Текст книги "Крутящий момент (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Больше часа заняла возня с бумагами. Патрульные увезли подозреваемых, но я, как ответственный за это дело детектив, должен был остаться и оформить все документы – в этот раз фигурировали задержанные, к тому же вооруженные, поэтому просто вызвать группу и свалить, как я сделал это с «Ниссаном» того деда, не получилось.

Когда мы закончили, время перевалило за два часа дня. Ехать в отдел прямо сейчас острой необходимости не было. Задержанные негры никуда уже не денутся – допрошу их под протокол позже. Данные от криминалистов будут в лучшем случае завтра, а то и через пару дней. Желательно до вечера составить отчет по делу, приложить протоколы допросов, чтобы закрепить документально, что угон раскрыт в этот день. Но и то не критично – за день или два просрочки Спронг, скорее всего, даже возмущаться особо не будет.

А вот что стоит сделать – так это съездить к дому Хесуса. Филлмор отказался участвовать в наблюдении за ним, с Касселсом я не успел договориться до конца, а с Андерсеном еще даже не пробовал. Так что есть все шансы, что гонщик может и заезжать домой, пока я тут занят расследованием.

Добрался я чуть меньше, чем за полчаса и, едва свернув на Сто Сорок Восьмую, увидел впереди яркое красное пятно. «Эль Камино» стоял во дворе возле дома, за руль как раз садился высокий бритый наголо латинос в белой майке и длинный шортах.

Я нажал на газ – если успею заблокировать своей машиной выезд из его двора, то никуда он от меня не денется. Однако Хесус, похоже, тоже заметил меня – «Эль Камино» сорвался с места, визжа покрышками, и выскочил на дорогу буквально за несколько секунд до того, как мой «Шеветт» успел бы заблокировать выезд. Взревел двигателем, уходя от меня в попутном направлении, проехал сотню метров и свернул на Прейри-авеню, двинувшись на север.

Я скинул передачу вниз, как в прошлой жизни делал при обгонах – это должно было добавить машине динамики на высоких оборотах. Двигатель издал звук на стыке рыка и лязга, передача захрустела, но сколько-нибудь ощутимого ускорения не случилось.

Понял, не дурак. Переключился обратно на четвертую и вывернул на Прейри с заносом, свистя покрышками. Это было страшновато, потому что гонщик из меня сильно хуже, чем полицейский, и занос получился не то чтобы прямо управляемым.

Тем не менее, я поймал рулем норовивший вылететь на встречку «Шеветт», который тут же стал раскачиваться влево-вправо – похоже, амортизаторам и правда каюк. Утопил педаль газа в пол – «Эль Камино» оторвался на полсотни метров, но я все еще его прекрасно видел и не собирался так просто отпускать.

Машин на улице было немного, и Хесус ловко маневрировал между ними, постепенно увеличивая дистанцию. Я следовал за ним, отчаянно втаптывая педаль в пол, как если бы хотел продавить ее насквозь. Мне не хватало мощности, «Эль Камино» медленно, но уверенно отрывался.

В какой-то момент я слишком увлекся погоней и не заметил длинную поперечную кочку, подозрительно напоминающую лежачий полицейский. Налетел на нее на максимально возможной скорости, почувствовал толчок, а потом колеса на несколько мгновений оторвались от земли. От мимолетного ощущения невесомости сердце пропустило удар. Зато через секунду послышался другой удар – машина приземлилась, подвеску с грохотом и скрежетом пробило до отбойников.

И в этот момент двигатель вдруг взревел, как бешеный, и машина, кажется, ускорилась еще чуть-чуть. Хотя до этого у меня не получалось выжать из нее больше ни единой мили в час. Ехавшие рядом автомобили прыснули в разные стороны – инфернальный рев, который неожиданно начал издавать мой «Шеветт», нехило напугал окружающих. Это что, от удара какой-то спортивный режим включился? Эта машина никогда так не ревела.

А еще через секунду сзади раздался пронзительный скрежет металла. Я мельком глянул в зеркало и обомлел – из-под заднего бампера ярким снопом летели искры. Но прежде чем я успел понять, что произошло, раздался звук, отдаленно напомнивший мне звук лопнувшей струны. Я снова взглянул в зеркало и увидел, как по асфальту покатился глушитель вместе с куском выхлопной трассы.

А-а… Спортивный режим, да.

Тем не менее, это могло дать мне столь необходимый прирост скорости. Я где-то слышал, что глушитель забирает у мотора пять-десять процентов мощности.

Снова вдавив педаль в пол, я поднял взгляд и громко выматерился, перекрикивая истошный рев мотора. Из-за того, что большинство машин испугались рева моего «Шеветта» и сдвинулись в правый ряд, ближе к обочине, Рамирес просто выехал в левый ряд и открыл газ как следует. И сейчас его «Эль Камино» стремительно отрывался от меня. Мой «спортивный режим» никак не мог компенсировать чудовищную разницу в мощности наших машин.

Через несколько секунд он с заносом свернул направо, на бульвар Эль-Сегундо. Отчаянно матерясь, я поехал за ним, но когда добрался до нужного перекрестка и свернул за Хесусом, его машины уже не было на улице впереди. Он воспользовался тем, что я потерял его из виду, и свернул еще раз. Я проехал вперед, крутя головой во все стороны, но он мог выбрать любой из десятка перекрестков, да и уйти мог хоть направо, хоть налево. Нигде не было видно его красного «Эль Камино».

Я остановился и со злостью ударил ладонью по рулю. Черт возьми! Я почти поймал его, и если бы не эта рухлядь – взял бы еще на выезде со двора. «Спорт-режим», мать его…

Я глубоко вдохнул, выдохнул. Ладно. Что случилось, то случилось. Нужно вернуться, забрать свой глушитель и ехать в участок – допрашивать задержанных и оформлять раскрытие угона. Все же совсем неудачным этот день назвать было нельзя.

Глава 12

В участок я вернулся достаточно скоро. Глушитель лежал на заднем сиденье, завернутый в газету, которую я вытащил из мусорной урны. Газета оказалась чистой, а вот глушитель был очень грязным, да еще и вонял. И проржавел он тоже порядком. Черт, почему моя машина такая гнилая, мы же в Калифорнии, здесь зимой практически не бывает снега, да и почти круглый год сухо.

Машина безумно ревела, а запах выхлопа в салоне стоял такой, что глаза щипало. Но выбора не было – у меня нет другого транспортного средства, а это еще пригодится. И придется ехать и ставить глушитель на место, посетить какую-нибудь автомастерскую. Опять расходы.

Когда я приехал, оказалось, что патрульные уже доставили обоих угонщиков в участок и оформили первичные документы. Я нашел их в камере предварительного заключения: тот, которого я вырубил во дворе, сидел, прижав к носу кусок скомканной туалетной бумаги. Второй лежал на скамейке и смотрел в потолок. Мне предстояло еще допросить их, пусть я и понимал, что ничего интересного по моему делу они не расскажут.

Забрав папку с первичными документами у дежурного, я отправился в отдел, где сел за свой стол и принялся оформлять рапорт. Опять бумажки. Задержание вооруженного подозреваемого требовало отдельного протокола, плюс протокол изъятия оружия, плюс рапорт об обнаружении угнанного транспортного средства… И все это надо сделать так, чтобы ни один адвокат не смог докопаться, и подозреваемых не выпустили из-за банального нарушения процедур. Возни было на целый день, короче.

А еще акт передачи машины владельцу. Передать ее только предстояло, но я решил заполнить бумагу заранее, чтобы потом не мучиться.

Я печатал, проклиная печатную машинку и внутренне надеясь на то, что у нас скоро уже появятся персональные компьютеры. Да, в девяностых клавиатуры были не очень удобными, неэргономичными, да еще и с большим ходом очень громких клавиш. Но это все равно лучше, чем эта бандура.

В отделе было пусто, почти никого не было, все разъехались по делам. Только пара дальних от меня столов была занята.

В голове все крутилась последняя неудача. Хесус Рамирес видел меня, и теперь он знает мою машину. Он знает, что его ищут. А я погнался за ним, хотя заранее знал, что никаких шансов у меня нет, даже несмотря на внезапно открывшийся у «Шеветта» гоночный режим. Шутка про это – единственное, что меня утешало.

На самом деле он все равно вернется туда, потому что банально там живет. Вопрос только когда. У меня нет возможности крутиться там постоянно, да и толку никакого не будет – если увидит меня, то не приедет. Или, наоборот, уедет на скорости, и я на своей малолитражке его не догоню.

Я добил очередной лист, вытащил его из машинки, вставил следующий и услышал:

– Соко.

Поднял голову, оторвав взгляд от клавиатуры, и увидел перед собой Билла Филлмора. Он стоял у моего стола с папкой под мышкой и с бумажным стаканчиком в руке. Выглядел он таким же невозмутимым и неторопливым, как всегда, но только ведь подошел зачем-то. На самом деле, я ему порядком должен за ту историю со значком, да и за фуру тоже. Хочет чего-то попросить?

– Да, Билл? – спросил я.

Он поставил свой стаканчик на край моего стола, подвинул соседний стул и сел.

– Слышал, ты сегодня «Файрберд» нашел, – сказал он.

– Ага, – кивнул я. – И двух угонщиков в придачу. Только это конченые придурки, и в районе совсем недавно. Не думаю, что мы сможем на них что-нибудь еще накопать.

– Я видел их в камере, лица незнакомые, да, – он снова взял стаканчик и отпил. – А лицо-то одному из них ты зачем разбил?

– Сопротивлялся при задержании, – пожал я плечами.

– Ага, – Билл снова поставил стаканчик и открыл папку. Пододвинул ко мне. – Я тут немного покопался в архиве, мне интересно стало. После того, что ты рассказал про Матео Флореса и этого твоего Коуча.

Я поднял на него взгляд. Интересно, он ведь отказался со мной работать. А тут вдруг чего-то заинтересовался. Собственно, про Билла в участке, как я уяснил за проведенное в теле Соко время, говорили, что у него нет никаких амбиций. Он спокойно работает, ищет угонщиков, а вечера проводит за просмотром телевизора и пивом. А выходные – за просмотром бейсбола и американского футбола в спортивных барах.

– И? – спросил я.

– И вот, что я нашел, – сказал он, показывая листы, которые лежали в папке. – За последние три месяца в Южном Бюро зафиксировано шесть угонов автомобилей, которые классифицируются как американские маслкары. «Камаро» шестьдесят восьмого, «Челленджер» семьдесят второго, «Мустанг Мах Один» шестьдесят девятого, «Додж Чарджер» семидесятого и два «Шевеля» разных годов. Это не считая «Барракуды», на которой разбился тот парень. Итого семь машин за три месяца.

Я взял листы, посмотрел. Даты угонов шли примерно с равными промежутками – раз в две-три недели. Разные адреса, разные районы Южного Бюро, но все машины одного типа. Пони– и маслкары. То, что хорошо подходит под тюнинг для уличных гонок.

– Ни один не раскрыли? – спросил я.

– Ну одно дело ты уже закрыл, – ответил Билл, усмехнувшись. – Ту «Барракуду». И еще одно, – он достал из папки один лист и положил поверх остальных. – Восемнадцатого июня на пересечении Флоренс и Гранд-авеню произошло ДТП со смертельным исходом. Ночью. Водитель не справился с управлением, машина ударилась в опору эстакады. Погибший – Хосе Луис Варгас, двадцать три года. Машина – тот самый «Камаро» шестьдесят восьмого года, который числился в угоне.

Я не так давно был там насчет другого дела, примерно на той улице. И вспомнил. Флоренс – это длинная улица, которая пересекает практически весь город. А конкретно там, рядом с Харбор – прямой участок.

– Это место хорошо подошло бы под гонки, – сказал я. – Под драг-рейсинг.

– И машина была модифицирована, – сказал он. – Конкретно так, чтобы очень быстро набирать скорость. Так что…

– Это не совпадение, – я покачал головой.

– Я не верю в такие совпадения, – сказал Билл. – Два молодых латиноса, оба угоняют дорогие старые машины с мощными движками, модифицируют их, а потом гробятся. А ты еще про одного рассказывал – того мекса на «Эль Камино», которого ты упустил.

– Я ездил к нему сегодня, – я нахмурился, говорить о своей неудаче мне не хотелось вообще. – Не догнал.

– Ты пытался на своем ведре с гайками догнать модифицированный «Эль Камино»? – спросил он с таким видом, будто спрашивал, не болен ли я каким-нибудь психическим заболеванием.

– А что мне оставалось делать? – спросил я. – Так зачем ты все это притащил? Ты же сказал, что слишком стар, чтобы мне помогать с этим.

– Я заинтересовался, – сказал он. – Сперва я подумал, что тачки угоняют на перегонку, как те спортивные машины. Ну, я про ту схему с Мексиканской мафией. Но нет, тут явно что-то другое. И раз уж мы разобрались с той историей с фурой, то почему бы нам не поработать снова вместе?

Вот так вот. Он, значит, сперва отказался, а потом сам полез в архивы и в итоге захотел попробовать.

– Я буду только рад, – честно сказал я. – Одному мне это дело не раскрыть.

– Тогда еще раз расскажи, что у тебя есть на них всех.

Мне пришлось рассказывать по второму кругу. Матео Флорес, мастерская, старик Лебланк, белый мужик по прозвищу Коуч, который организует гонки. Хесус Рамирес на красном «Эль Камино». А теперь ко всему это присоединился и этот Хосе Варгас, разбившийся на «Камаро».

– Спронг прав, – сказал наконец Билл. – Никакой доказательной базы нет, один свидетель. В суд это не пойдет.

– Да и нам знать бы, кого арестовывать сперва, – я пожал плечами. – Мы только прозвище знаем, и все.

– Значит, остается только накопать что-нибудь еще, – сказал он. – Семь угнанных маслкаров за три месяца, два из которых оказались разбиты в уличной гонке – это уже… Устойчиво. Если соберем что-то еще, это можно будет показать Спронгу.

– Да, – кивнул я. – Надо съездить в ту мастерскую, спросить про Варгаса, не знают ли они что-нибудь о нем. Там есть чернокожий старичок, он хоть и странный, но многое мне рассказал. Я съезжу.

– Лучше я, – сказал он. – У меня лучше выходит общаться со стариками.

– Хорошо, – мне оставалось только пожать плечами. – Но главная зацепка – это Рамирес. Он знал Матео, они вместе гонялись и строили машины в той же мастерской. Если взять его, то он расколется. Только вот…

– Только вот он тебя видел, – сказал Билл.

– Только вот он меня видел, – согласился я. – Поэтому мне снова ехать к нему не вариант. Нужно понаблюдать за его домом. Если решит, что все успокоилось, и вернется, можно будет взять его. Без ордера это, конечно, так себе затея, но хоть что-нибудь узнаем.

– К суду мы это не привяжем, – сказал он.

– Потом что-нибудь придумаем, – только и оставалось пожать плечами мне. – Он нам, в общем-то, неинтересен. Надо брать организатора, причем с поличным, прямо на гонках. Не очень представляю, как мы это будем делать, но желательно сперва узнать хотя бы, где эти гонки будут проводиться. А для этого надо раскрутить Рамиреса.

– Короче, опять следить за кем-то, дежурить, – сказал он.

– Касселс с нами, – заметил я.

– Не очень-то мне это нравится, – покачал головой Филлмор.

– Билл, – я улыбнулся. – Касселс нормальный парень. Он не работает на картель, и денег у него не больше, чем у нас с тобой. Я недавно его встретил на подработке в колл-центре. И он рассказал мне, откуда у него «Порше» и «Ролекс».

– Ну и откуда? – спросил Билл.

– В наследство достались, – сказал я. – У него был дядька, из нефтяных лэндменов. Вот он и оставил ему наследство, которое тот благополучно прокутил. Так что он такой же коррупционер, как и мы с тобой.

– Не знаю, я бы ему не доверял.

– Билл, меня не так просто провести. Мы выпили, пообщались, и он все рассказал.

– Но то, что у него куча информаторов среди латиносов, и он при этом не дает никого из них прижать…

– Да купил он их, – внезапно пришла мне в голову мысль. – Просто купил, вот и все. А если начнет сильно давить, то от него все отвернутся. Вот и все, в общем-то. Он нормальный парень. Но надо привлечь еще кого-нибудь. Можно попросить Андерсена.

Билл хмыкнул.

– Ладно, – сказал он. – Где там этот твой Рамирес живет?

Я назвал адрес, и он покивал, но вслух ничего не сказал. Наверное, своим мыслям кивал, хотя черт вообще знает, что там у него в голове творится.

– Андерсен сейчас где? – спросил я.

– Не знаю, с утра куда-то уехал, – он взял папку, сунул ее под мышку, забрал свой стаканчик и сделал глоток. – Вернется – поговорим с ним. И вот еще что. Спронг не должен знать о том, что мы этим занимаемся. Пока не накопаем что-нибудь конкретное. Ты ведь понимаешь это, Соко?

– Понимаю, – подтвердил я.

– Хорошо, – сказал он. – С Андерсеном я поговорю.

И ушел. А мне оставалось только добивать свои бумаги по «Файрберду». Дело рутинное, скучное, но необходимое.

Закончив, отправился допросить угонщиков. Под запись, естественно, хотя пару раз я выключал диктофон и задавал вопросы по поводу гонок. На обоих потратил минут сорок, не меньше, из-за чего на работе пришлось задержаться, но мне не хотелось заниматься этим завтра. Стив, тот, что был с оружием, молчал и смотрел в стол. Второй, Кевин, рассказал все сразу с деталями, рассчитывал на снисхождение. Я отмечу в деле, что он пошел на сотрудничество.

Но там действительно ничего особенного – придурки увидели красивую дорогую машину с пьяным водителем, и не удержались. А по поводу гонок они ничего конкретного не сказали.

Вернулся, заполнил протокол допроса. Потом позвонил владельцу Файрберда, сообщил, что машину мы нашли, и что завтра можно будет приехать и забрать ее. Тот долго благодарил – похоже, вспомнил, что вчера было, и сам понял, что сглупил. Ну и не ожидал, что его ласточку найдут так быстро. Я вежливо попрощался и повесил трубку.

Потом сложил все бумаги в папку, убрал в угол стола – кое-какие мелочи, и дело можно будет считать закрытым. Премии за такую рутину мне не дадут, естественно, но у Спронга явно улучшится настроение. Да и я ведь обещал ему хорошо работать.

Закончил, посмотрел на циферблат своего «Ситизена» и решил ехать домой. Сел в машину и под рев и грохот, из-за которого все водители на дороге смотрели на меня, разве что пальцами у виска не крутили, поехал домой. Жаль, что в машине нет магнитолы, чтобы заглушить вот это вот все.

Хотя, наверное, это все равно не помогло бы.

Глава 13

Пятница прошла спокойно, наступила суббота. За домом гонщика шла слежка, но пока никаких плодов она не принесла. Первые две смены забрали себе Андерсен и Билл, моя должна была стать третьей – решил схитрить и подгадать под выходной. Дежурили пока только днем – дружно решили, что в это время шанс поймать гонщика выше, да и хлопотно это было – вчетвером организовать круглосуточное наблюдение. Но если результатов не будет, выставим и ночные вахты.

Я сидел в кабинете и писал рапорты за сегодняшние угоны, на которые меня отправили с утра. Ничего интересного, первый – «Хонда Цивик» с открытым окном у торгового центра. Второй – «Додж Омни», владелица которого, пожилая женщина, забыла ключи в замке зажигания. Такие дела либо раскрываются за один день, либо никогда. Но я понимал, что следов особых нет, и вряд ли я найду эти тачки. Разве что угонщики сами спалятся.

В половине двенадцатого в кабинете появился Касселс. Он подошел ко мне, поставил на мой стол бумажный стаканчик с кофе, которого я не просил, и сел на край соседнего стола.

– Ты звонил киношникам? – спросил он.

Я добил слово, клацая по печатной машинке двумя пальцами. Как же она меня раздражала – приходилось давить на клавиши так, будто я насквозь пытаюсь проткнуть их. Ладно хоть уже привык работать без опечаток, так что корректора уходило не так много, как раньше.

– Нет, – ответил я.

– Майк, они заплатят хорошие деньги. Наличными.

– Ты уже говорил, – спокойно ответил я, взял кофе и сделал глоток.

Он оказался неплохим, и даже с карамельным сиропом. Касселс расщедрился. И чего это? Может быть, он свой процент получит за это дело? Или просто хочет подкрепить свои связи среди киношников, как будто может решать вопросы?

– Говорил, но ты не позвонил, – сказал он. – Позвони сейчас, дел на пару часов, а получишь нормальные бабки.

Я засунул руку в карман и вытащил визитку. Нормальные бабки мне бы не помешали. Нет, сейчас у меня деньги есть, но скоро дерется Тайсон, а чем больше я поставлю, тем больше получу. Даже долларов триста могут превратиться в девятьсот. А там вряд ли коэффициент будет ниже, чем один к трем, с учетом того, что я знаю, как именно закончится бой.

– Ладно, – выдохнул я. – Сейчас позвоню.

Я вытащил лист бумаги из печатной машинки и взялся за телефон. Снял трубку, набрал номер. Ответили почти сразу же, мужской голос.

– «Голден Игл Продакшн», – голос был немного запыхавшимся, будто человек только что куда-то бежал. – Что вам нужно?

– Здравствуйте, – ответил я, подумав о том, что не знаю ничего о киношниках с таким названием. Хотя мало ли было студий в конце восьмидесятых, которые потом разорились, не выдержав конкуренции с голливудскими мейджорами? – Меня зовут Майкл Соко. Мне дал ваш номер детектив Касселс, он сказал, что вам нужен консультант.

На секунду наступила пауза, а потом голос зазвучал иначе, будто заинтересованно:

– Вы тот самый Соко из семьдесят седьмого? Вы коп?

– Детектив, да, – ответил я.

– И вы русский, так?

– Русского происхождения, – сказал я.

– Отлично, отлично! – в трубке что-то зашуршало, а потом я услышал голос уже тише, как будто трубку прикрывали ладонью, но не очень хорошо. – Деннис, это тот коп, настоящий русский! Да, прямо сейчас! – ладонь, очевидно, убрали, и обратились уже ко мне. – Мистер Соко, вы можете приехать сегодня? Прямо сейчас, если возможно?

– Сегодня я на работе, – ответил я. – Если только после четырех.

– Отлично, отлично, нас это устроит. Записывайте адрес.

Я вытащил из кармана блокнот и ручку, поддерживая трубку плечом. Не нравилось мне все это, какой-то лажей пахло, если честно. Он назвал адрес в Чатсворте на Фараллон-авеню. Я записал, мы договорились, что я приеду, после чего я повесил трубку.

Повернулся и увидел Касселса, который все это время сидел и наблюдал.

– Ну? – спросил он.

– Чатсворт, – сказал я. – Это в долине Сан-Фернандо, так?

– Так, – кивнул он. – Но ведь если они платят, то почему бы не съездить, верно? Деньги везде деньги.

Я посмотрел на адрес. Чатсворт – это дальний западный край долины Сан-Фернандо, доберусь я туда примерно за час. И там нет жилых кварталов, насколько мне известно, там склады, промышленные зоны, и все такое.

И в чем я точно уверен – так это в том, что кино там не снимают. Голливудские продакшн-компании располагаются, как это ни удивительно было бы, в Голливуде. В Бербанке, в Калвер-сити, в Санта-Монике – в местах, где офисы из стекла, кофемашины и длинноногие секретарши.

Но деньги есть деньги.

Я убрал блокнот в карман и вернулся к работе. Ничего так и не произошло, было достаточно скучно, и я с трудом дождался конца рабочего дня. В начале пятого я выехал из участка и взял курс на запад.

Скоро я ехал по Фараллон-авеню, поглядывая на номера и пугая окрестных птиц ревом мотора – времени починить глушитель пока не нашлось. Слева и справа тянулись низкие промышленные здания: какой-то металлообрабатывающий цех, склад со стройматериалами, стоянка грузовиков. Потом пустырь с ржавым забором. Потом опять склад.

Нужный адрес обнаружился в конце улицы. Это было одноэтажное здание, явно построенное кучу лет назад, и с тех пор его никто не красил. На парковке перед входом стоял десяток машин, и по сравнению с частью из них мой «Шеветт» казался люксовым автомобилем, да и по состоянию дал бы фору. На стене у двери оказалась прибита вывеска «Голден Игл Продакшн».

Я заглушил двигатель и некоторое время сидел, глядя на эту вывеску. Что-то не такое я предполагал. Думал, что будет нормальная студия, а это… Да шлак какой-то, иначе и не скажешь.

Но тем не менее я вышел из тачки и пошел внутрь. Оставалось надеяться, что мне действительно заплатят.

Охраны на входе не было, что совсем удивительно. Как будто воровать нечего. А когда я вошел, то увидел огромное открытое пространство: явно бывший производственный цех. Потолок высокий, бетонный пол. А в дальнем углу стояли декорации – что-то похожее на кабинет в нашем участке. И гараж какой-то, точнее, автомастерская. Остальное, похоже, предполагалось снимать на улице.

Лежали мотки кабелей, штативы с камерами, складные столы с бумагами и кресло режиссера. Да, похоже, что трейлеров тут не дают.

Народа внутри было человек пятнадцать. Кто-то возился с оборудованием, кто-то что-то читал, двое спорили у одного из столов. Все выглядели так, как будто последний раз спали недели три назад.

Ко мне быстрым шагом направился невысокий лысеющий мужчина лет сорока в мятой рубашке и с бумагами в руке.

– Мистер Соко? – спросил он. – Я – Уэсли Тейлор, продюсер. Очень рады, очень! Русский коп – это именно тот, кто мне нужен.

Он потряс мою руку с таким энтузиазмом, будто я только что спас его жену из горящего дома. И выглядел он вовсе не так, как по мне, полагалось выглядеть голливудским продюсерам. В общем-то я понял – я попал на съемки дешевого кино, которое выйдет сразу на видео.

Вот ведь Касселс. С киношниками он общается, умудрился пыль в глаза пустить. Я-то думал, он там с Мелом Гибсоном знаком или с Джеймсом Белуши – кто там сейчас в основном полицейских играет. А тут такое.

– Рад слышать, – тем не менее, сказал я. – А что именно вы сейчас снимаете?

– О, это будет грандиозно! – он развел руки так, будто пытался обхватить весь земной шар. – Боевик про полицейского. Вы видели «Красную жару» со Шварценеггером?

Видел ли я ее? Да, причем раз двадцать, не меньше, потому что частенько смотрел ее, когда мне хотелось поднять себе настроение. При этом пил пиво и смеялся над всеми репликами про кокаинум и капитализм. Отдыхал, короче, как мог.

– Слышал о таком фильме, – тем не менее сказал я осторожно.

– Мы делаем нашу версию! – Тейлор просиял. – Свежий взгляд, другая аудитория. И новый актер, восходящая звезда. Мы идем другим путем.

Он посмотрел на меня, а потом вдруг понизил голос, как будто сообщал государственную тайну:

– Мистер Соко, позвольте вам представить главную звезду нашего проекта.

Он повернулся и что-то крикнул в глубину павильона. И оттуда вышел мужчина. Высокий, широкоплечий, с квадратной челюстью. Лет тридцати пяти и одетый в серую шинель и такие же брюки с лампасами. В общем-то, он мог бы сыграть русского полицейского, если бы не один нюанс.

Он был черным.

– Это Рэй Дэвис! – сказал Тейлор с интонацией человека, который объявляет о выходе кого-то не менее значимого, чем, по крайней мере, Майкл Джексон. – Рэй, это детектив Соко, настоящий русский коп, о котором я говорил.

Негр подошел ко мне и пожал мою руку. Смотрел он прямо на меня. Но у меня возникло такое ощущение, что он не до конца понимал, куда попал.

– Рэй играет советского детектива, – сообщил Тейлор. – Майора Виктора Чернобыля!

Ну то, что он черный, это точно. Но на русского он похож точно так же, как… Как я на негра. Да.

Я на секунду закрыл глаза. Потом открыл. Мне очень захотелось уйти, потому что в этой клоунаде я не желал принимать никакого участия.

– Понятно, – сказал я.

– Мистер Соко, нам очень нужна ваша помощь! – затараторил продюсер. – Наш сценарист работал над диалогами и всем остальным, но там есть вопросы. Нам нужно, чтобы все звучало максимально аутентично. Советский коп в Лос-Анджелесе, его манера говорить, его реакции. Ну и то, как работала советская милиция – все должно быть настоящим.

– Я не уверен, что… – заикнулся было я.

– Платим тысячу долларов, – перебил он меня. – Наличными, сегодня.

Я снова посмотрел на Рэя Дэвиса, потом на Тейлора, потом на декорации.

Тысяча долларов. Тысяча долларов – это, мать его, тысяча долларов, больше трети моего месячного оклада. И я могу получить их сегодня. И бой Тайсона превратит эту тысячу минимум в три. И я смогу купить себе на них новую машину, а не разъезжать больше на этом «Шеветте».

Нет, похоже, что в этой клоунаде все-таки придется поучаствовать. Только вот черта с два я буду серьезен.

– Хорошо, – выдохнул я. – Где ваш сценарист?

И все завертелось. Откуда-то вышел сценарист – худой, бледный, с такими кругами под глазами, будто не спал уже неделю. Нас провели к столикам в углу, мне в руку вставили бумажный стаканчик с кофе, который я точно не рискну пить. А Деннис вытащил из кармана блокнот, из которого торчала куча закладок из бумажных обрывков.

Все остальные разбежались, похоже, что там снимали какую-то сцену. А сценарист посмотрел на меня и спросил:

– Вы реально работаете в полиции Лос-Анджелеса?

– Да, – кивнул я. – Я детектив из отдела угонов.

– И вы действительно из России?

– Да, из Советского Союза, – снова кивнул я.

– И вы работали в советской милиции?

Я не работал в советской милиции, естественно, мне тогда лет-то было. Но я работал в российской полиции, и в будущем, которое еще не наступило. Но им знать об этом не стоит, как и всем остальным.

– Работал, – тем не менее сказал я.

– Хорошо, – сказал он, раскрывая блокнот на какой-то странице. – Начнем. Как выглядело типичное утро советского копа?

Я подумал немного о том, что знал про советскую милицию из фильмов, книг и рассказов отца, который служил в МВД в восьмидесятые.

– Утром он просыпался по будильнику, – сказал я.

Деннис записал.

– Потом?

– Потом надо было включить радио. По нему играет гимн Советского Союза каждое утро, и мы все его пели. Так, что даже на улице слышно было, когда между домов идешь.

– Похоже, у вас не очень свободная страна, – заметил он, увидел, как изменилось мое лицо, и принял это на счет своей реплики, хотя на самом деле я просто едва удерживался от того, чтобы не заржать. – Ой, не обижайтесь, пожалуйста.

– После гимна начиналась передача с утренней гимнастикой, – я вспомнил песню Высоцкого. – А потом милиционер завтракал и шел на работу.

– А как он добирался? На машине?

– Нет, – я покачал головой. – В нашей стране личные машины есть у очень немногих. Надо было ехать на метро или в трамвае.

– А форма? Вы надеваете форму дома или на работе?

Ну да, здесь же есть раздевалки, и форму патрульные надевают уже в участке.

– Дома, – кивнул я. – Форму каждый вечер нужно выгладить, чтобы она выглядела безупречно. Потому что советский милиционер должен подавать всем пример.

– А оружие? Вы носили оружие постоянно?

Вот тут я немного призадумался. Насколько я знал, советские милиционеры носили оружие только на дежурстве, и то не всегда. Но это точно было не то, что они хотели услышать. Если я скажу, что нет, то он мне просто не поверит.

– Постоянно, – кивнул я. – Советский милиционер не имел права расставаться с оружием даже на секунду. Если он ложится спать, то кладет его под подушку. Если идет принимать ванну – то кладет на полочку. Постоянная бдительность. Враги народа могут оказаться где угодно.

Он записал это, даже не моргнув глазом.