Текст книги "Крутящий момент (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 25

Я проснулся из-за того, что Рэмбо ткнулся носом мне в руку. Открыл глаза и увидел перед собой собаку. Посмотрел на часы – двенадцать часов дня. Проспал до обеда. Да уж, давно со мной такого не случалось.

Голова болела меньше, чем вчера, что уже было прогрессом. Вчера любое движение отзывалось вспышкой в глазах, а сегодня просто тупая ноющая боль, в целом терпимая.

Я осторожно сел. Ребра сразу напомнили о себе – острая боль при вдохе. Оставалось только последовать совету врача и дышать медленно и неглубоко. Потом ребра срастутся. Главное – они мне ничего не проткнули, легкие целы, и не понадобилась операция. Так что жить буду.

Рэмбо сидел рядом с диваном и смотрел на меня с тем выражением, которое означало: он все понимает, сочувствует мне, но у него есть потребности, которые надо удовлетворить.

– Сейчас… – сказал я по-русски.

Встал, качнулся, но смог удержаться на ногах. Голова закружилась, но не очень сильно. Я добрался до двери, открыл ее, и Рэмбо тут же пулей улетел наружу делать свои дела. Выглянул наружу. Обычный калифорнийский день: жарко, светло. Еще бензогазонокосилка где-то орет – неужели хоть кому-то пришло в голову привести в божеский вид лужайку перед трейлером?

Но, в общем-то, все нормально, жить можно.

Когда пес вернулся, я все-таки нашел в себе силы выйти и убрать за ним – и сегодняшнее, и вчерашнее. Не надо мне, чтобы дерьмо тут валялось, еще наступлю. Посмотрел на навес, который соорудил для «Шевеля». А ведь все, нет у меня больше этой машины. Хорошо хоть «Шеветт» остался. Надеюсь, это не какое-нибудь условие, по которому мне дали вторую жизнь, и мне не придется ездить на нем вечно.

Но ладно, пусть он под навесом стоит. Не знаю зачем, правда, но пусть.

Я вернулся обратно в трейлер, насыпал псу корм, который он тут же принялся грызть с аппетитом, поменял воду в миске. Потом сел за стол и некоторое время просто сидел, прислушиваясь к себе. Голова тяжелая, как будто внутри извилины периодически меняются местами.

Нет, так не пойдет. Надо поесть. А перед этим, пожалуй, выпить таблетки, потому что иначе я ничего себе приготовить не в состоянии.

Нашел два флакона, один – «Викодин», обезболивающее, второй – что-то для поддержки желудку. Я принял по одной, запил водой из-под крана и двинулся в ванную.

Уместить себя в замкнутое пространство удалось с трудом, но я все-таки вошел и посмотрел на себя.

Зрелище было так себе. Левая сторона лица – один большой синяк от виска до скулы, под правым глазом тоже. Ссадина на лбу, заклеенная в больнице пластырем. Подбородок ободран. В общем-то, я выглядел как человек, которого кто-то очень долго бил.

– Нормально, – сказал я своему отражению.

Оно, похоже, было не согласно, но мне наплевать. Да и молчит оно, не очень разговорчивое.

Викодин начал действовать минут через двадцать, боль не ушла полностью, но отодвинулась куда-то на задний план, притупилась. И тут я вспомнил.

Сегодня двадцать первое июля. Сегодня вечером Тайсон нокаутирует Уильямса в первом раунде. На это я поставил три тысячи четыреста, и еще две тысячи зарядил Касселс. И мы выиграем, и это принесет мне почти десять тысяч.

Только вот я их не буду тратить. Потому что в феврале будет бой Тайсона с Дугласом. И в нем «Малыш-динамит» ляжет в десятом раунде. И это после тридцати семи побед без единого поражения, из которых тридцать три были нокаутом.

Не знаю, какой там будет коэффициент, но просто безумный, потому что в Дугласа не верил вообще никто. И вот на них я и поставлю деньги, как бы мне печально ни было зарабатывать на поражении своего кумира.

Хотя машину новую я все равно куплю. Не могу я уже ездить на этом драндулете. Но постараюсь накопить побольше. Сделать бы хотя бы тысяч двадцать наличкой до этого времени.

Но у меня будут деньги на непредвиденные расходы, и мне больше не придется жить две недели на сто баксов. Подумав об этом, я почувствовал что-то похожее на радость.

А потом заснул.

Проснулся я от звука мотора под окном, посмотрел на часы и увидел, что время уже шесть вечера. Тачка явно припарковалась у самого входа, и я услышал, как в дверь постучали.

– Соко, – раздался голос Касселса. – Соко, ты тут? Тебя в больнице нет.

А чего это он приехал? Уже забрал деньги? Да нет, бой же позже, он что-то около девяти вечера.

Я поднялся и, на удивление, чувствовал себя совсем неплохо. Хотя, пожалуй, еще одну таблеточку стоит принять. Я двинулся к двери, открыл ее и увидел Ника, как всегда одетого с иголочки и в очках авиаторах.

– Матерь Божья, – проговорил он. – Ты как вообще?

– Нормально, – ответил я.

– Ты выглядишь не нормально, – сказал он. – Это ни хрена, блин, не норма.

– Так я разбился на машине, – я улыбнулся. – Ребра сломаны и головой ударился. Пройдет. А ты чего, уже деньги забрал?

– Нет, – он покачал головой. – Боя-то еще не было. Я хотел предложить посмотреть бой, съездить в бар. А потом уже вместе за деньгами, если нужно будет, конечно. Но тебе наверное лучше лежать, давай я сам.

– А дома мы не можем посмотреть? – спросил я.

– Так его только по НВО транслируют, – проговорил он. – Или у тебя кабельное есть?

Нет, кабельного у меня не было. Я посмотрел на Рэмбо, который уже успел опустошить миску.

– Ладно, – сказал. – Сейчас насыплю псу поесть и поедем.

– Ты уверен? – спросил он.

– Да, – кивнул я. – Чувствую я себя гораздо лучше, чем выгляжу.

И это было правдой.

Я быстро наполнил обе миски, забрал квитанцию из шкафчика, после чего мы вышли наружу. Касселс приехал на своем «Порше». Он с грустью посмотрел на мой «Шеветт» и проговорил:

– Хорошая машина была.

– Да, – кивнул я. – Только для меня слишком быстрая. Ничего, хрен с ней, новую куплю. Поехали.

Мы сели в «Порше», Ник завел машину, и мы поехали.

– Что там по нашему делу-то? – спросил я.

– Коуч арестован, уже пришел в сознание. Ему предъявили обвинения. Организация нелегальных гонок, повлекших смерть. Сопротивление при аресте. Нападение на сотрудника полиции при исполнении. Там прилично так набегает.

– А кто он такой-то? – мы же его только по прозвищу знали. – Имя установили?

– Да, – сказал Касселс. – Элвис Роббинс. Бывший пилот NASCAR. Его дисквалифицировали в восемьдесят первом из-за махинаций по ставкам.

Элвин Роббинс, значит. Вот как его зовут. А ведь никто толком про него ничего сказать не мог – белый мужик за сорок, серая кепка с логотипом.

– А тот бедняга из транспортной полиции как? – спросил я, подразумевая Ричардса.

– Операция прошла нормально, – сказал Касселс. – Восстанавливаться будет долго, но жить будет.

Я кивнул. Это было хорошо.

Скоро мы въехали в Лос-Анджелес, а потом отправились к уже знакомому мне спортивному бару «Пять долларов». Внутри было накурено и шумно, все столики заняты, так что нам пришлось разместиться у стойки. И это хорошо – над ней висел телевизор, уже переключенный на НВО – там шли какие-то подводки к бою. Про статистику говорили.

– Что будешь? – спросил Касселс. – Я угощаю. Ты-то все поставил. Пива?

– Нет, – я покачал головой. – Возьми мне газированной воды. И сэндвичей каких-нибудь, я не ел почти двое суток.

Он поднял бровь.

– Викодин, – объяснил я. – Нельзя смешивать.

Барменша, молодая кудрявая девушка, смерила меня взглядом – похоже, что не так часто ей приходится видеть посетителей в таком состоянии – и сказала:

– Да, парень. Похоже, ты большой фанат Тайсона, раз пришел смотреть. Выглядишь как отбивная, если честно. Интересно, кто победит?

– Я и так знаю, – ответил я. – Тайсон, нокаутом в первом раунде.

– Ты уверен? – она хмыкнула. – Последние несколько боев Уильямс провел очень хорошо.

– Уверен, – кивнул я.

Она явно хотела поговорить еще, но подошли другие клиенты, так что она поставила перед нами заказ и отошла. Мне – стакан газировки со льдом и пару маленьких сэндвичей на тарелке, Касселсу – какое-то светлое пиво.

Я запустил руку в карман, достал таблетку и запил водой. Скоро должно стать еще лучше.

Народ все прибывал. К девяти бар был забит – бой Тайсона был настоящим событием. Переключили все телевизоры, и везде показывали одно и то же.

Я сидел и смотрел на экран, где шли подводки. Показывали Тайсона на тренировке, потом Уильямса. Здоровенный негр с очень длинными руками, и комментаторы говорили о нем с явным уважением. О том, что он не просто мешок для битья, что у него есть все шансы.

Касселс рядом пил пиво и слушал. Он бокс явно не очень любил, но раз уж поставил, то решил смотреть.

– Они верят, что Уильямс может выиграть, – вдруг сказал он. – Слышишь?

– Пусть верят, – ответил я.

– И тебе не страшно? Ты же потеряешь много денег. Больше той штуки, которую мы просрали на гонках.

Я подумал секунду, улыбнулся и честно сказал:

– Не страшно. Я знаю, что будет.

Он снова посмотрел на меня и сказал:

– Я сперва тебе поверил, а теперь меня немного ломает. Может быть, объяснишь, откуда у тебя такая уверенность?

– Нет, – сказал я.

Он хмыкнул и отвернулся к экрану. Бой начался около десяти по местному времени. Зал притих. Бойцы вышли на ринг, но помимо них на нем была куча народа – рефери, секунданты. В России их называют так, а здесь – «cornerman». То есть просто «человек в углу».

Показали обоих боксеров, ринг, потом крупный план Тайсона. Раньше я бы пришел в восторг от того, что вижу его бой в прямой трансляции, но его-то я видел уже сотни раз. Но он хорош – короткая шея, маленькие уши и нечеловеческое выражение лица.

Уильямс был выше, руки длиннее. Но тоже огромный негр.

Начался раунд. Тайсон сразу пошел вперед, они обменялись несколькими джебами. Потом еще и еще. Вошли в клинч, но сразу же разошлись. Потом опять и опять.

А потом Уильямс в клинче нанес Тайсону несколько ударов правой рукой в висок. Рефери выступил вперед и развел их. Майк помотал головой – он явно поплыл.

– Твою мать, – пробормотал Ник. – Плакали наши бабки.

Но Майк пошел вперед. Джеб, еще несколько, Тайсон работал вблизи, уклонялся, не давая Уильямсу пользоваться своим природным преимуществом. Я же больше смотрел на время, чем на сам бой.

Снова они сошлись в клинче, снова рефери их развел.

А на девяносто третьей секунде Тайсон уклонился от удара и выбросил вперед апперкот. И попал куда надо – Уильямс не просто упал, он отлетел на два шага, врезался в канаты и остался сидеть.

Народ в баре закричал. Касселс задергал меня за руку и заорал:

– Ты видел, нет? Ты видел?

Уильямс сразу же попытался встать, и Ник закричал. Кажется, он из не особого любителя бокса превратился в самого преданного фаната Тайсона. Вот что делают ставки с людьми.

Но Карл не смог подняться и сел обратно. Рефери уже считал.

На счет восемь боксер все-таки встал, тяжело опираясь на канаты. Взгляд у него был абсолютно пустой.

Рефери замахал руками, останавливая бой, и команды боксеров тут же выскочили на ринг. Все принялись поздравлять Тайсона.

Наверное, киношники сейчас бесятся, что заплатили столько за трансляцию, а вместо двенадцатираундового поединка получилось всего девяносто три секунды.

Я к тому времени уже доел сэндвичи, одним глотком допил воду и сказал:

– Поехали за деньгами.

– Ты знал, – проговорил Касселс, посмотрев на меня широкими глазами.

– Знал, – подтвердил я.

– Но как? – не понял он.

– Это не важно.

Он засмеялся – не своей обычной голливудской улыбкой, а по-настоящему широко, даже голову запрокинул.

– Черт возьми, Майк. Черт возьми. Как?

– Я тебе все равно не скажу, Ник. Поехали за деньгами.

Касселс оставил на столе несколько купюр, и мы вышли на улицу. По дороге я смотрел, как люди празднуют. Ну, точнее, кто-то празднует, а кто-то, наоборот, горюет. Но точно я знал то, что сегодня выручка в баре будет очень большая.

Ночной воздух был теплым, жара уже спала. Мы сели в машину и поехали в Даунтаун.

Добрались за двадцать минут. Когда Касселс нажал на кнопку звонка, ответили ему тут же, а потом щелкнул замок – по-видимому, из-за сегодняшнего поединка боссы Семьи Драгна заставили Марко работать до упора.

Мы поднялись по лестнице и прошли через деревянную дверь. Марко сидел за стойкой и разговаривал по телефону. Увидел нас, кивнул – мол, подождите.

Мы встали у стены. Народа было больше, чем в прошлый раз – еще двое мужчин у стойки и третий чуть в стороне. Наверное, тоже пришли выигрыш получать. Так что пришлось подождать.

Минут через пять настала наша очередь, мы подошли, положив обе квитанции на стол.

– Тайсон, – сказал Марко. И это был не вопрос.

– Первый раунд, – кивнул Касселс. – Все как и было.

Марко достал тетрадь, открыл на нужной странице, нашел наши записи, пробежал пальцем по строчкам. Потом нажал несколько кнопок на калькуляторе.

– Так, – сказал он, бросив взгляд на мою квитанцию. – Три тысячи четыреста на плюс двести восемьдесят. Итого девять тысяч пятьсот двадцать плюс тело. Двенадцать тысяч девятьсот двадцать.

Я кивнул. Так оно и было.

– Ник, две тысячи. Итого пять шестьсот плюс тело. Семь шестьсот.

Он поставил меньше, но все равно приподнялся неплохо. Это полторы его зарплаты.

Марко поднялся, прошел в дверь за стойкой и через минуту вернулся с двумя конвертами, положил перед нами.

Я взял свой, вытащил деньги. Они были аккуратно перетянуты резинкой, большая часть купюр сотенные. Я пересчитал, все сошлось. Касселс пересчитал свои, тоже кивнул.

Марко посмотрел на нас – ему явно было наплевать на то, что кто-то сорвал куш. Деньги не его, он тут на зарплате, и если и получает что-то, то только небольшой процент.

– Спасибо, – сказал я.

Он только кивнул, телефон на стойке снова зазвонил, и он тут же поднял трубку. И заговорил почему-то по-итальянски. Надо же, а я думал, что современная мафия не знает своих корней и своего языка.

Мы вышли на улицу и сели в машину. Я продолжал держать в руке конверт с деньгами, Касселс же свой убрал обратно в карман.

– Ну что, – проговорил он, – богатый человек.

– Да не особо, – качнул головой я.

– Тринадцать тысяч – это не особо? Это сколько твоих зарплат? Четыре? Пять?

– С учетом того, что я каждый месяц тысячу отдаю как алименты – больше. Но машина нужна. Хочу «Крайслер». «Пятая авеню».

– Хороший выбор, – кивнул он. – Если подержанный, то…

– Четыре тысячи долларов, может пять, – сказал я. – И еще рация нужна, та сгорела. Вместе с машиной.

– Хорошая была машина… – повторил он второй раз за сегодняшний вечер. – Жалеешь о ней?

Я подумал и ответил честно:

– Немного. Хорошая была машина, но незаконная по всем статьям. Регистрацию не получить, смог-тест не пройти, а ездить по договору купли-продажи вечно – не вариант. Да и не для города она, для гонок. Слишком мощная.

– Поэтому и разбился.

– Поэтому и разбился, – кивнул я. – Я хотел его аккуратно толкнуть, а вышло вот так… Может, из-за суперчарджера этого, а может, она просто такая сумасшедшая была. Но ладно, возьму нормальную теперь. Зато ты теперь сможешь починить фару.

– Смогу, – он улыбнулся. – Наконец-то. Слушай…

Он задумался на несколько секунд, посмотрел на меня, а потом спросил:

– А еще раз ты так сможешь? Ну, чтобы результат боя предсказать?

Я сперва подумал, стоит ли говорить, а потом решил, что стоит. Потому что Касселса можно назвать моим единственным другом в этом времени. С Биллом мы, конечно, тоже близки, но не настолько, а Ник решился поучаствовать в очень сомнительной авантюре. И это важно.

– Смогу, – сказал я. – Но эту ставку мы будем делать уже легально. Поедем на твоем «Порше» в Вегас.

– Зачем? – спросил он. – Там же придется налоги платить. Считай, треть выигрыша отберут, а потом еще треть как федеральный и калифорнийский налоги.

– Потому что там мы выиграем очень много, – я улыбнулся. – Столько, что у налоговой возникнут вопросы – откуда у обычных детективов такие деньги. Ладно, отвези меня домой, пожалуйста.

– Поехали, – сказал он и завел тачку.

Глава 26

Я проснулся без будильника в половину седьмого – за последние двое суток, как мне казалось, выспался уже на всю жизнь. За окном было уже светло. Рэмбо лежал на своем месте под столом и смотрел на меня. На этот раз будить он меня не стал.

Я осторожно сел – ребра сразу напомнили о себе, но было легче, чем вчера. Голова тоже тяжелая, но болью больше не взрывается. Прогресс, иду на поправку, так сказать.

Я выгулял пса, покормил его, сварил себе овсянку, к которой уже успел привыкнуть. Съел ее и принял таблетки. Помыл кастрюльку, чтобы не оставлять ее на потом – сам так уже несколько раз делал, а потом присохшую кашу уже так легко не отмоешь. Да, тяжело без жены.

Вышел на улицу, сел в дверном проеме, ведущем наружу. Руки машинально обшарили карманы, и я понял, что тянусь за сигаретами. Этот рефлекс мне достался от Соко, он часто курил, когда ему было нечего делать. Вот и сейчас мне нечего делать.

Ехать в участок или нет? Спронг сказал не появляться неделю, но это было сказано в больнице, когда я едва мог ходить. Сейчас уже могу, пусть и медленно. Да и в бар вчера ездил же, и деньги забрал, которые сейчас спрятаны в надежном месте.

Но очень уж мне интересно, чем закончилась эпопея с гонками. Касселс ничего особенного не сказал, а узнать хочется. Сегодня суббота, и я могу съездить на брифинг, послушать, а работать не буду. Разузнаю все и поеду домой, лечиться дальше.

Я вернулся в трейлер, оделся, натянул сверху свою любимую кожаную куртку. В кобуре под мышкой лежал пистолет – уже привык к нему. Я сел в «Шеветт», удивившись, насколько же в нем тесный салон, завел двигатель, покачав ключ туда-сюда.

Старый верный «Шеветт». Тот «Шевель» чуть не унес меня на тот свет, а эта машина дождалась своего часа. И даже не сломалась, обидевшись на то, что я поменял ее. Я всегда считал, что у машин тоже есть своего рода души, если так можно было сказать о железяке.

И я поехал в сторону Лос-Анджелеса. Суббота, пробок не было, так что достаточно скоро я оказался на парковке у семьдесят седьмого. И в дверях столкнулся с Андерсеном.

– Ты чего тут? – удивился он, увидев меня.

– Просто послушать зашел, – ответил я. – Дома скучно.

– Скучно ему. Спронг тебя убьет, – проговорил он, покачав головой. – Домой езжай.

– Может быть, – я улыбнулся. – Но сперва я поговорю с ним о том, как закончилось мое дело.

Мы вошли вместе. В зале для брифинга собрались все, кто работал сегодня, и они все посмотрели на меня. Кто-то с сочувствием, а кто-то просто не понимал, зачем я вообще пришел на работу. Билл кивнул мне, поставил стаканчик на стол.

Я уселся на свое место и стал ждать. Ровно в восемь спустился Спронг, прошел в кабинет, окинул взглядом присутствующих и остановился на мне. Брови его сошлись – он нахмурился. Потом подошел к своему месту, встал, открыл папку.

– Доброе утро, джентльмены, – проговорил он. – Прежде чем начнем – детектив Соко, что вы тут делаете?

– Я решил послушать брифинг, – ответил я.

– Я сказал не появляться на работе неделю.

– Так точно, сэр. Но я чувствую себя значительно лучше, и решил, что присутствие на брифинге не нанесет вреда моему здоровью.

Спронг несколько секунд смотрел на меня, после чего сказал:

– После брифинга – в мой кабинет.

– Есть, сэр, – кивнул я.

Он перевернул страницу и начал брифинг. Происшествий было не очень много, по крайней мере по угонам. Зато в Южном Централе случилось сразу несколько драк – похоже, что результат боя Тайсон с Уильямсом. Ну а что, оба боксера черные, а у нас тут тоже очень много чернокожих. А может, обсуждение результатов боя зашло слишком далеко. Дела раздали быстро, меня никто не трогал.

Минут через двадцать все закончилось, и народ разошелся по делам. Спронг махнул мне рукой – мол, иди за мной. Мы поднялись в его кабинет, и он все так же без слов указал на стул. Я сел – мне на самом деле стоять было тяжеловато.

– Ты как на самом деле? – неожиданно мягким тоном спросил лейтенант.

– Два сломанных ребра, сотрясение, ссадины, – сказал я. – Голова побаливает, дышать трудно. Но в целом терпимо.

– Врач сказал тебе лежать неделю, – сказал Спронг.

– Да я и не собираюсь работать, – честно сказал я. – Мне просто интересно, чем закончилось это дело с Коучем. Узнаю и честно поеду домой. И даже телевизор смотреть не буду, потому что врач мне запретил.

Он хмыкнул.

– Ладно, – сказал он. – Раз уж ты тут, то расскажу. Я все равно собирался тебя вызвать, как выйдешь на работу, есть о чем поговорить.

Он открыл папку, после чего начал:

– За последние три недели твоя группа раскрыла серию угонов маслкаров, связанных с нелегальными гонками. Задержаны угонщики и организаторы. В ходе финальной операции задержан главный организатор – Элвис Роббинс, двенадцать гонщиков и более ста зрителей.

Он посмотрел на меня и продолжил читать:

– Изъяты транспортные средства, включая два угнанных. И установлена связь с гибелью двух человек. Операцию провели совместно с отделом трафика и SWAT. И если говорить об итогах, то это одно из крупнейших задержаний в округе за этот год. Роббинс сядет надолго, а в прессе сейчас праздник, ему все его прошлые грешки вспомнили.

Он закрыл папку и неожиданно теплым голосом сказал:

– Это хорошая работа, Майк.

– Спасибо, сэр, – кивнул я. – Но это не только моя работа. Филлмор нашел связь между делами в архиве, Андерсен работал на операции, Касселс вообще разведку проводил. Мы вместе это сделали.

– Я знаю, – сказал Спронг. – Все получат соответствующие отметки в личных делах и премии. Размер еще согласовываем с руководством, но цифры будут более чем приличными.

Он помолчал немного, потом посмотрел на меня.

– У меня к тебе есть отдельный разговор.

Я кивнул. Либо повысит, либо уволит, одно из двух. Но я тут ни на что не влияю, так что остается только слушать.

– Ты сколько в отделе угонов?

– Около двух лет, – ответил я. – До этого работал патрульным здесь же.

– И как тебе твоя работа?

Я подумал секунду, и решил ответить честно:

– Скучно. Большинство дел – это либо угоны на запчасти, либо джойрайдинг. Интересно было поработать над этой темой с мексиканцами, но я так понимаю, что их прижало бюро, и они очень нескоро возьмутся за дело снова. А так – либо закрываешь дело сразу, либо не закрываешь вообще.

Он вдруг поднялся и посмотрел на меня сверху вниз.

– Ты же понимаешь, что ты за последние полтора месяца втянул коллег в два несанкционированных расследования?

– Ну кончилось-то все хорошо, сэр, – заметил я.

– Хорошо, – кивнул он. – С учетом того, что ты еще жив. И это после аварии на незарегистрированном «Шевеле» с явными следами незаконных модификаций. Ты ведь не сделал на него регистрацию, потому что знал, что это невозможно, так?

– Так, – кивнул я. Ну вот, все-таки узнал. Точно уволят.

– Еще вы участвовали в нелегальной гонке под прикрытием – тоже без санкции. А под конец ты устроил погоню на скорости выше ста тридцати миль в час. А потом разбил машину, и вместе с ней еще одну. Чуть сам не угробился, и не угробил подозреваемого.

– Так точно, сэр, – снова подтвердил я.

– Но при этом ты раскрыл дело, которое никто не раскрыл бы, по крайней мере, пока не выросло число жертв. Потому что никто даже не думал покопаться в этом. Не знаю, откуда в тебе вдруг эти навыки проснулись, ты был зауряднейшим детективом, но я не могу не отдать им должное. Может быть, тебе в частном сыске себя попробовать?

Я похолодел внутри. Все-таки уволят. Хотя есть вариант, что позволят уйти в отставку самому, и тогда реально можно будет пойти в частные детективы. Хотя… Следить за неверными мужьями и искать сбежавших животных… Даже угоны лучше.

– Да ладно тебе, расслабься, – он вдруг улыбнулся. – Я не могу тебя ни уволить, ни серьезно наказать. Потому что все это в итоге сработало, жертв среди гражданских нет, а преступник пойман. Но и оставить все как есть тоже не могу. Ты понимаешь?

– Понимаю, сэр, – сказал я, хотя вообще не понимал, куда он клонит.

– У тебя откуда-то внезапно взялась куча энергии. И мне, как твоему начальнику, надо пустить эту энергию в нужное русло, – это прозвучало не как комплимент, а как констатация управленческой проблемы. Которую надо решить. – В угонах тебе делать нечего, ты ведь сам это понимаешь.

Я кивнул.

– Поэтому, – Спронг сел обратно и продолжил. – Вот что я тебе скажу. Я уже понял, что ты не будешь спокойно сидеть и разбирать стандартные угоны. Это очевидно. А раз уж ты не будешь сидеть спокойно, то занимайся настоящим делом. Чтобы это имело больше смысла.

Я посмотрел на него, кажется, начиная догадываться, к чему он клонит.

– Пиши рапорт на повышение и перевод, – сказал он. – Я его поддержу.

Я выдохнул. Получилось. Добился. Большим трудом, это мне многого стоило, но добился. Так что прощайте, ворованные «Хонды», здравствуй… А что, кстати, здравствуй-то? Куда меня переведут?

– В какой отдел, сэр? – спросил я.

Спронг посмотрел на меня и сказал:

– В отдел нравов.

Отдел нравов. Это я перескакиваю через отдел краж. А круче нравов только убийства и ограбления. Ну и наркотики. Совсем другие дела, другой уровень.

– Чего ты улыбаешься? – похоже, я не сдержал улыбку, и он это заметил. – Ты хоть понимаешь, чем тебе придется заниматься? Проституция, азартные игры, порно. Худшие пороки человечества. Еще и наркотики, с их отделом тебе тоже придется плотно пересекаться.

– Да, сэр, понимаю, – сказал я. – И считаю, что смогу хорошо себя проявить в борьбе с этими пороками.

– Хорошо, – сказал он. – Есть еще один нюанс. Вы с Николасом Касселсом за последние недели сработались лучше, чем некоторые постоянные напарники за годы. Он, конечно, тот еще пижон, и деньги не считает – очень быстро наследство своего дядьки промотал – но работать умеет. У него есть связи. А ты умеешь копать там, где другие не копают. Это хорошее сочетание.

Однако. Значит, и Спронг в курсе по поводу дядьки-лэндмена. Значит, именно поэтому он доверяет Нику. Хотя если бы он узнал, что детектив отдела нравов не ранее как вчера получил крупную сумму за ставку на бой… И с ним при этом был еще и детектив отдела угонов… Думаю, отреагировал бы он совсем иначе.

Но мы болтать не будем. И деньгами бросаться тоже. По крайней мере я, а про Касселса все и так думают, что он богач.

– То есть мы будем постоянными напарниками? – спросил я.

– Да, – кивнул он.

– А Ник не будет против?

– Он сам обратился ко мне вчера, – сказал он. – Сказал, что тебя давно пора повысить, и что он будет рад, если ты станешь его постоянным напарником.

Однако, у Касселса есть яйца, если он сказал о таком лейтенанту. А я внезапно почувствовал еще большую теплоту к нему. Да. Он – настоящий друг.

– Все, – сказал Спронг. – Закончили. Можешь идти домой. Лечись. Рапорт принесешь после того, как тебя осмотрит доктор и подтвердит, что ты можешь вернуться к службе.

– Да, сэр.

Разрешение мне дали, я поднялся и двинулся к выходу. Пронесло. Не уволили. Повышение. Повышение, мать его!

Дела налаживаются. В кармане тринадцать тысяч долларов, впереди минимум неделя выходных, которые придется, правда, провести в трейлере. Чтобы выздороветь поскорее. А потом возьму себе новую машину, напишу рапорт. И дальше будут новые дела, еще интереснее.

Насчет машины. Попрошу, пожалуй, Билла съездить со мной, почему нет. Он в тачках разбирается.

Я вышел на улицу и увидел Касселса, который стоял на парковке у своего «Порше». Он, похоже, собирался уехать, но заметил меня и остановился около открытой двери, внутрь не полез.

– Ну? – спросил он.

– Повышение, – ответил я. – Отдел нравов. Ты ходил к Спронгу вчера?

– Ходил, – кивнул он, снял авиаторы и достал из кармана микрофибру, которой принялся их протирать.

– А зачем? – спросил я.

– Затем, что ты сам не пошел бы, – он улыбнулся. – С тобой интересно работать. И что-то подсказывает мне, что ты далеко пойдешь. Так что и мне не стыдно было бы погреться в лучах твоей славы.

Он играл роль циника, но на самом деле было видно, что относится ко мне очень тепло. Я это видел, и когда встретил его после подработки в колл-центре, и вчера, когда он заехал за мной.

– Спасибо, Ник, – сказал я.

Он пожал плечами. Я посмотрел на «Порше», фара которого так и была замотана скотчем.

– Собираешься чинить? – спросил я.

– Да, – кивнул он. – Заеду сегодня вечером в одну мастерскую, там сделают. Замучился уже так кататься, весь вид портит.

Я посмотрел на свой «Шеветт», который стоял чуть в стороне, и усмехнулся. Вот там пакет вид не портит точно – что есть он, что нет. Все равно развалюха и есть развалюха.

– А ты-то новую машину возьмешь? – спросил он. – Денег-то теперь хватит.

– Уже думаю, – ответил я. – Попрошу Билла съездить со мной, он разбирается в машинах.

– Билла? – спросил он, натянул очки обратно и посмотрел поверх них. – Майк, Билл выберет тебе что-нибудь надежное и скучное.

– И это именно то, что мне нужно.

Он усмехнулся. Мы попрощались, и Ник сел в машину. А я двинулся к своей.

Сел за руль, завел «Шеветт» ритуальным способом, а потом выехал со стоянки и двинулся в сторону Карсона.

Что ж. Полтора месяца назад, когда я попал в это тело, никто меня ни во что не ставил. Считали алкоголиком, посредственным детективом, да и в целом ненадежным человеком.

А теперь вот скорое повышение и большие деньги в кармане. И добился я всего этого упорным трудом и совсем небольшим использованием своих знаний из будущего.

И дальше должно быть еще интереснее. Новый отдел, новый напарник, новые дела. Новая машина, в конце концов.

Да. Так оно и будет.