Текст книги "Крутящий момент (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Подошел к прилавку, поставил на него мешок, сверху положил кожаный поводок. Продавец посмотрел на меня с улыбкой и спросил:

– Решили побаловать любимца обновками?

Я улыбнулся в ответ и открыл было рот, но сказать ничего не успел.

Дверь резко распахнулась, и в магазин ввалились два черных парня в джинсовых куртках. Один из них держал в руках бейсбольную биту, второй – обрезок какой-то трубы. Они быстро подошли к прилавку, а я сунул руку за отворот куртки и расстегнул хлястик на кобуре, стараясь сделать это незаметно.

Первый парень слегка постучал бейсбольной битой по прилавку и обратился к продавцу:

– Эй, папаша, ты случайно наличкой не богат? Не хочешь поделиться с нами? – его голос показался смутно знакомым. Меня он просто проигнорировал, как будто и не было меня тут.

Воспользовавшись создаваемым им шумом, я положил руку на рукоять Беретты и взвел курок большим пальцем. Расстояние между нами было смешным, и времени на подготовку к выстрелу у меня не будет. Если, конечно, я не хочу получить бейсбольной битой в висок.

Я посмотрел в глаза парню, его лицо тоже показалось мне смутно знакомым. Он наконец перестал меня игнорировать, повернулся и взглянул мне в лицо.

– А ты чего уст… – он резко осекся, глядя на меня, выпучил глаза, в которых отразился страх.

И уже вот это выражение лица я узнал. Это был тот самый негр, который врезался в меня на «Кадиллаке», когда я ехал в клинику за Рэмбо. А рядом, стало быть… Я бросил взгляд на парня с трубой. Ну да, тот самый пассажир. Просто теперь у них обоих были короткие стрижки под машинку и нормальная одежда, без кучи цацек.

Они сделали все, что я сказал, кроме одного – не нашли нормальную работу.

Пассажир с трубой тоже меня узнал, начал хватать ртом воздух, как рыба, пытаясь что-то сказать. Да уж, вот это встреча.

В этот момент отмер негр с битой.

– То есть… Ха-ха, – натянуто хохотнул он, – Да не, я же пошутил, это шутка все, вы чего? Розыгрыш!

– Да, это просто розыгрыш такой… – пролепетал второй, пряча трубу за спину.

Негр с битой убрал ее с прилавка и снова неискренне хохотнул:

– А здорово мы вас разыграли, да, ха-ха! – он как-то неестественно дернул головой, словно у него нервный тик. – Ну мы пойдем, да. Пока!

И до того, как я успел что-то сказать, они сорвались с места и, толкая друг друга, вывалились за дверь, припустив куда-то по улице.

Я так и стоял, держась за пистолет со слегка приоткрытым ртом.

Продавец посмотрел на меня ошалевшим взглядом и спросил:

– Это что сейчас было? – он посмотрел на мою руку, все еще лежащую на подмышечной кобуре. – Это вы их так перепугали? Но вы же ни слова не сказали!

Меня вдруг резко отпустило напряжение. До этого мне хотелось выскочить вслед за неграми и всадить по паре пуль каждому в ноги, раз по-хорошему до этих двоих не доходит. Но делать этого было категорически нельзя, огнестрельного оружия у них нет, а просто так стрелять в убегающих запрещено – второй раз меня Спронг прикрывать не станет. А догнать двух молодых здоровых парней я бы вряд ли смог.

Но теперь, глядя на ошарашенного продавца, мне вдруг стало очень смешно. Я приоткрыл полу куртки, демонстрируя висящий на внутреннем кармане значок детектива, и сказал, едва сдерживая смех:

– Да просто все местные злодеи знают меня в лицо и убегают, едва завидев. Зря что ли я гроза преступности Южного Централа?

Кто бы знал, каких усилий мне стоило в этот момент не заржать в голос. Однако продавец, похоже, был слишком ошарашен, чтобы воспринять даже настолько очевидную иронию.

– О-о-о… – проговорил он.

Ладно, это, безусловно, было очень весело, но пора и честь знать – не могу же я в этом магазине весь день проторчать. Я достал из кармана бумажник и обратился к продавцу:

– Сколько с меня? – спросил, указав глазами на корм и поводок, так и лежащие на прилавке.

Продавец слегка потерянным взглядом обвел сначала мои покупки, потом меня, а затем, видимо, вспомнил, зачем мы вообще здесь, и замахал руками:

– Что вы! Ничего не нужно, это подарок.

– Да бросьте, сэр, – я как-то смутился даже. – Сколько?

– Офицер, – сказал он уже уверенным тоном, окончательно придя в себя, – вы только что сохранили мне в десятки раз больше денег, чем стоят эти вещи. Позвольте хоть так вас отблагодарить.

Честно говоря, стало приятно. Он это не из страха перед полицией делал, как мне сперва показалось, а от души.

Я кивнул:

– Спасибо.

– Не за что, заходите еще. Для вас в моем магазине всегда будет скидка, – ответил он.

Я улыбнулся.

– Хорошо, обязательно зайду, – я сгреб с прилавка мешок с кормом и поводок, и пошел к выходу.

– Хорошего дня! – послышалось в спину, когда дверь за мной уже закрывалась.

Да уж, вот дела…

Глава 5

Я сел в машину и двинулся в сторону Карсона. Дорога шла через жилые кварталы, мимо одинаковых одноэтажных домов. Кое-где стояли машины. Не роскошные виллы, конечно, но вполне себе нормальные домики, у меня даже такого нет.

Четвертое июля, никто никуда не спешит. Сегодня люди будут смотреть парад по телевизору, а потом жарить барбекю. И ведь действительно, через пакет полиэтиленовый, который я вместо окна натянул, пахнет мясом жареным, углем. Ну ничего, я сегодня тоже нормального мяса поем. А потом, может быть, и гриль себе куплю. Вопрос только в том, где я его хранить буду – снаружи не оставишь, украдут, а в трейлер он не поместится, там и без того тесно.

Проехав чуть дальше, я остановился у светофора и посмотрел направо. Мое внимание привлекла лужайка одного из домов, а точнее столы, которые были накрыты старыми простынями, а на них разное добро: одежда, книги, какая-то посуда, инструменты, детские игрушки опять же. А рядом висела самодельная картонка с надписью от руки «GARAGE SALE».

Я прищурился. Это, кажется, неплохой вариант прикупить себе чего-нибудь. Мне много чего может понадобиться, у меня практически ничего нет. А тут точно будет дешевле, чем в магазине.

Я дождался, пока загорится зеленый, миновал светофор, прижал машину к бордюру, заглушил двигатель и вышел. Подошел к столу, возле которого стояла женщина лет пятидесяти с небольшим. Светловолосая, в льняных брюках и белой блузке.

– Хотите что-нибудь? – спросила она.

– Пока посмотрю, – ответил я, и мой взгляд упал на радиоприемник.

Это был «Панасоник», точно такой же, как тот, что лежал у меня на заднем сиденье в запечатанной коробке. Я взял его, осмотрел – нормальный приемник, без видимых царапин, и даже антенна целая.

– За восемь долларов отдам, – проговорила женщина.

Восемь долларов. Я только что заплатил двадцать за новый в магазине, и он, собственно говоря, не особо отличается от этого.

Злиться было не на кого, кроме себя, да и не хотелось злиться – меня порядком повеселили двое незадачливых грабителей. Слишком уж хорошее настроение после этого было. Очередной жизненный урок, короче говоря: в Лос-Анджелесе всегда сначала объезжай гаражные распродажи и комиссионки, а уже потом иди в магазин.

Это ведь Америка. Здесь даже оружие в ломбардах продается, и никаких проблем с этим нет. Так почему ж я никак не привыкну? Работает логика двадцать первого века, когда все ходили покупать все новое, в магазинах. Ладно хоть часы я в ломбарде взял, хотя это вообще от бедности произошло.

Я обвел взглядом остальные вещи на столе. Статуэтка «Человека-паука», куртка, пара пустых фоторамок – продавали хлам, но были и нормальные вещи. Например, в дальнем углу лужайки прямо на траве стояла пара гантелей. Причем не чугунные обрубки с фиксированным весом, а нормальные, разборные.

Я подошел ближе, присел на корточки, осмотрел. Хромированные грифы, и диски, которые можно снимать и добавлять. Диски, кстати, прорезиненные, выглядели нормально, грифы не гнутые, да и гайки на месте.

– На пятьдесят фунтов, – сказала женщина.

Идиотская система. Тут ведь не получится привычно покачаться, взять там двадцать кило, например. Гантеля в пятьдесят фунтов, и память Соко, который уже начал разбираться во всех этих делах, подсказывает мне, что это около двадцати двух-двадцати трех килограммов, если пересчитывать в привычную мне систему.

– Сколько? – спросил я.

– Тридцать за обе, – ответила женщина. – Они почти новые, сын купил в прошлом году, но они теперь не нужны.

– Возьму, – сказал я, решив, что торговаться не буду. Тридцать долларов за нормальные гантели – это честная цена, в магазине они стоили бы гораздо дороже, я видел рекламу. Не самого снаряда, а какого-то магазинчика спортивного.

Только с чего это она продает вещи сына? Странно как-то.

– А что с ним? – спросил я, поднимаясь с корточек.

– Уехал, – ответила она. – В марте. Армия, сейчас в Германии.

Германия, Германия… Американские войска в Германии, да, экспедиционный корпус, который стоит там на случай советского наступления на Европу. А Германия еще поделена на две – ФРГ и ГДР. Да, в интересное же время меня занесло, сейчас же последний виток Холодной Войны, которая через пару лет закончится полным поражением Советского Союза.

Да, никакого наступления не будет, разумеется. Через четыре месяца рухнет Берлинская стена, через два с половиной года развалится Советский Союз. И парни из экспедиционного корпуса будут смотреть на все это по телевизору, в боях им поучаствовать так и не придется.

– Вы волнуетесь, – сказал я, заметив, что она улыбается как-то очень нервно.

– Немного, – она чуть улыбнулась, будто пыталась показать, что все в порядке, хотя это не совсем так. – Он сам пошел в армию, это его выбор, и я горжусь им. Просто Германия – это все-таки очень близко к границе. Если что-то начнется…

– Не начнется, – сказал я.

Она посмотрела на меня чуть внимательнее и спросила:

– Вы так думаете?

Да в том-то и дело, что я не думаю, я знаю. К нашей истории можно было относиться по-разному, но только вот в том, что сейчас СССР ни в коем случае не готов к войне с Западом по чисто экономическим причинам, сомневаться не приходилось. Да и…

Но она волновалась, и мне почему-то захотелось ее немного успокоить.

– Я сам оттуда, – сказал я. – Из России. Уехал в восемьдесят втором. Я знаю, как там все устроено, и могу сказать однозначно: у них слишком много своих проблем, чтобы думать о войне. Горбачев еще пытается что-то починить, но система уже сыплется. Через пару лет все поменяется, и вашему сыну ничего не грозит.

Она посмотрела на меня, молча, а потом проговорила:

– Спасибо. Лимонаду хотите?

Да, на одном из столов стоял графин и несколько стаканов. Графин запотел, внутри плавали нарезанные лимоны и листочки мяты. Было жарко, а он холодный должен быть, так что я решил не отказываться.

– Давайте.

Она наполнила стакан и протянула мне. Я сделал несколько глотков кислой жидкости, которая оказалась пусть и не ледяной – слишком долго на солнце простояла – но все равно приятно прохладной.

– Как его зовут? – сам не знаю, зачем, спросил я.

– Кевин, – ответила она.

– Кевин вернется домой, уже скоро, – сказал я. – И гантели ему понадобятся. Зачем их продавать?

– Он не собирается домой, – ответила она. – Хочет полностью связать свою жизнь с военной службой. Он сам сказал, чтобы мы продали его вещи, комната под сдачу пойдет.

Полностью связаться с военной службой. А ведь дальше «Буря в пустыне» и другие подобные дела, война в Персидском заливе, да и вообще. Но отговаривать его смысла нет. Никто мне не поверит.

– Ладно, – я вдруг улыбнулся. – У них там, наверное, на базах со спортивными залами нет никаких проблем.

Я вытащил из кармана бумажник, отсчитал тридцать долларов и протянул ей. Потом допил лимонад.

– Спасибо, – сказал.

– Вам спасибо… – улыбнулась она, правда, я так и не понял, что именно эта женщина имела в виду.

Гантели я еле поднял – все-таки они были для меня тяжеловаты, отнес к машине и загрузил в багажник, из-за чего тачка порядком просела – похоже, что амортизаторы там были совсем ни к черту. Ладно, доеду как-нибудь потихоньку.

Вроде мне больше ничего не надо, а гантели действительно на первое время подойдут. Универсальный инструмент же. Как перерасту их вес, пойду в спортивный зал, там снарядов больше, да и вообще.

Я сел в машину, провел ритуал с ключом зажигания, и тронулся с места. На самом деле эта встреча навела меня на мысль. Развал Советского Союза скоро совсем, и жизнь миллионов моих соотечественников изменится навсегда. И речь даже не столько о самом по себе развале, сколько о том, к чему это приведет. Та же самая резня русских в республиках Средней Азии, или Чечня.

Да и в целом мир меняется. Русские войска вышли из Афганистана, а на площади Тяньаньмэнь в прошлом месяце ничего не произошло.

Я все это знаю, только вот ничего сделать не могу. Ни предотвратить развал страны, ни что-то еще. Для них эта история еще не случилась, а для меня уже все написано. И вот я хожу, делаю вид, что ничего не знаю, что просто детектив из отдела угонов.

А что мне делать-то? Это как в анекдоте про попаданца в прошлое, который рассказал Горбачеву о том, что скоро в Чернобыле будет авария, а он ответил, что знает об этом. Что мне, в Политбюро писать и рассказывать, что скоро будет, кто предатель и вообще?

Нет. Никто мне не поверит. Чтобы на что-то повлиять, нужно быть большим влиятельным человеком, политиком из первых лиц, миллиардером или каким-нибудь крутым гангстером, из тех, что управляли мафией в начале века. А я попал в простого копа, да еще и в откровенного неудачника. Так что никаких больших дел мне не предстоит, остается только просто выбиваться из нищеты.

Я свернул на Карсон и через десять минут въехал в трейлерный парк. Двинулся в сторону своего дома, открыл дверь. Рэмбо встретил меня у входа с тем выражением на морде, которое я уже научился различать: он был рад, что я вернулся, но очень хотел бы посетить улицу.

Я выгрузил покупки, дал псу воды, а потом достал новый кожаный поводок, который купил, чтобы заменить дурацкую веревку. И мы впервые пошли прогуляться по парку.

Рэмбо постоянно косился на поводок, будто не понимал, что это такое. Потом, видимо, решил, что ничего, терпимо, и переключил внимание на свои более важные собачьи дела: кусты, столбы и чужие следы.

Мы так погуляли минут пятнадцать, а потом вернулись обратно. Он спрятался под стол, а я первым делом распаковал сковородку. Достал ее из пакета, снял наклейки, помыл под краном – хорошо, что тут бутылки большие, и моющего средства мне хватало. Поставил на плиту. Налил масла, выставил средний огонь.

А потом стал нарезать свинину крупными кусками – примерно с половину кулака каждый. Как мне говорил батя в детстве, когда учил готовить – чем больше куски, тем больше вкуса будет у блюда. Мясо я посолил, поперчил – других специй все равно не было – а потом бросил на сковороду.

И зашкворчало. А уж запахло так, что у меня слюни потекли. Так я стоял у плиты, давясь. Подумал, что это первый раз, когда я готовлю нормальное мясо. Ну ничего, может, дальше дела лучше пойдут, а потом так вообще на стейки перейду. Я их видел, продаются в таких пенопластовых лотках, запакованные в полиэтилен. Пять баксов за фунтовый стейк, если рибай какой-нибудь. Дешевый отруб можно за пару долларов взять. Но это на один раз.

Хотя если уж я решил серьезно заняться своим телом, то говядина будет отличным источником животного белка. Уж точно лучше, чем курица, которой я еще в студенчестве наелся так, что больше смотреть на нее не могу.

Перевернул мясо. Корочка была ровная, золотистая, сковорода оказалась действительно хорошей. Убавил огонь, накрыл крышкой. Пока доходило, нарезал картошку дольками, почистил луковицу, ее кольцами.

Потом вспомнил про приемник, и что я теперь могу слушать музыку. Достал, вставил батарейки, выдвинул антенну. Переключил на FM-волну и принялся крутить колесико. На 95.5 услышал знакомую музыку, играли Led Zeppelin. Значит, это какое-то рок-радио. Вот пусть оно и играет.

Дождался, пока мясо дойдет, обжарил картошку и лук в оставшемся в сковороде свином жирке. И выложил все на тарелку.

Уселся за столик. Рэмбо тут же сел рядом и уставился на меня. Похоже, что запах его тоже привлек. Я дал ему один кусок, он взял аккуратно, принялся жевать.

Я же сожрал все за пять минут, сыто отрыгнул. Оставалось только признать, что ничего вкуснее я в этой жизни пока не ел. На сковороде было еще много, несколько порций, а я понял, что забыл о том, что еще и микроволновку собирался приобрести. А она была необходима, в двадцать первом веке она неотъемлемой частью жизни стала.

Вспомнилось почему-то, как отец принес домой первую микроволновку. А мы в ней даже готовить пытались, а не только греть еду. Потом поняли, что это глупость, и что на обычной плите это делать гораздо проще, и стали только греть.

Посидев минут пятнадцать и послушав песни уже незнакомых групп, я поднялся и двинулся на улицу. Принес в дом гантели, и принялся раскручивать их – такой вес был для меня слишком большим, начинать надо было килограммов с двенадцати, иначе надорвусь. Хотя я и так по-любому завтра разогнуться не смогу, даже несмотря на зарядку.

Переоделся в шорты и старую футболку, хорошенько размялся. Решил, что сегодня у меня будет день бицепсов и спины. Неприятно то, что постоянно придется перекручивать веса, но возможности вырваться в нормальный спортивный зал у меня не было.

И начал делать базовое упражнение – подъем гантелей на бицепс попеременно. Работал так, как привык с юности, когда в первый раз пошел в качалку – максимальный вес, на который способен, восемь повторений, короткие перерывы между подходами. И так пять подходов.

Потом перешел на спину. Перекрутил гантели, чтобы веса было побольше, наклонился и стал поднимать гантели к поясу. Опять пять раз по восемь повторений.

Потом снова на бицепс, но уже в наклоне, упирая руку в бедро. Вспомнилось, как смотрел фильм «Качая железо», где Шварценеггер это упражнение демонстрировал. Надеюсь, рано или поздно я его увижу, мы все-таки в одном городе живем.

Дальше сел на диван, наклонился и принялся разводить руки в стороны. Неудобно, скамьи нет, и даже жим лежа не поделаешь. Но все лучше, чем ничего.

Мышцы ныли, гудели. Придется потратить немало времени для того, чтобы сделать это тело сильным.

Потом я решил, что по два упражнения хватит. Вышел на улицу к своему самодельному турнику, свистнув Рэмбо – он тоже пошел. Там поотжимался, поподтягивался, и даже постоял в планке. Почти две минуты выстоял, если верить тому, как я считал. Все, нормально.

Значит, завтра отдыхаем, потом день груди и трицепса. Потом день ног. Что там делать, придется придумывать, может быть, побегаю. У меня теперь есть спутник для такого бега, а питбулю очень неплохо будет размяться. Пес молодой, ему активность нужна.

Вернулся, сходил в душ, обмылся хорошенько, переоделся в домашнее и лег на диван.

Дойду до пятидесяти фунтов, потом куплю еще блинов – найду где, они все равно универсальные. А потом уже и в нормальный спортзал можно будет, со скамьями, штангами, блочными тренажерами. Хотя я больше свободные веса уважаю, пожалуй, у нас в России в целом больше принято со свободными весами тренироваться, а тренажеры считаются для слабаков. Хотя для свободных весов техника нужна, иначе очень легко поломаться.

Сегодня выходной, так что немного отдохну. А вечером уже нормально пробежимся с Рэмбо.

Выключил радио, включил телевизор. По KTLA Channel 5 шел какой-то непонятный черно-белый сериал, и только потом я понял, что это «Сумеречная зона», когда об этом объявили. По остальным ситкомы и мыльные оперы. Я вздохнул. Нужен был видеомагнитофон, но это не первой необходимости вещь, я все равно выходные почти дома не провожу.

А еще можно в библиотеку записаться. Точнее, память Соко подсказывала, что у него есть библиотечная карточка, она бесплатная, и книги можно забирать домой на срок до трех недель. А в магазинах книги по пять баксов стоят. Правда, сегодня библиотека не работала, праздник.

Кстати, а почему нет ничего праздничного по телевизору? У нас на девятое мая всегда парад показывали.

Наверное, позже будет, вечером, когда гулянки начнутся.

В общем-то, и тут можно время нормально проводить. Интернета, правда, нет, но ладно.

И я погрузился в просмотр «Сумеречной зоны».

Глава 6

Просыпаться после качественного отдыха было здорово. Я вчера лег пораньше, так что сегодня очнулся до рассвета – даже Рэмбо еще храпел под столом.

Правда, радость моя была совсем недолгой – до первой попытки подняться с дивана. Черт возьми, как же все болит-то. Руки поднимались с трудом, спина ныла при каждой попытке ее согнуть, и даже мышцы бедер почему-то гудели и плохо слушались. Как будто я не базовую тренировку с гантелями провел, а три вагона цемента разгрузил.

Костеря Соко последними словами за то, как он запустил тело, я кое-как обулся и вышел на улицу. Нужно было сделать зарядку – после нее станет полегче. Только вот ее надо было сначала пережить.

Я принялся разминаться, тихо матерясь под нос. Во время наклонов почувствовал на себе взгляд. Обернулся. Рэмбо лежал на пороге трейлера, положив голову на лапы, и смотрел на меня через дверь, которую я за собой не закрыл. В его взгляде читалось сочувствие, смешанное с какой-то обреченностью. Видимо, он так и не понял, зачем его человек занимается этой бессмысленной ерундой, но уже смирился с тем, что я дурачок, и искренне сочувствовал.

К концу зарядки я уже смог наклоняться без мата, но ощущения все равно были так себе. Надеюсь, сегодняшний день получится провести в кабинете за перекладыванием бумажек. Потому что за кем-то гоняться или участвовать в облавах я точно не готов.

Сходил в душ, покормил Рэмбо, поел сам. В этот раз на рутинные дела заняли ощутимо больше времени, потому что я делал их медленно и кряхтя.

После завтрака Рэмбо наконец изволил сходить на улицу погулять. Я убрал за ним, впустил пса обратно в трейлер, закрыл дверь и поехал в участок.

Добрался как раз к началу брифинга, который прошел штатно. К его концу я уже успел поверить, что сегодня удастся немного побездельничать, но Спронг внезапно повернулся ко мне.

– Соко, у тебя нашлась пропажа, – сказал он.

Я поднял бровь. Какая еще пропажа?

– Зеленый «Плимут Барракуда» тысяча девятьсот семьдесят первого, угнан тринадцатого мая, – продолжил Спронг. – Найден патрульными на пересечении Хоторн и Сто Восемьдесят Шестой с подозреваемым внутри.

Я задумался. Зеленый «Плимут»… Точно, был такой. Когда я перебирал папки, доставшиеся мне в наследство от Соко, эта смело отправилась в число висяков, потому что с момента угона прошло больше месяца, а все возможные зацепки были отработаны и никуда не привели.

Однако, это большая редкость. Я был уверен, что эта «Барракуда» давно или в другом штате, или в разборке, а кто-то катается на ней по городу. Или очень смелый, или очень глупый угонщик. Думал, что через полтора месяца ее уже перестанут искать? Возможно. Но в этот раз его ставка не сыграла.

То, что машину задержали вместе с водителем – большая удача, не придется никуда ехать. Раз угонщика поймали на угнанной машине, велик риск, что он быстро расколется. Значит, мой план по работе с бумагами остается в силе.

– Понял, сэр. Подозреваемого уже доставили в участок? Я немедленно его допрошу.

Спронг вдруг заметно помрачнел.

– Не допросишь… – он вздохнул и продолжил: – Машину нашли разбитой. Водитель, судя по всему, на очень большой скорости не справился с управлением. С ним работает коронер.

Твою мать. Я, разумеется, не питал никаких теплых чувств к угонщикам, поскольку и мое тело, и моя душа принадлежали полицейским до мозга костей. Однако смерти я им точно не желал, и работать с коронером мне не хотелось совершенно. Одно дело, когда в морг отправляется бандит, который угрожал тебе оружием и был застрелен. И совсем другое, когда это вот такой вот мелкий правонарушитель. Надеюсь, он хотя бы был не слишком молодым.

– Машину на месте предварительно осмотрел дежурный детектив, отчет посмотришь в деле, – махнул знакомой мне папкой лейтенант. – Она уже на нашей стоянке, увезли два часа назад.

Спронг подошел ближе и положил дело на мой стол. Не думал я, что оно вот так ко мне вернется. Взял папку, открыл, а лейтенант продолжил брифинг.

Да уж, план по просиживанию штанов в участке потерпел сокрушительное фиаско. Стоянка, о которой говорил Спронг, расположена на Централ-авеню, недалеко от пересечения с Вернон. Офис коронера находится на Северной Мишн-роуд. Туда и ехать сильно дальше, да и само место значительно менее приятное.

Ладно. Я потратил полчаса на изучение дела – освежил в памяти то, что успел забыть, посмотрел отчет дежурного детектива. Хоть в чем-то повезло – он уже составил акт осмотра и даже вызвал криминалистов, так что морочиться со снятием отпечатков мне не придется. Фото с места происшествия в деле не было, хотя обычно часть снимков, сделанных на «Полароид», фотограф сразу отдавал детективу. Это потом уже распечатывали и проявляли более качественные фотографии с пленочной камеры, которые использовались как доказательства в суде. Ну да ладно, видимо, какая-то заминка, и фотограф позже передаст снимки. Мне они сейчас не особо нужны.

Я записал основные данные в блокнот, чтобы не тащить с собой всю папку, и поехал к стоянке. Даже с учетом скорости «Шеветта», я добрался до нужного места за десять минут.

На большой стоянке, огороженной сетчатым забором, стояли угнанные и разбитые машины. Удивительно, это ведь одно из основных мест моей работы, а я тут в первый раз с момента попадания в тело Майка. Как-то так выходило, что все найденные машины я успевал осмотреть до того, как их эвакуируют.

Зато Соко, если верить его воспоминаниям, был тут не одну сотню раз и любил прогуливаться среди рядов машин – потому что тут его никто не трогал, а рабочее время шло.

Я подъехал к воротам, но, немного подумав, припарковался чуть в стороне от них. Не хватало еще, чтобы эвакуаторщик подумал, что мой «Шеветт» тоже надо оттащить в ту часть стоянки, куда увозят машины, не способные передвигаться своим ходом. По его внешнему виду немудрено перепутать.

Подошел к охраннику на воротах, показал значок, уточнил, где находится нужная мне машина. Как и ожидал, она была в том углу, куда тяжелые эвакуаторы привозили автомобили после «тотала» – не подлежащие восстановлению.

И узнал я ее только по цвету кузова. Матерь божья, если это когда-то и было «Плимутом», то сейчас определить это мог только эксперт. Если верить описанию дежурного детектива, автомобиль не справился с управлением, допустив столкновение со столбом и стеной здания.

Вот только машина не «допустила столкновение со столбом», ее вокруг него обернуло, а потом швырнуло в стену, несколько кирпичей из которой отчетливо виднелись в салоне. Это ж на какой скорости произошло столкновение, миль сто двадцать в час? Да она их не выжала бы – там под капотом, судя по документам, стоял крайслеровский шестицилиндровый движок на три с небольшим литра и сто с мелочью лошадиных сил, большая часть из которых разбежалась еще в конце семидесятых. И это при таких-то габаритах и массе.

«Пони-кар», как он есть. Именно так американцы называют машины, которые выглядят круто и агрессивно, как всем известные маслкары, отличаются большой массой, но при этом снабжаются слабыми гражданскими движками. Идеальный вариант для студентов и даже школьников, которые хотят покрасоваться перед девочками. Права-то в Калифорнии можно получать уже с шестнадцати лет, хоть и с ограничениями.

Так, а чего мне тут осматривать-то, если в машине ничего целого не осталось? Ладно, сперва сверю VIN-номер, чтобы убедиться, что это та самая машина, и проверю, верно ли переписал номер двигателя дежурный – просто на всякий случай, потому что в такой ситуации я обязан переписать номера агрегатов.

Табличка с VIN-номером обнаружилась быстро. Соко не слишком разбирался в машинах, но то, что касалось работы, знал назубок. И у этой модели табличка с «ВИНом» была прямо на торпедо со стороны водителя, ее должно было быть видно через лобовое стекло… если бы последнее присутствовало.

Сверил номер, все совпало. Действительно наш клиент. Так, а как мне добраться до двигателя? Здоровенная морда машины после встречи со стеной немного «кланялась» вниз. Так что край капота почти касался земли. Было видно, что его уже открывали – замок не был защелкнут. Видимо, дежурный или криминалисты.

Потянул на себя – не поддается. Похоже, при погрузке или разгрузке с тяжелого эвакуатора кузов еще немного деформировался, и капот заклинил. Схватился покрепче, с кряхтением потянул, добрым словом вспоминая вчерашнюю тренировку, после которой жутко болели руки и спина. Капот со скрипом поддался.

Я заглянул под него и замер. Та-а-ак, расхождения с документами сегодня явно будут. Потому что вместо чахлой трехлитровой «шестерки» на меня с расколотой пополам головки блока цилиндров смотрела надпись «HEMI».

Я не был экспертом в автомобилестроении, и даже под капот собственных машин в прошлой жизни старался без крайней необходимости не лазить. Но даже я мог посчитать количество проводов, выходящих из свечных колодцев. И их было ни хрена не шесть. Их было восемь. А значит, передо мной не шестицилиндровый двигатель, а восьми.

Да и про знаменитые моторы «Hemi» я слышал еще в прошлой жизни. Их использование даже запрещали в гонках NASCAR, потому что они были настолько мощными, что не оставляли шансов соперникам.

С трудом нашел на изувеченном блоке номер, переписал его. Заодно заметил, что, хотя под капотом и творился полный хаос после удара о стену, там были заметны новые запчасти – патрубки яркого синего цвета, провода в новенькой изоляции. Да и сам мотор будто бы не выглядел ровесником машины – он смотрелся чистым и почти новым.

Вряд ли хозяин сам мог заменить мотор и не сообщить полиции. Он ведь прекрасно понимал, что если мы найдем машину, то его обман раскроется, и он получит гораздо больше проблем, чем если просто сообщит о незарегистрированных изменениях. К тому же он всегда мог сказать, что на машине не ездил, а только готовил ее к перерегистрации – тогда это даже нарушением не было бы.

С другой стороны, зачем это делать угонщику? Какой смысл модифицировать краденую тачку, тем более такими дорогими запчастями? Этот мотор наверняка стоит кучу денег. Ведь на такой машине все равно нельзя будет ездить по городу – любой патрульный при проверке документов сразу же увидит, что машина в угоне. Тут ведь даже табличка с VIN-номером не поменяна.

Может, позже собирались? Но какой в этом смысл – вкорячить под капот новый движок куда сложнее, чем перебить номера. Бред какой-то.

Я со скрипом закрыл капот и решил заглянуть в салон в поисках чего-то интересного. Поднял глаза и понял, что в бардачок для этого лезть не придется. При первом беглом осмотре мне показалось, что переднее пассажирское сиденье вырвало при аварии, а на его место прилетел огнетушитель с задней полки.