Текст книги "Крутящий момент (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– А какое оружие?

– Пистолет Макарова, – ответил я, а потом на вдохновении добавил: – И еще нож.

– Нож? – спросил он.

– Да, – кивнул я. – Специальный советский милицейский нож. Здесь вы его не купите, придется делать на заказ. Давайте листок бумаги, я нарисую.

Он с сомнением посмотрел на меня, но все-таки выдернул листок из своего блокнота и протянул. Потом отдал ручку. Я же изобразил на нем что-то похожее на легендарную финку НКВД от кизлярских мастеров, не забыв подписать размеры в дюймах. Тот самый нож, который рубит монеты.

– Вот тут наборная рукоять, – сказал я. – А сталь самая лучшая. Из такой у нас делают космические корабли.

– Хорошо, – сказал он. – А что полицейский делал, когда приезжал на работу?

– Первым делом надо было помолиться, – сказал я.

– Помолиться? – удивился он. – Я думал, у вас религия запрещена.

– Так никто и не говорит о религии. В каждом кабинете у нас висят два портрета – один Ленина, а второй – Дзержинского. И надо помолиться перед каждым. После этого только можно приступать к работе.

Он записал и это. Подумал еще немного, а потом спросил:

– А как советские милиционеры допрашивали подозреваемых?

– О… – сказал я. – Это щекотливая тема, все-таки мне не хотелось бы выдавать тайные методики.

– Но все-таки? – спросил он. – Мы хорошо платим вам, Майк. Забудьте, вы уже не в Советском Союзе, вы в Америке, в свободной стране.

– Я мог бы выручить больше, если бы рассказал об этих методах ЦРУ, – выдохнул я, посмотрел на него и кивнул. – Но вы мне нравитесь. Расскажу. Наша методика называется «Большая советская энциклопедия».

– Это как? – не понял он.

– Допрашиваем мы в кабинетах, и в каждом из них стоит большая советская энциклопедия. Это тридцать томов. И вот, если подозреваемый ничего не рассказывает, ты берешь первый том и бьешь его по голове изо всех сил.

– Это, кажется, не гуманно, – заметил сценарист.

– Зато действенно, – ответил я. – Это настоящая магия, Деннис. Главное – брать тома в нужном порядке, от первого к последнему. Еще ни разу не было такого, чтобы к десятому тому кто-то не раскалывался.

– Да, суровые у вас порядки, – выдохнул он. – А что ели советские милиционеры на работе?

– Гречку, – ответил я.

– Но это же корм для животных…

– Нет, – я покачал головой. – Это вы так думаете. Это секретная русская разработка. Настоящий советский человек может неделю не есть ничего, кроме гречки, и при этом сохранять полную работоспособность.

Ну тут я не соврал. Знал я людей, которые в девяностых питались одной гречкой, потому что другого варианта не было.

Следующие сорок минут были, пожалуй, самыми веселыми в моей жизни. Деннис спрашивал с абсолютной серьезностью, я отвечал, продолжая держать серьезную мину. Кое-что, конечно, было правдой, но большую часть я просто выдумал. Просто потому что Деннис явно расстраивался, когда я отвечал на вопросы просто, и расцветал, когда я говорил что-то экзотическое.

– Это именно то, что нам нужно, – кивнул он. – Теперь еще один вопрос. Как бы советский детектив в Лос-Анджелесе отреагировал, например, на Голливуд? На знаменитостей?

– Он бы не понял, зачем все это, – я покачал головой. – Решил бы, что вы очень много денег тратите зря.

– Отлично! А на американскую еду?

– Удивился бы, что тут все такое сладкое. В Советском Союзе сахар в дефиците. Он весь идет на самогон.

– А на женщин?

Я подумал немного, помотал головой и сказал:

– Сказал бы, что они слишком открыто одеваются. У нас принято, чтобы женщины носили шубу. И шаль.

– Даже летом?

– Конечно, – хмыкнул я. – Кому хочется попасть в ГУЛАГ?

Наконец мы закончили. Тейлор подошел ко мне и выдал конверт. Я заглянул – да, действительно, тысяча долларов сотенными купюрами. Попрощавшись со всеми, я вышел на улицу и сел в свою машину.

Да уж. Этот фильм про Виктора Чернобыля действительно будет что-то с чем-то. Я, может быть, даже посмотрю его.

И в этот момент у меня в кармане что-то завибрировало. Я достал пейджер и увидел на экранчике три единицы.

Глава 14

Путь из Чатсворта занял меньше времени, но, кажется, стоил мне ощутимой части слуха – пришлось ехать быстро, из-за чего лишенный глушителя «Шеветт» орал как сто чертей. Пришлось открыть пассажирское окно, чтобы не задохнуться от вони выхлопных газов, активно просачивающихся сквозь гнилое днище. Черт, если остальную одежду еще можно отстирать, то кожаная куртка будет вонять еще очень долго.

К концу пути голова уже откровенно кружилась. Мало того, что я сильнее жал на газ, так еще и ветер, в отличие от дороги на киностудию, дул сзади, не сдувая выхлопные газы, а наоборот, загоняя их обратно. К концу пути я на полном серьезе подумывал о том, чтобы открыть багажник, чтобы это безобразие хотя бы сквозняком вытягивало. И с ненавистью смотрел на пакет на месте водительского окна, который даже открыть было нельзя.

Когда я уже был готов начать совершать над «Шеветтом» насильственные действия, впереди показался долгожданный перекресток со Сто Сорок Восьмой, а сразу за ним – знакомое красное пятно. Подъехав ближе, я обнаружил картину маслом. Выезд со двора, в котором стоял «Эль Камино», был наглухо заблокирован «Краун Викторией» Билла.

Сам Филлмор сидел на капоте машины Рамиреса, с тоской глядя в пустой бумажный стаканчик из-под кофе. Рядом с ним, оперевшись о крыло и опустив голову, стоял знакомый мне по вчерашней погоне бритый наголо мексиканец в длинной белой футболке, светлых бриджах ниже колена и белых кроссовках. По-моему, он и вчера, когда убегал от меня, был во что-то такое одет. Все время в одном и том же ходит, что ли, в такую-то жару?

Увидев, а вернее, сначала услышав, что я подъехал, Билл поднялся и посмотрел на меня. Я вылез из машины и протянул ему руку.

– Ты где так долго был? – поставив стаканчик на крышу «Эль Камино», спросил Филлмор, отвечая на рукопожатие. В его голосе даже не было особого упрека – он просто интересовался в присущей ему флегматичной манере.

– В Чатсворте, – ответил я.

Билл посмотрел на меня странным взглядом, но ничего не стал уточнять. Зато внезапно принюхался.

– Новый парфюм? – он улыбнулся одними уголками губ.

– Ага, – кивнул я. – Называется «Запах скорости».

Филлмор ухмыльнулся и кивнул, а я решил перейти к делу.

– Ты как задержал его? – я кивнул на латиноса, который смотрел на нас искоса с какой-то опаской. Все это время я не спускал с него глаз – боялся, что он попытается дать деру. Билл даже наручники на него не надел.

– Почему задержал? – очень натурально удивился Билл. – Просто приехал, попросил не уходить, а остаться для дачи показаний.

– Он сказал, что если я побегу, то пристрелит меня на х… – внезапно закричал мексиканец, но Билл перебил его.

– Свидетель, – сказал Филлмор спокойным голосом, но латинос почему-то вздрогнул и заткнулся. – Не нужно спешить. Подождите пару минут, и мы зафиксируем ваши показания.

Билл повернулся ко мне.

– Честно говоря, мы устали тебя ждать. Не хотел начинать опрос без тебя – вдруг что-то упустил бы. А с тех пор, как этот милый джентльмен одолжил мне свой домашний телефон, чтобы отправить тебе сообщение, уже почти час прошел. Приступим?

Мексиканец снова вздрогнул. Да что ж он с ним делал-то? Следов побоев не видно, да и не стал бы Филлмор лупить свидетеля без необходимости.

Я кивнул и повернулся к хозяину «Эль Камино». Достал блокнот и попросил:

– Назовите, пожалуйста, ваше имя.

– Хесус Рамирес, – нервно ответил латинос.

Уже хорошо, перед нами именно тот, о ком говорил старик Лебланк.

– Это ваша машина? – продолжил я.

Хесус кивнул.

– Да, документы в бардачке.

Филлмор открыл дверь «Эль Камино», наклонился, достал из бардачка бумаги. Закрыл дверь, несколько секунд посмотрел в документы, потом поднял взгляд и кивнул.

– Я не понимаю, за что я задержан… – начал было гонщик, но Филлмор посмотрел ему в глаза, и он как-то стушевался.

– Вы не задержаны, вы опрашиваетесь как свидетель, – ответил я. – Но, если хотите, мы можем открыть капот вашего автомобиля и проверить, совпадают ли установленные в нем агрегаты и фактическая мощность с теми, что указаны в документах.

Он посмотрел на меня с плохо скрываемой злобой, но ничего не ответил.

– Итак, продолжим. Вы знакомы с Матео Флоресом?

Рамирес поднял на меня глаза, в которых отразился целый букет эмоций: от удивления и злости до страха и скорби. Похоже, что ему случившееся с угонщиком было совсем не безразлично. И о смерти своего товарища он, очевидно, был в курсе.

Гонщик опустил глаза в землю и молчал. Нет, можно было надавить на него – проверить машину на наличие незаконных модификаций, а даже если их нет, то в крайнем случае всегда можно обвинить в неповиновении за то, что он в прошлый раз уехал от меня. Он расколется, никуда не денется – не станет покрывать организатора ценой своей свободы, если только это не его близкий товарищ.

Но мне вдруг захотелось поступить иначе. Не могу сказать, что я что-то прочел в его глазах и резко понял, как найти к нему подход. Нет, я никогда не был особо силен в таком, иначе в моем возрасте уже был бы начальником какого-нибудь ОВД, а не сдох бы в лесу от бандитской пули. Но тут просто захотелось попробовать подступиться иначе.

– Скажи, разве все это стоило его жизни?

Латинос внезапно вскинул голову и посмотрел мне прямо в глаза. И все, что сейчас было в его взгляде – это злость. Я попал в десятку.

– Да что ты вообще о нем знаешь, пинче гринго⁈ – он смотрел на меня с вызовом, даже чуть подался вперед. – Ты понятия не имеешь, кем он был, как жил и из-за чего умер. Не смей говорить о нем в таком тоне!

Билл напрягся, но я посмотрел на него и слегка покачал головой.

– Ты прав, я ничего не знаю о Матео Флоресе, – ответил я. – Но я знаю, что-то, что случилось с ним, не должно повториться. Тот, кто все это организует, зарабатывает на крови молодых парней. И Флорес – не первая его жертва.

Рамирес продолжал смотреть на меня, но, кажется, начал понемногу успокаиваться – понял, что я не пытаюсь оскорбить его погибшего товарища. А я продолжил:

– Наверняка вам обещают славу, большие деньги за победу. Но сколько таких же молодых ребят, как Флорес, должны закончить свою жизнь в искореженных машинах, намотанных на столбы, чтобы хотя бы один человек увидел эти деньги и славу? Неужели ты не зол, Хесус? Коуч использует вас как мясо, чтобы тешить толпу и зарабатывать на вас деньги. А вам бросает объедки с барского стола. И за эти объедки умер твой друг.

Я сильно рисковал, ведь я не знал точно, связан ли именно Коуч с гибелью Флореса. И если бы я ошибся, весь эффект от моей речи моментально сошел бы на нет. Но, кажется, я не прогадал. На лице мексиканца замелькали тени самых разных эмоций. Внутри него сейчас боролись крутой гонщик, жаждущий победы, и просто несчастный парень, потерявший друга.

– Я хочу прекратить это, Хесус. Гоняться со знакомыми на пустынных окраинах за ящик пива – это одно. А заставлять парней рисковать всем и умирать ради денег – это другое. Коуч – никакой не тренер. Он – убийца твоего друга. Помоги мне прекратить то, что он делает, и, возможно, ты сможешь этим сохранить жизнь кому-то из своих друзей или знакомых.

Да, сейчас я очевидно преувеличивал. Флорес сам решил пойти на риск и сам виновен в собственной гибели, как и любой гонщик. Вот только думать так о погибшем близком не хочется никому. Гораздо проще искать виноватых извне. Именно этим сейчас и занимался Рамирес, а я его к этому подталкивал.

Было ли это нечестно с моей стороны? Разумеется. Даже, наверное, немного по-скотски – вот так играть на чувствах человека. Это грязная манипуляция.

Вот только о том, что собираюсь остановить гонки, я не врал. Потому что если они продолжатся, то двое погибших окажутся только началом. Потому что большой куш заставляет людей делать глупости.

Гоняясь за сотню баксов, никто не станет рисковать сверх меры и гнать, выходя за рамки собственных возможностей. Как минимум потому, что никто не хочет разбить машину – она стоит гораздо дороже любой мелкой ставки. Но как только на горизонте появляются большие деньги, многим отшибает тормоза.

Разумеется, у меня есть и свой корыстный интерес в раскрытии этого дела. И он, вероятно, мотивирует меня сильнее, чем благие намерения. Но Хесусу сейчас этого знать не нужно. Если я сойду за правильного копа, который сможет отомстить за смерть его друга – он расскажет мне все. Намного больше, чем сказал бы под давлением. И есть шанс, что именно его откровенность поможет мне прижать Коуча.

И, кажется, скорбящий друг в Хесусе только что победил крутого гонщика: его плечи опустились, глаза уставились в землю. Он бессильно оперся на крыло «Эль Камино» и спросил:

– Что ты хочешь знать?

Сработало. Филлмор посмотрел на меня с уважением.

– Расскажи мне все, что знаешь про Коуча и гонки, которые он организует, – попросил я.

Хесус взглянул на меня и покачал головой:

– Я знаю не так много, как тебе бы хотелось. Коуч появился в городе с полгода назад. Говорят, приехал и за несколько заездов уделал как детей всех местных чемпионов. Давал кому-то рекомендации по тюнингу, по управлению – и они всегда работали. В общем, он очень быстро заработал авторитет. А потом начал организовывать гонки. Провел сначала несколько мелких заездов, потом, вроде бы, несколько больших, на десять-двадцать машин.

Я присвистнул про себя. Кажется, эта рыба еще крупнее, чем я ожидал. Большие денежные ставки, привлечение зрителей – это одно. А организовать в городе гребаную Формулу-1 – это уже вообще другое. Двадцать машин не пустишь просто проехаться по какому-нибудь авеню, это же целая колонна. Для этого надо искать место, улицы перекрывать, причем не какие-нибудь мелкие улочки в Комптоне. Для такого количества машин нужно что-то вроде фривея, на узкую дорогу они просто не влезут, даже если будут стартовать сеткой, как на профессиональных соревнованиях. И выбор места – лишь один из множества нюансов. В общем, уровень организации внушал уважение. И ведь все это под носом у полиции.

А Рамирес тем временем продолжал:

– Мы с Матео давно гоняли, но в основном в своем районе, либо парнями из соседних. У меня еще были какие-то шансы – мне машина от отца досталась, с хорошим потенциалом и мощным мотором в стоке. А Мати на своем Фордике… – Хесус вдруг грустно улыбнулся. – Нет, на районе это точно был самый быстрый хэтч, он в него душу вложил. Но сам понимаешь, с настоящими опытными стритрейсерами мы и рядом не стояли. А потом парни рассказали нам про Коуча.

Рамирес покачал головой.

– Матео тогда как подменили. Он услышал, что какой-то ниггер приехал на прошлый большой заезд на угнанной тачке и выиграл сто тысяч долларов. Ты вообще представляешь, что это за сумма для таких, как мы? – он посмотрел мне в глаза. – Нам столько, скорее всего, за всю жизнь не заработать.

Гонщик тяжело вздохнул, на его лице отразилась боль.

– И тогда Флорес угнал «Барракуду», – закончил я за него.

– Не трудно было догадаться, да? – с ядом в голосе ответил он мне, но все же продолжил: – Да, и не просто угнал. Он продал свою машину, занял денег и где-то выкружил двигатель и коробку от «Хеми-Куды», в шикарном состоянии. Тоже краденые, естественно, иначе бы у него на них никогда не хватило. А потом еще и закись азота в тачку засунул. Он все говорил, что обязательно выиграет гонку у Коуча, и тогда у нас начнется новая жизнь.

Он посмотрел мне в глаза с такой тоской, что мне стало не по себе.

– Не у него, детектив, понимаешь? У нас. Матео никогда не забывал о друзьях, – он потер пальцами переносицу. – Ну и я тоже поддался его настроению. Потратил все сбережения, чтобы моя красотка поехала лучше. Она, конечно, не чета той «Барракуде», но кое-что может. Мы хотели участвовать в гонке все вместе, чтобы было больше шансов, а потом поделить выигрыш.

– Но во время этой гонки что-то пошло не так? – спросил я.

– Да если бы, мать его, во время настоящей гонки! – он ударил кулаком по крыше «Эль Камино». – Мати погиб во время квалификации. Эта чертова «Барракуда» получилась слишком мощной! Он пошел на обгон на прямике на Хоторн, после выхода из затяжного поворота, и чертов безумный «Хеми» сорвал колеса в занос на сухом асфальте.

Лицо Рамиреса исказилось от болезненных воспоминаний. Он ушел от интересующей меня темы, но я не перебивал его, чтобы он не перестал говорить совсем.

– Парни, которые ехали следом, сказали, что он пытался вырулить, но уже разогнался больше чем до ста тридцати миль в час. У него не было ни шанса.

У меня по спине пробежали мурашки. Я вспомнил место, где разбился Флорес – изучал данные отчетов. От выхода из поворота до перекрестка, где нашли «Плимут» было меньше трехсот метров. И он умудрился на таком участке набрать скорость около двухсот километров в час. Это действительно не машина, а чудовище. Но было и то, что резануло мой слух в его истории.

– Квалификация? – переспросил я.

– Вы что, даже этого не знаете? – вопросом на вопрос ответил Рамирес, выматерился, но все же продолжил: – Большие заезды проходят редко, и кого попало туда не берут. Чтобы отобрать гонщиков, люди Коуча проводят несколько маленьких заездов по три-пять машин. Это и есть квалификация. Только победитель квалификации может участвовать в большой гонке за приз. Мы собирались участвовать каждый в своей квалификации, чтобы не гоняться друг с другом, и всем попасть в большую гонку. Матео должен был быть первым – у него самая мощная тачка.

– И сколько всего вас было? – спросил я.

– А это не твое дело, – резко ответил Хесус. – То, что Матео погиб, не значит, что я стану стучать тебе на друзей.

– Хорошо, извини, – решил я сдать немного назад, чтобы он не закрылся и не отказался рассказывать дальше. – Твои друзья меня не интересуют, я копаю под организатора. Просто хотел узнать, чья квалификация должна была идти следующей.

Хесус посмотрел мне в лицо долгим взглядом, но все же ответил:

– Моя.

Кажется, я нащупал то, что искал.

– И ты знаешь, где и когда она пройдет? – спросил я. От его ответа зависело очень многое.

Хесус снова взял паузу, задумался. А потом вдруг кивнул своим мыслям и ответил:

– Да, знаю. Следующая квалификация пройдет в пересохшем канале Рио Хондо. Старт за Гарви-авеню. Завтра в одиннадцать вечера.

Черт возьми, а ведь это самая жирная зацепка из тех, что у нас была за все время. Нужно обязательно ехать туда.

– И там будет Коуч? – спросил я.

– Нет конечно, – покачал головой Рамирес. – Он не проводит квалификации сам, его можно увидеть только на главных заездах.

Черт. Ну да, не могло все быть так просто. Нужно как-то попасть на главный заезд. И у меня, кажется, начал складываться план, как это можно организовать.

– И поучаствовать в квалификации может любой желающий? – уточнил я.

– Ага, – мрачно усмехнулся Хесус. – Любой желающий, у которого есть гоночная машина и тысяча долларов на стартовый взнос.

Тысяча долларов? У меня чуть челюсть не отпала. Ничего себе. Теперь понятно, почему у Коуча не стоит за забором очередь из желающих погонять. Чтобы ставить такие деньги, нужно быть очень в себе уверенным.

– За победу в квалификации обычно получаешь три тысячи. Мы скинулись, чтобы Матео смог поехать. И собирались оплатить квалификации для остальных из его призовых…

Так, ну это уже интереснее. Кажется, есть у меня на примете один человек на спортивной машине, с которым мы сможем выиграть три тысячи…

Я посмотрел на замолчавшего Хесуса и спросил:

– Это все?

– Да, – кивнул он и грустно покачал головой. – Больше я ничего не знаю.

– А что насчет самого Коуча? – спросил я. – Как зовут, как выглядит?

– Понятия не имею – неожиданно сказал Рамирес. – Я никогда его не видел. Знаю только, что это белый мужик, который чертовски хорошо гоняется.

– А с Хосе Варгасом ты знаком? – внезапно подал голос Билл.

Хесус посмотрел на него с недовольством, но все же ответил:

– Нет, не знаю таких.

Я обернулся на Филлмора и тот сказал:

– В мастерской его тоже не знают. Скорее всего, он просто из другой компашки.

Я задумался. Ладно, это все равно неплохо. Теперь мы знаем дату и место заезда, и можем попробовать разузнать, где пройдет основная гонка, если победим в квалификации.

Я взглянул на Хесуса, который смотрел на свои кроссовки пустыми глазами.

– А ты сам-то поедешь на квалификацию? – зачем-то спросил я.

– Знаешь, детектив… Я собирался. Думал, нужно победить в память о Матео. А сейчас понял: какая это, на хрен, память? Лучше действительно сделать так, чтобы такое больше не повторилось. Поэтому и рассказал тебе все, – он вдруг поднял на меня глаза. – Ты только не окажись пустобрехом, гринго. Сделай, что обещал. И тогда не только Матео, но и я смогу спать спокойно.

Он встал и пошел в сторону своего дома. Билл было пошел за ним, но я остановил его, положив руку на плечо. Когда Рамирес скрылся за дверью, сказал:

– Пусть идет. Мы все равно ничего больше от него не узнаем.

Филлмор кивнул, и на этом мы с ним распрощались. Солнце клонилось к закату, и на сегодня нам обоим хватит работы. А вот завтра нужно приехать в участок пораньше. Есть у меня одна идея касательно того, кто может помочь мне не только съездить на завтрашнюю квалификацию от Коуча, но и победить в ней. Потому что он, совершенно случайно, ездит на «Порше» и умеет гонять на нем по шоссе со скоростью под сто сорок миль в час.