалификации поучаствовать. А что такое? – спокойно ответил Ник.

Парень с легким скепсисом окинул его взглядом и спросил:

– От кого узнали?

– От нашего друга из солнечной страны по соседству. А что, у вас тут внезапно стал вход по именным приглашениям? – в тон ему ответил Касселс.

Негр чуть поморщился, но пререкаться не стал.

– Правила знаете? – спросил он холодно.

– Примерно. Лучше расскажи, чтобы не напортачили, – нагло ответил на, в общем-то, риторический вопрос Ник.

Негр вздохнул, но все же начал рассказывать:

– Взнос за участие – штука баксов. Победитель заезда забирает себе все взносы за вычетом комиссии организатора. Деньги сдаете мне, сейчас. Победивший в квалификации получает право участвовать в следующем заезде с другими лучшими. Старт от черты, – он махнул рукой и я увидел, как какой-то парнишка заканчивает рисовать прямо на бетоне линию белым баллончиком. – Финиш под мостом бульвара Вэлли. Оттуда возвращаетесь обратно сюда. Любой намеренный контакт с машинами соперников запрещен, все остальное разрешено, но грязи тут не любят. Покажите, на что способны как водители. Поскольку вас собралось аж шестеро, всех сразу я пустить не могу, поедете по трое. Вы будете во второй тройке. Все ясно?

Ник посмотрел на него долгим взглядом, после чего протянул конверт и ответил:

– Более чем.

– Хорошо, – негр взял конверт, быстро пересчитал деньги и убрал его в задний карман. – Отъедьте в сторону, скоро первая тройка будет стартовать.

Ник кивнул и завел мотор. Он поставил машину чуть в стороне от общего скопления людей, но ее все равно быстро облепили зеваки.

– Пойдем, разделимся и походим в толпе. Послушаем, может быть, аккуратно порасспрашиваем. Главное – не привлекаем внимания. Наша основная цель – выиграть заезд и попасть на главную гонку, но если получится еще какую информацию получить, будет совсем отлично.

Касселс кивнул, и мы выбрались из машины. С одной стороны то, что нас разбили по тройкам, хорошо – шансы на победу значительно выросли. С другой – призовой фонд стал меньше. Он сказал, что победитель получает взносы за вычетом комиссии организаторов. И что-то мне подсказывает, что эта комиссия – не двадцать баксов, и даже не двести.

Я посмотрел на свой «Ситизен» – до начала гонки осталось двадцать минут. В принципе есть шанс что-то узнать. И я углубился в толпу, навострив уши.

Однако сегодня удача была не на моей стороне. Прошатавшись четверть часа я не узнал вообще ничего полезного. Болтать с незнакомцем посреди нелегального мероприятия народ расположен не был и ни о чем предосудительном между собой не общался. Как я узнал из одного из диалогов – тут даже ставок как таковых не было, только взносы, которые делали сами гонщики. А у зрителей никто ставки не собирал.

Я понял, что разведка провалилась, когда на свободный участок вышел тот самый негр, что взял у Ника взнос, и громко, перекрикивая шум толпы, гаркнул:

– Дамы и господа!

Толпа сразу притихла, все внимание сосредоточилось на нем.

– Сегодня мы узнаем, есть ли среди собравшихся водителей настоящие гонщики! Те, у кого вместо крови – бензин, вместо сердца – мотор, а единственная цель в жизни – быть первым!

Он надрывался, выкрикивая пафосную речь, но толпе, кажется, нравилось – она одобрительно загудела.

– Сегодня у нас целых два заезда, и в первом столкнется в вечном противостоянии американская классика! «Форд», «Шеви», «Додж» – займите свое место на старте!

Я облегченно выдохнул. С одной стороны, самый легкий противник, «Мустанг», достался не нам. Но с другой – не нам достался и «Чарджер», а именно его я считал самым опасным.

Названные машины выехали вперед и встали на линии. А негр в джинсовке уже достал откуда-то зеленый флаг на метровом древке и встал справа от выстроившихся на старте автомобилей.

– Старт по взмаху флага! – продолжил кричать парень. – За фальстарт – немедленная дисквалификация! Никаких перезаездов, только одна попытка стать лучшим! Приготовиться! – он поднял флаг над головой. – Три! Два! Один! Старт!

Все три машины сорвались с места одновременно со взмахом флага, неистово ревя моторами. До меня донесся характерный запах жженой резины.

«Додж» сразу начал заметно уходить вперед, «Камаро» и «Мустанг» тронулись примерно наравне. Буквально через десять секунд машины удалились настолько, что различить лидера стало невозможно, а еще через пять – скрылись за поворотом.

Да уж, по телевизору гонки смотреть куда интереснее. Чего вообще стоять на этом старте? Непонятно же, кто выиграл. В этом смысле те, кто занял позиции на склонах канала ближе к середине маршрута, оказались гораздо умнее толпы, скучковавшейся рядом с нами.

Негр достал из нагрудного кармана маленькую рацию и что-то послушал. Ого, вот это серьезный подход к делу. Получается, у него и на финише есть кто-то, кто сообщает ему результат заезда? Неплохо.

Не прошло и пяти минут, как негр вновь крикнул:

– Дамы и господа, и у нас есть победитель! Он уже едет к нам, чтобы услышать ваши овации!

Еще через пять минут из-за поворота показался «Чарджер», а еще через несколько секунд – два оставшихся гонщика. Возвращались обратно они уже неторопливо. Как только «Додж» остановился на той же линии, с которой стартовал, организатор подбежал к нему и закричал:

– А вот и наш победитель!

Толпа одобрительно загудела, кто-то радостно закричал. А негр достал из кармана конверт и протянул его вышедшему водителю.

– Вот твой приз и билет в высшую лигу, чемпион!

Он наклонился и что-то быстро сказал ему на ухо, но услышать этого я, естественно, не мог.

– А вам, ребята, может, повезет в следующий раз. Или в другой жизни. А теперь – освободите старт для следующего заезда! – громко обратился он к подъехавшим водителям «Мустанга» и «Камаро».

Толпа снова одобрительно загудела, все три машины развернулись и поехали вперед по гоночному маршруту, но уже спокойно – в сторону ближайшего моста, под которым был выезд из канала.

– Приглашаю на старт вторую тройку гонщиков! – снова заголосил негр. – В ней столкнутся представители трех стран, чтобы выяснить, кто же строит тачки круче! Немецкий «Порше»? Американский «Бьюик»? Или, может, японская «Мазда»?

Ник кивнул мне, мол, поехали. Я сперва думал остаться, чтобы не увеличивать вес машины. Но решил, что раз он зовет, значит, знает, что делает. Да и интересно было, чего греха таить. Мы сели в «Порше», встали на финише первыми слева. Ник выжал сцепление и слегка прогазовался, видимо, разогревая двигатель или что-то в этом роде. Гонщик из меня был сомнительный, так что я не лез под руку, а просто пристегнулся и сидел молча, доверившись Касселсу.

– Три! Два! Один! – послышалось снаружи. – Старт!

Касселс бросил сцепление и с небольшой пробуксовкой сорвался с места. «Бьюик» стартанул ноздря в ноздрю, но внезапно стал понемногу вырываться вперед. Я глянул в зеркало заднего вида: «Мазда» безнадежно отстала, свистя резиной, у нее из-под колес шел сизый дым, а морду слегка бросало из стороны в сторону.

Я уже хотел было усмехнуться, но свист резины внезапно оборвался – колеса поймали зацеп. И в тот же момент «Маздой» как будто из пушки выстрелили – она меньше чем за пять секунд проглотила разделявшее нас расстояние и обошла и наш «Порше», и вырвавшийся вперед на два корпуса «Бьюик», как стоячих.

Я чуть языком не подавился, а Касселс громко выматерился и воткнул следующую передачу. Но это уже ничего радикально не изменило – «Мазда» уходила от нас в горизонт, «Бьюик» продолжал уверенно удерживать дистанцию в два корпуса, понемногу наращивая ее.

– Давай же, давай! – закричал Касселс, вновь переключая передачу. Но зад «Бьюика» так и продолжил мелькать перед нами.

Когда мы доехали до финишной прямой, «Регал» увеличил расстояние до трех корпусов, так и не позволив нам ничего сделать. А «Мазда» к этому моменту уже развернулась и направилась обратно на старт.

Мы остановились, Ник смотрел перед собой, держа руки на руле. У меня в голове из цензурных выражений осталось только одно: «Твою мать, штука баксов». Но озвучивать его я не стал. Касселс посмотрел на меня виновато, но тоже ничего не сказал.

И тут в водительское стекло постучали. Я посмотрел – это был белый парень лет двадцати восьми с короткими черными волосами. Касселс открыл окно, посмотрел на него.

– Классная гонка, парни, – он протянул Нику руку, и тот без особого энтузиазма ее пожал. – Что у вас под капотом? Хорошо шли!

– Обычная турбированная «двушка», – пожал плечами Ник. – Сто семьдесят сил.

– Погоди, – нахмурился водитель «Бьюика». – У вас чего, тачка стоковая?

– Ну да, – ответил Касселс. – А что?

– Ну вы даете, – ответил парень. – Ехали бы вы домой. Тут почти у всех тачки построены специально под заезды. У некоторых от оригинала только кузов остался. У того типа на «Мазде» вообще роторный двигатель под большой турбиной и кастомным впрыском, он бы и «Феррари» стоковую как стоячую объехал. Если б он приехал до того, как я заплатил взнос за участие – я бы хрен стал сегодня гоняться.

Он усмехнулся и покачал головой.

– Но вы круто держались. У меня на сто лошадей больше, чем у вас, а вы все равно прилипли к заднице так, что не скинуть. Вам бы тачку проапгрейдить как следует – тогда точно будут результаты.

– Ага, – безучастно кивнул Касселс. – Я подумаю.

– Ну ладно, бывайте! – водитель «Бьюика» махнул рукой, сел в свою машину, развернулся и поехал в сторону старта.

Касселс повернулся ко мне – его взгляд был все таким же виноватым.

– Майк… – начал он было, но я прервал его.

– Ник, успокойся. Ты же слышал того парня – у нас не было шансов. Ты и так шел почти на равных с более мощной машиной – никто бы не сделал больше в такой ситуации.

– Но штука баксов… – сказал он.

– Да забудь. Мне их все равно заплатили киношники, на которых ты дал наводку. Легко пришло – легко ушло.

На самом деле я так не думал, денег мне было жалко, но не хватало еще, чтобы Касселс ходил передо мной с виноватой рожей.

Я подумал и сказал:

– Все, хватить рефлексировать, поехали. Раз не получилось добыть информацию под прикрытием, надо брать организатора и пытаться выбить из него хоть что-то.

– Да, – лицо Касселса стало серьезным, он воткнул передачу и развернулся, визжа шинами, после чего направился к старту.

Однако когда мы вернулись, там стоял только «Бьюик», а зрители постепенно расходились. Я вышел из машины вместе с Ником, быстро подошел к водителю последнего оставшегося в канале автомобиля и спросил:

– А где организатор?

– Только что уехал. А чего вам от него надо? Мы ж все равно проиграли.

– Как уехал, на чем?

– С победителем, на его «Мазде», – ответил парень.

Однако я отчетливо помнил, что «Мазда» не проезжала мимо нас, когда мы возвращались. А если бы она сначала вернулась на финиш за призом, а потом поехала к выезду – мы бы обязательно встретились по пути.

– А где они выехали? – спросил я.

– Так прямо тут, по склону выскочили. Она на больших колесах, свесы заехать позволяют. А верхний угол они просто перепрыгнули на скорости, – пожал плечами парень.

Мне захотелось сесть на землю и схватиться за голову. Мы что, только что просрали мою тысячу долларов и вообще ничего не узнали? Совсем?

Какой же я идиот. Почему я думал, что организатор будет дожидаться нашего возвращения? Это же гребаные нелегальные гонки, а не официальный заезд – тут никто не задерживается дольше необходимого. Я посмотрел на склон, по которому заехала «Мазда». Мы, в принципе, тоже можем – максимум, бампера покоцаем да пороги замнем, когда будем переваливаться со склона на дорогу сверху. Только толку-то? Шансов догнать ту машину, да еще и с форой в несколько минут, у нас никаких. Но надежда что-то узнать у меня еще теплилась.

– Слушай, а когда следующая квалификация? – спросил я у водителя «Бьюика».

– А тебе что, не хватило? – усмехнулся он. – Мне лично хватило, не мой это уровень. Так что черт ее знает, я не спросил.

Звездец. Даже тут тупик. И что теперь делать? Паковать разбредающихся зрителей? Это бред, они вряд ли что-то знают, а если и знают – не скажут, мне им предъявить нечего. Единственный оставшийся гонщик тоже ничего не знает.

Очень захотелось кого-нибудь ударить. Провал операции был еще терпимым, но вот потеря тысячи долларов просто так немного вывела меня из равновесия. Я вернулся в машину, сел на пассажирское. Касселс, тоже открыл дверь и сел за руль. Он стоял рядом и все прекрасно слышал. Я повернулся к нему и спросил:

– Ник, мы что, серьезно просто просрали столько сил и денег, и вообще ничего не узнали? Просто спустили в унитаз единственную зацепку?

Я начал раздумывать, смогу ли убедить Хесуса разузнать для меня дату следующей квалификации, и вдруг Касселс ответил:

– Ну почему вообще ничего? Кое-что я узнал.

Я повернулся к нему и удивленно спросил:

– Что?

– Ну, когда мы разделились, я почти двадцать минут активно болтал со зрителями и просто сушил уши. И вот один паренек сказал такую фразу: «Победитель послезавтрашнего заезда по-любому войдет в высшую лигу к Коучу».

Я аж глазами захлопал, пытаясь переварить услышанное.

– Они что, обсуждали следующий заезд? – спросил я.

– Ага, – улыбнулся Касселс. – И даже место его проведения назвали.

Я откинулся на сиденье – меня вдруг резко отпустило, зато как-то сразу навалилась усталость. Но главное, что пока не все потеряно – еще пободаемся за это дело.

– Вези меня домой, Ник. По дороге все расскажешь.

Касселс только усмехнулся и завел двигатель.

Глава 16

Я проснулся в половине восьмого в странном настроении. С одной стороны, я потерял тысячу долларов, которую получил за консультацию, из-за собственной наивности. С другой – у меня был выходной, а завтра мы должны были отправиться на очередной заезд, и там я думал действовать решительнее. И был уверен, что на этот раз добьюсь своей цели.

Но раз уж сегодня выходной, я планировал хорошенько отдохнуть.

За окном трейлера уже было светло, а внутри оказалось достаточно жарко – калифорнийское солнце порядком припекало, как и всегда. Мне, как москвичу, это было совсем не привычно, но придется мириться.

Повернув голову, я наткнулся на взгляд Рэмбо, который лежал на своем законном месте под столом и смотрел на меня с видом собаки, которая очень хочет отойти по своим делам, но при этом понимает, что ее хозяин устал и хочет поспать.

Что ж, понимающий мне достался пес, ничего не скажешь.

Я встал, оделся и выгулял его. Потом сделал короткую зарядку. Тело уже пришло в себя, и сегодня можно будет нормально потренироваться, сделать комплекс упражнений. Качай железо, полицейский, ты должен быть твердым, как сталь.

Но сперва надо было сделать дела. Поэтому я позавтракал овсянкой с бананом, умылся и почистил зубы, после чего сел в свой «Шеветт» и, оглашая всю округу ревом, отправился в супермаркет.

Ralphs уже работал, но народу там почти не было – все ведь на работе, понедельник, это у меня из-за странного графика выходной. Так что я взял тележку и пошел по рядам без особой спешки.

В первую очередь меня интересовал хозяйственный отдел, но по дороге к нему я оказался в мясном и остановился перед витриной. И понял, что хочу стейк, настоящий. Конечно, это можно счесть расточительством, особенно после того, как я потерял тысячу долларов на гонках, но мне очень хотелось поднять себе настроение. А стейки я любил, и лучше всего на моей памяти их готовили в «Tootsie» на Васильевском острове в Петербурге. Поэтому я всегда посещал этот ресторанчик, когда бывал в Питере.

Но брать стейк в ресторане было бы совсем уж дорого, поэтому я решил пожарить его сам, благо у меня была хорошая сковорода. Вот я и стал изучать витрину, где в пенопластовых лотках лежали уже нарезанные стейки, завернутые в полиэтиленовую пленку.

Рибай ценой в шесть долларов за фунт был слишком дорогим для меня. А вот рядом лежал чак – два доллара пятьдесят центов за фунт. Кроваво-красный, с хорошей такой мраморностью. Они на самом деле неплохие, если их правильно жарить, не зря их называют «младшим братом рибая». Ну я и выбрал два куска, примерно по двести пятьдесят граммов каждый. Лучших, почти без жил.

А потом подумал, что меня совесть сожрет – есть такое хорошее мясо в одиночку. Поэтому отправился в другой конец мясного отдела и взял говяжьего сердца, уже нарубленного кусками, по доллару за фунт, и рубец, который по акции отдавали всего за сорок девять центов. По два фунта и того, и другого, больше брать не было смысла – маленькая морозильная камера в моем холодильнике не внушала мне доверия.

В хозяйственном отделе принялся искать то, что мне нужно: рулон термостойкого армированного скотча за доллар девяносто, тонкую стальную проволоку в мотке за восемьдесят центов и тяжелые металлические хомуты – три штуки по двадцать пять центов каждый. А еще наждачную бумагу.

Прошелся по магазину, набирая себе еще еды впрок. Взял банку черного перца к стейку – я не признавал никаких приправ кроме соли и перца, а купленный до этого уже заканчивался. На кассе с налогом вышло двадцать четыре доллара, и я опять поругался на местную систему, где цена на ценниках указывалась неполной.

Вернувшись домой, я первым делом сгрузил покупки. Один из стейков сунул в холодильник – пару дней полежит, ничего с ним не будет. Кстати, забавно, что вместо «годен до», у них тут было написано «желательно употребить до». Странные люди эти американцы.

Второй стейк развернул и положил на тарелку, которую поставил на стол. Стейку нужно согреться, это я точно знал. Рэмбо немедленно отреагировал, сел рядом со столом и уставился на мясо.

– Не трогать, – сказал я ему по-русски.

Он посмотрел на меня, потом на стейк, потом снова на меня. Вздохнул и лег, но далеко отходить не стал.

– Я серьезно, – сказал я. – И вообще, я тебе тоже кое-что купил.

Мясо я решил отварить, не давать ему просто так. Просто бросил куски рубца и сердца в кастрюлю с холодной водой, не стал соли добавлять. Поставил на маленький огонь – пусть поварятся пару часов, и Рэмбо можно будет побаловать не кормом, а свежим мясом.

Потом вышел на улицу с материалами, которые купил, и чемоданчиком с инструментами.

«Шеветт» смотрел на меня своей грустной мордой с потрескавшимися фарами. Я подумал, что мы с этой машиной уже столько пережили, что я ее не буду, пожалуй, продавать, когда куплю новую. Да и что я за нее выручу, пару бутылок пива?

Лучше поставлю тут перед трейлером и буду периодически вечерами сидеть внутри и пить пиво. Но это пока что были только мечты, а в реальности мне предполагалось ездить на этой машине еще некоторое время. А для этого нужно было хоть как-то заделать глушитель.

Отдавать сотню баксов за запчасть и работу в мастерской мне не хотелось совсем. Ну не стоит того эта машина, как ни крути. Поэтому я вытащил кусок картонки, которую приготовил заранее, постелил на землю и полез под днище.

Ясно все стало сразу же. Крепление глушителя проржавело, вот он и оторвался. Но если я его поставлю на место, то будет ездить хоть чуть потише, и не так пугать соседей.

А еще было забавно то, что днище машины проржавело достаточно сильно. Ну как «достаточно» – под местом пассажира я увидел странный провисший пузырь, ткнул в него пальцем и не без удивления опознал в нем салонный коврик. То есть чисто теоретически, мой пассажир может на ходу высунуть ногу наружу прямо через пол. Ну в принципе удобно – на случай, если тормоза откажут.

Ладно, надо быть оптимистом. В будущем у люксовых машин одной из опций будет панорамная крыша. А у меня уже сейчас есть своя уникальная опция – панорамный пол. Накину за это двести баксов, если все же решу продать «Шеветт».

А вообще это странно, блин, мы же в Калифорнии, тут не бывает снега и всего такого. Хотя не удивлюсь, если эта тачка раньше каталась где-нибудь в дождливом Вашингтоне, на севере.

Сперва я протер соединение ветошью, как смог стер масло и грязь. Потом зачистил наждачкой, как смог, надышавшись металлической пыли и прокляв себя, что не купил строительный респиратор одноразовый – а ведь они там были.

Потом прислонил глушитель к месту, попытался совместить между собой, намотал несколько слоев армированного скотча, моток к мотку. Скотч был термостойкий, по крайней мере производитель обещал, что он держит температуру до двухсот градусов. Маловато, но пару недель так проездить можно будет, а потом, надеюсь, у меня будет уже новая тачка.

Поверх скотча я надел хомуты, понял, что забыл отвертку. Вылез из-под машины, сходил за ней, закрутил. Подергал – вроде держалось надежно. Теперь надо было закрепить саму трубу к днищу.

Я сделал это проволокой, закручивая ее пассатижами. С непривычки потратил достаточно много времени – ну вот не нужно было с «Вестой» так возиться, ее в любой момент можно было отвезти в сервис, где все делали по гарантии. А опыт возни со старыми «зубилами» уже выветрился из головы.

Вылез из-под машины, завел двигатель, прогазовался немного, послушал. Рев стал тише, не как с завода положено, но уже без того инфернального грохота, который пугал прохожих. Выхлопные газы тоже больше в салон не шли. В целом все было нормально.

Конструкция сомнительная, конечно, и долго не продержится, но неделю так проезжу. А потом, если что, снова так сделаю. И новую машину куплю. Надеюсь.

Я заглушил двигатель, закрыл двери и пошел обратно в трейлер. Открыл дверь и увидел Рэмбо, который встретил меня у входа. Он демонстративно поднял голову и посмотрел на меня осуждающе.

– Мясо на месте? – спросил я.

Пес только отвел взгляд. Я проверил – стейк был на месте. Хороший пес.

Проверил кастрюлю – требуха варилась, от нее шел пар с характерным запахом. Ну еще немного, потом остынет и можно будет есть. Он все-таки худой, и его надо нормальным мясом подкармливать. И дрессировать начать заодно, полностью выздоровел же, раны зажили.

Я включил приемник, покрутил колесико, и из динамиков донеслась знакомая мелодия. «Eye of the Tiger» из фильма Рокки. Ну, это чисто знак для меня о том, что пора начать тренироваться.

Сегодня у нас по плану ноги и плечи. Я хорошенько размялся, на этот раз использовав утяжелители – самые маленькие блины, после чего накрутил максимальный для себя вес, сел на диван и принялся делать «жим Арнольда». И так восемь повторений. Полминуты отдыха и еще, и еще, и так пока не сделал пять подходов, хотя на последнем я уже каждое движение сопровождал хэканьем и скрипел зубами.

Полминуты отдыха и стал приседать с гантелями. Старался делать правильно, чтобы не убить колени, и у меня это вполне получалось. Ну с ногами у Соко всегда все было в порядке, похоже, что он натренировал их, когда патрулировал район.

Потом разводку в стороны, но уже с малым весом, и он тут не главное – важна техника. Делал я медленно, чтобы прочувствовать, как работают дельтовидные мышцы. Снова пять подходов по восемь раз.

Потом подъемы на носки с отягощением, качал икроножную мышцу. Дальше – махи перед собой, ну а закончил я все это выпадами. Пока занимался, песни играли одна за другой.

Рэмбо наблюдал за мной из-под стола с видом профессора, который изучал непонятный феномен. Или, может быть, считал меня аборигеном, который выполняет какой-нибудь ритуальный танец. Он явно не понимал, зачем я это делаю.

Заиграл Бон Джови, «Bad Medicine». Я поймал себя на том, что знаю не так мало песен из этой эпохи. Они у нас считаются старьем, а тут ведь до сих пор свежие.

Закончить я решил планкой: сперва две минуты прямой, потом по минуте боковой. Ну и совсем обессиленный лег на пол, уставился в потолок. Рэмбо подбежал, понюхал меня: по-видимому, подумал, что его сосед по большой конуре отдал Богу душу. Я погладил его, и он успокоился.

Поднялся, сходил в ванную, принял ледяной душ – у меня своя методика, я считаю, что холодный после тренировки лучше, чем горячий. Снимает воспаление в мышцах, говорят, снижает кортизол и даже активирует тестостерон. А он мне сейчас нужен. Был, правда, еще один способ повышения тестостерона, но Саре из Уорнер Брос я пока так и не позвонил.

Проверил требуху – готова, мягкая. Слил воду, оставив совсем немного, поставил остывать. Рэмбо уже понял, что это для него, сел рядом с плитой и всем видом показывал мне, что готов ждать столько, сколько потребуется.

Я же принялся готовить себе еду. Сперва мелко порезал лук и дольками картошку. Убрал в сторону, после чего натер перцем и солью чак стейк и слегка смазал его маслом – он и так достаточно жирный. Жаль только, что масло не оливковое, оно бы подошло лучше.

Поставил сковородку на плиту и включил максимальный огонь. Дождался, пока сковорода нагреется, а потом бросил стейк на раскаленную поверхность.

Звук был правильный – резкое шипение, мгновенно заполнившее весь трейлер. Рэмбо шарахнулся в сторону, встал и коротко гавкнул. Мне же оставалось только ждать, поглядывая на часы.